Жанр: Электронное издание
Viola-10
...ле падения.
Я сползла с баклажки, встряхнулась, осторожно пошевелила конечностями, потрясла
головой и пришла в восторг. Скачки с бидоном опять закончились вполне благополучно.
- "Не так легко меня с земли убрать, - голосило радио, лежа в траве, - я утром оживу и
вновь приду к тебе!"
Я подняла серебристый приемник, сдула с него пыль и, поставив бедолагу на
подоконник, вздохнула:
- Ты прав, дорогой, нас с тобой так просто не убить.
- "Забудь про все, займись любовью, - надрывался певец, - уйди от всех забот!"
- Ну уж это не получится, - воскликнула я и поволокла баклажку к крыльцу, - кое о
чем даже и мечтать не приходится!
Следующие три часа я посвятила поиску того, кто мог бы мне сообщить фамилию,
отчество и место работы Федора. Сначала сбегала на пепелище, увидела там Мишу,
занимавшегося мародерством, и велела ему:
- Коли приметишь машину погорельца, запомни ее номер и сообщи мне. А я за это дам
тебе сто рублей.
- Пятьсот, - не растерялся Миша.
- Двести, - возмутилась я.
Сошлись мы с ним на трехстах, я побежала было в деревню и наткнулась на Томочку с
Никитой, вышагивающих по дорожке. Подруга несла красный бидон, Никитос тащил пакет.
- Вилка, - удивилась Тамара, - ты что здесь делаешь? Ой, кажется, пожар случился! Ну
и ну! Как гарью пахнет! Надо же, как мы крепко спали, ничего не слышали, не иначе,
отравились кислородом!
- А вы куда? - поинтересовалась я.
- В Немировку, - улыбнулась Тома, - ты же вчера нам молоко пообещала, а не
принесла. Я подождала часов до шести и сама в деревню подалась. Нашла избу, где ты все
оставила, сырники потом сделала. Вот сегодня опять свеженькое куплю. Почему у тебя такой
вид?
- Какой? - попыталась улыбнуться я.
- Ужасный.
- Все нормально, - я мгновенно принялась фантазировать, - просто пишу новый
детектив, из сельской жизни. Деревню знаю плохо, вот и брожу тут, осматриваюсь.
- Ага, - кивнула Томуся, - понятно. Тогда мы пошли.
Две фигурки двинулись в сторону Немировки. На секунду меня охватило беспокойство.
Очень не люблю обманывать подругу и делаю это только в самых крайних случаях. Тамара
наивна, словно трехлетний ребенок, и я некомфортно чувствую себя, солгав ей.
Но, с другой стороны, правду сейчас говорить нельзя.
У Томы слабое здоровье, она начнет нервничать. Потом я не совсем соврала. Мне и
впрямь предстоит написать новую книгу, а в голове пусто, как в холодильнике перед
зарплатой. Детектив о деревне я еще никогда не писала, следовательно, вполне могу изучать
жизнь пейзан.
Успокоив таким образом бунтующую совесть, я вернулась к нашей избе, потопталась
во дворе, потом решительно направилась к соседке Лене.
Через два часа я поняла: в Пырловке, в маленьком местечке, где жители знают друг про
друга всю подноготную, о Федоре мне никто ничего сообщить не может. Ни Лена, ни
продавщица в магазине, ни кумущки, обсуждавшие на площади у лавки последние новости,
ни почтальонша с огромной сумкой не знали даже его фамилию. Писем Федор не получал, в
местный магазин не заглядывал, ни с кем не общался.
Единственная, кто мог мне дать исчерпывающую информацию о нем, глава местной
администрации, укатила на свадьбу к племяннице.
- Теперь раньше чем через две недели не явится, - смеялись местные сплетницы, -
пока на поезде до Перми докатит, пока нагуляется, потом обратно потащится...
Так мне и не удалось ничего узнать, кроме того, что Федор врач. Причем
специализацию парня не назвал никто, и оставалось лишь гадать, кто он: хирург, стоматолог
или акушер-гинеколог. Сами понимаете, что номер больницы или поликлиники, где работал
бирюк, также остался тайной за семью печатями.
Не понимая, что делать дальше, я вернулась в избу, прошла в свою комнату и стала
наводить порядок: убрала постель, взяла со стула висевшие на нем джинсы, кофту,
водолазку, футболку, хотела повесить их в шкаф и обнаружила в самом низу "пирога" из
шмоток чужую джинсовую курточку, ту самую, которую забыла отдать Миле. На первый
взгляд она казалась старой, потертой и местами рваной. Я, конечно, не очень хорошо
разбираюсь в одежде, скромные материальные средства не позволяют мне шляться по
бутикам, поэтому ярлычок с надписью, выведенной золотыми буквами: "Морре", мне ни о
чем не сказал. Но в нашей семье есть Кристина, страстная читательница всех мыслимых и
немыслимых модных журналов.
- Кристя, - крикнула я, но ответа не услышала.
Пришлось идти к ней в спальню.
- Эй, Кристина!
- Боже! - застонала девочка. - Это ужасно! Раннее утро! Дайте поспать!
- Уже почти полдень.
- У меня уже каникулы - конец мая. Весь год в семь вскакиваю. Ну что тебе надо? -
ныла Кристина, пытаясь натянуть одеяло на голову.
Я сунула ей под нос куртку.
- Скажи, шмотка фирменная?
Кристина мгновенно села.
- Bay! Где взяла такую?
- Скажи, курточка дорогая?
- Это же "Морре" .
- Ну и что?
- Вилка, ты пещерный человек.
- Допустим, просвети меня.
Кристина вскочила, прошлепала босыми ногами к подоконнику, схватила известный
глянцевый журнал и провозгласила:
- Во! Они никогда туфту не печатают. Гляди, точь-в-точь такая курточка. Знаешь,
сколько она стоит?
- Именно это я и пытаюсь узнать.
- Баксов семьсот.
- Ты с ума сошла! Рваный кусок джинсы не самого нового вида? Семь сотен долларов?!
Врешь!
- Эх, Вилка, - по-взрослому горестно вздохнула Кристина, - есть люди, которых такая
цена не останавливает, даже, наоборот, привлекает. Где ты ее взяла?
- Одна знакомая забыла.
- Кто?
- Ну... ты ее не знаешь.
- Можно я померяю?
Не дожидаясь моего разрешения, Кристина схватила рванину, нацепила на себя и
завертелась перед потемневшим от старости зеркалом.
- Ну классно! Полжизни за такую отдать можно. Девчонки от зависти умрут, когда
меня в ней узреют.
Я не разделяла восторгов девочки, на мой взгляд, дорогая одежда должна иметь
соответствующий вид, а в этой куртенке могут в метро не пустить, дежурная у автоматов
запросто посчитает вас бомжихой.
Кристя сунула руку в нагрудный карман, вытащила небольшую плоскую, похоже,
золотую коробочку, открыла ее и присвистнула:
- Да уж! Некоторые люди очень себя любят.
Я уставилась на пачечку ярких карточек, которые перебирала девочка.
- Что там?
Кристина надула губы:
- Дисконт-карты на скидку. Ну и ну!
- Эка невидаль, - усмехнулась я, - у нас таких полно.
Кристя скривилась:
- Ага! Супермаркеты всякие и подобная лабуда!
Ты сюда глянь! А у этой Людмилы! Вообще! "Ферре", "Дольче Габанна", "Прада"! И
все виповские, суперсказка. Самые дорогие магазины. Карточки у нее в золотой коробочке
хранятся, во, проба, а сверху два бриллиантика, небольших, но все равно приятно. Слушай,
Вилка, эта Людмила жена олигарха? Или, может, продюсер в шоу-бизнесе?
- Откуда ты знаешь имя владелицы? - изумилась я.
Кристя ткнула мне под нос серебряную карточку.
- Так они именные. Это только нам в "Рамсторе" куски гнутой пластмассы суют, а в
элитных бутиках обязательно фамилию выбивают, чтобы никто другой скидкой не
воспользовался. Во, смотри.
Ярко-синий ноготь Кристины, украшенный блестящими стразами, ткнулся в надпись:
"Людмила Мирская".
- Впрочем, - продолжала как ни в чем не бывало девочка, - продавщицы в подобных
лавках своих дорогих в прямом и переносном смысле клиентов в лицо знают.
- Откуда ты столько информации про эксклюзивные магазины раздобыла? -
машинально удивилась я, забирая у нее коробочку с карточками.
- Модные журналы регулярно читаю, - ответила Кристя и, вздыхая, принялась
стаскивать с себя курточку.
Глава 10
Вернувшись к себе в спальню, я еще раз перебрала разноцветные карточки. На всех
было одно и то же имя: "Людмила Мирская". Внезапно мне в голову пришла замечательная
идея. Людмила сокращенно звучит как Мила. Следовательно, фамилия пленницы Мирская.
Теперь по крайней мере понятно, отчего Федор столь агрессивно пытался склонить девушку
к браку: "невеста" богата, скорей всего, ее содержат родители. Миле с виду немного лет,
вряд ли она заработала такие деньги собственным трудом. Хотя всякое в жизни случается.
Мила очень хорошо знает Федора, если я сейчас отыщу ее, то как минимум узнаю анкетные
данные "жениха", послежу за ним...
Я взяла одну из карточек, нашла напечатанный на ней номер телефона и приступила к
делу.
- Фирма "Морре", - прожурчал тихий голосок, - у телефона Светлана, чем могу вам
помочь?
- Добрый день, вас беспокоит секретарь Людмилы Мирской.
- Очень, очень рады, - мигом повеселела Светлана, - ждем не дождемся Людмилу
Сергеевну, пришла новая коллекция, специально отправили вам буклет, надеюсь, вы
получили его?
Я возликовала. Вот здорово, задача упрощается.
- Собственно говоря, поэтому я и звоню вам.
Людмила Сергеевна хочет иметь буклет.
- Его вам отправили.
- Как? Но мы ничего не получили!
- Ужасно! Такого не быть может.
- Может, может, - подлила я масла в огонь.
- Катастрофа! - испугалась Светлана. - Надеюсь, Людмила Сергеевна не подумала, что
"Морре" про нее забыла?
- Ну...
- Почта отвратительно работает, - оправдывалась девушка.
- В общем я согласна с вами, но давайте на всякий случай проверим адрес, по которому
ушел буклет, вдруг перепутали улицу.
- Не может этого быть, мы не раз уже отсылали Людмиле Сергеевне...
- Знаю, - каменным тоном прервала я служащую, - и все же повторите адрес.
- Да, да, конечно, - чуть не заплакала Светлана и стала диктовать координаты
Людмилы Мирской.
Пообещав успокоить хозяйку, я отсоединилась и стала разглядывать бумажку с
адресом. Да уж, а еще некоторые люди, фанаты всяких звезд, не способны узнать, где
обитает их кумир. Поверьте, это легче легкого. Ведь певец или артист не существует в
безвоздушном пространстве. Он посещает парикмахерские, заглядывает в бутики, имеет
сотовый телефон и автомобиль, является владельцем квартиры, ходит в фитнес-клуб.
Представьте, на каком количестве всяких анкет и бумаг имеются его данные! Дело за малым,
надо найти какого-нибудь нерадивого служащего, и заветный адресок вкупе с телефоном у
вас в кармане.
Засунув золотую коробочку в сумку, я стала одеваться. Что ж, первый шаг сделан
вполне удачно, если дело и дальше так пойдет, к вечеру я найду Аню. Впрочем, может,
попросить Милу самой связаться с Федором и сказать ему, что Аня тут ни при чем? Ну чем
Мирская рискует, оказавшись на свободе? Небось ее родители наняли дочке охрану.
Дом, где жила Людмила, подавлял своим величием. С трудом открыв огромную,
очевидно, из цельного массива дуба дверь, я оказалась перед секьюрити.
Один крепко сбитый молодой парень в черной форме сидел за письменным столом.
Второй стоял у железной арки наподобие той, что имеются теперь во всех аэропортах мира.
За спинами ребят простирался холл, нет, вестибюль, простите, музей. Пол был покрыт
мрамором, стены завешаны картинами в дорогих бронзовых рамах, по углам торчали кадки с
растениями, а к лифту тянулся нежно-бежевый ковер. Господи, они, наверное, тратят
состояние на чистящие средства.
Представляю, во что превращается слякотной осенью или весной покрытие цвета
жидкого кофе с молоком.
Бедная уборщица небось драит его после каждого посетителя.
- Вы к кому? - поинтересовался один охранник.
- К Людмиле Сергеевне Мирской.
- Вас ждут?
- Нет.
- Тогда, простите, впустить вас не имеем права.
Я вытащила из пакета куртку и потрясла ею перед парнями.
- Понимаете, я работаю в магазине, Людмила Сергеевна у нас вот это забыла.
- Оставьте, мы передадим.
Я расстегнула сумочку.
- Видите ли, Мирская еще потеряла золотую коробочку с именными карточками. Вещь
дорогая, а ее содержимое, безусловно, очень нужно владелице.
Охранник усмехнулся.
- Оставьте у нас, мы не тронем, передадим ей в целости и сохранности.
Я замялась.
- Извините, если обидела. Просто... э... я не слишком-то много зарабатываю. Оклад
невелик, чаевые, правда, порой перепадают, если клиенту угодить.
- У меня жена в бутике работает, - буркнул второй, молчавший до сих пор парень, - я
знаком с вашими порядками. Работенка похуже моей будет.
- Это точно, - подхватила я, - вот, сама привезла курточку. Честно говоря, подумала,
может, Людмила Сергеевна отблагодарит меня.
Парни переглянулись.
- Погоди-ка, - сказал первый и взял трубку.
После короткого разговора он велел:
- Клади сумку на стол, сама иди сквозь рамку.
Петька, обхлопай ее.
Пройдя благополучно процедуру обыска, я побежала к подъемнику.
- Эй, - крикнул секьюрити, - лифтом пользоваться умеешь? Тебе на пятый.
Очень хотелось ехидно ответить: "Знаете, в первый раз вижу такой механизм, кстати,
что это у вас под потолком так ярко светит, прямо смотреть больно. Мыто у себя в хатке
лучину жжем!" - но передумала, в конце концов, охранник не хотел поиздеваться надо мной,
он просто проявил заботу. Потому я улыбнулась:
"Спасибо", - и шагнула в просторную кабину.
Дверь квартиры оказалась распахнутой, прямо у выхода из лифта стояла очень
хорошенькая девушка, совсем молоденькая, одетая в бесформенное серое платье,
напоминающее халат: большие карманы и никаких намеков на талию. Я решила, что хозяйка
отправила горничную встретить незнакомую посетительницу, и улыбнулась прислуге:
- Здравствуйте.
Та тоже расцвела в улыбке, стала еще краше и спросила:
- Вы к нам?
- Да, мне нужна Людмила Сергеевна Мирская, - ответила я и приготовилась услышать
в ответ: "Проходите, хозяйка ждет вас".
Но горничная неожиданно для меня сказала:
- Слушаю вас.
- Позовите, пожалуйста, Людмилу Сергеевну, - повторила я, решив, что домработница
то ли не расслышала меня, то ли недопоняла чего-то.
- Это я Людмила.
- Вы? Мирская?
- Именно, - кивнула девушка и слегка повернула голову.
В тот же миг свет от люстры, освещавщей лестничную площадку, упал на ее правое
ухо. В мочке заискрилась большая подвеска, так сверкают лишь натуральные бриллианты.
Тут же с моих глаз словно спала пелена. И мне стало понятно, что в маленьких розовых
ушках собеседницы висит целое состояние, не менее дорогое кольцо украшало ее правую
руку, которой она сейчас осторожно поправляла волосы, постриженные умелым
цирюльником. И не халат на ней вовсе, а какое-нибудь платье от модного кутюрье.
Хоть и похожее на мешок из-под картошки, но стоит небось как хорошая машина.
- Я Людмила Сергеевна, - представилась еще раз Мирская, - а вы кто?
- Сейчас, вот, смотрите, это ваша куртка?
Людмила озадаченно спросила:
- Да, а как она к вам попала?
- Внутри, в кармашке, лежали карточки, - невпопад ответила я.
- Ой, - всплеснула руками Людмила, - я думала, что потеряла их навсегда. С другой
стороны, нет, конечно, проблем, новые выдадут, но вот футлярчик!
Его мне муж подарил. - Легкий румянец пробежал по лицу девушки. - Как здорово, что
вы его нашли.
Простите, сколько я должна? Этого хватит?
Я глянула на стодолларовую бумажку, которую протягивала мне нежная ручка с
наманикюренными пальчиками, и покачала головой:
- Нет.
Людмила вынула из кармана халата еще одну, того же достоинства купюру.
- А теперь?
- Спасибо, но дело не в деньгах.
- Да? - изогнула брови девушка.
- Разрешите представиться, писательница Арина Виолова.
Внезапно Людмила засмеялась.
- Очень рада.
- Вы меня знаете?
- Слышала фамилию, кажется, вы детективы пишете?
- Да.
- Увы, я не поклонница криминального чтива, но считаю, что на книжном рынке
должны быть обязательно представлены все жанры. В конце концов, на каждый товар
находится купец. Главное, правильно понять потенциал автора и верно рассчитать тиражи.
В нашей стране сегодня нельзя выпустить роман "В поисках смысла жизни" в
количестве трехсот тысяч экземпляров, а ваши произведения можно. Зря литераторы
презирают тех, кто пишет книги для массового читателя. Ведь именно они, чьи книги
расхватывают почитатели детективного жанра, зарабатывают деньги для тех, кто выходит
тиражом в пятьсот экземпляров, - на одном дыхании выпалила Людмила.
Я поразилась до глубины души.
- Вы рассуждаете как профессионал.
Лицо Мирской вновь озарила очаровательная улыбка.
- Вы где выпускаетесь?
- Мои книги печатает "Марко".
- А мой супруг, Алексей Мирский, владеет издательством "Нодоб". Может, слышали о
таком?
- Естественно, насколько я знаю, "Марко" и "Нодоб" два колосса, конкурирующих
друг с другом.
Может, впустите меня в квартиру? Хотя я и ваяю криминальную литературу, но, по
сути, являюсь миролюбивой, скромной женщиной, без оружия.
Людмила всплеснула руками:
- Простите. Входите, конечно. Наташа, подай чай в гостиную.
Некоторое время мы с Людмилой болтали о том о сем, потом я спросила:
- Скажите, Люда, каким образом ваша куртка оказалась на молодой женщине, которая
тоже назвалась Людмилой? Вернее, она так представилась, но, насколько я понимаю:..
- И где вы встретились с ней? - напряглась Люда.
- Боюсь, не поверите.
- А все же?
- На чердаке дома Федора.
- Кого? Очень прошу, если можно, объясните ситуацию, - попросила Людмила и
налила мне новую порцию отлично заваренного чая. Она улыбалась, глаза ее казались
безмятежно-спокойными, голос ровным, но тонкие пальцы плохо повиновались хозяйке.
Руки у Людмилы тряслись, в какой-то момент она не справилась с ролью
распорядительницы чайной церемонии. Коричневая струя из носика полилась прямо на
красивую кружевную скатерть нежно-бежевого цвета.
Я схватила бумажные салфетки и попыталась промокнуть лужицу.
- Оставьте, - остановила меня Люда, - все равно скатерть пропала. Лучше опишите,
как выглядела та, Мила.
- Ну, учитывая, что она просидела довольно длительное время на чердаке, не имея
возможности нормально помыться, то отнюдь не самым лучшим образом.
- Все же попытайтесь. Это была большая, толстая брюнетка?
Я улыбнулась.
- Цвет волос в наше время практически ничего не значит, но та Мила светлая, никаких
черных отросших корней я не заметила. Довольно высокого роста, длинноногая, я бы сказала
даже, излишне худая, стройная, бледная...
- На щеке родинка, - тихо добавила Люда и коснулась своего лица рукой, - вот тут, да?
- Точно! - обрадовалась я. - Значит, вы ее знаете?
- И она представилась вам Людмилой Мирской?
- Нет, просто сказала, что ее имя Мила.
Люда покачала головой.
- Это моя сестра, ее зовут на самом деле Яна Гостева, и она доставила мне много
неприятностей.
- Бывает, что родственники не дружат, - осторожно сказала я.
Люда повертела в руках чашку, потом, поставив ее на испорченную скатерть,
произнесла:
- История нашей семьи - сюжет для слезливого сериала. Иногда, по ночам, когда меня
одолевает бессонница, я думаю, что неплохо было бы написать сценарий или роман под не
слишком оригинальным названием "Преступная любовь". Только, боюсь, мне не поверят,
такого на свете просто не бывает. А утром желание писать пропадает.
Людмила открыла крышку, заглянула в чайник и, крикнув: "Наташа, принесите нам чай
и поменяйте скатерть", - продолжила:
- У меня были замечательные родные. Моя бабушка с маминой стороны выдержала
очень много испытаний, моральных и физических, но дожила до преклонных лет и стала
жертвой ограбления. Бабуля сохранила до конца светлый ум и крепкие ноги, она поэтому два
раза в неделю ходила в консерваторию, при полном параде, в бриллиантовых серьгах, с
дорогими кольцами, в вечернем платье. Мама предостерегала бабушку, просила: "Умоляю,
не ходи на концерт такой расфуфыренной, вокруг слишком много злых людей", но та
отвечала:
- Соня, я дожила почти до ста лет, всегда поступала так, как хотела, поздно меня
переделывать.
И потом, со мной подруги.
Последний аргумент выглядел совсем смешно.
Группа старушек не остановит бандита.
Люда помолчала, а потом продолжила:
- Ну и случилось ужасное. В очередной раз бабуля возвращалась после концерта,
знакомые довели ее до подъезда и, решив, что в родном доме с ней ничего не случится,
ушли. А грабитель притаился в укромном уголке около лифта. Он ударил бабушку по голове,
снял с нее украшения и ушел. Думаю, бандит не собирался ее убивать, просто хотел на время
лишить жертву сознания, но он не рассчитал силу удара. Бабуля погибла сразу, а мерзавца не
нашли.
Софья похоронила мать и с тех пор не раз говорила дочери:
- Над нашей семьей висит рок, все женщины умирают не своей смертью. Такова воля
господа.
- Ерунда, - возражала матери Люда, - это бред полный, бога нет.
- Глупая ты, - вздыхала Соня, - ну подумай, моя мать, твоя бабка, Людмила
Михайловна, была убита грабителем, ее матушка, твоя прабабка, Софья Николаевна, попала
под пролетку, в свою очередь, ее маменька, Людмила Петровна, сгорела. Танцевала на балу,
задела платьем свечу и вспыхнула в момент.
Речи эти Соня вела часто. Людочка, будучи ребенком, сначала разинув рот слушала
маму. Потом, повзрослев, стала подсмеиваться над родительницей.
А та постоянно вздыхала:
- Я тоже умру от чужой руки. Это судьба.
- Глупости, - не выдержала однажды Люда.
- Нет, - качала головой мама, - это рок.
- Ерунда, - вспылила Людмила, - ну-ка, давай разберемся. Значит, наши бабки
умирали в результате ужасных происшествий?
- Да.
- И с тобой должно случиться то же самое?
- Да.
- Они жили счастливо, рожая детей в большом количестве?
- Ну да.
- Много?
- Трех, четверых.
- Так вот, - рявкнула Люда, - а я одна, у меня нет ни братьев, ни сестер. Цепочка
прервалась, ты будешь жить вечно, и прекрати идиотские разговоры о кончине от руки
бандита! Твоя судьба иная! Поняла?
Ты не умрешь, как бабки!
Соня побледнела, потом закашлялась и пробормотала:
- Ты права, я глупо веду себя.
С тех пор мама больше никогда не заводила бесед на тему о грабителях.
Людмила вновь замолчала, повозила по столу блюдце из тонкого дорогого фарфора и
горестно сказала:
- Но, самое ужасное, с мамой произошло то же, что и с бабушками. Правда, ей повезло
меньше всех.
Мамочка ушла в магазин и пропала. Я уже была замужем. Мы с Лешей ближе к вечеру
кинулись на улицу.
Искали маму долго, страшно вспоминать, что мы пережили, наняли частного детектива,
когда поняли, что официальные структуры бессильны. Но в результате тело нашли
совершенно случайно, через полгода, причем недалеко от дома, в овраге.
- В овраге, - эхом повторила я, - ужасно.
Люда кивнула:
- Да. Там были дома, такие развалюхи. Собственно говоря, мы живем на краю Москвы,
специально выбрали такой район, в центре категорически не хотели обитать, искали место с
относительно свежим воздухом.
- Вы, наверное, могли себе позволить и загородный дом!
Люда мягко улыбнулась.
- Пока муж не наладил бизнес, мы не имели особых денег. Мама продала квартиру, в
которой много лет прожила с папой, и мы перебрались на окраину, а разницу внесли в дело,
правда, въехали сначала не в этот дом, а в самую обычную башню. Элитное жилье у нас
появилось уже после кончины мамы. Так вот, когда сносили халупы, в овраге нашли ее
останки. Уж не знаю, каким образом грабитель заманил маму в столь укромное место.
- Но, простите, я пишу детективные романы и в последнее время прочла множество
всяких пособий по криминалистике и судебной медицине. Полгода - это такой срок... э...
Тела-то уже фактически не должно быть! - залепетала я.
- В случае с мамой не было никаких сомнений, - грустно сообщила Люда, - во-первых,
одежда, она поддавалась идентификации, во-вторых, сумка. Мерзавец вытряхнул деньги, но
документы оставил, вместе с ключами от квартиры, квитанцией на починку обуви,
косметичкой и прочей ерундой. В-третьих, украшения. Очевидно, грабитель чего-то
испугался, он выдернул у мамы из ушей серьги, но одну уронил и не смог найти. Ее
отыскали потом сотрудники милиции, забиравшие тело. Большая подвеска с изумрудом
попала маме в лифчик, а подонок то ли побоялся тронуть мертвое тело, то ли не понял, где
следует искать серьгу. Потому он забрал браслет, цепочку с нательным крестом, кольца и
только одну сережку. Да, еще часики, которые папа привез маме в свое время из Швейцарии.
И потом, у мамы была очень редкая группа крови, четвертая. И еще ее стоматолога вызвали,
тот и опознал маму по зубам со стопроцентной уверенностью.
- Извините, конечно, - я деликатно кашлянула, - я слышала о разных семейных
традициях, впрочем, это совершенно неверное слово, не традициях, а трагических
случайностях. Ей-богу, встречаются люди, которых просто преследует рок, но при чем тут
Яна? И еще, вы в начале разговора бросили вскользь, будто она ваша сестра, но я сейчас
поняла, что вы являетесь единственным ребенком Сони.
Люда сгорбилась над столом.
- То, что я сказала, лишь присказка. Сказка будет впереди.
Сколько Людмила помнила себя, ее родители обожали друг друга. Папа был
высокопоставленный партийный чиновник, и никаких проблем семья не знала. Квартира в
кирпичном доме на улице Алексея Толстого, в тихом, зеленом переулке, в самом центре
Москвы. В многокомнатных апартаментах имелось два санузла: в советские годы
невероятная редкость.
Одевалась семья в ГУМе, в специальной секции, куда допускались лишь избранные,
питалась заказами из, как тогда говорили, кремлевского распределителя, летом переселялась
на государственную дачу. Никаких деревянных будок во дворе, колодца и керосиновых
ламп. Та же благоустроенная городская квартира, но в лесу. У отца была персональная
"Чайка", естественно, ею управлял шофер. А еще семейство обслуживали горничная,
кухарка, папин секретарь. Мама работала над диссертацией, Людочка ходила в школу.
Одним словом, полнейшее счастье и материальное благополучие.
Папа умер, когда Люда собиралась поступать в университет, на факультет
журналистики. Умение ясно излагать свои мысли на бумаге девочка получила от мамы.
Соня, хоть и стала историком, обладала определенным литературным даром, писала
неплохие рассказы и при жизни мужа публиковала их в разных журналах. Злые языки
поговаривали, что Сонечка графоманка и печатают ее лишь из страха перед гневом
всесильного мужа, но Люде мамины опусы нравились - милые, незатейливые истории о
женщинах, в основном о тех, кто пытался изменить мужу. Что важнее, любовь или долг?
Таким вопросом в основном задавались главные героини Сониных произведений и всегда
отвечали: семья превыше вс
...Закладка в соц.сетях
