Жанр: Электронное издание
pw11
... Дженет обнаружила Ниниана, полностью поглощенного чтением рецензий, он с
неохотой отложил их и рассмеявшись: "Я -
как все ее поклонники, не могу оторваться!" - вышел к Адриане в гостиную. Едва
только дверь, отделявшая их от гардеробной,
закрылась, как Адриана сказала резко:
- Терпеть не могу, когда бормочут у меня за спиной!
Что ты сказал?
- О, всего лишь, что я не в силах оторваться от рецензий. Критики гордятся
тобой.
- Ну, я была хороша - чертовски хороша. Галерка слышала самый тихий мой
шепот - нынешним актерам этого не потянуть!
О, я действительно была неплохой актрисой.
А теперь я - бывшая актриса и никого не интересует, насколько я хороша.
Ниниан подошел и сел рядом с ней.
- Дорогая, перестань посыпать голову пеплом! Я знаю, что ты находишь в этом
удовольствие, но я-то - нет. Ты обогатила
целое поколение и может ли кто-нибудь добиться большего, я не знаю. Это
достижение - а многие ли добиваются хоть чегонибудь?
Адриана выпростала руку из-под покрывала, Ниниан поднес ее к губам и
поцеловал.
- Хорошо, чего ты от меня хочешь?
- О, всего только задать пару вопросов.
Темные брови Ниниана изумленно поднялись.
- О чем?
- Об этой Дженет.
- А что с ней? - его глаза продолжали улыбаться, но Адриане показалось, что
за смехом прячется усталость. - Дорогая, ее
жизнь - открытая книга и там просто не о чем рассказывать. Она из тех
невозможных людей, которые делают за других их
работу и совершенно не думают о себе.
- Вот скука-то!
- Она слишком умна, чтобы быть скучной.
- Ну, ты говоришь о ней как о воплощении всех самых нудных добродетелей.
- Я знаю. Но при всем том она не зануда. Ты ведь и сама так не считаешь, не
так ли?
- Ты хочешь сказать, она надежный человек?
- Неужели Стар доверила бы Стеллу ненадежному человеку?
- Вот уж Стар точно не кажется образцом здравого смысла!
- Конечно нет, но она хорошо знает Дженет. Когда люди выросли вместе, они
мало чего друг о дружке не знают.
- Как по-твоему, она хорошо разбирается в людях - Дженет, я имею в виду?
- О да, она видит всех насквозь. Во всяком случае, меня-то уж точно.
Взгляд больших и темных глаз Адрианы остановился на лице Ниниана и она
спросила с убийственной прямотой:
- Почему ты на ней не женился?
- Об этом лучше спросить у нее.
- Бесполезно - мне она ничего не скажет.
- А почему ты считаешь, что я захочу рассказывать?
- Не захочешь?
- О нет, дорогая.
- Тем хуже. Пойди и приведи ее. И скажи Мейсон, что мы готовы пить кофе.
Когда Мейсон вошла с подносом, на ее лице сияла улыбка. Было ясно, что она
очарована Нинианом. Он вскочил, обнял ее и
сказал, что она с каждым годом все хорошеет, на что бывшая костюмерша ответила,
что это он как раз хорошеет, а стреляного
воробья на мякине не проведешь. Слыхали бабки ваши сказки, и если до сих пор не
узнали им цену, то теперь уж и до гроба не
узнают! Но, между прочим, недаром говорят: самый опасный возраст для женщины -
это когда ей кажется, что ее больше не
проведешь. Тут-то и есть самая погибель.
- Что-то ты, Герти, разболталась, - заметила Адриана.
- Да случай такой представился! Когда и поболтать, как не сейчас! Кто еще
меня, старуху, послушает! Хорошо-хорошо, я
уже ухожу!
- Нет, погоди! Ты варила кофе здесь, наверху?
- На моей собственной газовой плите!
- А откуда ты взяла молоко?
- Из большого кувшина в холодильнике. А сахар - тот самый, который я сама
привезла из Ледбери в последний раз, когда
ездила туда за покупками вместе с миссис Симмонс. А что?
Адриана жестом отпустила ее, и горничная вышла, неожиданно резко хлопнув
дверью.
Ниниан удивленно приподнял брови.
- Как прикажете понять?
- О, пустяки!
- Иными словами, не задавай лишних вопросов - и не получишь лживых ответов?
- Можно и так, если тебе это больше нравится. Ты по-прежнему съедаешь все
сладкое, до которого можешь добраться?
- Да. Особенно если это леденцы. Я намерен так далеко зайти в своих
пороках, что съем даже долю Дженет, если она от нее
откажется.
- Ни за что, - ответила Дженет.
- Истинно бескорыстная женщина отдала бы мне их все.
- Значит, я не бескорыстна.
Адриана внимательно наблюдала за ними, взвешивая, что каждый из них говорил
о другом и думая, долго ли они смогут
вынести этот весьма ощутимый груз. Ничего, они молоды, у них все еще впереди: и
беды, и сердечные муки, и мгновения,
сполна возмещающие все беды и все муки.
Сама она свою долю получила сполна - ведь она была звездой. Интересно, будь
у нее шанс прожить свою жизнь заново,
воспользовалась бы она этим шансом? Пожалуй, да - лишь бы не знать о том, что
вскоре должно произойти. Это знание
вытягивает силы, заставляя замирать сердце - когда видишь неотвратимое
приближение того, чья страшная тень уже легла на
твою дорогу, чей исполинский силуэт вырастает за спиной и уже заглядывает через
твое плечо, омрачая грядущий день. И
бесполезно убеждать себя, что тень есть тень, что глупо бояться тени. Глупо
придавать значение пустякам. И вообще, то ты
победитель, то побежденный, такова жизнь, ее жизнь, во всяком случае, но еще
никому не удавалось надолго уложить ее на
лопатки. Ее жизнь на сцене была долгой, очень долгой и успешной - удачный
большой спектакль. Правда, большой спектакль
трудно играть, ох как трудно - под конец выдыхаешься.
И все равно жаль, когда все кончается. Но нет, это еще не конец, и не надо
об этом думать! И, приподнявшись над
парчовыми подушками, Адриана произнесла:
- Я закачу такой прием! Мы с Герти уже составляем список приглашенных.
Глава 11
Выйдя от Адрианы Форд, Дженет направилась в детскую. Все-таки Адриана -
необыкновенная женщина, и возможно, она
вовсе не так стара, как говорит ее племянница. В ней есть какое-то буйство
жизни, она до сих пор способна, как говорится,
держать сцену: то трагическим обликом, то веселой болтовней о новых нарядах и
задуманных предстоящих приемах, то
пытливыми вопросами, пробивающими себе дорогу в самые потаенные закоулки души.
Чего добивалась Адриана, расспрашивая Дженет о Ниниане и почему предпочла
задавать эти вопросы человеку, которого
совсем не знает? Ведь Ниниан - родственник Адрианы, и она знает его всю свою
жизнь. Что может рассказать ей Дженет, чего
бы сама Адриана уже не знала? Девушку удивляло и то, что сама она вообще
согласилась отвечать на подобные вопросы. В эту
минуту дверь за ее спиной открылась и в детскую вошел Ниниан.
- Ну? - спросил он.
- Спокойной ночи, - ответила Дженет, Ниниан рассмеялся.
- О, я не собираюсь уходить - совсем не собираюсь!
Мы еще поболтаем перед сном - как и положено в детской.
- Нет, не поболтаем!
- Поболтаем, моя дорогая. Не смею мечтать о том, чтобы запереть дверь и
спрятать ключ. Ограничусь увещеваниями.
- Иди спать, Ринган!
Это шотландское имя - уменьшительное от "Ниниан", - сорвалось с языка
помимо ее воли. Она часто называла его так в
детстве, но и тогда взрослые хмурились, услышав его, поскольку считали слишком
простонародным. Дженет всегда
удивлялась, как из "Ниниана" получилось такое чудное слово, но с языка оно
слетала удивительно легко.
Его взгляд потеплел:
- Ты давно не называла меня так, о моя Дженет.
- Я и не собиралась, сама не понимаю, почему так вышло.
- Ты холодная и жестокая девчонка, но временами даже ты становишься
человеком. А теперь перестань рассуждать о себе,
любимой, и скажи мне, что ты думаешь об Адриане.
Дженет покраснела.
- Я не говорила о себе!
- Хорошо, дорогая, нет так нет. Но я хочу поговорить об Адриане. Что ты о
ней думаешь?
Дженет нахмурилась.
- Она не такая, как все.
- И слава богу! Представь себе целый дом таких, как она! Да он взорвется!
Знаешь, в этом беда Мириэл, ведь она - подделка,
бледная копия, платье, сшитое деревенской портнихой по парижской выкройке. Она
нахваталась манер, но у нее нет и капли
Адрианиного мужества и вдохновения, не говоря уж о ее таланте. Удивительная
личность! Что она тебе сказала, когда выгнала
меня из комнаты?
- Это вопрос.
- И я не получу на него ответа?
Дженет покачала головой.
- А она-то свои ответы получила?
Дженет снова покачала головой.
- И что это значит - что она тоже не получила ответа или что ты не хочешь
мне отвечать?
- Думай, как тебе больше нравится.
Ниниан рассмеялся.
- Какая же ты все-таки зануда! А что ты станешь делать, если я тебя немного
потрясу - позовешь на помощь?
- Могу.
- Тогда я скажу, кто придет на твой зов - Мириэл. Ее комната ближе всего. И
как же ей это понравится! Роль, о которой она
всегда мечтала! Злостный соблазнитель пойман с поличным! Ангел-хранитель не
дремлет! Упрек и предупреждение глупой
неопытной барышне!
- Ринган, отправляйся спать! - она хотела бы, чтобы ее голос прозвучал -
нет, не сердито, а достаточно жестко, но против ее
воли в нем послышалась снисходительная нотка.
Ниниан облокотился на каминную полку и смотрел на Дженет смеющимися
глазами:
- Ну и как ты собираешься заставить меня уйти? Думаешь, тебе удастся меня
вытолкать?
- Даже и не мечтаю.
Ниниан кивнул.
- Вот именно. Тут-то я тебя и поцелую. Итак? Если ты собираешься взывать к
моим лучшим чувствам, то тебе прекрасно
известно, что у меня их нет.
Дженет не ответила. Ниниан заигрывает с ней - что ж, она его заигрываний не
примет.
Он протянул руку и коснулся ее запястья.
- У меня ведь их нет, не так ли? Или есть?
- Думаю, что-то природа выделила и тебе.
- Но совсем немножко, правда? Они нуждаются в поощрении. Если возьмешь на
себя этот труд, тебя ждет приятный
сюрприз.
Кровь прилила к лицу Дженет.
- Можешь предложить это Энн Форестер.
Ниниан покачал головой.
- Не пойдет, - и тут же добавил уже совсем другим тоном:
- Дженет, ты же знаешь, что она ничего для меня не значит.
- Ничего я не знаю.
- Воистину эта работа у Хьюго оказала разлагающее влияние на твои мозги.
Раньше ты была понятливее. Если бы ты только
воспользовалась каплей твоего хваленого здравого смысла, то поняла бы, что Энн -
это так, игра.
Дженет выпрямилась, страстно мечтая стать хоть на три дюйма повыше, чтобы
смотреть на этого нахала сверху вниз или
хотя бы вровень, и, с трудом совладав с собой, спокойно ответила:
- Ей было бы приятно об этом узнать!
- Да ведь и она тоже играла. Ни с ее, ни с моей стороны в этих отношениях
не было ничего серьезного. Один из этих
мимолетных романов - "нынче здесь - завтра там".
- Вроде того, что был у тебя с Энн Ньютон и Энн Хардинг?
Ниниан расхохотался.
- Конечно! И, конечно, все они - Энн и только Энн. И ни одной Дженет!
Знаешь, дорогая, что в тебе плохо, так это привычка
все воспринимать всерьез - слишком много твоих предков жили в воздержании и
смиренно выстаивали длинные шотландские
проповеди. Мужчина вполне может поцеловать девушку, вовсе не собираясь потратить
на нее весь остаток своей жизни.
Говорю тебе, что ни одна из них ничего для меня не значила, и они были не
серьезнее меня - клянусь, что нет. Это вообще
пустяки, они ровным счетом ни к чему не обязывают.
Лицо Дженет озарила улыбка, на щеках появились ямочки.
- Хьюго говорит тоже самое.
- Правда?
- Правда.
- И надо думать, слова у него не расходятся с делом.
Полагаю, ты даже позволила ему себя поцеловать?
- Почему бы и нет?
Ниниан взял ее за плечи.
- Ты прекрасно знаешь, почему нет. Дженет - он это сделал? Ты ему
позволила?
Дженет отпрянула, но слишком поздно: в дверях комнаты стояла Мириад - ни
дать ни взять королева из трагедии
Шекспира. Она была в том же самом платье, что и за обедом, и в алой шелковой
шали, картинно ниспадающей с одного плеча,
так что бахрома волочилась по полу. Поддерживая одной рукой свою
импровизированную мантию, она произнесла
трагическим голосом:
- Я вам помешала! Вы, вероятно, ждете моих извинений?
Ниниан лениво обернулся и поднял на нее усталый взгляд:
- С чего бы это?
- Боюсь, я вас испугала.
- Твое появление может только приятно удивить. Будь любезна, заходи и
располагайся. Уверен, что нянька всегда тебе рада.
Да и Дженет не захочет от нее отстать - не правда ли, моя дорогая?
Дженет продолжала стоять на том же самом месте, где ее застал приход
Мириэл, ее лицо горело, но взгляд был печальным и
спокойным. Обращаясь к Мириэл, она сказала:
- Да, входите. Я говорила Ниниану, что пора ложиться спать, но на самом
деле еще не так уж и поздно. Адриана устала, и мы
ушли.
Мириэл вошла в комнату, придерживая шаль.
- Полагаю, она сама попросила вас называть ее Адрианой.
- Ода.
- Хорошо, удаляюсь, - бросил Ниниан резко. - Только не выбалтывайте все
секреты сегодня, а то ничего не останется на
завтра, - помедлив на пороге, он скорчил гримасу за спиной у Мириэл и послал
Дженет воздушный поцелуй.
Дженет с облегчением увидела, что дверь за ним наконец закрылась. С одной
лишь Мириэл она еще как-нибудь разберется,
но Ниниан, подстрекаемый Мириэл, способен на что угодно - в его глазах уже
вспыхнул боевой пламень. Дженет повернулась
к незваной гостье:
- Боюсь, что здесь довольно холодно.
- Это не важно, - произнесла Мириэл глубоким грудным голосом. Она положила
руку на каминную полку и склонила
голову. - Он не желает находиться со мной в одной комнате - вы, должно быть, и
сами это заметили.
- Боюсь, вам это только кажется.
- Но это не выдумка. Это горькая очевидность. Вы просто не могли этого не
заметить. Поэтому я чувствую - я чувствую, что
должна объясниться.
- В этом нет необходимости.
Мириэл протяжно вздохнула.
- О нет, я уже сказала, это слишком очевидно. И мне бы хотелось, чтобы вы
сами узнали правду. Посторонний человек,
оказавшись среди чужих, по своему неведению может невольно причинить боль - не
другим, так себе самому. И нам и вам
будет легче, если вы узнаете реальное положение дел. Знаете, ведь Ниниан живет
здесь уже давно и, думаю, вы догадываетесь,
что произошло. Он полюбил меня куда сильнее, чем мне бы этого хотелось, - и она
подняла свои темные, глубокие глаза, чтобы
посмотреть в лицо Дженет. - Я пыталась его остановить, я в самом деле пыталась.
Вам не в чем меня винить, я боролась как
могла.
Мне самой пришлось непросто. Джеффри и я - нет, нет, ни слова больше! Эдна
его не понимает, она не принесла ему
счастья, но мы никогда не сделаем ничего, что могло бы причинить ей боль.
Дженет была очень невысокого мнения о тех, кто вздыхает о чужих женах и
мужьях, но выражать его вслух не стала,
полагая, что оно очевидно и дальнейшие откровения прекратятся сами собой. Но
Мириэл снова вздохнула.
- Все это ужасно печально, и главное, никто не в силах ничего поделать.
Потому что, как вы понимаете, причина не в
деньгах. Я чувствую - вы, возможно, тоже, - что если люди несчастливы вдвоем, им
лучше разойтись. Безусловно, развод - это
грязно и низко, к тому же это стоит больших денег, которых ни у кого из нас нет,
так что какой смысл даже думать об этом? У
меня ведь ничего нет - совершенно ничего, кроме того, что мне дает Адриана, и у
Джеффри только жалкие гроши - сверх того,
что дает ему она - им на двоих с Эдной. Не думаю, что Адриана настолько жестока,
чтобы отказать нам в этих крохах, если мы с
ним уедем, но никогда не знаешь наверняка. Она на все способна, и поэтому не
стоит рисковать. Жуткая ситуация! И иногда я
думаю, не лучше ли положить всему этому конец и позволить Ниниану меня увезти.
- А он хочет вас увезти? - спросила Дженет.
Мириэл завела темные глаза к потолку, потом потупилась, стыдливо опустив
ресницы.
- Вы еще спрашиваете! - голос дрогнул от печальной укоризны. - Можно ли
было - и должно ли - отворачиваться от такого
глубокого чувства? Ниниан безумно в меня влюблен, но в моем сердце он вечно
второй. И по-прежнему остается вопрос денег.
Я уверена, что его последняя книга пойдет лучше, но книги - дело ненадежное.
Если только.., если только Адриана не сообщит
нам, в каком мы все положении! Но она думает только о себе, и даже и не
помышляет об этом. Она может разделить все между
нами четверыми - Джеффри, Стар, Нинианом и мною. Или, если она считает, что Стар
и сама зарабатывает достаточно, она
может ничего ей не оставить, или Ниниану, если его книги действительно начнут
продаваться. Вы понимаете, как это ужасно -
пребывать в неведении!
Дженет почувствовала, что ее терпение иссякло и сказала прямо:
- По-моему, вам лучше выбросить все это из головы и найти себе какую-нибудь
работу. Как говаривала одна старушка у нас
в Дарнахе, в башмаках покойника замучаешься шагать. Вы же знаете, что Адриана
вполне может просто назначить всем вамГлава 12
Адриана рассылала приглашения направо и налево, одним на ленч, другим к
обеду. Кроме того, намечался коктейль:
- Кошмар, но людям нравится, ничего не поделаешь.
Мириэл, тебе придется обзвонить всех, кто есть в этом списке. И, ради всего
святого, не говори с ними таким голосом,
словно созываешь их на мои похороны! Для некоторых и без того будет большим
шоком узнать, что я до сих пор не умерла, так
что уж будь добра, повеселей с моими друзьями, не то добрая половина явится в
трауре. К нам ведь собирается Мейбл Престон
- ждет не дождется нанести нам свой осенний визит, так что от нее мне все равно
не отделаться.
Хватит и этой мертвой головы на нашей пирушке, незачем, чтобы и остальные
сидели с постными лицами.
Ниниан поднял взгляд от конвертов, которые он надписывал с предельной
скоростью почерком, весьма напоминающим
клинопись.
- Дорогая, не надо старушку Мейбл! Неужели ты правда ее позовешь?
Адриана кивнула.
- Конечно позову! Она будет так счастлива - хотя ни за что в этом не
признается. Как же можно ее вычеркнуть!
- Ума не приложу, что вы с ней так носитесь, - капризным голоском сказала
Мириэл. - От нее и вы даже благодарности не
дождетесь. Она только приезжает и на все жалуется.
Адриана недоуменно подняла тонкие брови.
- Между прочим, она моя старая подруга. Пусть жалуется, если ей это
доставляет удовольствие. Если бы я прожила такую же
жизнь, как Мейбл, я и сама бы время от времени жаловалась.
Ниниан послал ей воздушный поцелуй.
- Ты? Никогда! Но бог с ней, пусть приезжает и радуется. А мы обеспечим ее
гостями, чтобы посменно выслушивать ее
сетования, и запасом чистых носовых платков, чтобы утирать наворачивающиеся
слезы!
Миссис Престон прибыла на следующий день. Визиты в Форд-хаус, несомненно,
были единственной отдушиной в ее
скучнейшей жизни. Обитала она в двухкомнатной меблированной квартирке в одном из
самых дешевых пригородов, а ее
друзей можно было пересчитать по пальцам. Людям хватает своих проблем, и они не
горят желанием выслушивать
бесконечные истории о том, как плохо обошлись с ней практически все, с кем она
когда-либо встречалась. Четыре раза в год она
отправлялась в Фордхаус, чтобы излить свои старые обиды на его обитателей.
Адриана, не склонная воспринимать жизнь в вечном страдательном залоге, на
удивление терпеливо сносила это наказание,
но ближе к концу визита и ее терпение истощалось и она высказывала свое мнение,
тем самым невольно добавляя свежие
горести к нагромождению давних и заплесневелых, но исправно хранящихся в памяти
бедняжки Мейбл, - после чего
извинялась и немедленно забывала обо всем сказанном.
Ниниан был отправлен встречать поезд, прибывающий на вокзал в Ледбери в
11.45. В поисках Дженет он вошел в детскую и
увидел, что она разбирает платья Стеллы.
- Дорогая, только ты можешь спасти мою жизнь. Если я буду встречать Мейбл в
одиночку, то вряд ли выживу.
Бери пальто и пошли!
- Я должна забрать Стеллу от викария.
- И тебе, и мне, и всем остальным прекрасно известно, что она не
освободится раньше половины первого.
У нас куча времени.
- Видишь, я разбираю одежду.
- Зачем?
- Я только что получила телеграмму от Стар. Она хочет знать, что из одежды
есть у девочки.
- Почему она не выяснила это до отъезда?
- Похоже, это просто не пришло ей в голову. Она говорит, что там продаются
очаровательные детские платьица и она хочет
прислать их Стелле. Я должна телеграфировать размеры.
- А она подумала о том, сколько ей придется заплатить на таможне?
- Не уверена, что эта мысль вообще пришла ей в голову. И платить будет не
Стар, а Адриана. Я только что ей это объяснила.
- И что сказала Адриана?
- Засмеялась и сказала, что у нее самой очень много платьев, так что
справедливо, чтобы и Стелла получила свою долю.
Похоже, Стар ей очень нравится.
- Она всем нравится. Даже в твоем ледяном сердце для нее находится капелька
тепла.
- У меня не ледяное сердце.
Ниниан покачал головой.
- Не откусив пирога, не попробуешь, а словами сыт не будешь, - изрек он и
трагическим голосом продекламировал:
На слова садовник рьян,
А в саду его - бурьян.
Как пойдет бурьян расти
Будет сада не найти!
А ниже там есть такая строчка: "это словно в сердце нож", только я уж и не
припомню, какая тут связь. Слушай, давай бери
пальто и идем, а не то опоздаем к поезду и подарим Мейбл тему для жалоб до конца
ее визита. Честно, дорогая, ч не в
состоянии предстать перед ней в одиночку Я многое могу сделать для Адрианы, но
всему есть пределы. И лучше нам выйти с
черного хода - на тот случай если Мириэл посетила блестящая идея, что лучше нам
от правиться на вокзал втроем.
Дженет показалось, что она снова вернулась в детство, когда они играли в
одну из своих любимых игр - прятаться от
взрослых. Они тайком выбрались из дома через черный ход, прокрались через задний
двор, упиваясь будоражащим
ощущением бегства. Им предстояло ехать на старом "даймлере", верно служившем
домочадцам Адрианы много лет.
Бензина он, конечно, выжирал как следует, но год за годом бегал как
новенький и доставил их на вокзал Ледбери с запасом в
целых пять минут.
Миссис Престон вышла из вагона третьего класса и сутулясь направилась к ним
- высокая, тощая, с потухшим взглядом.
Все, что было на ней, когда-то принадлежало Адриане, но вид у прежде шикарных
вещей стал какой-то подержанный,
второсортный и невеселый - как если бы их надели против их воли. Серый клетчатый
костюм сидел на Мейбл мешком, юбка
вытянулись сзади, шубка из кротового меха потерлась. И трудно было найти чтонибудь
менее сочетающееся, чем яркоизумрудная
шляпа и ярко-розовый шарф, дважды обернутый вокруг жилистой шеи.
Мейбл пожала им руки и сказала тем голосом, который Мейсон именовала
"рыдающим":
- Ужасная поездка! Такая тоска! Смотреть совершенно не на что и в целом
вагоне не с кем поговорить. Вот уж точно,
англичане - самый черствый народ на свете! Был там один симпатичный мужчина с
двумя газетами, но думаете, он предложил
мне хотя бы одну? Нет, конечно! Даже не удостоил меня вниманием - много чести!
Понятно, если ты никто, то для людей ты
все равно что труп. Или даже хуже!
Глядя на Ниниана, Дженет только диву давалась. Он слушал Мейбл с живым
участием, время от времени что-то
сочувственно бормоча, и та принимала это с мрачным удовлетворением. Теснота ее
жилья, характер квартирной хозяйки,
подорожание жизни, невоспитанные продавцы в магазинах, равнодушие и
пренебрежение когда-то восторженной публики -
жалобы лились потоком, не давая передохнуть.
Дженет, вышедшая из машины у ворот дома викария, все еще слышала эти
стенания, заглушавшие даже звук мотора
отъезжающего "даймлера". Посмотрев на часы, девушка обнаружила, что Стелла
выйдет не раньше, чем через десять минут.
Утро было туманным, но теперь небо очистилось и солнце пригревало. Пройдя мимо
дома викария, Дженет направилась к
коттеджам неподалеку - их сады пестрели осенними цветами. На свете действительно
нет ничего прелестнее английской
деревни. Первый коттедж принадлежал церковному сторожу - в этом доме жил еще его
прадед и исполнял те же обязанности.
Именно он первым начал подстригать живую изгородь из кустов остролиста так,
чтобы в месте калитки получилась арка и по
бокам от нее - два симпатичных птенчика. И теперь, как и сто лет назад, птенцыкусты
несли дозор по обеим сторонам калитки,
не шевелясь и только поблескивая на солнце, - предмет особой гордости мистера
Бэри. Соседний садик, принадлежавший
старой миссис Стрит, пестрел живописным ковром из цинний, львиного зева и
георгинов. Ее сын стал профессиональным
садовником и немало просвещал мать по своей части, но зачем эти премудрости?
Все, что сама она посадила, растет и цветет, а
что еще нужно?
С этой стороны церкви рядком шли сады, а напротив находился загон для скота
и начиналась извилистая подъездная
дорожка, ведущая к поместью Хэршем-плейс, теперь пустовавшему - мало кому по
карману содержать дом с тридцатью
спальнями. В сторожке поместья жила мать Джеки Трента, считавшаяся дальней
родственницей хозяев имения. Это была
миловидная молодая женщина, о которой судачила вся деревня. Большую часть своего
времени она тратила на собственную
внешность и наряды, но совершенно не занималась одеждой Джеки, и не было дома в
деревне, который бы не стыдился своего
соседства с ее заросшим сорняками садом - вид у него и в самом деле оказался
очень запущенным. Как и у Джеки, подумала
Дженет.
В тот самый момент, когда она поровнялась со сторожкой, оттуда вышла Эсме
Трент. На ее голове не было шляпки и волосы
сияли на солнце - явно осветленные, они казались неестественно яркими по
сравнению с подведенными темной тушью
бровями и ресницами и броской помадой.
И вообще миссис Трент пользовалась косметикой куда больше, чем другие
деревенские жительницы. В довершение всего на
ней был восхитительного покроя серый фланелевый костюм, а если судить по
нейлоновым чулкам, туфлям на каблуках и
хорошенькой сумочке, тоже серой, она вряд ли собиралась идти за Джеком в дом
викария. И действительно, Эсме торопливо
шагала вниз по дороге и к тому времени, когда Дженет вернулась к дому викария,
стало ясно, что она идет к остановке автобуса
до Ледбери.
Миссис Лентон срезала георгины в саду перед домом. У нее были такие же
белокурые волосы и круглые голубые глаза, как у
ее дочек, - смешливая от природы, она вообще смотрела на вещи просто. Благодаря
этому общаться с ней было необыкновенно
легко и приятно, но сама она в силу этого же свойства своего характера то и дело
разрывалась между тем, что делала, и тем, что,
по ее представлению, должна была
...Закладка в соц.сетях
