Жанр: Электронное издание
Step-t17
...своим существом жаждала справедливости.
Она хотела добиться во что бы то ни стало, чтобы человек, так надругавшийся над
несчастной и без того наказанной судьбой, был пойман. Она хотела суда над убийцей. И
она искренне считала, что уже начинает понимать некоторые обстоятельства
случившегося.
Но она заблуждалась. Все обернулось совершенно неожиданной стороной. Настолько
неожиданной и странной, что ей вновь пришлось задуматься о справедливости судьбы,
равновесии и гармонии.
Началось же все с того, что, явившись в Химки к пяти часам вечера, она застала в
местном розыске двух знакомых оперативников из отдела убийств. Они с самого утра
занимались проверкой фирм, работавших с молодежным контингентом. Оба опера
собирались ночевать в кабинете, на столах - такой был завал работы.
В дежурной части Катю огорошили неприятной новостью: участковый Кукушкин до
семи вечера ведет прием населения в опорном пункте и будет в отделе лишь к разводу
дежурных патрулей. Катя решила не ехать в опорный пункт, где у Кукушкина и без нее
хватало забот, а подождать его в отделе. А пока убить время тем, что порасспрашивать
колосовских орлов - есть ли хоть какие-то сдвиги?
Один из оперативников дал ей взглянуть на длинный список местных фирм и ТОО.
Блохина могла работать где угодно. В фирме "Селена", например, дающей броскую
рекламу в Интернете и газетах по поводу подбора персонала "от 18 до 28 лет для работы
официантками, барменами и менеджерами в кафе и ресторанах столичной сети торговых
центров и мега-холдингов". Могла она трудиться и в некой фирме "Клеоданс",
объявлявшей самый широкий набор "девушек и юношей привлекательной внешности" на
курсы промышленного дизайна и компьютерной графики.
В длинном списке значились также фирмы, занимавшиеся преподаванием танцев,
карате-до, фэн-шуй, актерского мастерства, набиравшие молодежь на курсы японского и
корейского языка, каллиграфии, пластики, предлагавшие "высокооплачиваемую работу за
рубежом", приглашающие "молодых, энергичных из провинции" на работу прислугой в
обеспеченные семьи с проживанием и без такового - и так далее и так далее.
Два с половиной часа беспрерывных телефонных переговоров с менеджерами и
операторами - Катя, чтобы скрасить ожидание, начала помогать оперативникам
обзванивать фирмы - слились в какой-то нескончаемый абсурдный диалог, в котором то и
дело в разных вариациях повторялись одни и те же вопросы и ответы: "У вас работала
Валерия Борисовна Блохина?" - "Нет у нас такой сотрудницы", "В штатах не числится",
"Спрошу у начальника - нет, не значится", "Никогда о такой не слышали".
Это был тот самый нудный, самый изматывающий, самый неблагодарный оперативный
поиск, который так не любят показывать в сериалах "про ментов", но который, увы,
сжирает, как акула, львиную долю времени, нервов и сил. Вся эта бесконечная рутина в
служебных документах обычно обозначается краткой фразой "в ходе оперативной
проверки". А тянется эта проверка дни, недели, а порой и месяцы. И очень часто,
несмотря на все титанические усилия, не дает никаких результатов.
К половине восьмого Катя почувствовала, что она или закричит, или разобьет телефон
об стену. Она малодушно ретировалась в дежурную часть, решив, что Кукушкин - это
последняя надежда. Но Кукушкин задерживался!
- Когда же будет Иван Захарович? - теребила Катя дежурного.
- Так прием граждан же. Смотря сколько жалобщиков придет. Не выгонишь же и
домой не отправишь. Иван Захарович такой привычки не имеет, чтоб народ по сто раз
гонять, - участковый изъяснялся как дипломат. - Иного и турнуть бы в шею не мешало - не
ходи, от дела по пустякам не отрывай. А Захарыч нет... Да вы не волнуйтесь, к ночному
разводу он уж непременно будет.
- К ночному разводу? - Катино настроение резко упало.
К восьми отдел опустел, усиления не было, развод прошел. Катя из кабинета в розыске
с тоской смотрела, как разворачиваются на улице Гоголя, где располагалось УВД,
милицейские машины.
В половине девятого Катя позвонила домой, но телефон в квартире не отвечал.
"Драгоценного В.А." где-то носило. Катя чувствовала себя усталой и злой. Все ее простые
планы рушились, вечер пропадал впустую. Она хотела было уже бросить все - вряд ли и
Кукушкин будет рад ей после затянувшегося приема граждан. Как вдруг ее внимание
привлек громкий шум в дежурной части.
Слышались резкие женские голоса - кто-то хохотал, кто-то посылал кого-то далеко и
надолго, кто-то орал благим матом: "Чулок мне, сволочь, разорвал итальянский!"
Первые патрули выехали на Ленинградское шоссе, собрали чохом и доставили в
дежурную часть первый улов - вышедших на ночной промысел проституток. Процедура
была самая обычная. Катя не раз уже делала репортажи о таких рейдах.
Но вопли в дежурке звучали так дерзко, так злобно и так весело, что равнодушной к
такому концерту трудно было остаться.
Задержанных Катя насчитала двенадцать человек: десять девиц и двух жеманных
размалеванных парней, одетых в мини-юбки, сетчатые чулки и дорогие жакеты из вязаной
норки.
Для Ленинградского шоссе пареньки были чем-то новеньким. Они горланили громче
всех сиплыми сюсюкающими голосами.
- Ну надо ж, новый чулок порвали, паскуды! - вторила им что есть мочи смуглая девица
в кожаных шортах и атласном алом бомбере, под которым не было ничего, кроме черного
корсета. - Куда я такая разорва теперь? Скажут еще - под забором валялась!
Черный чулок на острой коленке девицы действительно зиял дырой.
- Версаче чулки, стоят больше, чем вся ваша зарплата заразная! По суду мне ущерб
вернешь, все до бакса! - орала девица молодому сержанту с дубинкой.
Сержант ткнул дубинкой в сторону скамьи - сядь и заткнись.
- Житья никакого от гадов нет. - Девица плюхнулась на скамью, покосилась на
стоявшую рядом Катю:
- Ну, чего пялишься?
- Черт, жалко, такая классная вещь была, - Катя кивнула на дыру.
- Это я в их паразитской машине за какой-то крюк зацепилась. - Девица плюнула. - А
ты чего тут? Тоже зацапали?
- Да нет, я участкового жду.
- Это ночью-то? Зачем? - Черные глаза девицы царапнули Катю. - Стучишь, что ли, на
кого?
- Насчет знакомой одной спросить надо. Знакомую у меня убили.
- Убили? Кто?
- Ха, знать бы кто. - Катя села рядом с проституткой на скамейку. Она и сама не знала,
для чего затеяла этот разговор.
- Ну, менты тебе скажут. Жди, надейся, - девица снова сплюнула. - Подруга, что ль,
твоя?
- Да нет. Не подруга. Просто я думала - с работой она мне поможет. Объявления она в
газетах через фирму давала насчет работы. Ну, я через нее устроиться хотела, - Катя
импровизировала на ходу, - а ее убили. Она у меня паспорт забрала.
- Паспорт забрала? - Девица прищурилась:
- Да ты куда устроиться-то хотела?
- Я? - Катя вздохнула:
- Да мне в принципе все равно. Эта, которую убили, обещала с три короба - выезд за
рубеж, расчеты в евро... Ну, я что-то засомневалась. Понимаешь, баба она какая-то того,
чудная...
- С тараканами, что ли? - девица спрашивала лениво. - Сигаретки нет?
- Не курю, прости. Резинка жевательная вот, вкус арбуза. Хочешь?
- Давай. Я вообще жрать хочу. Думала - возьму сейчас какого-нибудь чувака, махнем в
Шереметьево сначала в ресторан, - девица помассировала живот под курткой. - Паразиты
ментовские, вся работа с ними коту под хвост...
- Тебя как зовут? - спросила Катя.
- Меня Камилла. А тебя?
- Катерина. Так вот, усомнилась я в предложении, а паспорт все же отдала.
- Зря. Теперь фиг возьмешь. А чего ты усомнилась-то?
- Да говорю же, баба эта, что со мной говорила, - чудная. Такая теплынь, а у нее
перчатки на руках кожаные, - Катя рассказывала байки. Вроде бы зачем, к чему? Что ей
эта девка с разорванным чулком? - Я на перчатки посмотрела, так меня прямо в жар
бросило. Перчатки - мамочка родная - такие, что...
- Что? - неожиданно резко спросила девица Камилла.
- На шестипалую руку перчаточки сшиты, вот что, - Катя повертела перед Камиллой
растопыренную ладонь. - Ты себе представляешь?
Камилла вдруг наклонилась, едва не стукнув своим смуглым выпуклым лбом Катю в
висок.
- А ты точно это знаешь? - спросила она с тревожным любопытством.
- Что знаю? - Катя почувствовала, что весь этот бред, вся эта байка, весь этот экспромт,
возможно, сейчас, вот сейчас сослужит ей такую службу, о которой она и мечтать-то не
могла.
- Это точно, что Лерку Шестипалую пришили наконец-то? - в самое Катино ухо
просвистела Камилла. - Или это только слухи вонючие?
К грузовому причалу вызвали сотрудников речной милиции. Не поставить их в
известность 6 происшествии было неэтично. Речники подрулили на новеньком катере как
раз в ту минуту, когда Никита Колосов вместе с оперативниками, сопровождавшими
Тихонова, вышли из машины.
Причал 9-17 действительно располагался всего в пяти километрах вверх по каналу от
Октябрьского-Левобережного. Место было глухое: небольшой затон, окруженный
старыми, заброшенными пакгаузами.
У причала была пришвартована барка, уже на две трети разгруженная. На нее нехотя и
указал Тихонов. Имелись на причале кран и экскаватор - оба бездействовали. Тихо было
кругом. Не было ни машин, ни людей - причал словно вымер. Судя по всему, на местный
трудовой контингент так подействовало неожиданное появление милиции.
Колосов коротко переговорил с коллегой из речного отдела, старшим лейтенантом. Тот
хорошо ориентировался в обстановке и знал многих, работавших на причале, - в том числе
и некоего экскаваторщика Каримова.
- Вы с ним не миндальничайте, - сразу предупредил старлей Колосова. - Я его пока за
руку не ловил, но информацией располагаю - траву курит. Они тут на причале хорошую
деньгу зашибают в сезон. Так у него все до рубля в дурман травяной уходит. Сбывать сам
не сбывает, но для себя берет активно.
- У кого? - спросил Никита.
- Река большая, - старлей хмыкнул. - Река поит, река кормит, а кого и травой снабжает
бесперебойно. Вы вон подозреваете - труп к вам на территорию по реке приплыл... - Это
версия пока.
- Версию проверим. А трафик этот речной мы тут скоро прихлопнем. Так помните - с
Каримовым по всей, как говорится, строгости закона.
Однако и экскаваторщика Мурата Каримова еще тоже предстояло найти на причале.
Оперативники двинулись обшаривать пакгаузы, а Колосов вместе со старшим
лейтенантом, не теряя времени, поднялись на баржу. Палуба ее была пуста, но над кормой
над камбузом вился легкий дымок. Пахло жареным луком и гречневой кашей.
Выглянул молоденький паренек в тельняшке. Они попросили его позвать капитана.
Капитан отсутствовал. Вместо него вышел боцман, он же старший помощник. Стали
разбираться. По документам, баржа пришла из Костромы с грузом песка и цемента. Ни
одной накладной на гравий не было. Колосов предложил боцману - это был пожилой,
однако могучего сложения мужчина по фамилии Криволапенко - проверить груз,
имеющийся в наличии.
Вместо песка, как и следовало ожидать, оказался гравий - груз более дорогой,
востребованный и явно левый.
- Отвечать ведь по суду придется, Максим Маркелыч, - корил старший лейтенант
боцмана Криволапенко. - Надо вам это, а? Ведь заслуженный работник реч-флота...
Сколько навигаций у вас за плечами, одни только благодарности - и что в результате?
- Да бес попутал, - отмахивался боцман, явно не слишком-то веря в "отвечание по
суду". - Предложил нам этот груз жучила один. Сезон вроде кончается, думали таким
способом убытки покрыть. Ведь не навигация - слезы. Одни сплошные убытки. А горючее
сколько стоит, а шлюзовые каждый месяц повышают? Ну и вот, взяли. Что сделаешь? Вот
голова моя, вот порог - рубите.
Колосов наблюдал за боцманом. Попросил вызвать на палубу команду. Явились два
молоденьких матроса.
- Вспомните, пожалуйста, детально все подробности погрузки и разгрузки гравия на
баржу. И также как можно подробнее опишите маршрут - как шли из Костромы сюда. Где
останавливались, на каких причалах. Какие шлюзы проходили, - попросил он. - Вот вам,
Максим Маркелович, лист бумаги, ручка - изложите все, стараясь не упустить ни одного
факта.
- А для чего это вам? - удивился боцман.
- Это очень важно. Еще представьте нам полный список вашей команды с фамилиями
и адресами.
- Так у нас команда сборная, - усмехнулся боцман. - Адреса - весь СНГ.
- Ничего, проверим.
- Да чего проверять-то нас? Неужто из-за этого гравия?
Колосов не ответил. Он пока еще ни в чем не был уверен, поэтому не хотел упоминать
ни об убийстве, ни о трупе. Сейчас было важнее выяснить другое.
Оперативники отыскали экскаваторщика Каримова не в пакгаузах, а на "маяке" - так
называлась торговая точка в соседнем селе. Каримов запасался харчами и любезничал с
местной продавщицей, по возрасту годившейся ему в матери. Был он, как и Тихонов,
человек еще молодой, но молодость его уже успела как-то полинять от тяжелой
физической работы и травки, которой он был верным слугой.
Когда его доставили на причал, он был слегка уже под кайфом, а поэтому расторможен
и развязен. Колосов взглянул на его сморщенное коричневое от загара лицо, на
лихорадочно блестевшие глаза, на гнилые зубы наркомана и решил последовать совету
коллеги из речной милиции - не миндальничать.
Указал на баржу:
- Ты работал на экскаваторе, гравий разгружал в ночь на 3 сентября?
- Я по ночам не работаю, у меня женщина есть, - Каримов захихикал.
Колосов жестом подозвал стоявшего в стороне хмурого Тихонова.
- Знаешь его?
- Каримов это, экскаваторщик.
- Он загружал твою машину? Тихонов кивнул.
- А чего тут такого? Ну, загружал, - Каримов развел руками. - Аврал у нас был,
начальник. Зашивались мы, забыл я.
- Трава память отшибла? Ну-ка, руки подыми.
- Чего?
- Руки, я говорю, - Колосов быстро обыскал его, достал из кармана бушлата спичечный
коробок. Открыл. В коробке был маленький белый пакетик. - Что, трава уже побоку,
Мурат? На порошок переходим?
- Это не мое, - взвизгнул Каримов. - Это ты мне сейчас подложил, шайтан!
Колосов подбросил коробок на ладони.
- Кто женщину убил? - спросил он. - Кто труп в гравий прятал?
- Какую женщину? - Каримов заморгал. - Начальник... Начальник, шутишь?
- У него в кузове грузовика в гравии, - Колосов кивнул в сторону Тихонова, - оказался
труп женщины, зверски убитой. Он твердит - не убивал. Так ведь, Паша?
- Не убивал я никого, - страдальчески откликнулся Тихонов.
- Вот, слышал, Мурат? А ты экскаваторщик. Ты его "ЗИЛ" грузил. Выходит, ты и...
- Да вы что? Кого я убил, зачем?! - Каримов подскочил, как мяч. - Пашка, шайтан
проклятый, что ты врешь-то все?
- Так вы же только вдвоем на причале в ту ночь были. Эти, с баржи которые, они,
кроме вахтенного - пацана зеленого, все в город смотались, - Колосов говорил
неторопливо, - а труп в кузов "ЗИЛа" попал вместе с гравием. Так как же это, а?
- Да не знаю я ничего! - Каримов бешено замахал руками. - Что, я вижу, что ли? У нас
тут что - прожектора? Где ты, начальник, хоть один фонарь видишь? А я усталый был, как
черт. В кабине печку включил. Печка у меня теплая, ж.., я на ней греюсь, сижу. Радио
врубил себе и вкалываю, гружу. Чуть ли не на ощупь, на автомате.
- От героина на автомате? - спросил Колосов. - Ну, признавайся, обкуренный был в
дым в ту ночь?
Каримов опустил голову:
- Не без этого, начальник. Болезнь это у меня. Веришь, лечиться вот хочу - денег нет.
- Лечиться? Ишь ты. Ну-ка, давай к агрегату твоему пройдем, - Колосов толкнул
Каримова к экскаватору. - Давай, давай садись. Заводи.
- Зачем?
- Труд мне свой ударный сейчас покажешь. - Колосов вслед за Каримовым залез в
кабину экскаватора. - Эй вы, там, на барже, атас! Давай, полный ковш нагребай,
поднимай! Делай все так же, как и тогда ночью. Хорошо. Стоп!
Колосов выпрыгнул из кабины. Над баржей, намертво сомкнув стальные челюсти,
точно дракон навис желтый ковш экскаватора. Тихо сыпались камешки. Этой огромной,
мощной механической пастью вместе с гравием могло быть схвачено и вывалено в
грузовик что угодно.
Тихий затон пересекла, беспечно крякая, стая уток. Они давно привыкли и совсем не
боялись ни барж, ни людей.
Глава 9
СЕМЬЯ
Этим же вечером в центре Москвы происходили совсем другие события. Тот, о ком
Вадим Кравченко вынужден был теперь помнить постоянно, был всецело захвачен,
раздавлен, наполнен до краев - Москвой.
Ах, Москва, город на семи холмах. К кому поворачиваешься ты, фортуна-Москва,
передом, к кому задом?
Темнело. На Каменном мосту, залитом огнями, застряла пробка. В самом центре
пробки завис серебристый "Мерседес" с тонированными стеклами. За рулем "Мерседеса"
сидел вышколенный спокойный, как танк, шофер из автосервисной фирмы "Ваш путь". На
заднем сиденье, на мягкой оранжевой коже, жался этаким сплошным комком оголенных
нервов Кирилл Боков.
Ах, Москва, Москва, до чего ты довела того, кто так жадно, так самозабвенно годами
мечтал о тебе?
Рядом с Боковым сидел его менеджер Олег Свирский - внешне сама уверенность и
снисходительность, Свирский утром прилетел из Киева и был Целиком еще в киевских
впечатлениях и новостях.
До занятого своими мыслями Кирилла Бокова долетали обрывки его фраз:
- Чувак он прикольный, впрочем, как и все... Смотрел я их концерт по пятому каналу.
Бэн говорил - это чистый готик. Бэн ошибся. Но вообще-то ништяк, живьем играют,
качественно, текст броский. В общем, можно сделать офигительный материал. Я думаю -
нам стоит поучаствовать, проспонсировать пацанов. Пятый киевский канал это одно, а
наше родное теле-еле - это другое... Кира, ау-у!
- Что? - спросил Боков.
- Ты не слушаешь меня?
Боков и сейчас, и раньше с некоторым внутренним замешательством отметил, как
разительно меняется тон Свирского, когда тот обращается к нему. Из насмешливоразбитного
становится вкрадчивым, заботливым, почти нежным.
- Кирилл Кириллович, как обычно, сначала на Пречистенку, а потом уж ужинать в
ресторан? - спросил шофер из фирмы "Ваш путь".
- Да, Николай, как обычно.
На Пречистенке располагался массажный салон, который Боков, бывая в Москве,
посещал. У него с детства были проблемы с позвоночником, а двигаться на сцене
приходилось много. Хороший массаж в конце дни был просто необходим. Надо хорошо
выглядеть, всегда быть в форме - молодым, гибким, пластичным, нарядным. Москва всех
всегда встречала по одежке, а провожала кого овациями и всенародной любовью, а кого
пинками и тухлыми яйцами.
Сольный концерт в Москве в ГЦКЗ "Россия" - это веха в сценической карьере
эстрадного артиста, это событие номер один, перед которым просто нельзя позволить
себе быть не на высоте.
- Завтра в три часа корреспондент явится, не забудь, - напомнил Свирский. - В
принципе, стоило бы устроить настоящую пресс-конференцию, солиднее было бы.
- Я завтра после репетиции буду как лимон выжатый, - Боков закрыл глаза. - Так что
там с залом-то?
Свирский тут же начал названивать по мобильному какому-то Гарику, менеджеру по
техническому оснащению. От их телефонной трескотни у Бокова раскалывалась голова.
- Все, порядок будет с залом, полный ништяк, Гарик здоровьем клянется. В случае чего
я его землю есть заставлю... А как ты решил насчет охраны?
- Как обычно, - ответил Боков, - позвони в агентство. - Вот отработаешь концерт,
развяжемся со всем и махнем куда-нибудь отдыхать, а, Кира? Вдвоем? - Свирский
вздохнул. - Можно в Таиланд слетать недели на две.
- Я не полечу. Я устал летать самолетами. Челябинск, Краснодар, Ростов, Нижний,
Мурманск, - перечислял Боков. - Это только за лето. Я больше не могу летать. У меня
нервы на пределе. Каждый взлет, каждая посадка мне седых волос стоят.
- Трусишь? Брось. Что на роду написано, то и случится. Ну, хорошо-хорошо, не надо
нервничать. Тогда я забронирую номера в каком-нибудь приличном клубе здесь, под
Москвой.
- Там видно будет. Как еще концерт пройдет.
- Да нормально пройдет, - Свирский улыбнулся. Улыбка у него была обаятельная.
Порой Боков думал: отчего это его менеджер не женится? Такой симпатяга, вполне
обеспечен, в Москве вот уже десять лет кантуется, полностью обмосквичился, не то, что
он, Боков, которому все равно до сих пор еще ночами Чита родная снится. И образован
Свирский неплохо, университетски. Жаргон, все эти "чуваки-ништяки" - это все так, для
момента. Он и на умные, высоколобые темы поговорить горазд. И баб вокруг него столько
вертится - прямо в глазах рябит. А вот не женится Олег Свирский, вроде и намерений
даже таких не имеет.
- Я что тут придумал в самолете, пока из Киева летел. Кира, ты слушаешь меня? -
Свирский снова оживился.
- Да, да, слушаю.
- А что, если нам в "Я не сплю ночами" полностью поменять оркестровку? Это ж, по
сути, у нас аутентичный фолк. Что у нас там? Гитары, басы, электроскрипка, барабаны.
Барабаны я бы для диска переписал, и знаешь где?
- Где?
- На одной киевской студии. "Чистый звук", кажется. Расценки по московским меркам
смешные. А ребята там толковые, с консерваторским образованием, очень гибкие,
продвинутые: Помогут кое-что
смикшировать, грамотно переработать. Между прочим, по всей Восточной Европе сейчас,
от Польши до Румынии, этнофолк пользуется бешеной популярностью.
- Не поеду я в Румынию.
- Так в Штаты нас с тобой пока не зовут, - усмехнулся Свирский. - И на Евровидение
тоже. Ничего, Москва, она тоже кое-что значит, Кира. Многое значит. И она все сожрет и
переварит - и этнофолк, и попсу, и даже эти оперные твои упражнения. С Басковым,
конечно, соперничать пока рановато, но... Москва, Кира, тетка резиновая, - он хлопнул
Бокова по плечу, - места всем хватит за глаза. Клубы, казино, уйма площадок. Вот сейчас
сбацаем в "России" твой сольный, программный. Потом "Россию" закроют, сломают, и
будешь ты, Кира...
- Кем я буду? - спросил Боков с подозрением.
- Будешь ты последним русским артистом, выступавшим на сцене этого концертного
зала, - Свирский снова улыбнулся. - На тебе и точку поставят.
- Крест, - Боков отвернулся. - Что ж это сегодня такое творится? По Москве не
проедешь.
- Сентябрь, Кирилл Кириллович, конец рабочего дня. Все с отпусков вернулись, -
откликнулся шофер. - Потом на Каменном тут всегда стоят. Правительственная зона,
центр.
- Все равно пешком мы не пойдем, так что делать нечего, будем ждать. - Свирский
наклонился к окну:
- Вон, вон поехали с мигалками, это их пропускали. Сейчас и нам зеленый дадут.
- Самому сесть за руль охота, - сказал Боков. - Так и водить разучишься.
- Вы хорошо машину водите, Кирилл Кириллович, - похвалил тактичный шофер. - И
машина у вас хорошая.
Боков не ответил. Хорошая машина новый "Мерседес" - кто спорит? А вот деньги...
Сколько же денег вся эта прорва-Москва поглощает! Быть звездой (а он так страстно, так
упорно мечтал об этом), оказывается, очень и очень дорогое удовольствие. Машина,
престиж, охрана, отель (квартиры-то своей в Москве пока нет, квартира пока только в
перспективе, зато такая, что потом и саму Аллу Борисовну пригласить в гости не стыдно
будет). А концертные костюмы? А свой личный гардероб? Сейчас в Москве вон и Версаче
носить не престижно стало, только Армани, сплошное Армани...
А помимо этого, сколько же еще побочных расходов - есть, пить, худеть (а то так к
тридцати пяти будку разнесет - в экран не влезешь), отдыхать с комфортом. И потом
женщины - на них-то сколько денег уходит. Он, Кирилл Боков, без женщин обойтись не
может. И пусть там всякая желтая любопытная сволочь не интересуется насчет его
ориентации. Нормально у него все с ориентацией. И женится он спустя какое-то время
успешно. Возьмет невесту из солидной, богатой семьи. Сыграет свадьбу на зависть всем.
Вот уж на это никаких денег не пожалеет.
Зазвонил мобильный. Этот личный номер Кирилла Бокова знали совсем немного
людей.
- Алло, да, я.
- Кирюша, здравствуй.
Боков поморщился. Сестра звонит. Сеструха Надька. Из Читы. Опять что-то в семье.
Они снова от него чего-то хотят.
- Как ты, Кирюша, здоров?
- Я здоров. Как ты?
- Ничего.
- Как дети?
- Лена в первый класс у нас пошла, а Витюшка... Витюшка приболел, неделю занятий
пропустил... А как там ты?
- Я же сказал - у меня все хорошо.
- Гастроли кончились?
- Да, кончились. В Москве будет концерт, - Боков сказал это и тут же пожалел. Зачем?
Сейчас заканючит - пригласи, такое событие, как же без семьи - без сестры, без шурина,
без племянников-сопляков, без братьев младших, бездельников, без матери?
Вообще, семья доставляла Кириллу Бокову, по его же собственному мнению, одни
только неприятности. Боков родился в Чите. И до восемнадцати лет никуда из Читы не
выезжал. Боковых в Чите было видимо-невидимо. И сама семья была большая, и
двоюродные-троюродные братья-сватья имелись. И тетки, и дядья. Но по крайней мере
эти, дальние, только надоедали звонками - как же, родственник Кирка в знаменитости
выбился. На эстраде поет, по телевизору в Москве его показывают. Дальние хотя бы денег
не клянчили - знали свое место там, в Чите. А вот семья...
Боков был средним братом. А даже в сказках народных средние братья - люди умные,
прижимистые. Это младшие - дураки, раздолбай. А средние - нет, средние знают, что уж
лучше синица в руках, чем какая-то Царевна-лягушка в болоте.
Семья в Чите уповала всеми фибрами души на него как на кормильца и главу - вот что
было самое неприятное. Сестра, ее муж, младшие братья не хотели понять одной простой
вещи: он, Кирилл Боков, вырвался из Читы, из своего прошлого окончательно и
бесповоротно. Он с брезгливостью отряхнул родимый читинский прах с ног - навсегда. И
он - не дойная корова для семьи. Он - не курица, несущая золотые яйца.
Да, он сейчас вполне обеспечен, даже богат, если хотите. Но он помнит и другие
времена. И досыта этих нищенских времен нахлебался. Он, Кирилл Боков, должен
устроить свою жизнь здесь, в Москве. Завести дом, жену, детей. Потом эстрада не такое
уж и прибыльное дело. Пой, пляши, пока молодой. Потом придут другие, выбросят тебя
вон, как скомканную промокашку. Надо крепить свой тыл, заводить в Москве связи,
заводить прибыльный надежный бизнес - кафе, ресторан, покупать недвижимость.
А на это нужны деньги, и немалые. И если все вот так бездумно транжирить на семью
...Закладка в соц.сетях
