Жанр: Электронное издание
pw11
...сложила грязные тарелки в таз с водой и отправилась в кабинет.
Джон расхаживал из угла в угол с выражением недоумения и гнева на лице.
Мэри спросила: "Что случилось, Джон?" - и он
дважды пересек комнату из конца в конец, прежде чем ответить:
- Понимаешь, меня вызвали к больной - старой миссис Данн в Фолдинге...
- Ей очень плохо?
- Нет... Нет - она чуть что, думает, что умирает, - с ней-то как раз ничего
серьезного. Но я подумал, что уж коли я здесь, мне
следует зайти к миссис Коплен и поговорить с ней о ее дочери - Оливии. Ты ведь
знаешь, что она сейчас в Ледбери, у миссис
Ридли - помогает ей присматривать за детьми и ведет себя не слишком хорошо:
приходит домой поздно вечером и водится с
сомнительной компанией. Ей всего шестнадцать и миссис Ридли это очень беспокоит.
Она звонила мне сегодня утром и
просила поговорить с ее матерью и, поскольку я оказался поблизости, я решил к
ней зайти.
Мэри Лентон старалась понять, куда он клонит. Джон вполне мог сожалеть о
происходящем с Оливией Коплен, но разговор
предстоял явно не о ней, а о чем-то другом.
- И что? - спросила она.
Джон рубанул ладонью воздух.
- Я отправился к Колленам и услышал больше, чем рассчитывал.
Мэри смотрела на мужа - ее светлые волосы блестели под лампой, лицо было
серьезно.
- Джон, что случилось?
Рука Джона опустилась ей на плечо.
- Я заговорил с ней об Оливии и совершенно не ожидал такого поворота. Хоть
я и предполагал, что миссис Коллен вообще
дама строптивая.
- Так и оказалось?
- Она посоветовала мне получше присматривать за своими домашними. Говорит,
у вас-то у самих что дома творится!
- Ох, Джон!
- Говорит, будто Элли встречается с Джеффри Фордом.
Что об этом известно всем, кроме меня. И что прежде чем воспитывать ее
дочку, мне надо, мол, навести порядок в своем
собственном доме. - Джон замолчал, убрал руку с плеча жены, дошел до окна и
вернулся обратно. - Я не стану пересказывать
тебе все, что она наговорила. Она - женщина невоздержанная на язык и мне не
хочется повторять ее слова. Она сказала, что
Элли по ночам ходит в Фордхаус - об этом все говорят. Что видели, как она
возвращается домой в два часа ночи! Я хочу знать
правду! Что это - ложь от начала и до конца или в этих сплетнях что-то есть?
Если ты что-нибудь знаешь, то должна рассказать мне!
Мэри Лентон подняла на мужа честные голубые глаза.
- Джон, я не знаю. Она так страдает. Я перевела девочек в другую комнату -
Дженни сказала, что Элли плачет по ночам. И
она стала запираться изнутри...
- Когда?
- С тех пор, как я перевела девочек.
В голосе Джона звучал тяжелый, с трудом сдерживаемый гнев:
- Я не желаю, чтобы подобное происходило в моем доме!
Это самое опасное! С какой стати - не вижу причины!
Но причина была совершенно ясна обоим: если девушка среди ночи тайком
уходит из дома, она не может допустить, чтобы
ее отсутствие было обнаружено.
- Я должен с ней поговорить, - сказал Джон.
- Нет, Джон, нет!
Джон бросил на жену суровейший взгляд.
- Такие вещи покрывать нельзя!
На глаза Мэри навернулись слезы.
- Джон, позволь сперва мне с ней поговорить. Она такая слабенькая, такая
несчастная. Все может быть не так плохо, как ты
думаешь. Разреши мне с ней поговорить.
Это была минута тревожного ожидания, наконец Джон хрипло проговорил:
- Хорошо, но ты сделаешь это немедленно.
- Она наверняка легла спать.
Джон посмотрел на часы.
- В половине девятого?
- Она часто ложиться в половине девятого, ты же знаешь.
- Она еще не спит, а если спит, ты должна ее разбудить. Я не желаю, чтобы
этот разговор был отложен, а вся ситуация
спущена на тормозах! Можешь поговорить с ней, если тебе так хочется, но все
равно ответственность лежит на мне и я не
имею ни права, ни возможности перекладывать ее на чужие плечи.
Мэри Лентон не прожила бы восьми лет в счастливом браке, если бы не знала,
когда можно настаивать на своем, а когда нет.
На этот раз она уперлась в непреодолимую стенку - совесть Джона. Ей становилось
страшно от мысли, что однажды его совесть
может встать между ними - ведь ее собственная была не столь уж непреклонна:
твердо разделяя добро и зло, она всегда была
готова прислушаться к голосу милосердия и жалости. На словах Мэри могла осуждать
грешника, но на деле легко прощала
любой грех.
С тяжелым сердцем она поднялась наверх и постучала в дверь комнаты Элли.
Никто не ответил, и она постучала снова.
После третьей попытки Мэри попыталась повернуть ручку - дверь была заперта.
Глава 26
Дом викария был очень старым. Стены его оплел старый плющ, а в саду
тянулись к солнцу старые деревья. Чтобы выбраться
из дома ночью, Элли не нужно было рисковать, спускаясь вниз по лестнице или
возиться с дверным засовом. Достаточно лишь
запереть дверь изнутри и шагнуть с подоконника на толстый, как ступенька, сук
старой груши - это легко, слишком легко для
той сердечной муки, которая ее терзала. Вначале то был просто свет романтической
любви. Ее сияние озарило жизнь Элли и
девушка не мечтала о большем, чем просто погреться у ее пламени. Но потом
Джеффри заметил ее, прикоснулся к ней,
поцеловал - и огонь обратился в адское пламя. Началась борьба с собственной
совестью, попытка представить Эдну нелюбимой
женой, удерживающей Джеффри против его воли, и, наконец, пришло осознание того
факта, что он - просто трус. Он не может
оставить Эдну, иначе Адриана Форд лишит его содержания, а он любит эту
беззаботную жизнь куда больше, чем когда-либо
любил женщину.
Понемногу романтическая дымка развеивалась, и девушка уже видела Джеффри
реального. Он брал то, что она могла отдать
ему, пока это можно было делать легко и безопасно, но едва запахнет малейшей
сложностью или опасностью, он тут же удерет.
В тот день, который начался с похорон бедной Мейбл Престон, Элли пребывала
в пучине отчаянья. Она не пошла на
похороны с Мэри Лентон - та объясняла свой поступок волей мужа: "Джон сказал,
что лучше мне пойти.
Бедняжка - чужая в наших краях, и у нее совсем нет родственников". Но Элли
нужно было заниматься с детьми - вполне
приемлемый повод остаться дома, - и девушке как-то удалось скоротать день.
Вечером, поднявшись к себе в комнату, она
заперла дверь, выключила свет и села у окна, как поступала каждый вечер.
Постепенно ее глаза привыкали к темноте и она
могла отчетливо видеть достаточно далеко - и сторожку Бурн-холла, где жила Эсме
Трент, и даже дальше.
Элли уже дошла до такой степени нервного возбуждения, что не могла лечь
спать, не удостоверившись прежде, что никто не
появился со стороны Форд-хауса и не зашел в сторожку. Иногда в самом деле никто
не появлялся и тогда около полуночи она
ложилась в постель, чтобы забыться сном. Иногда было слишком темно, чтобы
заметить, идет кто-то по дорожке или нет. Тогда
она надеялась, и верила, и молилась, прекрасно понимая, что не имеет права
молиться о подобном, и впадала в странное
состояние на границе сна и яви. Но иногда она видела на дорожке тень,
сворачивающую к сторожке Бурн-холла, - тень,
которой, как она прекрасно знала, был Джеффри Форд, и тогда не могла уснуть до
самого рассвета.
Сегодня время ожидания оказалось очень коротким. Не прошло и получаса, как
Элли увидела силуэт идущего по дороге
человека. Сперва это было лишь смутное движение во тьме - в ней что-то
двигалось, как вода в воде или туман в тумане. Но
распахнув обе створки окна и высунувшись наружу, девушка увидела смутный силуэт
идущего по дорожке человека и
услышала звук его шагов - далекий и слабый. Ночь была тихой, шаги приближались.
Возможно, это вообще был не Джеффри,
возможно, он сегодня вообще не придет. Элли высунулась из окна, держась за
переплет. Шаги замедлились и свернули на
подъездную дорожку Бурн-холла.
Значит, все-таки Джеффри. Поскольку Бурн-холл пустовал, сворачивать туда с
дороги было больше некому и незачем. У
сторожки имелась своя небольшая калитка всего в дюжине футов от покосившихся
каменных воротных столбов усадьбы. Тень
скользнула между столбов и пропала из виду. Тут ее обострившегося слуха коснулся
лязг отодвигаемой задвижки и,
мгновением позже, - звук захлопывающейся двери, закрытой за гостем хозяйкой
сторожки. Джеффри не нужно было звонить
или стучать - дверь была открыта специально для него. Он приходил и уходил,
когда хотел.
Элли вернулась в комнату и застыла, по-прежнему вцепившись в оконную
створку. Это уже случалось прежде и не раз, но
оттого боль не становилось легче. Наоборот, с каждым разом она усиливалась - так
бывает, когда бередят открытую рану.
Сегодня мука сделалась нестерпимой, и только действие могло положить конец
затянувшейся пытке.
На Элли была темная юбка и светлый джемпер. Она прошла через комнату,
открыла шкаф и достала темно-синий кардиган,
по цвету подходивший к юбке. Девушке не нужен был свет: в шкафу был идеальный
порядок и она могла найти любую вещь
даже в темноте. Застегнув кардиган на все пуговицы, она почувствовала смутное
облегчение. Потом подошла к окну, встала
коленями на подоконник и начала спуск по старой груше. К тому моменту, когда
девушке пришлось отпустить переплет окна,
рядом оказались достаточно толстые ветки, на которые можно опереться. Это было
очень просто, и Элли не раз проделывала
этот трюк, сперва с дрожью предвкушая приключение, потом с тревожно-радостным
ожиданием, а вот теперь - со страхом,
сомнением и болью.
Ноги Элли коснулись земли, она нащупала поросший травой край клумбы и пошла
по нему. Выбравшись на дорогу, она
сможет идти быстрее.
Она уже подходила к подъездной дорожке, когда почувствовала, что кто-то
идет ей навстречу - другая туманная фигура,
двигающаяся абсолютно бесшумно. Элли остановилась там, где одно из деревьев
наклонилось к столбу ограды, и мимо нее
прошла женщина. Луч электрического фонарика выхватил из мрака калитку, тропинку
и небольшое крыльцо. Потом, щелкнув,
фонарик погас, и женщина, отодвинув задвижку, вошла и направилась в сторожку.
Элли смотрела ей вслед. Она не знала, кто
эта женщина, но решила, что это, скорее всего, Эдна Форд, которая решила
проследить за Джеффри. Что произойдет, если она
увидит его вместе с Эсме Трент? Элли не знала этого, но она узнает, непременно
узнает.
Она тоже миновала калитку, но направилась не к двери, а свернула направо,
пройдя между падубом и большим кустом
розмарина, росшего у самой стены сторожки. Сильный запах розмарина достиг ее
ноздрей, когда она, миновав куст, укололась
о ветку падуба - этот уголок сада совсем одичал, превратившись в дебри. Сюда
выходили окна гостиной - стеклянные створки,
задернутые шторами, светились янтарным светом. Подойдя поближе, Элли заметила,
что ближайшее окно приоткрыто -
комнаты в сторожке были маленькими, ночь - теплой и безветренной, а Эсме Трент
полагала, что только консерваторы могут в
такую духоту сидеть с закрытыми окнами. Все окна сторожки открывались наружу.
Очень медленно и осторожно Элли
потянула переплет на себя - теперь между нею и людьми, находящимися в комнате,
не было ничего кроме тонкой шторы. Она
услышала, как Джеффри Форд сказал:
- Говорю тебе, она нас там видела.
Эсме Трент нетерпеливо фыркнула.
- Я не думаю, что она вообще что-нибудь видела! Ты прекрасно знаешь, что
она не скажет правды, даже если очень захочет!
В комнате горел камин и до Элли донесся слабый запах горящего дерева - судя
по звуку, Джеффри пнул поленья ногой.
- Тогда откуда ей знать, что мы были у пруда, если она нас там не видела?
- Думаю, она просто подозревает. Ты же знаешь, что она с нас глаз не
спускала и могла видеть, как мы спрятались за
портьерой, а догадаться, что мы собираемся покинуть гостиную, не составляло
труда. Она никак не может знать, были ли мы
около пруда - просто хочет устроить нам неприятности. Она чертовски ревнива.
- Не знаю...
Эсме Трент рассмеялась.
- Это заметно за милю! Я не знаю, заигрывал ли ты с ней когда-нибудь, но
если бы это случилось, она была бы в восторге.
Элли почувствовала недоумение - до сих пор ей казалось, что речь идет о
жене Джеффри, но теперь получается, это кто-то
другой.
- Мириэл будет в восторге, кто бы с ней не заигрывал.
Я совсем не то хотел сказать.
- А что же?
- Что она может устроить нам неприятности и, скорее всего, так и поступит.
- Дорогой мой Джеффри, не будь ребенком! Кому какое дело, что мы вышли
прогуляться по саду?
Из-за шторы донесся стук распахнувшейся двери.
Более эффектного выхода Мириэл при всем желании не смогла бы придумать. Все
оборачивалось к ее выгоде. Еще ни о чем
таком не думая, она, повинуясь внезапному импульсу, надела свое старое зеленое
платье, так что когда ей вздумалось
последовать за Джеффри Фордом, оставалось только прихватить фонарик. Покрой и
темный цвет мягкого облегающего платья
прекрасно соответствовали роли, которую она собиралась сыграть, и, когда она
добралась до сторожки, ей нужно было только
тихонько войти и осторожно приоткрыть дверь в гостиную. Она уже не в первый раз
проделывала этот трюк, когда хотела
подслушать чей-нибудь разговор, и никто ничего не замечал. Тут главное - суметь
выбрать правильный момент, чтобы
повернуть ручку и открыть замок, и чтобы при этом не дрожали руки.
И вот теперь настал момент для ее реплики. После так кстати прозвучавших
слов Эсме "Кому какое дело, что мы вышли
прогуляться по саду?" Мириэл распахнула дверь и появилась на пороге, произнеся
самым проникновенным голосом, на
который только была способна: "Это могло бы заинтересовать полицию, вы не
находите?"
Эсме Трент держала в руке сигарету, над которой вился слабый дымок. Она
удивленно подняла брови и сказала холодным,
полным сарказма голосом:
- Опять играем роль, да, Мириэл?
Джеффри Форд покраснел. Назревала ссора - этого он боялся больше всего.
Мелькнула мысль об Элли Пейдж - нежной и
верной, именно такой, какой должна быть женщина, одно лишь плохо - такие, как
она, принимают все слишком близко к
сердцу.
Мириэл вошла в комнату, захлопнула за собой дверь и заговорила быстро и
гневно:
- - Полиция вряд ли подумает, что это не ее дело, если я расскажу им, что
видела вас возле пруда как раз тогда, когда туда
столкнули Мейбл Престон!
Эсме Трент затянулась сигаретой и с нарочитой неспешностью выпустила
струйку дыма. Ни ярко накрашенные губы, ни
держащая сигарету рука не дрогнули. Она продолжила говорить с тем же сарказмом в
голосе:
- Похоже, вам известно об этом довольно много, не правда ли? Как она
утонула, когда она утонула. Возможно, вам не стоит
доводить подобные соображения до сведения полиции. В конце концов, на изгороди
остался клочок вашего платья, который
доказывает, что вы тоже там были. А что касается Джеффри и меня, то тут есть
только ваши слова против наших. Вы скажете,
что мы там были, а мы - что нас там не было два против одного. - Она выпустила
новое облачко дыма. - В гостиной было жарко.
Мы вышли подышать и прогуляться по лужайке. Мы и близко к пруду не подходили.
Все так и было, не правда ли, Джеффри?
Эсме Трент оглянулась через плечо и поймала его тяжелый взгляд. Джеффри
поднялся с кресла, на котором сидел: рука с
сигаретой опущена вниз и пепел сыплется прямо на ковер. Презрение к нему
охватило Эсме - ни дать ни взять испуганная
лошадь, готовая вот-вот шарахнуться в сторону. Сама она не была особенно
принципиальной, но собиралась бороться до конца.
Взгляд Эсме в конце концов заставил Джеффри заговорить.
- Да-да, конечно...
Мириэл рассмеялась.
- Вы не умеете лгать, не правда ли, Джеффри? А я думала, что у вас богатая
практика по этой части. Или вы всегда
сообщаете Эдне, не только где вы были, но и с кем? Но я думаю, что разница
невелика. Вряд ли вы каждый день толкаете когото
в пруд и там топите, так что это зрелище, полагаю, было для вас весьма
неприятным.
Джеффри вспыхнул от гнева.
- Вы с ума сошли? Мейбл Престон была пьяна, поэтому сама свалилась в пруд и
утонула! Зачем мне, зачем вообще кому-то
было ее топить?
- О нет, не ее - не бедняжку Мейбл. Вы думали, что это Адриана. Но, как
выяснилось, это была не она. Это было всего лишь
ее пальто - то самое, которое она не захотела отдать мне, как я ее ни просила.
Оно бы сослужило ей службу, если бы она
продолжала его носить, не правда ли?
И тогда мы все были бы свободны, и у нас бы хватало денег, чтобы
развлекаться как нам больше нравится. Какая жалость,
что вам не удалось сделать это, ведь правда? Но скажу вам - о, вы старались! Я
не только скажу, но и готова подтвердить это
под присягой! Вы были там, в беседке - я слышала, как вы шептались. А когда я
уходила, через лужайку шла Мейбл Престон,
под завязку нагрузившись коктейлями, и разговаривала сама с собой. Как видите,
мне действительно есть что рассказать
полиции... - она помолчала и добавила:
- Если я захочу это сделать.
Встревоженный взгляд Эсме Трент переходил с Джеффри на Мириэл и обратно,
но, когда она заговорила, голос ее звучал
холодно и протяжно:
- И на что же вы рассчитываете, сообщив это полиции? Может быть, есть смысл
сперва как следует об этом задуматься? Вы
скажете, что мы были в беседке, а мы скажем, что нет. А мы скажем - слушайте
внимательно, Мириэл! - мы скажем, что вы
приходили сюда и пытались нас шантажировать, поскольку вы знаете, что мы с
Джеффри друзья, и ревнуете. Мы можем также
передать Адриане пару дружелюбных фраз, сказанных вами только что в ее адрес. Ей
будет интересно узнать, что вы сожалеете
о том, что это не она утонула! - глаза Эсме Трент смотрели жестко. Она коротко
рассмеялась и продолжала:
- Послушайте, вам лучше не подставлять свою шею. Джеффри рассказывал что-то
о том, что вы залили кофе то
цикламенового цвета платье, в котором были на приеме в субботу.
Любопытно было бы узнать, почему или, вернее, с какой целью вы это сделали?
Я близка к ответу, не правда ли?
И думаю, что могу ответить на этот вопрос. Кофе очень убедительно скроет
любые пятна, которые вы могли посадить на
светлое платье, столкнув человека в пруд и удерживая его там, пока он не
захлебнется. Кстати, а что вы сделали с платьем? Если
вы не сможете представить его полиции, это будет очень подозрительно, не так ли?
А если вы были достаточно глупы, чтобы отдать его в химчистку, то полиция
сумеет добыть свои улики из всех пятен,
которые найдет. Я не думаю, что кофе скрыл все остальное так уж хорошо. Нет, моя
милая Мириэл, вам лучше придержать
свой язычок. И если вы перестанете играть роль и хорошенько об этом подумаете,
то придете к тому же мнению.
От природы бледное лицо Мириэл утратило все краски и стала мертвенным. Ее
глаза горели, девушка едва сдерживала
холодную ярость от того, что ей испортили так прекрасно задуманную сцену. Она
пятилась назад до тех пор, пока не
почувствовала спиной дверную ручку. Схватившись за нее, Мириэл упрямо толкала
дверь, пока не образовалась щель,
достаточная для того, чтобы в нее протиснуться. Это дало ей возможность на
мгновение величественно остановиться на пороге,
снова завладев вниманием воображаемого зрителя. Мириэл посмотрела в гневе и
замешательстве на Джеффри, на Эсме Трент,
которую она ненавидела всем сердцем и сказала:
- Возможно, я скажу, что видела, как вы ее толкнули?
- Они вам не поверят, - ответила Эсме Трент.
- А мы попробуем, - сказала она, повернулась и вышла через маленькую
прихожую на вымощенную камнем тропинку и за
калитку.
Элли слышала, как она уходит. После всего, что было, она слушала, как шаги
Мириэл затихают вдали, - сначала с
облегчением. А затем и облегчение, да и все остальные чувства, затопило ужасом
от осознания того, что только что сказала
Мириэл. Это знание нахлынуло на нее и принесло с собой страх - ужасный,
сжимающий сердце. Элли облокотилась на
подоконник - ее буквально трясло. Дрожало тело, дрожали и путались мысли. Если
бы не подоконник, она бы просто упала. А
потом они, возможно, выйдут из дома и найдут ее...
И мысль о том, что ее может найти Эсме Трент, холодным туманом просочилась
между ней и льющимся из окна янтарным
мерцанием. Из-за тумана доносились голоса.
Эсме Трент резко проговорила:
- - Она опасна.
И Джеффри ответил тихим, тревожным голосом:
- Что она хотела сказать, Эсме? Что она имела в виду?
- Она сказала, что видела, как ты ее толкнул.
- Я или ты?
- Она сказала "вы".
- Она могла говорить о любом из нас.
- Или о нас обоих, - голос Эсме Трент звучал жестко и напряженно.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответил Джеффри.
- Сделать это вместе мы не могли - и мы оба об этом знаем. Но ведь мы
разделились. Тебе показалось, что кто-то идет.
Возможно, это была Мейбл Престон. Я пошла в одну сторону, а ты - в другую.
Вопрос в том, возвращался ты к пруду или нет?
- Эсме, я клянусь...
- Да или нет?
- Боже мой, конечно нет! - ответил Джеффри и затем с ужасом в голосе:
- А ты?
Искусно подкрашенные брови Эсме изумленно приподнялись.
- Ради бога, Джеффри! Какого ответа ты ждешь? Я предлагаю тебе прекратить
истерику и отправляться домой. Полагаю, ты
не хочешь, чтобы она устроила очередное шоу - на этот раз со звонком в местную
полицию? Должна сказать, что в своем
нынешнем состоянии она на это вполне способна, и как бы глупо ее заявление ни
звучало, но оно может вызвать дикий
скандал! Я думаю, что тебе следует пойти за ней и что-нибудь предпринять!
Краска отхлынула с лица Джеффри. Он стоял и смотрел на Эсме.
- Что я могу сделать?
Эсме Трент рассмеялась.
- Мой милый Джеффри! И ты собираешься сказать мне, что не знаешь, как
заморочить мозги женщине? Она всегда
мечтала, чтобы ты за ней поухаживал. Так беги за ней и устрой роскошное
представление!
Краска вновь залила лицо Джеффри. На минуту даже показалось, что он готов
ударить Эсме, но все мгновенно прошло -
Джеффри взял себя в руки.
- Я сделаю все возможное, чтобы ее отговорить.
Стоя под окном, Элли слышала, что Эсме Трент что-то сказала, но не стала
задерживаться, чтобы узнать, что именно. Она
должна уйти прежде, чем Джеффри покинет сторожку. После того как она посмотрела
в окно, оранжевое мерцание почти
ослепило ее. Элли ощупью нашла дорожку, огибавшую дом. Вытянув руки перед собой,
она уже почти достигла крыльца, когда
дверь открылась. Свет от лампочки в прихожей упал на дорожку, и перепуганная
девушка наконец увидела спасительную
калитку. Джеффри Форд увидел бы ее, если бы не обернулся, уже стоя на пороге.
Элли слышала, как он сказал "Эсме..." и "ты
же не думаешь на самом деле" и спустился на тропинку.
Эсме Трент, не двинувшись с места, смотрела, как он уходит. Калитка за
Джеффри захлопнулась, и теперь его шаги
удалялись в сторону дороги. Элли замерла, скованная ужасом - если Эсме посмотрит
в ее сторону, она ее увидит. Свет из
прихожей лежал на камнях дорожки, но Эсме смотрела туда, куда ушел Джеффри.
Время шло. Оно казалось бесконечным, но
конец все-таки наступил. Эсме отступила в прихожую, закрыла дверь, и свет исчез.
И тут жизнь вернулась к перепуганной
Элли Пейдж. Она бросилась бежать, миновав калитку и подъездную дорожку, словно
испуганный лесной зверек, промелькнула
между разбитыми каменными колоннами ворот и выскочила на дорогу.
И тогда, и позднее она не смогла бы объяснить, что заставило ее повернуть
направо, вместо того чтобы бежать налево.
Обычно считается, что правша, при прочих равных условиях, поворачивает направо.
Но в данном случае о равных условиях и
речи быть не могло: поверни Элли налево, она мгновенно оказалось бы в безопасном
убежище - саду дома викария, а так,
повернув направо, она оказалась на участке дороги между сторожкой и поворотом на
Форд-хаус.
Должно быть, овладевшая девушкой паника совершенно лишила ее способности
рассуждать, и только поэтому правый
поворот оказался предпочтительнее. Как бы то ни было, Элли очень спешила и
вскоре оказалась на темной подъездной
дорожке, ведущей к Форд-хаусу.
Мириэл и Джеффри были где-то впереди. Мириэл и не думала торопиться - ей
это было ни к чему, ведь она была безмерно
довольна. Она снова и снова проигрывала в памяти сцену в сторожке и думала о
том, как она умна и как блистательно разбила в
пух и прах эту ужасную Эсме Трент.
А Джеффри она еще может простить, если он выкажет достаточное смирение и
верность. Мириэл уже прокручивала
мысленно новую сцену, которая принесет ей куда больше удовлетворения, где
Джеффри будет говорить ей о том, что ее и
только ее он любил всю жизнь - Эсме на время увлекла его, но теперь, когда он
увидел их рядом, он смог сравнить их и понял,
что лишь ее, Мириэл, он искал всю жизнь.
Да, если Джеффри согласится сыграть свою роль, она его спасет. Всегда можно
сказать, что Джеффри распрощался с Эсме
еще прежде, чем у пруда появилась Мейбл Престон. Если она расскажет именно эту
версию, все сложится как нельзя лучше и
об Эсме Трент можно будет забыть надолго. Чем больше Мириэл об этом думала, тем
больше ей нравился этот план. И тем
больше восхищала собственная находчивость там, в сторожке. Она заметила носовой
платок Эсме - малюсенький дурацкий
лоскуток - на полу между софой и дверью. Мириэл заметила его сразу, но с того
места, где сидела Эсме, его не было видно
вовсе.
Когда Эсме отвернулась от нее и посмотрела на Джеффри, Мириэл молниеносно
нагнулась, подняла платок и засунула его
за корсаж платья. Если оставить платок в беседке и полиция его там найдет, это
докажет, что Эсме тоже была в беседке. И пусть
тогда твердит, что нет доказательств - как же нет? Вот он, платок! У Эсме было
не меньше дюжины этих дурацких лоскутков с
вышитым в уголке именем.
Платочки были четырех цветов: зеленого, голубого, янтарно-желтого и
бежевого. Ни у кого в деревне таких нет, только у
Эсме. Никто не мог по ошибке обронить его в беседке. Подходящий способ устроить
сопернице большие неприятности: если ее
и не отправят в тюрьму, то по крайней мере ей придется убраться из деревни.
Подходя к Форд-хаусу, Мириэл все еще была поглощена этими приятными
размышлениями. Если бы кто-то наблюдал за
ней, он мог бы заметить, как девушка, помедлив минуту-другую, резко повернулась
и пошла по тропинке, ведущей через
заросли кустов к лужайке перед домом.
Ах, какая
...Закладка в соц.сетях
