Жанр: Электронное издание
Shalosti
...аришься? На кой тогда будет богатство, - на лекарства?
Заброшенная удочка рано или поздно начинала дергаться, подавая
сигнал: рыбка ухватила наживку.
Настена же следила за Стасиком по выходе из пивной в дни, когда были
намечены «приключения Стасика», и даже, бывало, помогала ему дойти до дома, -
заводила в его собственную квартиру, откуда банда, по завершении дел, вынимала
теплое безвольное тело и переносила, как аксессуар, на сцену очередного
спектакля... А наркотик исправно стирал в памяти Стасика все произошедшее.
- А этот Горик действительно похож на Стасика?
- Они относятся к одному типу внешности и немного похожи.
Изобретательный Горик, увидев однажды случайно Стасика на улице, сразу
сообразил, какую выгоду можно извлечь из этого сходства. Он уже начал играть в
политику, но ему позарез нужны были деньги, в том числе и для новых игр, и он
не мог устоять перед соблазном «элегантного способа убийства» за хорошую плату.
Идея страховки при помощи двойника, тоже не лишенная элегантности, ему очень
понравилась. Потому он сразу выследил Стасика, узнал, где живет; затем шайка
принялась пасти бедолагу регулярно, - и план стал приобретать конкретные черты.
Федя отрастил бородку «а ля Стасик», сменил прическу, придал нужный оттенок
волосам... Когда шел «на дело», дополнительно гримировался: навыки у него есть,
он самодеятельным театром увлекался в школе. Потом, когда Горик стал
подбираться к вам, Вера, он подослал в роли «врача» и «коллеги Жени» третьего
члена банды, Степана, недоучившегося «медбрата». А для Марины Кисловской в роли
слесаря-взломщика выступил Виталий, – он действительно и слесарь, и взломщик.
Этих двоих никто не видел и никто не мог узнать. Сам же Федя Горик снова
изменил внешность: бороду сбрил, волосы перекрасил, линзы в глаза вставил. Вот
вам и шофер, который завез вас в кафе, где в стакане сока вы получили первую
дозу наркотика, - вторую уже внутривенно... Вот вам и романтический воздыхатель
Марины...
Все затихли на мгновенье, невеселые воспоминания тенями заскользили
по комнате.
Наступил очень подходящий момент, чтобы приступить к не своему делу,
и Кис отважился, немного стесняясь:
- Вы знаете, что бандиты только чудом не убили Марину Кисловскую...
Она в очень тяжелом состоянии, не столько физическом, - она выкарабкалась,
жизнь ее вне опасности, - сколько душевном. У девушки было очень сложное
детство, а последние события ее добили окончательно: слишком много
предательства свалилось на ее юную душу... И, боюсь, она окончательно
сломалась. Вы психолог, Вера... Я хорошо понимаю, что это не то же самое, что
психотерапевт или психоаналитик, но вы очень сильный и цельный человек, и...
Он замялся. Вера пришла на выручку: «Хотите, чтобы я с ней
встретилась?»
- Да! – обрадовался Кис. – Я вас под каким-нибудь предлогом
познакомлю, - в качестве спасителя души она вас не примет, девочка ужасно
колючая, - и вы потихоньку... Знаете, у нее рано умерла мать, причем как
страшно! Покончила с собой, отравилась газом, и нашла ее Марина на полу
кухни... Можно сказать, у нее вообще не было родителей. Отец вел себя не как
родитель, а, скорее, как приятель и даже поклонник, который вскоре ей
изменил... В общем, ситуация сложная, наворотов много, ее душа больна. И у нее
никого нет. Никого! Ей двадцать с небольшим, она могла бы быть вашей дочерью,
Вера... Извините, - смутился вдруг Кис, - я знаю дату вашего рождения из
дела... Просто я подумал...
- Вы напрасно меня уговариваете, Алексей. Я уже давно согласна.
Она посмотрела на Виктора. Тот кивнул: «конечно».
- Разработаем план знакомства, - продолжала Вера, - а там я уже
сориентируюсь на местности... Вы правы, она могла бы быть моей дочерью.
Кис допил чай и начал откланиваться. В прихожей Вера произнесла,
разглядывая его с улыбкой: «Вы удивительный человек, Алексей... Боюсь, что вы и
сами не представляете, до чего вы удивительный, - нет, удивительно славный
человек!
- Да ладно вам, - застеснялся Кис, - это нормально...
- Если бы это было нормой, Алексей Андреевич, - серьезно ответила
Вера, - то моя профессия, - как, впрочем, и ваша, - уже давно бы никому не была
нужна... Когда у вас найдется время, чтобы обсудить план моего знакомства с
Мариной?
- Прямо завтра! Можно?
Вера рассмеялась.
- Давайте. Я пока тоже подумаю. Тут надо действовать очень
осторожно, вы правы, в роли «спасителя души» она никого не примет... Например,
под предлогом уточнения каких-то деталей для следствия... А там уж я постараюсь
наладить с ней контакт!
- Будем надеяться, все сложится удачно! – произнес Кис, пожимая
руки. – Иначе и быть не может, у вас получится, Вера!
- Что ж, если все сложится удачно... Раз уж своих детей бог не
дал...
- Веронька, – Виктор обвил рукой ее плечи, – для детей бог совсем не
нужен. Для них нужен мужчина! И у тебя он есть... – Несколько вопросительно
закончил он.
Вера молча потерлась щекой о его плечо.
- Ух ты, - сказал Кис, уже стоя на лестничной площадке, -
грандиозная программа!
Раздразненный бьющей через край полнотой чужого счастья, Алексей –
будь что будет! – решительно направился к Александре.
Купил цветы, – да-да, цветы! – дорогой французский коньяк, а звонить
не стал. Если он никогда не звонил заранее тем, с кем хотел встретиться по
делу, предпочитая являться экспромтом, то Александре, напротив, он звонил
всегда: с ее драгоценным временем он считался. Да и приходил он к ней в гости,
а не по делам, элементарная вежливость обязывала.
Но на этот раз не стал: если она занята, тем хуже для нее.
Если ее нет дома, тем хуже для него...
Дела поважнее.
Александра была дома. Завидев Алексея с цветами, попыталась
захлопнуть дверь, но предусмотрительный Кис заранее приготовил ногу в тяжелом
высоком ботинке и быстро вставил ее в щель двери. Пожав плечами, Александра
исчезла в глубине квартиры, игнорируя незваного гостя. Ему показалось, что она
метнулась переодеться, но почти тут же до него донесся стук клавиш – она уже
печатала, затем и картина открылась: Александра, в той самой белой с черным
кантом косоворотке (все-таки успела переодеться?), сидела к нему спиной: глаза
в экран компьютера, пальцы быстро бегают, спина прямая и к нему красноречиво
безразличная.
Он взял стул, поставил за гордой спиной, сел. Положил, как собака,
голову на спинку ее стула, и сказал спине: «Я болван».
Спина не утрудила себя ответом.
- Я полный идиот.
- Ты вломился в мою квартиру только ради того, чтобы сообщить эту
протухшую новость? - холодно донеслось с обратной стороны, оттуда, где была не
спина, а все остальное.
- Я старый кретин.
- Ты слишком мягок к себе.
- Я...
- Открой словарь синонимов, тебе будет легче. На нижней полке,
темно-синий.
- Стерва.
- За что ты меня и любишь. - Спина не шелохнулась, пальцы не
остановились. Ледяная вода за шиворот.
- Я раскаиваюсь.
- Я не поп, грехи не отпускаю.
- Саша...
- Для тебя - Александра Кирилловна!
- Кириллна, ты меня доведешь!
- Я не общество поддержки слепых и доводить тебя никуда не
собираюсь.
- Почему ты надо мной издеваешься?
- Тебе это нравится. Мне - тоже.
- Откуда ты знаешь, что я тебя люблю?
- Выгляни в окошко: откуда ты знаешь, что погода плохая?
Он начал заводиться. Что верно, - то верно, ему нравилась ее манера
дерзить.
Его рука легла на теплое шелковое плечо. Плечо ее сбросило.
- Саша... я серьезно... прости меня, - все еще смирно проговорил
Кис.
- Бог простит.
- А я тебе цветы принес...
- Можешь подмести ими пол...
- И коньяк...
- Можешь помыть им посуду...
- Саша...
- Ты мне мешаешь.
- Саша, я был не прав.
- Ты о чем?
- Ну, я был не прав, когда...
- Когда что?
- ...когда ушел, отказался...
- Разве я тебе что-нибудь предлагала, кроме кофе?
- Кончай, Александра! Перестань придуриваться! Я же тебе сказал:
сдаюсь, признаю, что был не прав! Я...
- Ты не «был не прав», - ты всегда не прав!
- Я тебя люблю и...
- Катись к черту!
- Ну повернись...
- К чертовой матери!
- Повернись ко мне...
- К чертовой бабушке!
- Иначе я тебя сам поверну!
Пауза. Тишина. Напряженная спина.
Потом холодно-надменно-капризное:
- У меня работы еще на сорок минут. За это время ты можешь, на
выбор, убраться отсюда со своим веником и средством для мытья посуды или пойти
на кухню и приготовить чего-нибудь поесть, там в холодильнике полно. Но только
чтоб больше я тебя не слышала!
- Не выйдет. Ни то, ни другое.
- То есть?
- Я не могу.
Он не видел, но знал, что тонкие черные брови изогнулись в вопросе.
- Я хочу тебя.
Она не шелохнулась. Но вдруг одервенела нежная шея.
- Я хочу тебя так, что не могу пошевелиться.
- Ну и не шевелись... Останемся без ужина, будешь сидеть голодный, -
буркнула Александра.
Кис просунул руки вперед и сомкнул их у нее на груди.
- Нет, прямо сейчас, - выдохнул он в ее щекочущие пряди.
Он ощутил, как напряглось ее тело под его руками. Он разомкнул руки
и положил их ладонями на ее живот.
Он впервые прикасался к Александре так. И сейчас, прижав ладони к
этой мягкой, незащищенной части тела, почувствовал, как его мгновенно
подхватила черная спираль смерча, разметывая его плоть в клочья, пронизывая
мозг электричеством, высосав из его легких воздух так, что, казалось, они
схлопнулись в смертельном выдохе, после которого невозможно было сделать
вдох...
Александра сидела слишком прямо, пальцы ее все еще пытались терзать
клавиатуру, но Кис видел на предательском экране череду бессмысленных букв,
выползавших из-под потерявших контроль рук... Он чувствовал, как она сжалась,
не желая сдаваться, но в этом жестком, напряженном теле он все же различил
волну, словно оно сконцентрировало всю свою жизненную энергию там, под его
руками, словно все соки этого растения ринулись ему навстречу, вовлеченные в
круговерть поднявшегося в нем огненного смерча.
Он развернул ладони пальцами вниз и медленно, крепко прижимаясь к
шелковой рубашке, повел их книзу.
- Уйди! Я работаю! – в голосе Александры послышались отчаянно-злые
слезы.
Кис опрокинул ее вместе со стулом себе на колени. Заглянул в лицо:
слух не обманул его, в темных глазах стояли слезы, и она старалась отвернутся
от него.
Выгреб из стула, усадил к себе на колени. Сжал изо всех сил
запястья, потому что Александра была явно намерена улизнуть. Она молча пыталась
выбраться с Кисовых колен – он не пускал. Борьба закончилась в его пользу, она
обмякла и затихла, ссутулившись у него на коленях. Слезы медленно ползли по
побледневшим щекам.
- Не надо, не злись, - тихо сказал он. – Просто я не сразу оценил
твой жест... Ты же знаешь, мужчины – тугодумы и консерваторы...
- Или тебе понравилось, что тебя упрашивали! -
- Понравилось, - не стал отпираться Кис. – Тем более, что упрашивала
ты!
- Ломался, как девица!
- Ну уж, не стоит преувеличивать! Я все-таки ломался, как мужчина!
- Называл подачкой!
- Я просто неправильно выразился, ты же знаешь, у меня лексикон
бедный, не то что у некоторых журналисток, но я на самом деле хотел сказать
«подарок»... Даже, пожалуй, хотел сказать «драгоценный дар»...
- Я должна была умолять тебя о милости!
- Это было так приятно...
- Признайся, тебе доставило удовольствие меня унизить! – всхлипнула
она.
- Конечно...
- Мерзавец!
- Согласен.
- Негодяй!
- Видишь, и без словаря синонимов обошлись...
- Я тебя ненавижу!
- Разумеется. Я тебя тоже.
Кулачок стукнул его в плечо.
Кис кулачок поймал, прикоснулся губами, потом щекой...
Ее губы задрожали в новом приступе плача. Но хитрый персидский глаз
уже заблестел проказливо из-под нависших на лоб каштановых волос.
Ах, плутовка! Он сгреб ее, отнес на диван, принес по молчаливому
требованию носовой платок, на который Александра указала ухоженным ноготком,
дружески подержал за плечи, ожидая, пока она успокоится...
И не успел опомниться, как был опрокинут, а плутовка уже сидела
верхом, нетерпеливо срывая с него рубашку; пуговицы отскакивали с хулиганским
треском, и наконец, Александра, торжествуя, добралась до его волосатой груди.
Припала; осыпала поцелуями; зарылась в шерсть. Пальчики, как паучки, проползли
сквозь заросли, поскребывая коготками...
Он умирал. Он не верил, что это правда.
- Если бы я была блошкой, я бы поселилась здесь навсегда, на твоей
коже, среди этих волосков, – простонала она, - и я бы пила твою кровь на
завтрак, как апельсиновый сок....
- Кровопийца, - прохрипел в ответ Кис.
Он думал, что «молния» все-таки взорвалась, - но нет, это
Александра, изловчившись, высвободила рвавшуюся к ней плоть.
Кис зарычал и, ухватив Александру, ринулся с ней с дивана на пол, на
бледно-голубой китайский ковер.
Не выпуская ее из объятий, он путался в пуговках ее косоворотки,
пытаясь их расстегнуть, и Александра, извернувшись, сорвала с себя белый шелк,
оставшись только в белом кружеве лифчика.
Он напал, сдирая оставшуюся одежду. Он боялся разорвать Александру
на части, он так давно хотел этого...
- А я бы, - прошептал он ей в ухо, подминая ее под себя – я бы
забрался в тебя целиком, и сидел бы там вечно, пожирая тебя изнутри: на
завтрак, на обед и на ужин!
- Как червяк яблоко, что ли? – хмыкнула под ним Александра, скосив
хитрый глаз.
За оное оскорбление Кис отомстил ей со сладострастной жестокостью.
- О, нет... Это, скорее, удав... – еле выдохнула она. – Питон...
коро... левский...
На этом светская беседа закончилась. У них были дела поважнее.
... Когда Алексей, уже полностью обессиленный, перевернулся на
спину, Александра все не унималась. Оседлав его, она гладила его грудь, живот,
она терлась об него щекой, она елозила по нему всем телом, то прижимаясь, то
скользя.
- Не насытилась? – спросил Кис с некоторой опаской: вряд ли он
способен в ближайшие два часа предложить ей что-либо еще.
- Сама не понимаю, что со мной... Не могу оторваться, в тебе есть
что-то такое, какая-то энергия, которую я готова пить бесконечно...
- Пей, мне не жалко... И можешь продолжать массаж телом: буду
представлять, что я в Таиланде...
- Ах, мерзавец, значит, ты представляешь голых таиландок?
- Ревнуешь?
- Я? Вовсе нет! Это я так, для поддержания разговора...
- Ладно, чего там, признавайся: я влюблена в тебя, Алеша, как кошка!
- С чего ты взял?!
- Да ни с чего. Это я так, для поддержания разговора!
Александра вдруг сползла с него и вытянулась рядом. Кис повернул
голову, разглядывая ее посерьезневший профиль, замершее рядом тело... Внутри
что-то неприятно сжалось в предчувствии слов, которые он сейчас услышит, и он
успел за короткую паузу сто раз пожалеть о своей шутке.
- Прости, Алеша.
Он молчал, ждал продолжения.
Она снова заговорила. «Я не хочу, чтобы между нами оставались
неясности. Я не влюблена в тебя. Я тебя очень люблю – как друга, как брата,
как... не знаю, как хочешь; я тебя хочу и никогда еще не испытывала такого
сильного физического влечения, это правда. Но я не влюблена. Я не знаю, меняет
ли это что-то для тебя, и если да, то насколько серьезно; но я не хочу тебя
обманывать. И я не знаю, к чему придут наши отношения, будем ли вместе
счастливы или, удовлетворив желание, скоро разойдемся; но только я не хочу
оставлять между нами никакой двусмысленности.»
- Ты всегда так откровенна? – приподнялся на локте Алексей,
заглядывая в ее лицо. - Ты уверена, что я обязан проглотить эту пилюлю? Разве я
мальчик, чтобы всего этого не понимать? И, если я хочу питать иллюзии, разве ты
за это отвечаешь? Я сам с собой разберусь, Саша. Я не спрашиваю, кого ты любила
до меня и как это было, но только скажи мне – они что, все были идиотами? Раз
ты считаешь необходимым говорить глупости с умным видом и с дурацкой прямотой?
Что ты торопишься очертить зону своей душевной неприкосновенности, в которую я
вовсе не собираюсь залезать? Или у тебя есть основания меня подозревать в
бестактности? И ты представляешь, что с сегодняшнего дня я заявлю на тебя
права? Ты полагаешь, что я не знаю тебя, что до сих пор не разобрался в твоем
характере и твоей душе? – с горечью и упреком произносил он.
У Александры на глазах выступили слезы.
- Прости, - снова пробормотала она, переворачиваясь на живот.
Кис тоже перевернулся на живот и положил руку на ее душистые
каштановые волосы.
- Глупышка, - ласково произнес он, поглаживая ее по головке, как
ребенка. – Ты сама не знаешь, что такое любовь. Ты думаешь, я в тебя влюблен?
Нет, радость моя, я не влюблен. Я люблю. Это очень разные вещи...
Алексей перевернул ее на спину, заглянул в глаза, полные слез.
Наклонился и прошептал прямо в подрагивающие губы:
- И ты, - ты любишь меня, только сама об этом не знаешь. Такое
бывает в жизни, представь себе... Но – тсс! – об этом ни слова! Я подожду,
когда ты сама мне скажешь однажды: «Я люблю тебя, Алеша»...
Париж, 2001
*Австрийский поэт и философ, 1921-1988. Перевод В.
Куприянова.
* См. Роман «Шантаж от Версаче»
? См. Роман «Шантаж от Версаче»
* Известная марка авторучки
* См. роман «Шантаж от Версаче»
* См. романы «Шантаж от Версаче» и «Место смерти изменить
нельзя»
* Персонаж Льюса Кэролла
1
Закладка в соц.сетях
