Жанр: Электронное издание
Sermar23
...леноватые
пятна.
- Там люди! - воскликнула я. - Это Соловьев и его негодяи ведут Баскера. Скорее,
скорее!
Васик, услышав нас, обернулся, его рожа расплылась в улыбке, и он поднял тощую руку с
огромной клешневатой кистью.
Я с силой ударила его черепком лопаты, он упал и покатился по склону к болотам.
- Смотри, чудовища напали на них! - Бельмов махал руками, указывая на холмы. -
Почему они не стреляют?
В этот момент раздался страшный - очевидно предсмертный - крик, затем автоматная
очередь и два одиночных выстрела, и леденящий душу жуткий вой, перешедший в стон и
оборвавшийся почти человеческим хрипом.
Мы уже были в ста метрах от столбов, нас скрывала затененная холмами долина.
В этот момент прозвучала вторая очередь, в которую влилось завывание, - и воцарилась
тишина.
- А где Марик? - послышался голос Селиверстова.
Мы, затаившись в траве, ждали.
- Он скатился под откос, - ответил Гарик, - шею сломал, наверно.
И тут в трех метрах от себя я увидела неподвижно лежащего человека в нелепой позе -
голова под совершенно невозможным углом, скорчившаяся спина и приподнятые плечи.
Еще ближе, всего лишь в метре от меня, в траве блеснул какой-то металлический предмет,
взяв его, я увидела крупнокалиберный пистолет, очевидно заряженный.
Это было весьма кстати.
- Почему пес кинулся на Вавилова? - послышался сверху голос Селиверстова.
- Потому что я пролил вино на его рукав, - ответил Соловьев.
- Что за ерунда! Ты же говорил, что они сориентированы на Баскера?
- Вспомни, что я говорил за столом?.. Вы просто не поняли. Это вино - катализатор
злобы. Я добавил вещество, которое вызывает у этих собак устойчивую агрессию. Вы помните,
я плеснул вино в лицо Аметистова. Так у него они отъели лицо и горло. А у Вавилова откусили
руку.
- Пристрелил бы я тебя, когда бы не Тимофеев! - прохрипел Селиверстов.
- Который заплатил столько денег, что на них... - насмешливо начал Соловьев, но в
этот момент послышался стон Баскера, и Соловьев поспешил к нему.
- Ах, этот ублюдок жив! - сказал Селиверстов. - Прекрасно! - И он поднял "узи".
- Погоди, - остановил его Соловьев, - экспертиза покажет, что он умер от пулевых
ранений.
- Верно, - согласился Дима, и в тот же момент Соловьев с силой толкнул его в грудь, и
тот, не устояв на ногах, упал.
- Ах ты, чмо! - Селиверстов одним легким движением вскочил на ноги и наставил на
Соловьева "узи". - Я не думаю, что Тимофеев будет сильно печалиться по поводу смерти в
случайной перестрелке полоумного врачишки...
Страшная это была картина: на лужайке, залитой лунным светом, в тенях столбов, лежали
трупы двух дьявольских порождений, а под ними - тела изуродованного Вавилова и Баскера с
нелепо вывернутой рукой и плечом.
А над ними - в полосе лунного света - четкие силуэты двух мужчин, бледное лицо
одного из которых было абсолютно спокойно, а у другого искажено яростью.
- Тем более ты убил Вавилова, - продолжал Селиверстов, - конечно, Тимофеев не
будет плакать, но он не любит самовольных.
- Например, таких, как ты, - ответил Соловьев.
В этот момент я спустила курок. Грянул выстрел, Селивестров завертелся на месте, со
стоном выронил "узи" и схватился за простреленное плечо. Лицо его побледнело как полотно,
когда он увидел меня идущей вверх по склону с мариковским пистолетом в руке, а за мной -
мой смехотворный конвой с ломом, кувалдой и вилами.
- Я не хотела убивать тебя, Дима, - произнесла я, выходя на гребень холма, - все-таки
у нас с тобой было хорошее знакомство, не худшее в моей жизни.
- Ах ты, сука!.. - Селиверстов кусал от боли губы. - Ты что же, мразь, делаешь?.. А
тебе все равно... конец.
Внезапно грянули два выстрела, и, Дима раскинув руки, рухнул на труп громадного пса, и
мы с Соловьевым в ужасе отпрянули: весь затылок Селиверстова был снесен.
Стоявший рядом Марик утробно вскрикнул и бросился бежать, но еще один выстрел
уложил на месте и его.
С соседнего холма к нам спустились трое мужчин. Один из них был Новаченко, второй -
его главный амбал Леша Калиниченко по кличке Калина, а третий, высокий, гармонично
сложенный мужчина с легкими движениями балетного танцора... Эти холодные светлые глаза,
аккуратно уложенные - даже на черных болотах смерти! - волосы, эта презрительная тонкая
полуулыбка на красивом правильном лице. Как я могла не узнать его!
- Доброй ночи, Александр Иванович, - сказала я, - что-то вы сегодня поздно.
- Здравствуй, Таня, - отозвался Тимофеев, перепрыгивая через пригорок и приближаясь
к нам. - Ты была сегодня на высоте. Я знаю, что ты провела этих остолопов. Молодец, это
было здорово.
- Это стоит понимать как приговор? - спросила я не без трепета, глядя на главу
"Атлант-Росса" скорее выжидающе, чем испуганно.
- Да ну, скажешь тоже, - отмахнулся Тимофеев и подошел к неподвижно стоящему
Соловьеву:
- А ты все-таки сделал по-своему, доктор. - В голосе Тимофеева прозвучала нотка
уважительного удивления. - Но я свое слово держу. Я переведу на вас причитающуюся часть
капитала Баскера, и вы получите его уже в Испании.
- Так что же тут все-таки произошло? - спросила я. - Служба безопасности концерна
"Атлант-Росс" обезоруживает убийц Аметистова и Баскера капитана Вавилова и шефа
секьюрити "Парфенона" Селиверстова?
- Все верно, - кивнул Тимофеев.
- Подождите, подождите! - раздался мелодичный женский голос, и Эвелина, в
перемазанном грязью платье, босиком, с растрепавшимися волосами и мертвенно-бледным
лицом, кинулась на шею Соловьева. - Не убивайте его, не надо... я знаю, что вы хотите его
убить!
- Что вы, сударыня, - галантно произнес Тимофеев, и я не почувствовала в его голосе
ни тени издевки. - Разве я похож на убийцу?..
- А Воронкова? - спросила я.
- Мне жаль, - сказал он искренне, - девочка пострадала зря. Я использовал ее
ненависть к Аметистову в своих целях.
- Ненависть? За что?
- У них давние счеты. Ну, это уже не суть важно.
- Как вы вышли на Соловьева?
- Да никак. Я сразу знал, что эти псы - его рук дело, и сделал ему контрпредложение.
- Это мне известно.
- Тогда и говорить больше не о чем. - Взгляд Тимофеева отыскал длинную фигуру
Бельмова, и Александр Иванович иронично прищелкнул языком:
- А, журналюга? Холодов ты наш местный!
Не боишься, что за писания можешь загреметь к праотцам?
- А что я такого написал?.. - сконфуженно пробормотал Бельмов.
- Какое такое интервью с Новаченко ты делал, а? Ух, допрыгаешься ты у меня, братец.
Я огляделась. На востоке незаметно разгорелось зарево, и мутный воздух болот словно
просветлел и подернулся мягкой дымкой. Или это от усталости и желания немедленно
заснуть?..
ЭПИЛОГ
Не прав был Гоголь Николай Васильич, когда в одном из бессмертных своих
произведений утверждал, что, "скучно жить на белом свете, господа". В наше время он не
написал бы такого, да и вообще, я думаю, ничего бы не написал.
Невероятно, но история с черными псами Вили Баскер завершилась благополучно для
всех ее действующих лиц, если не считать упокоившихся на кладбище Селиверстова, Вавилова,
Маринина и Серова. И, разумеется, Аметистова, которого извлекли-таки из холодильника,
упокой господь грешную душу его.
Баскера, не выдержавшего душевного потрясения, отправили в клинику
соответствующего профиля. Впрочем, перспективы излечения у него самые радужные, и не
пройдет и двух-трех месяцев, как он выйдет оттуда. Благо лечат его в элитарном, платном
корпусе на деньги Тимофеева. Последний добился чего хотел - выключил из игры Баскера и
преспокойно влил в концерн "Атлант-Росс" дочернюю фирму "Парфенон". Место президента
ее застолбили за Баскером, назначив временно исполняющего обязанности председателя
правления до выздоровления Андрея Карловича.
Эвелина и Соловьев уехали в Испанию.
Причем - невероятное событие в наши дни! - они отказались от денег Баскера, взяв
только на начальное обустройство. Вероятно, они и в самом деле были больными людьми, и
лично у меня не поднялась бы рука привлекать их к уголовной ответственности. Да никто бы и
не позволил мне поднять эту руку, если уж на то пошло.
Что же касается собак, то они оказались детьми того самого мастино неаполитано,
которого я видела в подвале баскеровской виллы.
Соловьев вводил им какой-то жуткий гормональный препарат, по-моему, одну из
разновидностей того, которым он пытался лечить отца Аметистова. От препарата у них
происходил бурный рост, а свечение было следствием осаждения люциферинов в шерсти.
Нет надобности говорить, что таким образом он, Соловьев, моделировал реальность для
параноидального воображения своей любимой женщины...
Господи, какой дьявольский клубок страстей и совершенно диких обстоятельств! Вот и не
верь, что в наше время не бывает шекспировских драм.
Лена и Филипп остались в России. Брат Эвелины и Лены, тот самый несчастный Васик,
был также помещен в клинику. И выйти оттуда в скором времени у него шансов неизмеримо
меньше, чем у Баскера.
Смерть Вавилова наделала много шума. Но так как за ним открылось много грешков и
темных делишек, то это посчитали естественным концом его карьеры.
Бельмов опубликовал громкую статью, в которой живописал ужасы этого дела и
геройство бравых парней из "Атланта". С учетом первой статьи о том же деле, "черные псы
Вили Баскер", чье имя, как имя Соловьева, впрочем, не упоминалось, - так вот, эти милые
черные псы, похоже, сделают ему имя. И я догадываюсь, кто заказчик второй статьи, где
превозносится "Атлант" и втаптываются в грязь Селиверстов и Вавилов. Причем статья была
написана настолько живо, искренне и убедительно, что я невольно поверила в виновность
Димы и Дениса Ивановича. У Бельмова явный талант.
Недавно я видела эту милую троицу. Они выходили из кафе, уже изрядно подшофе. Ну
вот, стихами заговорила.
- Что, гонорар продажного журналиста пропиваете? - спросила я.
- Почему пр-рродажного? - осведомился Кузнецов, сияя всеми тридцатью двумя
зубами.
- Потому что на гонорар непродажного журналиста особо не выпьешь, - смеясь,
ответила я.
- А ты-то лучше, что ли? - обиделся Бельмов.
- Да ладно, не парься, родной, - иронично улыбнулась я, - лучше тебя уж некуда.
Тот ухмыльнулся и тут же выдал длинную фразу, лейтмотивом которой было нечто вроде
сакраментального: "Я требую продолжения банкета!" Причем на этом празднике жизни, по
мысли тотально разбогатевшего журналиста, немаловажное место отводилось и мне. Кузнецов
и Казаков тут же без тени сомнения присоединились к сотоварищу. Я хотела отказаться -
все-таки я не какая-нибудь восемнадцатилетняя девочка, а они далеко не Тимофеев или
Баскер, - но, взглянув на то, какие умилительные рожи состроила троица, махнула рукой и
извлекла из сумочки магические кости.
- Как лягут кости, - насмешливо улыбаясь, сказала я.
- Кости лягут костьми! - завопил Казаков, вероятно, имея в виду непреодолимое
желание увлечь меня в круговорот тотального алкоголизма.
25+6+13
Масса различных удовольствий и хорошее отношение к вам друзей, - продекламировала
я со скепсисом в голосе. Что и говорить, масса различных удовольствий от Кузнецова, Казакова
и иже с ними представлялась мне весьма сомнительной перспективой. Впрочем, не идти же мне
наперекор судьбе. Мне пришлось согласиться.
Отличительной особенностью вечерних алкогольных упражнений компании, в которую
меня угораздило попасть, было постоянное стремление менять место дислокации. Проще
говоря, выпив по стопарику в одном кафе, они немедленно шли в другое, привлекая всеобщее
внимание траекторией своего движения и интеллектуальной беседой, в которой львиную долю
содержания составляли восторженные междометия, нечленораздельные восклицания и прочие
перлы высокой словесности, обильно сдобренные элементами народного фольклора.
В третьем по счету кафе Бельмов повел душещипательный рассказ о том, как во время
работы над статьей о загадке виллы Баскера, в его руки попала некая видеокассета с записью
чудовищной языческой оргии. Действующими лицами в ней были доктор Соловьев, Эвелина
Баскер и капитан Вавилов. Но главной фигурой там, по мнению Бельмова, была огромная
собака, из тех, что убили на болотах. На ней сидела одетая в какое-то рванье Эвелина, а вокруг
бегал доктор Соловьев, выделывая шаманские пассы руками. При этом он повторял: "Никогда
не наступит рассвет!" Капитан Вавилов сидел у стены с изуродованным ужасом лицом и
нелепо таращился на происходящее.
В пятом по счету кабаке Бельмов заверил меня в том, что капитан Вавилов лежал на
алтаре, вокруг него сгущалась мистическая тьма с выплывающей из нее оскаленной
физиономией Соловьева. В руках психоаналитика блистал жертвенный нож с запекшейся на
лезвии кровью. Вокруг на помеле с рукояткой в форме сатанинского перевернутого креста с
числом 666 кружилась измазанная кровью голая Эвелина и хохотала апокалиптическим смехом.
Тут же сидели три чудовищных светящихся пса и уныло тянули сатанинский гимн.
На переходе от седьмого заведения к восьмому к обсуждению подключились Кузнецов и
Казаков, которые, по их же словам в пятом кафе, в глаза не видели кассеты. Они заверили меня,
что собаки не только пели ритуальные песнопения чернокнижников, но и вступали в гнусные
сексуальные контакты друг с другом, а равно и прочими участниками шабаша, включая
капитана Вавилова.
К счастью для меня, на этой радужной ноте всю троицу забрал с собой проходящий мимо
патруль ППС.
Утром по зрелом размышлении я пришла к выводу, что Бельмов действительно видел
какую-то кассету, потому что он не мог знать фразы Соловьева, обращенной к капитану
Вавилову: "Никогда не наступит рассвет!" Действительно, поведение капитана могло быть
объяснено только какими-то сильными мерами воздействия на него со стороны Соловьева и
Эвелины. Где и как Бельмов получил эту кассету, зачем вообще Соловьеву понадобилось ее
записывать, узнать едва ли уже возможно, да и незачем...
Надо сказать, что многие детали этого в высшей степени странного дела так и не смогли
получить внятного объяснения. Впрочем, может, это и к лучшему...
Марина Серова: "Черные псы"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
