Жанр: Электронное издание
Troicky9
... - Смогу, - кивнул Сурков. - Надо уходить.
Скоро здесь будет полиция.
- Успеем. Ты точно в порядке?
Сурков скинул пиджак, оторвал ладони от тела. На белой рубашке с правой стороны
ниже ребер расплывалось кровавое пятно.
- Ну, задело немного, - поморщился Сурков. - Всех дел. Займись им.
Он показал пальцем на Людовича. Колчин, передвигаясь на четвереньках, подполз к
человеку, лежавшему вдоль кровати. Тянунов впился пальцами в подушку, уже
пропитавшуюся кровью, прижимал ее к груди, словно верил в ее чудодейственные
исцеляющие силы. Видимо, Смыр имел приказ в случае чего прикончить Людовича. И
успел этот приказ выполнить. Колчин сел на пол рядом с Людовичем, оторвал
подушку от его груди. Да, раны тяжелые. Пуля девятого калибра вошла в правую
сторону груди. Другая пуля прошла навылет, разорвав печень. С такими ранениями
живут минуты три-четыре. Те самые минуты, которые уже кончились. Прострелянная
грудь Людовича бурлила и клокотала. Рот был полон крови.
Колчин ухватил раненого за лацканы пижамной курточки, приподнял над полом.
- Я офицер русской разведки, - прошептал Колчин в самое ухо Людовича. - Ты
понимаешь меня? Ты ничего не хочешь сказать?
Из прострелянной груди вырвалось шипение. Людович закашлялся, кровь попадала ему
в бронхи. - Я... Пытался... Я... Понял...
Людович захрипел. Ему не хватало воздуха. Сурков, хватаясь рукой за стену,
поднялся на ноги, шагнул к распахнутой двери.
- Надо уходить, - Сурков повернулся к Колчину. - Через пару минут будет поздно.
Брось его. Он уже сдох.
Колчин встал на ноги, наклонился над Людовичем, подхватив его под спину, поднял,
посадил на матрас, подложив под спину свернутое одеяло. - Вы слышите меня? -
спросил Колчин.
Людович кивнул, его лицо сделалось серым, как олово. Жизнь быстро уходила от
него.
- Говори, - прошептал Колчин. - Пожалуйста. Ты знаешь, что мне нужно. Скажи.
Облегчи свою душу. - Да что ты там, исповедуешь эту суку? - закричал Сурков. -
Уходить надо. Говорю, он уже сдох. Валера, надо уходить. Он стоял в дверном
проеме. Прижимал ладонь к правому простреленному боку. Из-под пальцев кровь
капала на брюки, на ботинки, на пол.
- Я знаю, что случилось с вашей женой, - заговорил Колчин. - Это большая
трагедия. Но, подумайте... Евгений Дмитриевич, погибнет много людей. Они ни в
чем не виноваты. Только подумайте. Их жизни в ваших руках. Мы ищем Стерна, но
пока безрезультатно. Если вы сейчас не назовете место проведения терракта...
- Время кончилось, - заорал от двери Сурков.
- Дай мне двадцать секунд.
Глаза Людовича медленно закатывались к потолку. Он хрипел, не успевая
выплевывать кровь изо рта, захлебывался и кашлял. Колчин сжал зубы, тряхнул
раненого за плечи. - Письмо, - прохрипел Людович. - В спальне...
- В какой спальне? - Колчин что есть силы тряс Людовича за пижаму. - Говори же,
ну...
Людович плюнул кровью.
- Я оставил письмо... В спальне у Шахана Самбулатова. В его доме. Письмо за
кроватью. Я хотел его отправить... Но не успел...
Людович закашлялся, высунул язык, словно передразнивал какого-то человека,
которого видел он один.
- Так что же ты сбежал от меня тогда, в Варшаве? - крикнул Колчин.
- Я... Я не знал, кто вы...
- Он не знал, - заскрипел зубами Колчин.
- Я бросил письмо за кровать, - голова Людовича завалилась на сторону. - Боялся,
что Зураб найдет... Бросил... Оно там...
- Скажи, какой объект вы хотели уничтожить? Где проведут терракт? Ну?
Но Людович уже перестал понимать смысл слов. Он хрипел, задыхался, кашлял. Глаза
вылезли из орбит и остекленели. Колчин отпустил пижамную куртку. Голова Людовича
упала на грудь, он перестал сжимать кулаки и хрипеть. Все, кончился Людович.
Колчин бросился в коридор.
* * * * Пригород Перми. 19 августа.
К пяти утра сборы были закончены. Десять бочек с азотированной селитрой нарыли
герметичными пластиковыми крышками, по доскам закатили в кузов "МАЗа", поставили
их на деревянный настил, толстой проволокой прикрепили бочки к бортам. Внизу,
под настилом ровными рядами лежали тротиловые шашки. Стерн еще раз проверил
электрическую цепь, соединяющую детонаторы с элементами питания, конденсатором и
будильником. Порядок. Теперь осталась лишь рутинная физическая работа. Стерн с
Ватутиным принялись таскать к грузовику джутовые мешки с песком, поднимали их в
кузов и укладывали поверх бочек. Когда тротил и бочки с азотированной селитрой
рванут, разрушительная взрывная волна пойдет не вверх, не в пространство, а вниз
на бетонные конструкции плотины. Ватутин, шатаясь от усталости и недосыпу,
работал наравне со Стерном, но ни разу не пожаловался на слабость и плохое
самочувствие. Стерн, видя, что помощник выбивается из сил, отпустил его в
бытовку передохнуть, а сам доделал то малое, что еще осталось. Поднял в кузов
несколько мешков с мелкой картошкой, купленной на рынке. Рассыпал картошку,
маскируя тротил и вьющиеся по низу провода. Внимательно осмотрел работу,
отряхнул ладони от пыли. Спрыгнув на землю, поднял и закрепил борт, закрыл
полог тента. А затем, раздетый до трусов, брился, стоял перед бочкой с водой,
поливая себя из ковшика и растираясь полотенцем. Стерн вернулся в бытовку,
надел чистое белье, вытащил из чемоданчика новые брюки, свежую рубашку, белую в
темную полоску. - Ну, вы словно жениться собираетесь, - сказал Ватутин. - Все
новое...
- Привычка у меня такая странная. Предпочитаю чистые вещи грязным. Ты
поторопись, через четверть часа отправляемся.
Ватутин болтал ложечкой в кружке с кипятком, размешивая сахар. Покончив с этим
увлекательным занятием, он включил радиоприемник, настроенный на волну пермской
радиостанции. Передавали попсовую музыку. Стерн сел к столу, смахнул тряпкой
хлебные крошки, разложил карту города. - Итак, мы выезжаем вот отсюда, - он
ткнул пальцем в карту. - Сначала я, через десять минут трогаешься ты. По
объездной дороге проезжаем Кислотные дачи. После АЗС я двигаюсь прямо, ты
сворачиваешь на улицу Лянгасова. В пути за пару километров до плотины я делаю
остановку, завожу будильник, устанавливаю время, когда он прозвенит. Это можно
сделать хоть сейчас, но к чему лишний риск. Далее...
Стерн протянул руку к приемнику, чтобы уменьшить громкость. Но тут музыка
оборвалась. Сухой дикторский голос, прерываемый треском помех, сообщил, что
правоохранительные органы Перми, обращаются к жителям и гостям города со срочным
сообщением. Стерн замер. Ватутин отставил в сторону кружку с кипятком и
навострил уши. Диктор сказал, что прошедшей ночью из колонии строгого режима
Балмашная, расположенной в городской черте, бежали двое особо опасных
уголовника, осужденные за грабежи и убийства. Беглецы имели сообщника из
вольнонаемных и воспользовались машиной для перевозки хлеба. В грузовом отсеке
фургона был оборудован тайник, где спрятались рецидивисты, чтобы покинуть
территорию ИТУ. Хлебовозку уже нашли в районе Бумажного комбината. Поиски
беглецов, а также их сообщника, водителя хлебного фургона, чеченца по
национальности, продолжаются. Диктор прочитал тест с описанием преступников:
возраст, телосложение, особые приметы... - Управление внутренних дел обращается
с просьбой к гражданам информировать правоохранительные органы обо всех
подозрительных личностях, попадающих под описание преступников, - сказал диктор.
- Ответственные работники УВД выражает уверенность, что в течение первой
половины сегодняшнего дня беглецы будут найдены и обезврежены.
Заиграла музыка. Стерн потер ладонью лоб, будто у него вдруг разболелась голова.
- Ну, блин, везет, как утопленникам.
Он встал, расстегнул пуговицы рубашки, упал спиной на кровать.
- Мы что, никуда не едим? - спросил Ватутин.
- Ты очень догадлив, - Стерн сунул в рот сигарету. - Пока торчим тут. Сейчас
всех городских ментов подняли по тревоге. И солдат наверняка нагнали. Они
шмонают все машины. Особенно грузовики. За забор нам нечего и носа высовывать.
Надо ждать, пока этих гавриков поймают. Странно, но сейчас менты играют за нашу
команду. Кому сказать, не поверят.
Ватутин от расстройства плюнул на пол, растер плевок подметкой ботинка.
- Я знаю эту зону, - сказал он. - Я там не чалился, просто ездил к одному кенту.
Собрали ему курева и харчей, я поехал. Сама зона внизу, а наверху, на горе,
микрорайон или поселок Балмашная. Поэтому и зону так называют. Сверху из поселка
зона, как на ладони. Видны утренние и вечерние построения. Видно, кто чем занят.
Поножовщина, драки... Все видно. Кстати, Камскую ГЭС тоже зэки строили.
Ватутин минуту помолчал и спросил: - А, может, на завтра все перенесем? Завтра
их точно захомутают. В городе особо не спрячешься. Деваться им, дуракам, некуда.
- Нет, - твердо ответил Стерн. - Все сделаем сегодня. Как только объявят, что
этих сук взяли, сразу трогаемся. Сразу.
Он набросил на лицо старое вафельное полотенце, чтобы не кусали мухи, и закрыл
глаза.
Глава одиннадцатая
Стамбул, район Длинного рынка. 20 августа.
В гостиничном коридоре стояла такая тишина, будто здесь ничего не произошло.
Хозяин "Аксарая" Самбулатов выселил последних постояльцев второго и первого
этажа еще вчерашним вечером. Только в номерах на третьем этаже еще оставались
две-три семейные пары. Оттуда слышались приглушенные голоса, мужской и женский,
какая-то возня, шорохи и скрипы. Люди, разбуженные выстрелами, проснулись и
теперь не могли решить, что же им предпринять. Заперевшись на все засовы,
торчать в номерах, ожидая приезда полиции, или спуститься вниз, выяснить, что
там стряслось. Благоразумие и осторожность взяли верх над любопытством. Сурков,
без пиджака, в светлой рубашке, пропитавшейся кровью, дошел до конца коридора.
Голова кружилась, пол уходил из-под ног. Сурков хватался рукой за стену, чтобы
не упасть, оставляя на светлых обоях багровые полосы свежей крови. Когда Колчин
вышел из номера, Сурков уже начал спускаться вниз по служебной лестнице. Там, во
дворе, ждал синий "Рено Лагуна" с распахнутой задней дверцей. Сурков, крепко
держась за перила, преодолел один лестничный марш, на минуту остановился
перевести дух. Колчин, оставив сумку с отмычками, быстро зашагал к лестнице. Он
в три прыжка преодолел первый пролет. Вцепившись ладонью в перила, Сурков стоял
на тесной площадке между пролетами лестницы. Он не мог опустить ногу на
следующую ступеньку, потому что эта ступенька то проваливалась под башмаком, то
поднималась вверх. Он потерял много крови и теперь, сжав зубы, собирал остатки
сил, чтобы, наконец, дойти до машины. - Я здесь, - сказал Колчин. - Сейчас
помогу.
Он чуть пригнул спину, шагнул вниз, чтобы подхватить Суркова под плечо, помочь
ему. Двери во двор оставались распахнутыми. Возня на третьем этаже стихла.
Колчин уже подлез под плечо Суркова, переложил пистолет в левую руку, правой
рукой ухватил раненого за брючный ремень. Но тут из-под лестницы выскочил
усатый мужчина в темном пиджаке и большой кепке. Мужчина держал в руках помповое
ружье. Вскинув ствол, он не стал тратить время на то, чтобы взять цель на мушку.
С расстояния в несколько шагов и целиться не обязательно. Мужчина нажал на
спусковой крючок, из ствола вылетел сноп искр. Картечь пробила грудь и живот
Суркова. Это был смертельный выстрел, не оставляющий жертве ни единого шанса. По
лестнице поплыл пороховой дым. Заряд картечи отбросил Суркова назад, он сел на
лестницу. Но уже через долю секунды, полетел вниз, пересчитывая головой
ступеньки. Стрелок потянул на себя скользящее цевье, досылая новый патрон.
Колчин успел инстинктивно прижаться спиной к стене. Не перекладывая пистолет в
правую руку, дважды выстрелил навскидку. Противник успел дослать патрон в
патронник. Но первая пуля, пущенная Колчиным, сбила с его головы кепку, вторая
пула угодила в глаз. Падая на спину, человек пальнул из ружья в потолок. На
голову посыпалась сухая штукатурка. Перескакивая через ступеньку, Колчин
бросился вниз. Перепрыгнув тела убитых, остановился. До двери, до спасительного
выхода, оставалась метра три, но за углом или под лестницей мог прятаться еще
один убийца. Сделав шаг вдоль стены, Колчин отступил в самый угол тесного
коридорчика. В дверном проеме мелькнуло что-то темное, на пол легла длинная
человеческая тень. Мужчина, заглянул внутрь. Увидев под лестницей два
неподвижных тела, смело шагнул вперед, переступил порог, сделал еще один шаг. В
полусогнутой руке человек держал пистолет. Колчин выстрелил от бедра. Пуля вошла
чуть выше уха, застряла в голове. Человек упал на грудь, подвернув под себя обе
ноги и перегородив своим телом путь во двор. Кто были эти люди и откуда они
взялись? Вероятно, хозяин гостиницы оставил парочку вооруженных охранников,
чтобы сторожить гостей. Возможно, это люди Зураба, они устроились на ночлег в
одной из надворных построек или в каморке под лестницей. Впрочем, не важно, кто
они. Разгадывать этот ребус нет времени. Колчин посмотрел на часы: четыре с
четвертью. Двор начинал просыпаться, издалека слышались чьи-то крики. Колчин
шагнул вперед, прошелся башмаками по мертвому телу. "Рено Лагуна" стояла у
крыльца гостиницы. Ткачук, как ему и положено, сидел на водительском месте.
Плечи опущены, шея согнута, голова упала на грудь. Изо рта на синюю рубашку
сочится слюна. В левом виске входное отверстие от пули. Видимо, стреляли с
близкого расстояния, почти в упор. Колчин не мог разглядеть, что творится
вокруг, белый плотный занавес из стираного белья закрывал всю панораму двора.
Виден был лишь верхний третий этаж противоположного дома. Открылись ставни окна.
Какой-то молодой черноволосый парень лег животом на подоконник, стал
поворачивать голову за спину и кого-то звать по-турецки таким зычным
пронзительным голосом, что услышать его наверняка можно на соседней улице. К
парню присоединился мужчина, он тоже лег животом на подоконник, стал кричать и
показывать на Колчина пальцем. Колчин дернул на себя дверцу, водитель вывалился
со своего места на ровные булыжники мостовой. - Стой, стой, бандит, - кричали
мужчины из окна, но сами с места не двигались. - Он ограбил гостиницу. Держи
его. Хватай...
Колчин сунул пистолет под ремень, ухватил Ткачука за ноги, оттащил его от
машины. Сев за руль, повернул ключ в замке зажигания и дал по газам.
* * * *
Машина, совершив круг по двору, содрала пару простыней с бельевых веревок, едва
вписалась при повороте в узкий колодец полукруглой арки. Чуть коснулась стены
передним бампером и пластмассовым зеркальцем заднего вида. Зеркальце разлетелось
в мелкие куски, словно боевая граната. Машина вырвалась на улицу. Возле тела
выпавшего из окна Смыра уже стали собираться люди. Три-четыре мальчишки,
торговец из ближней лавки, какой-то старик с гривой всклокоченных волос. Женщина
в платье до пят с лицом, закрытой фиолетовой паранджей, идет по противоположной
стороне улицы. Но все эти люди не в счет. Главное, на месте еще нет полицейских.
Скрипнули тормоза, "Рено" вылетел на узкую улочку, понесся вверх по ней. Колчин
гнал машину к дому владельца гостиницы "Аксарай" Шахана Самбулатова. Если ехать
ближней дорогой, доберешься до цели за десять минут. Но ближняя дорога не всегда
самая короткая дорога. Колчин решил сделать круг, подъехать к дому Шахана не со
стороны гостиницы, а со стороны городской барахолки. Так безопаснее. Навстречу
стали попадаться пешеходы. При виде летящей на всех парах машины они отходили в
сторону и останавливались, оборачивались в след "Рено". Видя, что его никто не
преследует, Колчин сбавил газ. Вытащил из кармана трубку мобильного телефона,
набрал номер российского торгового представительства. Этот канал связи
действовал до шести утра, Колчин имел право использовать его только в самом
крайнем экстренном случае.
- Слушаю, - мужчина говорил по-турецки с заметным акцентом.
- Подберите меня у входа на книжный базар. Ровно через час. Если меня не будет к
тому времени, значит, я совсем не приду. Ждать не имеет смысла.
- Тебя одного? - переспросил мужчина.
Колчин свернул направо. - Да, одного, - повторил Колчин. - Какой объект они
выбрали? - спросил мужчина. - Говорите прямо по телефону, какой объект. Нет
времени на иносказания. - Я не знаю, - проорал Колчин. - Буду знать через
час. У входа на книжный базар. Поняли?
- Мы будем ждать, - сказал собеседник. - Запомни: черный "Сааб" с
дипломатическим номером.
Колчин дал отбой, опустил трубку в карман. Придерживая руль локтем, он достал
из-под ремня пистолет, выщелкнул из рукоятки расстрелянную обойму, бросил ее на
коврик. Вставил снаряженную обойму, передернул затвор. И тут услышал вой сирен,
где-то совсем близко, на соседней улочке или за поворотом. Очевидно, в гостиницу
"Аксарай" уже мчались все городские полицейские. Значит, за синей "Лагуной"
тоже началась охота. Колчин сбросил скорость до пятидесяти километров, вывернул
руль, гася инерцию движения машины. Машину крутануло на брусчатке, вынесло на
встречную полосу, развернуло на сто восемьдесят градусов. Колчин ударил по
газам. Машина понеслась в противоположном направлении, свернула направо, выехала
на тротуар, едва не задела магазинную витрину. Но сшибла несколько голых
манекенов, выставленных перед входом в еще не открытый магазин одежды.
Бессистемно меняя маршрут движения, Колчин несколько минут петлял по улицам,
заметая следы. Вой сирен остался где-то позади. "Лагуна" повернула направо,
потом налево. Впереди незнакомая трущобная улица. А улицу перегородил желтый
"Форд" с логотипом известного ресторана на кузове. Возможно, неумелый водитель
безуспешно пытается заехать в узкую арку дома или... Однако не исключен вариант,
что на "Форде" колесят по Стамбулу, ведут скрытое наблюдение полицейские,
работающие в штатском. Двери желтой машины распахнулись, два парня вылезли на
мостовую. Пассажир держал в руках длинноствольный револьвер "Магнум". Колчин
сбавил скорость, услышал низкий звук заблокированных колес, рывком вывернул руль
в сторону, выехал на тротуар. Вернул руль в прежнее положение. "Лагуна"
проскочила в притирку между стеной дома и "Фордом", но все-таки чирикнула задней
дверцей по его бамперу. Колчин снял подметку с педали тормоза и выжал газ. В
зеркальце он увидел мужчин, мечущихся возле желтой тачки. Теперь, чтобы
выбраться с узкой улочки на громоздком "Форде" полицейским потребуется не меньше
пары минут. Колчин остановил машину в тесном дворике, похожем на огромную
помойку, пересел на заднее сидение. Сбросил с себя серый пиджак с рукавами,
забрызганными кровью, стянул через голову черную рубашку, ладонью пригладил
волосы. Вытащил из пакета аккуратно сложенную форму моряка торгового флота,
приготовленную для Людовича, и живо переоделся. Выходной китель был слегка
тесноват в плечах, но брюки оказались впору. Фуражка со светлым верхом чуть
великовата, козырек наезжает на глаза. Эта форма не лучшая маскировка, но на
худой конец и этот вариант не плох. Ориентировки на Колчина, его приметы и
описание одежды наверняка получили все полицейские. В своем сером гражданском
костюме в бурых кровавых пятнах он не пройдет по городу и пары кварталов,
оглянуться не успеет, как окажется в полицейском участке. На человека в морской
форме в Стамбуле никто не оглянется, город просто кишит моряками, военными и
гражданскими, из всех стран мира.
* * * *
Пригород Перми. 20 августа.
Время текло, как вода сквозь пальцы. По радио гнали эстрадную музыку, тупую,
надоевшую до тошноты. Время от времени этот музыкальный понос прерывался
сообщениями местного радио. Диктор повторял ту же информацию, что и ранним
утром: из колонии строгого режима бежали заключенные, но уже найден фургон, в
котором они покинули территорию ИТУ, а также его водитель, соучастник побега. На
ноги поднят весь личный состав городской и областной милиции. У рецидивистов нет
шансов выбраться из города. И так далее... Стерн, накрыв лицо полотенцем, лежал
на кровати. Он беспокойно ворочался и все никак не мог найти удобную позу.
Ватутин, чтобы чем-то себя занять, тасовал замусоленную колоду карт, сам с собой
играл в очко.
- Им просто деваться некуда, этим зэкам, - повторял он. - Ведь передали по
радио: четверти часа не прошло, как их хватились. Ну, это же западло... Суки,
нашли время...
Ватутин дожидался ответа Стерна, но тот угрюмо сопел и не отвечал. В восемь с
минутами утра передали, что один из бежавших заключенных задержан на улице
Строителей. Сопротивления беглец не оказал, задержание прошло гладко, без крови,
без единого выстрела. Однако задержанный отказывается сообщить, где находится
второй беглый зэк. - Или не знает, - сказал Ватутин.
- Не знает, - сказал Стерн.
Диктор, выдержав паузу, произнес: - Теперь в руках следствия находится водитель
фургона и один из заключенных, чье имя пока держится в секрете в интересах
следствия. Поиски второго преступника продолжаются.
Заиграла музыка, певица запела о солнце, которое встает над равниной, и о своей
любви, которая чахнет день ото дня под этим палящим солнцем. Стерн скинул
полотенце с лица, глянул на часы и снова закрылся полотенцем. На часах восемь
двадцать. Интересно, где сейчас Зураб? В Польше или в Турции? Если он в
Стамбуле, то сейчас наверняка сладко спит, обняв за талию какую-нибудь
блондинку. Склонные к полноте блондинки в его вкусе. Да, Зураб спит... Ведь в
Стамбуле сейчас пять с четвертью утра. Стерн лежал, закрыв глаза, и
перелистывал недавние воспоминания, словно страницы хорошо знакомой книги. В
начале лета они с Зурабом заказали отдельный кабинет в тихом ресторане "Загорье"
в пригороде Варшавы. Интерьеры рестораны были выполнены в совершенно диком
безвкусном стиле. "Загорье" больше напоминало дом терпимости, чем кабак. В залах
и кабинетах развесили красные светильники, настенные бра задрапировали темно
багровой тканью. По стенам вместо обоев красный атлас. И, наконец, главная
изюминка - застекленные гобелены работы художника, сдвинутого на сексуальной
почве. На всех картинах множество обнаженных мужчин и женщин совокупляется на
фоне величественных картин природы: водопадов, гор, покрытых шапками снегов,
дремучих непролазных лесов. Если приглядеться повнимательнее, заметишь, что во
всех этих оргиях принимают участие домашние животные: собаки, лошади и даже
одинокая корова. Потолок украшали пухлые грудастые нимфы, голые купидоны и
амуры, слепленные из гипса и покрытые золотой краской. Если абстрагироваться от
интерьера, не смотреть по сторонам, то аппетит не пропадет. В тот вечер на ужин
заказали фирменные блюда: утку, фаршированную черносливом, паштет из гусиной
печенки и тушеные овощи, сдобренные кавказскими пряностями, такими острыми, что
дыхание перехватывало. Хозяином "Загорья" был один грузин, давний приятель и
земляк Зураба. Поэтому кабак считался среди своих надежным заведением, где можно
говорить о чем угодно, не опасаясь, что твои слова прослушают полицейские ищейки
или контрразведчики. "Польша вполне приличная страна, но очень продажная, очень
коррумпированная, - Зураб попробовал белое вино и кивнул официанту. - Ну,
разумеется, не такая продажная, как Грузия. И взяточников тут в сто раз меньше.
Впрочем, с Грузией по этой части никакое государство не сравнится. Грузия,
пожалуй, самая продажная страна в мире. Там все куплено и перекуплено снизу
доверху. А Польша мне понятна. Поэтому я себя здесь нормально чувствую, почти
как дома. А тебе как Варшава?" Стерн на минуту задумался и честно ответил: "В
моей жизни нет настоящих душевных привязаностей. Поэтому мне живется легко в
любой стране мира. Разумеется, если у меня все в порядке с наличностью". Когда
подали коньяк, Стерн сказал: "Этот Людович, он странный тип. Не интересуется
деньгами, премиальными. Я не доверяю таким людям. Откуда вы его откопали?" "Сам
нас нашел, - ответил Зураб. - Он несколько раз приходил в "Приют милосердия".
Видимо, подозревал, что за этой вывеской скрывается не вшивая гуманитарная
шарашка, а что-то серьезное. Обращался к Цыбульскому, говорил, что ему нужно
встретиться и переговорить с самым высоким начальством. Наши спонсоры решили
присмотреться к этому человеку поближе". Зураб долго возился с утиным
крылышком, запеченным до поджаристой корочки. Он пообтерся в Европе, усвоил
хорошие манеры и теперь даже дичь, которую нормальные люди разделывают руками,
ел при помощи ножа и вилки. "Мы следили за Людовичем в течение нескольких
месяцев, слушали телефон, выясняли его личность, - сказал Зураб. - Нужно было
убедиться, что он не работает на Внешнюю разведку или ГРУ. Когда его проверили,
мы пошли на контакт. Это его идея - терракт в Перми. Он всесторонне обосновал
предложение. Сделал все расчеты. Мы перепроверили - объект диверсии выбран
идеально". "Тогда, при нашей встрече с Людовичем, он говорил о какой-то
незаживающей ране на теле России, - сказал Стерн. - Якобы эта рана образуется
после нашей акции. Это что, просто образное выражение?" "Нет, все очень
конкретно, - ответил Зураб. - Просто не было времени все растолковать. После
взрыва на плотине ГРЭС произойдет много всяких неприятностей. О них Людович уже
говорил". Зураб мучительно долго ковырял вилкой овощи. Видимо в это минуту он
решал, посвящать ли Стерна во все тайны предстоящей акции. Или скрыть некоторые
ее детали. Но Зураб не из тех людей, кого подолгу грызут черви сомнения. Доверяя
какому-то человеку, он доверяет ему до конца. "Понимаешь, дело тут вот в чем,
- сказал Зураб - Ниже по течению реки находится секретная бактериологическая
лаборатория, в ней спрятаны почти все самые опасные вирусы, знакомые
человечеству. И незнакомые тоже. Во времена "холодной войны" русские проводили
там опыты по созданию убойного бактериологического оружия. "Холодная война", как
утверждают политики, кончилась. Но вирусы-то остались. Так вот, эта лаборатория
попадает в зону затопления". "И в этом случае удержать вирусы в лаборатории не
будет возможности?" - продолжил мысль Стерн. "Вот именно, - кивнул Зураб. - Как
бы не старались власти, чего бы они ни делали, в ближайшие день-два после акции
тысячи людей заб
...Закладка в соц.сетях
