Жанр: Электронное издание
Ustin-20
...замертво
упал бедный лидер правой фракции, еще проводились какие-то "следственные действия"
- стоянка была расчищена от машин, стояли железные турникеты и ковырялись и курили
люди.
Мелисса смотрела, наверное, одну секунду, и тут к подъезду подъехала машина,
довольно грязная и не слишком новая, и шофер, потянувшись через сиденье, открыл ей
переднюю дверь:
- Садитесь.
Согнувшись почти пополам и вздыхая, она полезла в машину, уселась, кое-как
пристроила ноги, чихнула и утерла нос.
- Куда мы едем?
- Недалеко, - непонятно ответил шофер, нажал на газ, и машина пересекла площадь и
покатила в сторону адмиралтейского садика. Слева был Исаакий, и Мелисса все
выворачивала шею, чтобы посмотреть на него поближе, но строительный забор испортил
весь вид. Машина не спеша продвигалась по узкому проходу между длинным желтым
домом и серым строительным забором.
Восхитительное сочетание, особенно для воспаленных глаз.
- Да что это она выдумала? - невнятно из-за платка спросила Мелисса у водителя. - Она
же знает, что я болею!
Ни впереди, ни сзади не было ни одной машины.
Как ни в чем не бывало водитель пошарил под сиденьем, вытащил из-под него какуюто
штуку, взялся за нее поудобнее - Мелисса смотрела с интересом - и деловито пустил
струю прямо в лицо знаменитой писательнице.
Она замахала руками, вытаращила глаза, стала хватать ртом воздух и уже через секунду
ничего не видела и не слышала.
Когда она обмякла на сиденье и закатила глаза, водитель перестал закрываться
рукавом, опустил стекло со своей стороны, перехватил руль и нажал на газ.
Баллончик полетел в окно. Машина повернула налево.
В пустом четыреста шестнадцатом номере, под красным пледом надрывался
мобильный телефон, который Мелисса, конечно же, позабыла.
"Вызывает Василий" - было написано на экранчике.
Эта надпись почему-то всегда казалась Мелиссе очень смешной.
Полянский, под каким-то предлогом вышедший из ресторана, издалека, из-за
стеклянной стены, покачал головой отрицательно. Значит, Константинова не нашел.
Да что за дела такие?!
- Вы будете обедать?
Лера с удовольствием пообедала бы, но температурная писательница, страдающая в
номере, невидимо взывала к ее совести. Надо бы отправить кого-нибудь к ней в номер за
билетом - его нужно поменять на сегодняшнее число. Лера была неумолима - она заберет
ее в Москву и сдаст с рук на руки Василию. Еще не хватает, чтобы Синеокова заполучила
воспаление легких и вогнала нацию в тоску и печаль!
Нация очень любила Мелиссины детективы.
- Я-то в любом случае пообедаю, - сообщил Боголюбов. - С голоду подыхаю. Жена
решила меня салатами взять. Любовью она меня не добила, так теперь на салаты перешла,
и вот от них-то я и сдохну скоро!..
Полянский подошел, официант выдвинул ему стул, он уселся и сразу же заложил ногу
на ногу, как бы демонстрируя, что с ним никакого панибратства быть не может.
- Пообедаем? - спросила у него Лера. - А то что же господин Боголюбов будет один
стараться!
Полянский пожал плечами.
Иногда Лера его ненавидела. Ну что это такое?! Ей необходима действенная
поддержка, а он сидит себе, пожимает плечами, толком ничего не говорит, зато ногу на
ногу шикарно закладывает.
Именно из-за Полянского и своего раздражения она приняла решение:
- Пожалуй, я буду обедать. Вы здесь бывали раньше, господин Боголюбов? Что тут есть
вкусного?
- Называйте меня Андреем.
- А вы меня Лерой.
- О'кей. Вкусно здесь все. Русская кухня, как вы можете заметить. Блины с икрой,
семга, щи буфетские и нарзан. Водку вы пить, конечно, не будете?
Вопрос был задан так, что ответить на него можно было только "конечно, буду", чтобы
не показаться ханжой и лицемером, то есть лицемеркой, и Лера ответила:
- Конечно, нет.
- Понятно. А вы, господни Полянский?
- Боюсь, что нет.
- Ну, я так и знал. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Трезвый пьяному не
товарищ.
- Гусь свинье, - поправила Лера. - Русская народная мудрость.
- Вот именно, мудрость. - Боголюбов быстро заказал себе обед - и блинов, и икры, и
борща с пампушкой, и утку с брусникой, и "лафитничек".
Лера подумала и заказала все наоборот.
Салат с рукколой, протертый суп, суфле и рюмку порто.
Боголюбов посмотрел уважительно.
- А вы... где учились?
- В университете.
- Нет, вот этому, - и он кивнул в спину официантке, уносившей Лерин заказ, - как
производить впечатление на мужчин в ресторане.
Полянский усмехнулся. Он заказал салат "Столичный" и котлету по-киевски, а посему
непонятно было, как именно он усмехается - с гордостью за Леру или с презрением к ней.
- Этому, уважаемый Андрей, научиться никак нельзя. Это само приходит. В процессе,
так сказать, жизни. Или не приходит.
Боголюбов вытащил хлеб из корзинки и стал жевать, отрывая куски ровными белыми
зубами. На пальцах у него осталась белая и тонкая, как пыль, мука, и он старательно
вытер пальцы о льняную скатерть.
- Напрасно вы так уж стараетесь, - сказал он, прожевав. - Нам с вами детей не
крестить, жениться я на вас не могу, уже женат, а так... Чего же попусту бисер перед
свиньями метать?..
Лере принесли ее порто, и она сделала осторожный глоток.
- Хорошо, - сказала она. Порто был отличный. - Только вы тоже особенно не
утруждайтесь. Если хотите что-то сказать, говорите, а нет, так я съем свой суп и пойду. У
меня подругу угораздило здесь заболеть.
- Подругу?
- Мелисса Синеокова - моя подруга, и она заболела.
- Это которая... то ли на телевидении, то ли на радио, да? Такая высокая?
- Она пишет детективы.
Боголюбов еще отломил кусок хлеба.
- Я всякий мусор не читаю. Времени жаль. Но вполне готов уважать вашу подругу и ее
тяжелую болезнь. Продолжительную?
- Да нет, пока не слишком.
- Ну и слава богу. Валерия Алексеевна, - он замолчал, подождал, пока официант
расставит перед ними салаты и закуски. Официант расставлял долго, очень старался,
чтобы было красиво и "достойно".
Руккола изумрудной горкой, салат "Столичный" торжественно-советской майонезной
кучкой, русские блины на широкомордой купеческой тарелке и разная икра в вазочках.
Боголюбов, проигнорировав многочисленные ножи и вилки, взял блин рукой, свернул
и откусил половину его, как отрезал.
Лера с отвращением смотрела, как двигаются мощные челюсти, словно у бульдога.
- Я хотел вам вот что сказать, - начал он, прожевав, - Садовников, покойник, никакие
контракты с вами подписывать не собирался и никакое стратегическое партнерство на
будущих выборах не планировал. Это я вам точно говорю.
- Откуда вы знаете?
- От верблюда, - сказал Боголюбов, кончиком ножа подцепил из вазочки икру и заел
ею блин.
Лера подумала, что сию минуту швырнет ему в голову хрустальную мисочку со льдом.
Она даже представила себе, как лед пополам с икрой потекут по его физиономии. Ах, как
бы это было замечательно - швырнуть.
Полянский пожал плечами:
- Лера, кажется, мы теряем время, а у нас еще очень много дел. Мы просим извинить
нас, господин Боголюбов, но нам некогда разгадывать ваши шарады. У нас самолет скоро.
Такая неожиданная поддержка со стороны утонченного тезки великого режиссера
сразу успокоила Леру, и видение Боголюбова с вазочкой для льда на голове перестало
маячить у нее перед глазами.
Боголюбов помолчал.
- Да ладно, - сказал он наконец, - прошу меня извинить, или как говорят в таких
случаях в вашем кругу?..
- В каком таком кругу? - уточнила Лера.
Боголюбов ничего не ответил, и стало ясно, что некое испытание, которое он зачем-то
им устроил, закончено и можно наконец переходить к делу.
- Так с чего вы решили, что Садовников не собирался подписывать договор с нами?
- Потому что он уже подписал его со мной.
Лерина вилка стукнула о фарфор.
Полянский перестал жевать салат "Столичный".
Голуби замерли за стеклом.
Официанты окаменели в причудливых позах.
Мир остановился.
- Что? - переспросила Лера и посмотрела на свою стукнувшую вилку. - Что?
Мир ожил, и задвигался, и задышал, но это был уже не тот мир, в котором Лера
заказывала себе салат из рукколы и рюмку порто, а какой-то другой. Совершенно
незнакомый.
- То, что слышали, - миролюбиво сказал Боголюбов. - Несколько дней назад в
обстановке строгой и чрезвычайной секретности господин Садовников подписал со мной
договор. Хотите посмотреть?
- Хочу, - хрипло сказала Лера.
- Тогда добро пожаловать в мой офис. С собой у меня бумаг, естественно, нет, но, если
на самом деле хотите, я вам его покажу. Так уж и быть.
Лера посмотрела на Полянского. Полянский посмотрел на нее.
Саша Константинов, первый друг и советчик, где ты?..
Боголюбов свернул второй блин, зачерпнул им икру и отправил в рот.
- Зачем вы мне это рассказали?
- Затем, что у вас неприятности, - безмятежно сообщил Боголюбов. - Причем крупные,
насколько я могу судить. Я вполне допускаю, что Садовникова вы не заказывали, но
ситуацию вы точно не контролируете. Я просто хотел вас предупредить.
- Зачем Садовников сегодня встречался со мной, если у него на руках был
подписанный договор с вами?
- Откуда же мне знать, голубчик? - воскликнул Боголюбов тоном деревенского
фельдшера. - Откуда мне знать?!
- А откуда вы узнали, что он со мной сегодня здесь встречается?
Боголюбов посмотрел на нее. Он смотрел все время только на нее, вовсе игнорируя
Полянского.
- От Садовникова.
- А зачем Баширову нужно было присутствовать при нашей встрече?
- Вы себе льстите, по-моему, - невозмутимо жуя, сказал Боголюбов. - Какое может
быть Баширову дело до вас и вашей встречи с кем-то там?! Вот про себя я могу точно
сказать, что я приехал специально, чтобы посмотреть, как Герман станет морочить вам
голову.
- Для чего вы хотели на это смотреть?
- Унижение врага, - сказал Боголюбов наставительно, - почти смерть врага.
Наслаждение для усталых глаз.
Лера Любанова стиснула кулачок и посмотрела в окно. Вечернее солнце отражалось от
стекол домов на той стороне проспекта, и чувствовалось, что там, за окнами, очень
хорошо, приветливо, ясно.
Там Балтика, весна, невский ветер.
А здесь, внутри, - противно и гадко.
- Кто убил Садовникова?
- Здрасте вам! Приехали! - удивился Боголюбов. - Вы же умная девушка! Что вы
идиотские вопросы задаете?
- У меня не осталось других.
- Ну хорошо, - сказал Боголюбов, положил локти на стол и подался к ней, - могу
сказать вам совершенно точно: я его не убивал.
- Но вы... знали о том, что готовится его убийство.
- Да нет же! Ничего я не знал! Такими вещами не делятся, знаете ли!
- Кто мог его заказать? Ваш принципал?
- Мой кто?..
- Ахмет Салманович Баширов.
Боголюбов помолчал:
- А почему тогда не ваш? Вадим Петрович Сосницкий? Он тоже вполне мог заказать
Садовникова, если вы думаете, что заказал Баширов!
- Я не понимаю, что здесь делал Баширов! - визгливым тоном произнесла Лера. - Ну,
вы-то развлекались, а он что тут делал?!
- Э-э, - протянул Боголюбов, - это уж вы сами у него спросите, а я не знаю!.. Так что,
если хотите договор, приезжайте завтра в мой московский офис. Только не присылайте
никого, в руки не дам, будете читать при мне. Это не от недоверия к вам, а из простой
предосторожности! Садовников убит, причем практически в моем присутствии,
правоохранительные органы интересуются, и что же я им предъявлю, если вы договор мой
своруете?
- Послушайте, - сказала Лера, - что вы себе позволяете? Я вам не жена и не мамаша, так
что держите себя в руках.
- Не мамаша, - согласился Боголюбов. - Это точно: не мамаша!..
Он огляделся и вытер сальные пальцы о льняную скатерть.
- Так что поливайте фикусы и высылайте деньги. Не пугайтесь, это такая присказка у
нас была в полку.
- Если бы вы так старательно не изображали пролетария умеренного труда, мне было
бы легче с вами беседовать, - сухо сказала Лера. - А за информацию спасибо.
- Да пожалуйста. Обращайтесь.
- Завтра я к вам подъеду и посмотрю договор. А каким числом он подписан?..
- Точно не скажу, но уже недели две прошло.
- Ах две недели!.. - пробормотала Лера.
Две недели назад она летала в Лондон и все подробно обсуждала с Сосницким - как
именно газета "Власть и Деньги" станет поддерживать на будущих выборах "Россию
Правую". Выходит, он вызывал ее в Лондон, обсуждал с ней будущее и знал, что никакого
будущего уже нет?!
Что за игру он ведет? Зачем он ее ведет? С кем ведет? Не с ней же, Лерой, на самом-то
деле? Она слишком мелкая сошка, чтобы с ней играли такие великие люди, как
Сосницкий и Баширов!
Или она оказалась... между ними, как между молотом и наковальней? Но почему,
почему?.. Между ними никогда не было борьбы. По крайней мере, явной. Они давно
поделили сферы влияния, и деловые интересы их никак не пересекались - те, которые
были легальными.
Может быть, нелегальные пересеклись? И что тогда делать ей, Лере Любановой?
В молчании она доела свой суп, допила порто и сказала, что должна идти. У нее
подруга
больна, самолет скоро и все такое.
Так что до завтра. До встречи в московском офисе
Боголюбов выслушал ее с начальственным интересом - солдафон проклятый, у них в
полку принято было пошучивать, ишь ты!.. - и поднялся.
- До встречи, - сказал он. - А врете вы не слишком талантливо. Лучше бы про бабушку
врали, чем про больную подругу, это... традиционней как-то. Болеет, лежит, мне к ней
надо!..
- Ну и что? - не поняла Лера.
- А ничего, - сказал Боголюбов. - Просто ваша подруга еще час назад уехала из
гостиницы. Я в окно видел, как она садилась в машину.
Бэзил Gotten Пивных и Алекс Killer Кузяев приволоклись на московский поезд задолго
до его отхода.
Вокзал был тесный и довольно замусоренный, сильно отличавшийся от московских
вокзалов, которые в последнее время принялись почему-то драить до блеска, чуть не с
порошком.
Народу было очень много, все куда-то спешили, неслись, волокли сумки и детей,
нищие за круглой афишной тумбой стояли цыганским табором, милиционер свистел в
свисток, машины разворачивались на круглой площади. И венчала вакханалию надпись
красными буквами: "Добро пожаловать в город-герой Ленинград!"
- А почему Ленинград-то? - спросил Алекс у Бэзила, тараща красные воспаленные
глаза. - Где Ленинград, а где мы?..
- Ленинград и Петербург - это одно и то же, а если не знаешь, посмотри в Инете, там
все написано! Тундра неасфальтированная!
- Посмотрю, - сказал обидевшийся на "тундру" Алекс. Рюкзак болтался у него за
спиной и мешал. Он скинул рюкзак на заплеванный асфальт и вытер со лба пот.
Зря они вчера весь вечер пили пиво - вот оно теперь и выходит! Всю ночь по очереди
они бегали в сортир, а теперь истекают потом, как будто в сауне сидят, хотя на улице не
слишком жарко. Но что же делать, если по правилам положено, чтобы "крутые
программеры" принимали водку и "догонялись" пивом! Нельзя же правила нарушать!
Кроме того, если они не будут пить пиво литрами, девчонки могут подумать, что они
"ботаны" - ботаники, значит, недоделанные, - котята и щенята.
А они не щенята и котята, а "крутые программеры"!
Впрочем, после всего того, что они наворотили в Петербурге, от них назавтра, может,
вообще мокрого места не останется и будет всем наплевать, щенята они, котята или
"программеры"! Может, их убьют сейчас. Или завтра. Или послезавтра.
Зачем, зачем только они взялись за все это дело?!
Главное, бабок так и не получили! То есть вообще нисколько бабок им не дали, ни
копья! И ни один, ни второй не знали, что теперь делать.
Им обоим мучительно хотелось пойти в милицию - там же эти самые менты, Ларин с
Дукалисом, которых по телевизору показывают, - и во всем признаться. Они, может, и
дадут по шее, но потом пожалеют, а главное, все быстро разрулят, всех спасут, а самих
"крутых программеров" вытащат из передряги!
Конечно, они не могли сказать друг другу, что надо бы пойти и сдаться, все
хорохорились, все петухами глядели и отчасти Наполеонами, но оба понимали, что дело
плохо.
В том, что они попали в передрягу, не было никаких сомнений. Они еще бодрились,
еще хвастались друг перед другом, какие они молодцы и как ловко все это у них
получилось, но было очевидно, что ничего не получилось!.. Получилось... преступление.
Да еще какое!
Самое страшное то, что они и думали об этом именно так, именно этим словом -
преступление, - и ничего нельзя было с этим поделать.
- Мне надо отлить, - признался Алекс Killer Бэзилу. - Как думаешь, где здесь сортир?
Бэзил Gotten посмотрел по сторонам в поисках заветной стрелки, но ничего похожего
не нашел. Была стрелка с чемоданами, стрелка с чашкой кофе и еще стрелка с мамашей и
ребеночком. А больше никаких стрелок не было.
- Пойду на улицу, - решил Алекс Killer, - за будку. Я видел, там бомжи отливали.
Бэзилу не хотелось оставаться одному, но не мог же он сказать напарнику, "крутому
программеру", что боится!..
- Валяй! - сказал он. - А рюкзак я посторожу.
Встали они неудобно, посреди торговых путей, в них постоянно тыкался народ,
коляски с багажом больно ударяли в ноги, бабки ругались, дети вопили, в общем, не самое
лучшее место!
Проводив глазами Алекса Кузяева, Бэзил Пивных огляделся, поднял рюкзаки и поволок
их к стеночке, разрисованной краской из баллончиков и исписанной неприличными
словами. В другое время он почитал бы, насладился, а нынче было не до наслаждений.
Все нынче было не так и даже неприличные слова на стене не читались!..
Ну ладно бабки, шут и ними, с бабками!.. Нет, не с теми, которые ругались и волокли
свои сумки, а с теми, которых им не дали, хоть и пообещали. Заказчик с ними так и не
встретился, хотя время и место было оговорено заранее, еще в Москве. Общались они
исключительно по телефону, но даже когда они догадались, что их "кинули", "кинули"
самым примитивным способом, как младенцев, и они "пробили" телефонный номер по
специальной и очень секретной базе данных, оказалось, что он зарегистрирован на какуюто
Людмилу Ивановну Кащееву, 36 года рождения, номер паспорта такой-то!
Подвела база!..
Бэзил вздохнул и поправил бейсболку, под которой было жарко и чесалось. Снимать ее
он не стал. Снимешь, и куда ее девать?.. Козырек пластмассовый, в карман не сунешь, в
рюкзаке она, зараза, сломается! Вот и приходится на башке таскать!
Бейсболка, как и пиво, как и специальные, очень крутые штаны, были своеобразным
вызовом начальству, хоть бы и отсутствующему.
Заставляете нас на работу в пиджаках, как у "папиков", таскаться, галстуки, блин,
носить, так мы хоть в свои законные выходные оторвемся!.. Отрывались они как могли -
никто, никто не смог бы подумать про них, что они покладистые котята!
И даже та вчерашняя девчонка у стойки с таким соблазнительно проколотым пупком,
самая красивая из всех, смотрела на них благосклонно и так же, довольно благосклонно,
выслушивала полвечера поток сознания, который они по очереди извергали, поток,
замешанный на "натуральном солоде" и крутом программерском сленге! И она-то уж
точно не приняла их за покладистых котят, но в полночь за ней вдруг приехал какой-то
дядька в джинсах и белой майке.
Дядька твердыми шагами пересек танцпол, подвалил к ней и что-то стал втолковывать
ей на ухо, а она поначалу мину скорчила, а потом нехотя слезла с высокого барного
табурета, стащила за хвост свою сумочку и поволоклась за ним.
Нет, измельчал, измельчал народ! И девчонки измельчали! Они с Алексом полвечера
икру перед ней метали, а она - готово дело!.. Ушла с дядькой!.. Вроде секретарши
Марьянки из редакции, блин горелый!
- Да ты че, урод? - воззрился на него кто-то, точно такой же, как он сам, в
необыкновенных штанах и бейсболке, когда он спросил про девчонку, кто, мол, такая, и
вернется ли, и что это за хрен моржовый к ней подвалил. - Да это ж Натаха! А чувак -
охранник! У нее папашка знаешь кто?
Бэзил решительно не знал, кто у Натахи папашка, а тот, другой, но точно такой же, как
он сам, объяснял как-то пугано, и из его объяснений было понятно только, что Натахин
папашка крутой перец.
- Она в Лондоне лямку тянет, - пританцовывая на месте и прихлебывая из банки
"натуральный солод", орал на ухо Бэзилу случайный знакомец. Орал он изо всех сил, а
Бэзил все равно слышал через слово, так гремела музыка. - Учится, типа того! Сечешь? Ее
папашка только так отпускает, потусоваться малек, а потом все, кранты. Этот кекс
приходит и забирает ее. Подвалить-то к ней можно, а дальше - кирдык!
Бэзил Gotten кивал, тоже пританцовывал и опять кивал, и что-то так погано ему
сделалось, просто сил никаких не стало.
В клуб они потащились после того, как сделали всю предварительную работу и
заказчик сказал им, чтобы завтра они были на месте, потому как именно завтра и
начнется "игра". Уже тогда они были до полусмерти напуганы, потому что поняли, что
влезли в какое-то совсем уж темное дело, но храбрились и несколько раз повторили друг
другу, что отказываться ни за что не будут - у них-то игра как раз уже пошла!..
Завтрашний день обещал быть хлопотным во всех отношениях, и на сон грядущий они
решили непременно тусануться. Питерские друганы - виртуальные, из сети, - подсказали,
в какую сторону надо двигаться, чтобы получить максимум удовольствий, как раз в этот
клуб. В клубе они подвыпили и расслабились, и мир вокруг немного подобрел, а потом
они и девчонку ту приметили, у стойки - ах, как хороша, как свежа, как нетронута! В
нетронутости Бэзил и Алекс разбирались отлично! И еще отличалась она чем-то от
остальных, не только тем, что была красива, но и еще какой-то... интеллигентностью, что
ли!..
Бэзил даже на ходу ее приревновал к Алексу, еще ведь неизвестно, кого она предпочтет
на эту ночь, да и городок незнакомый, этот самый Питер, куда ее вести-то?! В Москве у
него "берлога", отдельная "хата", и там все устроено для того, чтобы приводить
подружек, а здесь заказчик загнал их в какую-то жуткую квартиру, где то ли уже шел
ремонт, то ли еще только должен был начаться.
Она вроде бы была благосклонна к обоим, а Бэзила слушала даже больше - должно
быть, потому, что тот больше говорил. Алекс напускал на себя загадочность и то и дело
выдавал всякие туманные фразы, намекал на то, что он значительней, глубже болтливого
Бэзила, который просто лох и курит на работе бамбук. А тот все думал, куда же он ее
поведет, он в городке под названием Питер вообще ничего и никого не знает - не на
матрас же в квартиру, где то ли шел, то ли должен начаться ремонт! В общем, старались
они изо всех сил, и тут такой облом!.. Увели Натаху!
Мимо Бэзила валил нескончаемый поток людей, занятых своими делами, мамаши
волокли детей, потные дядьки тащили чемоданы, старухи тянули какие-то узлы, и
милиционер в синей рубахе с темными разводами под мышками за что-то отчитывал
маленького усатого носильщика. Носильщик, кажется, почти не слушал, а, навалившись
перетянутым пузом на высокую ручку тележки, качался туда-сюда.
Когда же Леха уже объявится?! Ой, то есть Алекс, Алекс!..
В зале ожидания, заполненном до отказа, были какие-то палатки с едой, а Бэзилу
хотелось есть, ему всегда хотелось есть после "возлияний". В желудке было как-то
противно, пусто и в то же время тягостно, и ему казалось, что сосиска в тесте с острым
кетчупом очень бы его подкрепила. Он даже палатку присмотрел, там торговала
симпатичная девчонка в зеленой кепочке. Конечно, не такая симпатичная, как Натаха из
бара, но все же лучше остальных. Он дождется Алекса, сбагрит на него рюкзаки и
подвалит к девчонке. Может, удастся приятно поговорить, и в голове и в животе
полегчает.
Пыльный телевизор с выпуклым доисторическим экраном беззвучно вещал что-то на
стойке посреди зала ожидания, и Бэзил, окончательно соскучившийся ждать, обливаясь
пивным потом, подволок рюкзаки поближе к ящику - все равно до поезда еще долго, надо
же чем-то заняться!..
По телевизору показывали новости, и в углу было написано мелкими буквами:
"Прямое включение из Санкт-Петербурга", и Бэзил подивился тому, что город, в который
они пожаловали для того, чтобы обогатиться и закрепить за собой славу крутых хакеров,
угодил в хронику!..
Показывали какую-то огромную церковь с куполом, а может, не церковь, а собор,
улицу, забитую машинами, памятник с конем, круглый скверик, по периметру обтянутый
полосатыми лентами.
Что-то там случилось, понял Бэзил, потому что у корреспондента с микрофоном был
испуганно-восторженный вид.
- Ты куда делся-то?! - над ухом у него завопил Алекс Кузяев. - Я пришел, а тебя нету, я
думал, ты того... тебя того...
- Чего? - взорвался Бэзил Пивных.
- Да ничего! - рявкнул Алекс. - Сам знаешь чего!
- Ничего я не знаю! А ты чего?! Очко заиграло, да?
- Да пошел ты!
- Сам пошел!..
Наверное, они навтыкали бы друг другу в зубы - "крутые программеры", которых
решительно никто не мог принять за покладистых котят, - если бы не близость
милиционера с кругами под мышками и не народ вокруг. Они понимали, что ни в коем
случае не должны привлекать к себе внимание и лучше бы им убраться подобру-поздорову
из города-героя Ленинграда, по случайности оказавшегося Санкт-Петербургом.
- Глянь! - Алекс схватил за руку Бэзила и повернул лицом к пыльному экрану. - Глянь.
Васька, там... там...
Он показывал пальцем и разевал рот, как большая перепуганная рыба, и Бэзил
повернулся и посмотрел.
Камера в телевизоре, где все еще была надпись "Прямое включение из СанктПетербурга",
показывала толпу, собравшуюся возле каких-то машин, и ту самую церковь
на заднем плане, и в толпе, очень близко, они оба вдруг увидели... начальницу.
Голубые глазищи прищурены, черные волосы развеваются, как у ведьмы.
Бэзил Gotten и Алекс Killer со страху подались оба в одну сторону, столкнулись задами
и уставились друг на друга. Бэзил Gotten даже бейсболку с головы содрал. Без нее
"крутому программеру" полегчало, голову обдал свежий ветерок, чуть-чуть охладил
перегревшийся системный блок.
- А чего это там случилось? - запоздало спросил Алекс у Бэзила. - Убили, что ль, кого?
- Откуда я знаю?
- А... она там откуда?
- Да я не знаю! Что ты вяжешься ко мне!
- Да я не вяжусь, а только после того, как мы ей... - Он оглянулся по сторонам, понизил
голос и продолжал: - А только после того, что мы сделали, она нас не простит.
...Закладка в соц.сетях
