Жанр: Электронное издание
Viola-10
... Я наблюдала за ним, чувствуя, как по спине поползли мурашки от страха.
Раскачиваясь на ненадежной лестнице, трясущимися руками Семеныч пытался
врезаться прямо в линию электричества.
- Вот... налево, - бормотал он, пошатываясь.
У меня сначала пропал голос, но потом я его обрела и заорала:
- Слезай немедленно!
- Чаво? - покосился вниз Семеныч.
- Спускайся, током убьет!
- Никогда не убивало, - прохрипел мужик.
- Прекрати!
- Ща, погоди.
- Иди вниз!
- А... - начал было Семеныч, но договорить не успел.
Послышался треск, Лена взвизгнула и побежала в дом, я попятилась, налетела спиной
на забор и заорала:
- Ой, ой!
Волосы Семеныча встали дыбом, глаза вывалились из орбит, рот раскрылся.
- Убился! - завопила Лена, снова выскакивая во двор.
Я замолчала, в голове моментально появились трезвые мысли. Так, сейчас труп рухнет
на землю, что нам делать? Надо звонить Олегу. Конечно, Куприна хочется убить за то, что
он бросил жену один на один с бытовыми проблемами, но в таком экстремальном случае
только к мужу можно кинуться с воплем о помощи.
Глава 15
Пока я хлопала глазами, а Кристина, Лена и Томочка визжали от ужаса, Семеныч
вздрогнул, икнул и сообщил:
- Во шандарахнуло! Ну и тряхануло, прямо весь хмель вышибло. Вот беда, словно и не
пил совсем! Голова тверезая.
- Ты жив? - отмерла я.
- А че мне сделается? - меланхолично спросил мужик, спускаясь вниз. - Грей воду.
Вот как подключаться надо! И кипятильник работает, и деньги на ветер не уходят. Я,
промежду прочим, почти ничего в Мосэнерго не плачу! У меня и телик, и холодильник, и
утюг, и плитка - все к столбу подведено.
Я пошла в дом, чувствуя в желудке дрожь, наверное, мои нервы окончательно
расшатались. Ну зачем мы поддались Аниным уговорам и поехали в Пырловку? Нет, вот
только найду подругу и выскажу ей абсолютно все! Наврала с три короба: и водопровод есть,
и туалет... Хотя, с другой стороны, ни слова не правды Анюта не сказала. Трубы-то
разведены по дому, просто я не спросила, каким образом в них попадает вода. И унитаз
имеется, правда, на улице, под кустом, но ведь это настоящий унитаз, а не "очко".
Тяжело вздыхая, я выпила чаю и решила посмотреть телевизор.
- Вилка-а-а! - полетел крик.
Я выбежала из дома.
- Что еще случилось?
На улице стало почти темно, поднявшийся было ветер совершенно стих, птицы
замолчали, в воздухе повисла тяжелая, плотная духота. Потом сверху упала одна капля,
вторая, третья...
- Вода кончилась! - завопила Кристина, высовываясь из автобуса.
- Совсем? - глупо спросила я.
- Да, - возмутилась девочка, - стою вся в пене!
Намылилась гелем, нашампунила голову, и брык! Все иссякло! Мне волосы еще
кондиционером обмазать надо! И вообще! Я только-только начала мыться!
Я смотрела на бушующую Кристину. Конечно, мы с Томочкой сами виноваты. Откуда
девочке, всю жизнь, кроме некоторого времени, проведенного в невзгодах , прожившей в
комфортных условиях, знать, что в летнем душе нужно мыться, экономно расходуя воду?
Гелем для купания, мылким, дающим обильную пену, здесь пользоваться нельзя. Следовало
взять кусочек мыла и быстро поводить им по телу. Какой кондиционер для волос?! Чтобы
смыть его, потребуется цистерна воды!
- Налейте еще в бачок, скорей, - топала ногами Кристя, - мне холодно! Мыло
щиплется!
И тут дождь хлынул стеной. Я взвизгнула и бросилась в дом. Томочка же поступила
иначе, мигом скинув с себя халат, она вылетела во двор, таща за собой Никитоса.
- Давай, Никицын, - кричала подруга, размахивая губкой. - Ну-ка, поворачивайся.
Дождик-то теплый, лучше душа, сейчас тебя вымою в пять минут.
Мальчик, никогда до этого не купавшийся на улице, пришел в бурный восторг. Весь
покрытый мыльной пеной, он скакал по лужам, размахивая руками. Через секунду к нему
присоединилась Кристина. Я схватила с полки бутылочку с жидким мылом и тоже вылетела
во двор. Теплый дождь шел стеной, надо использовать момент, чтобы хоть как-то привезти
себя в порядок.
Очень хорошо, что начался ливень, а то ведь мне пришлось бы привезти еще
три-четыре баклажки. Я мылась с лихорадочной скоростью, не понимая, почему средство
для мытья рук сейчас безумно пенится и пахнет не ромашкой, а чем-то другим, страшно
знакомым. Но раздумывать было некогда, бежать в дом, в ванную, разыскивать шампунь
тоже. Стремительно начавшийся дождь мог так же внезапно закончиться.
Недолго думая, я налила себе на голову хорошую порцию желеобразного геля для рук,
какая разница, в конце концов! Мыло, оно и есть мыло! В экстремальных условиях можно
обойтись и без шампуня.
Вода падала с неба сплошным потоком, мы, голые, с мочалками в руках, метались
перед избой словно молнии, наконец "банный день" завершился. Вбежав на терраску, все
начали вытираться полотенцами.
- Какой ужас! - заныла Кристина. - Скажу кому из девчонок, не поверят! И что? Нам
теперь постоянно мыться во дворе?
- Будем наливать душ с утра, - сказала Томочка, - за день он нагреется, и, пожалуйста,
купайтесь.
Мы сегодня сглупили.
- Там воды мало, - не успокаивалась Крися, - не хватит даже умыться.
- Надо аккуратно ее расходовать, - сердито прервала ее я, - когда намыливаешься -
воду выключай, нечего ей просто так вытекать! И не бери всякие сильно пенящиеся штуки.
- Ага! - возмутилась Крися. - Предлагаешь песком тереться?
- Вовсе нет, можно воспользоваться простым мылом, оно быстро смывается. Воды
уйдет меньше, - объяснила я.
- Фу, - скривилась Кристина. - Гадость! Хочу мыться гелем!
- Не капризничай. Вернемся в Москву, и пользуйся им сколько влезет!
- А летом как?
- Мылом.
- Не хочу!
- Альтернативы нет. Бачок маленький.
- Еще налейте! Пока я моюсь, вторую баклажку нагрейте.
Я обозлилась. Иногда Кристина становится невыносимо капризной.
- Ладно, только тебе придется самой ездить за водой к колодцу, а потом втаскивать
ведро на крышу.
Мы с Томочкой способны проделать сию процедуру лишь один раз.
- Вот ты какая! - в сердцах закричала Кристина. - Значит, сама моешься гелем, а
остальным предлагаешь пользоваться всякой дрянью?
- Знаешь, Кристина, - сурово заявила я, - надо уметь стойко переносить лишения.
Между прочим, только что на твоих глазах я мылась средством для рук.
Взяла его лишь по одной причине, оно не дает пены, хотя сегодня отчего-то жутко
пузырилось, и воды для смывания много не потребуется!
- А не ври-ка! - воскликнула Крися. - Меня не обманешь, ты мылилась своим
любименьким. Вот оно!
Я глянула на стол, куда поставила, войдя на террасу, бутылочку, и выронила
полотенце. На красной клеенке белел пластиковый цилиндр со средством для мытья посуды.
- Я что, мылась этим?
- Да, - кивнула Кристина, - вся в пене стояла.
Меня упрекала, а сама...
- Средство для посуды? С ума сойти! Надеюсь, ты не думаешь, что я всегда пользуюсь
им? - возмутилась я. - Так вот почему от губки так пахло!
- У каждого свои причуды, - фыркнула Кристина, - я же не делаю тебе замечаний, не
поучаю, не талдычу: "Вилка, выброси гель для посуды, он хорош только для тарелок". Нет,
понимаю, каждый выбирает средство себе по вкусу. И с какой стати ты мне запрещаешь
брать любимый гель, а?
Я судорожно пыталась сообразить, что ответить девочке, но так и не нашла нужных
слов. Самое интересное, что мое тело чувствовало себя просто расчудесно, его не надо было
мазать кремом. Может, теперь всегда принимать ванну с этим средством? А что, дешево и
хорошо.
- Кстати, - ехидно сообщила Кристина, - могу дать замечательный совет.
- Какой? - растерянно спросила я.
- Если опрыскивать волосы средством из баллончика для подкрахмаливания рубашек,
то прическа продержится пару месяцев, - спокойно заявила Крися, - ты сходи в
хозяйственный, поброди между стеллажами. Можно небось много чего найти, кучу денег
сэкономишь! Ну, например, освежитель для туалета спокойно заменит духи, полироль для
мебели - крем.
Главное, творческий подход и фантазия.
Я замотала голову полотенцем и отправилась в свою спальню. Ну спутала, случайно
схватила не ту бутылочку, торопилась во двор, боялась, дождь закончится. С каждым
случиться может, Кристя же теперь будет долго надо мной потешаться.
Следующее утро началось как обычно. Сначала поход к колодцу, потом возвращение
верхом на баклажке. Еще одна дыра в заборе, парочка сломанных кустов во дворе и
грузовик, с ревом пролетевший мимо нашей избы, когда я, встав на ноги, подсчитывала
царапины. Выпив кофе, я с самым серьезным видом сказала Томочке:
- Мне пора.
- Ты куда?
- В издательство, надо решить пару вопросов.
- Поздно не возвращайся, - засуетилась Томочка, - постарайся пораньше завершить
дела.
- Не волнуйся, вернусь засветло.
- Пожалуйста, не езди по ночам на электричке.
- Ладно, - пообещала я и побежала на станцию.
Для того чтобы попасть в Мирск, мне пришлось сначала приехать в Москву, добраться
до другого вокзала и опять сесть в электричку. Ехать следовало до станции с милым
названием Козюлино, находилась она на границе Московской области, и поезд со всеми
остановками тащился до нужного мне пункта два часа с лишним. Я сидела на жесткой
скамейке и смотрела в окно. После вчерашнего дождя, который плотным одеялом накрыл
Москву и окрестности, резко похолодало, народ, разбалованный неожиданной майской
жарой, решил, несмотря на понижение температуры, не надевать куртки. Я тоже оказалась
непредусмотрительной и теперь тряслась от холода в футболочке и джинсах. Правый локоть
крепко прижимал сумочку, где лежала толстая пачка долларов.
Внезапно в кармане ожил мобильный.
- Вилка, - зачастил Олег, - как вы там? Наслаждаетесь воздухом? А у нас, в Москве,
ужасно! То солнце палило, а теперь холод накатил.
- В Пырловке, учитывая, что она в паре километров от столицы, - язвительно ответила
я, - все обстоит иначе. У нас стабильно плюс двадцать два, светит солнце, цветут розы, а на
огороде наливаются соком шоколадные конфеты.
- Ты сердишься? - насторожился Олег, и тут связь оборвалась.
Я посмотрела на бесполезный мобильный. Наверное, нужно поменять оператора.
- Следующая станция "Козюлино", - ожило радио.
Я пошла в тамбур, нежно обнимая сумочку. Никогда в жизни не путешествовала с
такой огромной суммой. Очень надеюсь, что никто не заподозрит, сколько денег сейчас
имею при себе.
На площади в Козюлине я попыталась найти автобус, шедший в Мирск, и узнала, что
маршрут отменили.
- А чего туда кататься? - ответил на мой вопрос один из водителей, рыжий парень в
крупных конопушках. - Никакого смысла нет. Надо с шоссе съехать и хрен знает куда
пилить. Ради кого? В Мирске три убогих бабки живут.
- Прямо-таки три, - вздохнула я.
- Ладно, пять, - уступил шофер, - все равно незачем.
- И как же туда добираться?
- Ну... пехом, от дороги, десять километров.
- Сколько? - испугалась я, ежась от холода.
- Десять, - повторил парень, - или вон такси стоят, договаривайся, может, свезет кто.
Я пошла к припаркованным невдалеке разбитым "Жигулям". Их водители плотной
группой стояли возле первого автомобиля. Услышав, что мне требуется попасть в Мирск,
мужики загудели.
- Не...
- На один бензин сколько уйдет.
- Я заплачу вам.
- Не, далеко, мы здесь клиентов найдем, - хором ответили "извозчики".
В полном отчаянии я пошла было назад к автобусам и была остановлена маленькой
девочкой, лет семи с виду.
- Тетенька, - заговорщицки улыбаясь, прошептала она, - вам в Мирск?
- Да.
- Папа свезти может, за триста рублей, туда и обратно, - прошептала девочка.
- Вот здорово!
- Ой, тише.
- Почему?
Малышка кивнула в сторону курящих шоферов.
- Кабы эти не услышали, ругать начнут.
- Какая им разница? - удивилась я. - Подходила к ним, отказались везти.
- Они цену набивают, - пояснила кроха, - сейчас вот сами за вами побегут и
предложат, а папа мало берет. Вы за угол ступайте, за магазин, увидите там "Мерседес",
оранжевый.
- "Мерседес"?!
- А что? Хорошая машина, - спокойно ответила девочка и убежала.
Я постояла пару секунд, потом осторожно раскрыла сумочку, незаметно для
окружающих вытащила пачку долларов и сунула ее себе под футболку, под мышку. Ни за
что теперь не отведу руку от туловища.
Сумочку легко выхватить, а попробуйте отнимите пачку, спрятанную на теле, под
майкой. Неудобно, правда, зато надежно. Кто его знает, этого странного водителя
"Мерседеса", колесящего за триста рублей по области.
- Девушка, - крикнул один из водителей, - если уж очень надо, садись, свезу. Все-таки
не зверь! Десять километров от шоссе переть! Задолбаешься! За сто баксов отволоку, в один
конец.
- Спасибо, не надо, - ответила я и пошла через площадь к магазину.
За углом оказалась улица, забитая машинами, но ничего даже отдаленно похожего на
лаковый "глазастый" автомобиль не было. Я было подумала, что девочка обманула меня, но
тут услышала тоненький голос:
- Тетенька! Топайте сюда!
Я пошла на зов и обнаружила ребенка возле странной машины оранжевого цвета.
Длинная ржавая развалина походила на "Чайку", если кто из вас еще помнит это
суперпрестижное в семидесятые годы авто.
- Садитесь, садитесь, - засуетился водитель, - не сомневайтесь, "персик" изумительно
ездит.
- Кто?
- "Персик", - хихикнул дядька, - я его так зову.
- Это "Мерседес"?
- Самый настоящий, - заверил шофер, - шестьдесят второго года выпуска,
зверь-агрегат, весь железный, никакой пластмассы. Вы сзади устраивайтесь, там удобно.
- Папочка, - влезла в разговор девочка, - ей лучше спереди, а то с управлением не
справиться.
- А и правда, - хлопнул себя по бедрам дядька, - ну дал бог ребенка! Восемь лет всего,
а ума как у Ломоносова. Вы знакомьтесь, это Лизок, отличница, моя помощница! Сама
нужного клиента найдет и приведет.
Лучшая девочка на свете. Кстати, меня Назаром зовут, ну что, тронулись?
Я влезла на переднее сиденье и решила покориться обстоятельствам. Будем надеяться,
что этот пращур "шестисотого" способен развить скорость до сорока километров в час.
Назар плюхнулся за руль. Машина сначала прыгнула назад, потом вперед.
- Вы девочку на тротуаре забыли, - заволновалась я.
- Нет, - улыбнулся Назар, - она сейчас сядет, без Лизочка никак. Сзади-то кто
управлять станет, вам не справиться.
Я оглянулась и посмотрела на заднее сиденье. Что он имеет в виду под управлением?
Неужели в 60-е годы пассажиры тоже должны были крутить руль и нажимать на педали? Но
ничего похожего на баранку сзади не нашлось. На потертом сиденье лежали две толстые
веревки, привязанные одним концом к ручке дверей.
- Эй, Лизок, - высунулся в окно Назар, - чего там?
Я проделала тот же, маневр и увидела ребенка, сосредоточенно разглядывающего
кучку каких-то мелких предметов, оставшихся на том месте, где только что стоял "персик".
- Ничего существенного, - сообщила наконец девочка.
Потом она села на заднее сиденье и велела:
- Давай, папочка!
Назар снова подал назад, потом "Мерседес" резко прыгнул вперед и неожиданно бойко
покатил по шоссе. Я было успокоилась, но потом услышала странный шум, делающийся все
громче и громче.
- Что это?
- Ерунда, - усмехнулся Назар, и в тот же момент "мере" дернулся.
Я вжалась в сиденье, спаси меня, боже! Но ничего страшного не произошло. Трясясь,
словно больная обезьяна, ревя, как злой бизон, "персик" летел по шоссе. Стрелка спидометра
добралась до отметки "60".
- Папочка, - укоризненно сказала Лизок, - не лихачь, с управлением не справлюсь.
Я обернулась и увидела, что девочка, натянув веревки, держит их изо всех сил.
- Что ты делаешь? - изумилась я.
- У "персика" двери на ходу открываются, - последовал ответ.
- Вхожу в правый поворот, - громко возвестил Назар.
С ловкостью матроса, служащего на паруснике, Лизок мгновенно отпустила левую
веревку и вцепилась в правую.
- Теперь влево, - велел Назар.
Девочка проделала обратный маневр.
- Ты же так устанешь, - испугалась я.
- Ничего, - прокряхтела Лиза, наматывая на кулак веревку, - я привыкла уже.
Денежки-то так просто не достаются, вы сидите спокойно, вмиг домчим.
Впереди показалась бензоколонка. Назар лихо съехал с шоссе, дернул вверх ручник и
начал делать правой ногой странные движения. Казалось, он накачивает мяч или надувает
матрац. "Персик" встал как вкопанный метров за десять до заправки.
- Папуля, - укоризненно сказала Лизок, - ты опять промахнулся!
- Ага, - согласился Назар, - делать нечего, переходим на ручное управление.
Я не успела сообразить, о чем идет речь, как водитель выскочил на дорогу, открыл
дверь, одной рукой начал крутить руль, а второй толкать машину. Лизочек встала за
багажником. В мгновение ока папенька с дочкой дотолкали "мере" до колонки. Назар пошел
платить, а мы с девочкой вылезли из машины. Лизок вытащила из багажника непонятную
конструкцию: нечто похожее на бейсбольную биту, но с толстым, обмотанным тряпками
концом.
Назар прибежал назад.
- Отойди, папа, - велела Лизочка и со всей силы шандарахнула битой по заднему
колесу "Мерседеса".
Послышался звук, который обычно издает открываемая бутылка с шампанским. Из
бензобака вылетела пробка и шлепнулась около моих ног. Назар сунул "пистолет" в
открывшееся отверстие, я молча наблюдала за процессом заправки.
Старт происходил уже по знакомой схеме. Сначала прыжок назад, потом вперед.
- Отчего вы так странно начинаете езду? - поинтересовалась я, пока девочка изучала
кучу гаек, вывалившихся из "мерса".
- А у него первая скорость через заднюю включается.
- Да? И тормозите как-то ненормально, жмете на ручник, потом ногой дергаете.
- Ну... ерунда... просто тормоз не сразу схватывает, - начал было объяснять Назар, но
тут Лизок крикнула:
- Пап, тут что-то непонятное.
Мы вылезли из "персика". Девочка держала в руках довольно длинный, грязный болт.
Назар нахмурился:
- Это чего? Не знаешь?
- Нет, - покачала головой дочка, - такого еще ни разу не вываливалось.
- Может, оно и ерунда, - протянул мужчина, - "персик" завелся нормально.
- Эй, Назар, - спросила толстая тетка, выглядывая из окошечка с надписью "Касса", -
что случилось?
- Да вот, - пояснил Назар, - деталь выпала. Теперь мозгую, откуда она отвалилась!
- Брось!
- Ты, Клава, глупости не советуй, - укоризненно заявила Лизок, - где мы к "персику"
запчасти найдем? Забирай, пап, поехали, человек-то торопится.
- Бросьте, - не успокаивалась Клава, - не ваша она.
- А чья?
- Тут недавно "Москвич" заправлялся, из него вылетела.
Лицо Назара просветлело, широко размахнувшись, он зашвырнул болт в канаву.
- Ну и слава богу, садитесь, девки.
Кашляя, чихая, выпуская из выхлопной трубы облака то черного, то белого дыма,
судорожно вздрагивая и лихорадочно трясясь, "персик" весьма быстро домчал до таблички с
надписью "Мирск".
- Во, - сообщал Назар, - конечная, поезд дальше не пойдет, вылазьте, граждане.
Я вышла на заросшую сорняками дорогу.
- Можно попробовать дальше проехать, - предложила Лизок.
- Нет, - помотал головой Назар, - на днище сядем.
- Не надо, я пешком дойду, - улыбнулась я и протянула дядьке три розовые бумажки.
- Потом расплатитесь, - сказал он, - когда назад привезу, мы вас тут подождем, на
пригорке.
- Но я могу задержаться на час, два...
- И что?
- А вам тут стоять?
- Торопиться некуда, - заверила Лизочек, - у меня каникулы начались, а магазин с
продуктами круглосуточный, успеем потратиться.
- Твоя мама будет беспокоиться.
Лизок заморгала.
- Это вряд ли. Она умерла.
- Прости, пожалуйста.
- Ничего, - кивнула Лиза, - ее машиной сшибло. Мы с папой вдвоем живем. Вы не
торопитесь, папа спать ляжет, а я радио послушаю. Эй, стойте!
Я обернулась. Девочка протягивала мне куртку из плащовки с капюшоном.
- Наденьте, - велела она, - а то простудитесь.
Я натянула на себя ветровку и побежала в Мирск.
Уж не знаю, как выглядело местечко тогда, когда Сергей привез сюда Соню, но сейчас
тут вполне можно было снимать фильм под названием "Земля после нашествия
инопланетян". По бокам единственной улицы тянулись развалины домов, тут и там валялись
ржавые останки каких-то механизмов, колеса, ведра, непонятные, изогнутые в разные
стороны трубки... Внезапно показалась избенка, вполне крепкая, жилая, на окнах болтались
занавески, на крыше торчала антенна.
- Здравствуйте, - закричала я под окнами, - есть тут кто?
Дверь распахнулась, показалась голова, повязанная серым платком.
- Чего надо?
- Красноармейская улица, дом восемь где?
- Вниз иди, к лесу.
- Далеко?
- А до конца.
Я продолжила путь, по дороге попалось еще несколько обитаемых домов, но хозяев не
было видно, может, они, испугавшись мелкого, моросящего дождя, попрятались в избах.
Наконец дорога уперлась в опушку. Я завертела головой в разные стороны. Где же
нужный дом? Справа одиноко торчит остаток кирпичной стены, слева навалена куча бревен.
Чуть поодаль, правда, виден крепкий дом. В полной растерянности я топталась между
развалинами...
- Вы кого-то ищете? - кто-то тихо спросил за моей спиной.
Я обернулась, вполне симпатичная женщина в резиновых сапогах и ярко-красной
куртке стояла на дороге, опираясь на лопату.
- Да, - обрадовалась я, - дом номер восемь по Красноармейской.
- Вот он, - ткнула тетка в сторону руин, - развалился.
- Давно?
- Ну... может, год тому назад, полтора, точно не скажу.
Я растерялась. Если изба рухнула двенадцать месяцев назад, Яна никак не может
сидеть в подполе, - Вы ей родственница? - поинтересовалась тетка.
- Кому? - автоматически спросила я, осматривая кучу бревен, потемневших от
времени.
- Олимпиаде Михайловне. Хорошая женщина была, царство ей небесное.
- Вы знали ее?
- Конечно, - усмехнулась женщина, - она меня на свет принимала. Олимпиада
Михайловна работала акушером-гинекологом в Козюлине, в больнице. В прежние годы
автобус регулярно ходил, впрочем, напрямик, через лесок, недалеко бежать. Да и Мирск
тогда совсем другим был, дома крепкие, людей полно, свиноферма стояла, коровники,
колхоз работал, "Заря коммунизма". Олимпиаду тут все любили, она никому в помощи не
отказывала: давление там померить, банки поставить. Хоть и гинеколог, да все умела. А еще
наши бабы к ней бегали с болячками и рожали при ней. Поговаривали, что тетя Липа и
аборты делает, но это точно не знаю. Правда, деньги у нее водились, но она не жадная была,
всегда в долг давала. Вот Яна у нее противная выросла.
- Вы и Яну знали?
- А то! Вместе в школу бегали, я, правда, на два класса постарше, но у нас в Мирске
школа малокомплектная была, учились мы в ней до пятого класса, все, от первоклашек до
старших, сидели в одном зале, учительница по рядам ходила и каждому свое задание давала.
А в старших классах в Брусково бегали. Яна очень нос задирала и врала много.
- Ну что, например?
Женщина скривилась.
- Фантазия у нее через край била. Классе в третьем она мне раскрыла "страшную"
тайну, дескать, тетя Липа ей не родная мать. Родители Яны космонавты, им нельзя было
ребенка иметь, а они родили и Олимпиаде отдали. "Вот вырасту, - врала Янка, - отправлюсь
в Москву, найду их и заживу королевой. Буду каждый день платья менять, торты есть и на
"Волге" ездить". Я своей маме рассказала, та к тете Липе сбегала, похоже, Янке оплеух за
вранье надавали, она с тех пор больше глупости не болтала, только иногда, если ее кто
обижал, шипела: "Папе своему пожалуюсь!", но никто ей не верил, конечно. Какой отец!
Тетя Липа не скрывала никогда, что родила вне брака девочку, замужем-то она никогда не
была.
- Скажите, Яна сюда не приезжала?
- Ну, раза два-три. Может, убили ее, - предположила собеседница, - все, унесло,
словно щепку потоком, ни разу к тете Липе на могилу не пришла, памятника не поставила,
там только одна табличка. Вот поэтому и думаю, что убили ее. Все-таки нормальная
женщина мать так не оставит, не по-божески это!
- Нет, Яна жива, - пробормотала я, - думала, честно говоря, ее тут застать. Значит, она
не приезжала недавно, вы точно знаете?
Женщина хмыкнула:
- Да уж куда точнее. У нас в Мирске событий никаких не происходит, любой человек
из города любопытство вызывает. Вы вот сейчас по улице прошлись, так теперь станут
полгода обсуждать, во что одета была, к кому заявилась, о чем разговаривала. Ко мне
придут, расспрашивать начнут.
- Да я никого не встретила, только в одну избу и постучалась!
Собеседница мягко улыбнулась.
- Это вам только кажется, а из-за занавесок столько глаз глядело! В Мирске скрыть
что-то трудно.
И потом: ну приехала Яна, и что? Изба развалена, куда ей деваться? Ко мне бы пришла,
чаю попила. Кстати, хотите горяченького?
- Спасибо, - лязгнула я зубами.
- Холод-то какой после жары наступил, - посетовала женщина, ведя меня к
маленькому, но крепкому домику, - сейчас все в огороде померзнет. Ну просто беда.
В чистенькой, опрятной кухне она усадила меня за стол, налила пол-литровую кружку
светло-желтой, замечательно горячей жидкости и предложила кусок хлеба с маслом.
- Давно в город за конфетами не ездила, - пояснила хозяйка, - вот и нету сладкого, но,
если сверху, на масло, сахарный песок насыпать, очень вкусно получается!
Я улыбнулась.
- В детстве я проводила лето в деревне, и бабушка часто давала мне такое "пирожное".
Давайте познакомимся, меня Виолой зовут.
- Валя, - приветливо ответила хозяйка.
- Не тоскливо вам тут?
- Так я только на лето приезжаю, - объяснила Валя, - детей вывожу, носятся целый
день на воздухе, никакой дождь им не помеха. Посажу все, соберу, в банки закатаю и домой,
в Москву. Мирск у нас теперь вроде дачи. Далеко, правда, зато все свое, и земли полно, сей
не хочу, никто сотки не считает. Я вон себе тети-Липин огород прихватила, под картошку
его распахала. Муж, правда, сердился, говорил: "Вот Антонина приедет и задаст тебе,
налетит, наорет..." А я ему в ответ: "Она сюда сколько лет нос не кажет..."
- Кто это, Антонина? - прервала я ее.
- А сестра тети Липы, - ответила Валя, - только ей больше по жизни повезло, в город
переехала, в Козюлино, небось до сих пор там живет, она моложе тети Липы лет этак на
шесть, а может, и больше, я точно не знаю. Они с тетей Липой не слишком ладили, Тоня
злая, прямо как Яна...
Я удивилась.
- Злая?
- Аг
...Закладка в соц.сетях
