Жанр: Электронное издание
Sermar23
...после паузы вкрадчиво добавил:
- Попрошу не перебивать, хотя такие соблазны определенно возникнут. Добро?
Соловьев коротко кивнул.
- Ну так, значит, в этой семье было трое детей. Сын и две дочери. Бедный мальчик
страдал олигофренией в тяжелой стадии, да и сестры его психически были не совсем
нормальны, обе стояли на учете в психиатрической клинике. Хотя младшая была еще получше,
и с наступлением половой зрелости стала вроде бы более-менее нормальным человеком.
Белое лицо Эвелины с пылающими ненавистью темными глазами словно окаменело, и
только едва шевельнулись яркие чувственные губы:
- Хватит издеваться, капитан. Если я должна это слушать, называйте имена. Думаете,
мне от этого станет хуже, чем теперь? - Ее лицо передернулось. - Ничуть...
- Хорошо. Профессор немецкой филологии Марк Вениаминович кособокий имел троих
детей: старшую дочь, Эвелину, вышедшую замуж за бизнесмена Баскера, сына Василия,
больного олигофренией в стадии имбецильности с претензией на идиотию, и постоянно
содержащегося в лечебнице. И младшую дочь Елену, в семнадцать лет отданную замуж за
архитектора Филиппа Солодкова. Пять лет назад вы, Эвелина, в период одного из регулярных
стационарных обследований познакомились с молодым сотрудником областной клиники,
умным и талантливым. Да вот беда - молодой психиатр грешил опытами над людьми, кроме
того, он увлекался наркотиками... издержки таланта, что хотите. Однажды после инъекции
препарата, изготовленного этим врачом, у него в кабинете скончался пациент, некий Сергей
Алексеевич Аметистов, бывший профессор его...
- Мой, так уж и говорите, - перебил его Соловьев.
- Ну да. Профессор был обречен, ему оставалось жить от силы неделю, и он согласился
на последнюю попытку хоть немного облегчить болезнь. Последним шансом был сильнейший
гормональный препарат, еще не получивший апробации. Сергей Алексеевич подписал
документ, что согласен на проведение опыта, потому что иного шанса выжить у него нет.
Препарат подействовал, Аметистов почувствовал прилив сил, но вскоре умер в страшных
мучениях. После этого сын Аметистова Глеб посадил вас, Олег Платонович, в тюрьму,
наплевав на все расписки и прочее... Он и тогда уже был влиятельным человеком, Глеб
Сергеевич Аметистов. Вас спасла Эвелина Марковна... она сумела вытащить вас из-за решетки
с помощью члена совета директоров ЗАО "Атлант-Росс"
Тимофеева и вице-президента ЗАО "Парфенон" Баскера, за которого она по расчету,
естественно, вышла замуж. Ведь вы и с Тимофеевым расплатились тем, что были его
любовницей, да?
Эвелина не шелохнулась, но если бы Вавилов заглянул в ее глаза, в которых уже не
осталось ничего человеческого, он убежал бы без оглядки.
- Три года в тюрьме, - продолжал Вавилов, - ни за что. И вы научились ненавидеть,
Олег Платонович. Ненавидеть Аметистова, засадившего вас за решетку и при этом в глаза не
видевшего, ненавидеть Баскера, завладевшего вашей любимой в обмен на вашу свободу.
Ненавидеть Тимофеева, который и рекомендовал вас Баскеру в качестве психиатра. Баскер не
знал о вашей любви, а Тимофеев знал.
- Вы из меня какого-то байроновского героя сделали, Денис Иванович, - холодно
улыбнувшись, проговорил Соловьев. - Вам не в школе МВД надо было учиться, а в
Литинституте. С чего это вы так поэтично?..
Зловещая улыбка пробежала по его лицу, но Вавилов не заметил ее. Или постарался не
заметить.
- Вы хорошо отомстили, Олег Платонович.
Это была блестящая идея - сделать из этих мест подобие Гримпенской трясины и иже с
ней, - продолжал Вавилов. - Как раз год назад из психбольницы исчез Василий Косовский,
брат Эвелины. Я не сомневаюсь, что это именно его лицо видел Баскер. Погонщик адских псов,
какая великолепная миссия для имбецила!.. Думаю, мне не нужно говорить, как великолепно вы
осуществили ваш замысел...
Стэплтон отдыхает! А эта мысль с парализующим волю психотропным средством,
конечно, не нова, но предельно блестяща! Добавили в вино?
- В вино, - отозвался Соловьев, и Эвелина с ужасом глянула на него.
- Я думаю, нет нужды говорить, как я вышел на вас, - проговорил Вавилов.
- Это несложно вычислить, - бросил Соловьев, - некоторое знание моей биографии,
информация о химическом составе препарата, анализы ткани пса. Старые счеты с
Аметистовым. Неестественное поведение гостей. Наши постоянные с Эвелиной разговоры о
собаке Баскервилей и предопределении в судьбе Аметистова. Вам понятно? Все так и
указывало на нас.
- А что мне должно быть понятно? - пробормотал тот, невольно цепенея под
пристальным взглядом психоаналитика.
- Мы хотели умереть, - произнес Соловьев, - но потом, когда появилась надежда,
когда Баскер... а, да что я вам говорю, даже вы не поймете. Даже ваш покровитель Тимофеев.
Ведь вы на него работаете, защитник семьи Аметистовых? Он вам дал информацию и
деньги, а вы предали "Парфенон" и сдаете его Тимофееву.
- Вероятно, вы правы, - оправившись после мгновенного замешательства, проговорил
Вавилов. - Мне полагалось бы арестовать вас и отправить на скамью подсудимых, но вместо
этого я хочу...
- Все слишком явно указывает на меня, - проговорил Соловьев, резко перебивая
капитана. - Я сознательно оставлял много следов. Но вы все равно не разгадаете этого
преступления.
Вам не дадут разгадать. Я знал это заранее.
- А при чем тут Иванова? - вдруг спросил Вавилов.
- Иванова? А вам непонятно? Вот она - именно тот человек, кто должен понять нас.
И вас, кстати, тоже.
- По вам плачет клиника, доктор Соловьев, - ошеломленно произнес Вавилов,
прикладывая руку к голове.
В этот момент по знаку Соловьева Эвелина встала и приблизилась к Вавилову. Тонкий
запах ее духов ударил в нос и затуманил сознание, багровая пелена на секунду метнулась перед
его глазами и тут же растаяла.
- Вам не нужно было завтракать с нами, капитан Вавилов, - сказала она и потянулась
всем своим изумительным телом. - А теперь вы проиграли...
- Говорите, что поручил вам Тимофеев, - властно отчеканил Соловьев.
Глава 9
НИКОГДА НЕ НАСТУПИТ РАССВЕТ
Осмотр окрестностей не дал результата, вернее, результат был отрицательный и самый
определенный: грязи с сильным содержанием красноватой глины на близлежащих дорогах не
было. Предположение о том, что Вавилов наткнулся на нечто подобное в Тарасове или
соседнем Покровске, через который нужно было ехать на дачу, было маловероятным. Уж
больно основательная нужна была лужа.
На виллу Баскера я приехала к обеду. Полюбовавшись на плескающихся в бассейне Фила
и Лену, а также глазеющих на них Гарика и Марика, я поехала на дачу к Новаченко: только
здесь я могла раскопать что-то стоящее.
Первое, что я увидела на подъезде к загородной резиденции начальника охраны
"Атлант-Росса", это застрявший в центре огромной лужи автомобиль, настолько заляпанный
грязью, что невозможно было определить его цвет и даже марку. На самом краю лужи в
скорбной позе скорчился человек, он тоскливо взирал на безнадежно увязшую машину и
громко бранился. Настолько громко, что за пятьдесят метров стали слышны не то чтобы
обрывки фраз, а целые синтаксические конструкции.
Совершенно потрясающие по лексике и построению.
- А-ат... м-мать, да рази... растудыт в тригребаную раскосоежину... шоб его, сучий
чердак... т-такую-то!., а-а-ат!!..
Подъехав ближе, я увидела близ матерящегося субъекта еще две фигуры, сидящие
непосредственно в луже и усиленно накачивающиеся (а судя по лицам, опохмеляющиеся)
пивом.
Тут же, в луже, стоял ополовиненный ящик пива.
- О господи! - взмолилась я. - Ну здесь-то они откуда?
Думаю, нет необходимости пояснять, что злобно изрыгающим проклятия гражданином
был Кузнецов, а расположившиеся в луже на манер свиней собутыльники - Казаков и
Бельмов.
Я вышла из машины.
- Помочь, братцы?
- О, Танька! - обрадовался Кузнецов, хватая меня за руки своими перепачканными в
грязи верхними конечностями. - А мы вот тут загораем уже с трех утра!..
- Это как это?
- А вот так, - встрял в разговор Бельмов, пытаясь высвободить свой погрязший в
грязище зад. Трясина чавкала, студнеобразно тряслась, булькала, но добычу выпускать не
желала. - Поехали мы ночью на тачке кататься. Катались, катались...
- Пьяные, разумеется?.. - предположила я, без тени сомнения, впрочем.
- Да ну, знаешь... Ну, или так, - уклончиво пробурчал Бельмов, делая еще одну
попытку подняться. Опять безрезультатно. - Ну, и дорогу потеряли, заехали черт знает куда.
- Это Кузнецов говорил: не стремайтесь, пацаны, я как-нибудь к даче подрулю, не
потеряю дор-роги! - гнусаво вставил Казаков, с любопытством обнюхивая комок грязи в своей
руке.
- Вот-вот, - продолжал Бельмов, - мы сюда и заехали, а так как наш водила Кузнецов
фарами больше мигал, чем светил, так вот в самый центр лужи и влипли.
- А дальше?
- Дальше - веселее. Смотрим, идет к нам от во-он той дачи амбал. С "пушкой", весь на
понтах, и говорит: что это тут за лошье понаехало, валите, пока мозги не прочистили. А они
мозги свои и чужие только разрывными пулями прочищают, потому они у них не засоренные
ни умом, значит, ни ваще...
- А оказался знакомый парень, - наконец прервав нецензурную тираду, выдаваемую в
связи с моим присутствием на пониженных тонах, сообщил Кузнецов. - Из охраны "Атланта".
А дача вообще оказалась новаченковская!
- Ну что, обрадовался Новаченко, когда вас увидел? - спросила я.
- Да не особенно, - буркнул тот, - он сначала нас и не признал, а потом выпил с нами
по сто грамм и оставил ночевать. Пообещал утром машину вытащить. А утром к нему приехал
какой-то жирный мудак на "Ниве", и они уехали.
- Ты ничего не путаешь? - спросила я. - Как выглядел этот жирный, как ты говоришь,
мудак?
- Отвратительно выглядел, - прорычал Кузнецов, - нет бы объехать лужу, так на
тебе! - въехал прямо в грязищу и всю нашу тачку уделал, теперь неделю отскребывать буду.
- Выглядит он так, - задумчиво начал Бельмов, - ну... здоровый, коротко стриженный,
небритый, по-моему... в черных джинсах и серой рубахе.
- Тоже джинсовой, - добавил Казаков.
- Поганая такая рубашонка, - не преминул вставить Кузнецов.
- Ты сказал: вместе уехали. На одной машине, что ли?
- Да нет, жирный козел на своей гребаной "Ниве"...
- Цвет "Нивы" красный?
- Красная вроде. А Новаченко на джипе новом уехал, "мерсовском".
- Они еще про какого-то дауна говорили, - произнес Бельмов.
- Какого еще дауна?!
- Да это толстяк сказал что-то вроде: они с этим дауном носятся как с писаной торбой.
А Новаченко ответил: пристрелим к... сама понимаешь. Ну, и на нас косо посмотрел, да
мы пиво пили и вроде как не слышали.
Бельмов схватился за плечи Казакова и, рванувшись так, что несчастного Костю едва ли
не до бровей вплющило в жижу, выдрал наконец свое мягкое место из тесных объятий грязи и
проворчал:
- Тоже мне - Гримпенская трясина...
- Да, про дауна-то я что вспомнил, - добавил он после паузы, - Казаков говорил, что
он видал вчера какого-то олигофренического Урода.
- Длинный такой, ушастый и тощий, - добавил Казаков, колотя ручонками по
поверхности лужи.
- Где? - оживленно воскликнула я.
- Да на окраине леса, где болото начинается. Со стороны баскеровской дачи.
- Ты можешь мне показать это место?
- Не могу.
- Это почему же? - встревоженно спросила я.
- Да потому шта-а-а я застр-ря-аал!!! - завопил Казаков, конвульсивно стуча руками и
отчаянно вертя головой. - Бельмов, гнида, урррод переросший, какого... ты меня запихал?
Лучше б ты себе гемор-рррой в задницу запихал!
- А, вот в чем дело, - я облегченно вздохнула. - Ну мы тебя вытащим, не волнуйся. Ты
туда вообще зачем полез?
- Да это мы в карты играли на желание, - проверещал Казаков, - сначала проиграл я,
потом Бельмов, а в третий раз Кузнецов не стал играть.
- Желание было сесть в лужу?
- Ага...
- Поздравляю. А дача Новаченко пустая, что ли?
- Все уехали, дятлы! - обиженно проговорил Кузнецов.
- Ладно. - И я приступила к мероприятиям по выуживанию Казакова и кузнецовского
"Фольксвагена" из лужи, в которую они так удачно сели.
Через полчаса мы уже прибыли на виллу Баскера. Явление перемазанной троицы и их
грязного - от бампера до бампера и от колес до крыши - автомобиля было встречено
гомерическим хохотом. Все трое были немедленно отправлены в сауну, их сопровождал Фил и
- к вящему удовольствию друзей - Лена.
Я же поднялась в бельэтаж, где в гостиной застала Селиверстова, Гарика и Марика,
дожевывающих свой обед. На балконе стоял Баскер и одну за другой курил "Marlboro".
Ни Соловьева, ни Эвелины, ни Вавилова я не увидела.
- Ну что, Андрей, как твое самочувствие? - спросила я, выходя на балкон.
- Довольно паршиво, - произнес он, - звонил Тимофеев, сказал, что одиннадцать
процентов акций "Парфенона" будут перечислены в счет погашения долга его фирме.
- Значит, у Тимофеева теперь контрольный пакет акций?
- Да. Пока был Аметистов, мы еще как-то держались, а сейчас все. Теперь будем у
Тимофеева, как у Христа за пазухой, - горько выговорил Баскер.
- Этого никак не изменить?
- Почему? Есть неделя на погашение долга. Завтра будет совет директоров, на нем
утвердят нового президента...
- Тебя?
- Скорее всего да, если не убьют.
- Не говори так, Андрей.
- Если я проживу еще неделю, - печально возразил Баскер, - у "Парфенона" есть шанс
не стать дойной коровой господина Тимофеева. Многим это не надо.
- Я точно узнала, что Воронкова была наемным киллером и должна была убить
Аметистова по заказу Тимофеева. Это говорил сам Новаченко.
- Шеф охраны Тимофеева?!
- Да.
- А псы?
- Сейчас я направляюсь туда, где Казаков видел того человека... ты его видел той ночью.
- Этого урода?! - Вот именно, но пока ничего говорить не буду.
Для обеспечения безопасности я взяла с собой Диму Селиверстова. Впятером мы
двинулись в путь. Идти пришлось недолго - мы миновали ограду баскеровского дома,
углубились в лес между дачей и берегом Волги.
Мы шли по самому краю лесной поросли, а слева, в прогалах меж невысоких деревьев,
виднелось болото.
- Как тебя угораздило сюда попасть? - спросила я Казакова.
- Зашли с девушкой в лесок на часок, - двусмысленно ухмыляясь, ответил тот.
- Ясно. Дачи тебе мало, в заросли полез, обормот, - мягко упрекнула его я.
- Да я... да мы... - обиженно заквакал Казаков. - Я его даже проследил, а ты тут мне
лекции по великосветскому этикету читаешь!
- И докуда ты его проследил? - спросил Селиверстов.
- До места, где он исчез. Ну... как сквозь землю провалился. Ну, и...
- А что же ты его выслеживал? Ты же тогда не знал, что он связан с убийством
Аметистова и этими чудовищами с болот.
- А у него рожа больно забавная была. Мы, значит, с Олькой валяемся, она,
соответственно, все строго по вопросу... а он нас не видел, мы за кустом были, -
словоохотливо разглагольствовал Казаков, неприлично прожестикулировав при фразе "она,
соответственно, все строго по вопросу". - А я на него смотрю, он идет, башка чуть ли не над
лесом плывет, длинный он... И вдруг наклонился - и нет его! Я как раз в этот момент дело
доделал и туда - посмотреть, куда он делся. Нигде нет, чертовщина какая-то. Я, конечно, был
влегкую того...
- Кто бы сомневался, - ехидно вставил Бельмов.
- Но не до такой же степени, чтобы всякие имбецильные фантомы перед глазами
курсировали и потом исчезали неизвестно куда! - возмутился Казаков.
- И где это?
- Да вот он, куст. - Костя показал на заросли черной смородины на краю небольшой
лужайки. - Вон оттуда он шел, со стороны Волги. А там исчез.
Мы подошли к месту предполагаемого исчезновения "фантома".
В небольшой ложбинке, усыпанной пожухлой прошлогодней листвой, на земле виднелись
нечеткие, полустертые, но, несомненно, собачьи следы. И отпечатки были огромны.
- Так, - процедил Селиверстов, - похоже, эти твари всю землю утоптали. Чего это?
- Дима, посмотри вот на этот пригорок прямо перед ложбинкой. Ты в нем ничего
странного не видишь?
- А что в нем должно быть необычного?
- А то, что в центре трава зеленая, а вот тут какой-то обвод желтого дерна по краям.
- Да? - Селиверстов схватился обеими руками и дернул. Пласт земли отвалился, и мы
увидели ржавую железную плиту и изъеденную коррозией ручку.
- Чер-ррт! - вырвалось у нас, а Кузнецов и Бельмов выразились покрепче.
Словно ледяным холодом повеяло от ржавого железного люка... Казаков коснулся ручки,
но тут же боязливо отдернул руку и посмотрел сначала на меня, а потом на Диму.
- Гляди, чего я нашел в траве, - сказал Кузнецов и протянул мне золотую печатку с
треугольником, составленным из мелких бриллиантов.
- Вот это да! - воскликнул Бельмов. - Сдается мне, я уже видел нечто подобное на
руке одного нашего общего знакомого.
- Аметистова, так и говори, - холодно произнес Селиверстов, - это его печатка.
- Вот оно, логово зверя, - взволнованно пробормотала я.
- Не поддается! - Дима злобно пнул железный люк. - Наверно, закрыт изнутри. Тань,
давай сгоняем в город за взрывчаткой?
- Серьезно у тебя все, - покачала я головой. - В общем, так, Дима. Сейчас мы ничего
делать не будем. У меня есть основания предполагать, что кое-кто попытается повторить
позавчерашний кошмар.
- Почему сегодня?
- Потому что завтра Баскер уезжает в Тарасов на заседание совета директоров
"Парфенона", а кое-кому не хочется, чтобы он туда попал.
- И Баскера? - воскликнул Селиверстов. - И его хотят убить? Ты уже знаешь
заказчика и исполнителя?
- Что касается исполнителя, то он находится за этим люком вместе со своими тварями.
- Я говорю о вменяемых исполнителях, - покачал головой Дима.
- У меня есть одна версия, - сказала я. - Но она не из тех, чтобы обнародовать ее
немедленно по возникновении. Дима, оставайся здесь, а я пришлю к тебе Гарика и Марика.
Селиверстов некоторое время колебался, а потом уселся на сухое бревно и ухмыльнулся.
- Только обойдись без демонтажа люка, - сказала я, выразительно поглядывая на "узи"
в руке охранника и "магнум" сорок пятого калибра, заткнутый за ремень его брюк. - А то ты с
таким арсеналом разнесешь и люк, и бедных собачек с их неразумным хозяином.
Селиверстов пренебрежительно произнес:
- Ладно.
- Вот и чудно, - сказала я, - пошли, орлы.
На парадной лестнице баскеровской дачки я увидела Вавилова. Он задумчиво стоял, с
силой облокотившись на каменные перила.
- Тань, да это тот самый ублюдок, что обгадил мою машину, - прошипел Кузнецов.
- Знаю.
- А что это он тут делает? Погоди... да это ж тот "мусор", что должен расследовать
убийство Аметистова.
- Вспомнил наконец, - произнесла я укоризненно. - Нам сейчас не стоит попадать ему
на глаза, у меня нет желания беседовать с капитаном Вавиловым.
Хотя, посмотрев на Вавилова внимательнее, я подумала, что и у него, вероятно, не
вызовет восторга перспектива общения с частным детективом Татьяной Ивановой.
Что же могло погрузить капитана в состояние столь глубокого раздумья?..
Гарика и Марика я нашла, как и предполагала, у бассейна. Впрочем, легче было сказать,
кого я здесь не нашла, потому что тут собрались все временные и постоянные обитатели виллы.
В центре внимания по обыкновению находилась чета Солодковых: Фил кривлялся на
трамплине и вышке, падал в воду, вздымая тучи брызг, а Лена выкрикивала в адрес
благоверного разного рода эпитеты, забавно его характеризующие, Фил продолжал кривляться,
никак не реагируя на жену, тогда она, схватив кобуру сержанта Васягина, швырнула ею в мужа.
Кобура под хохот и выкрики окружающих угодила сначала в живот Фила, а потом в бассейн.
Вслед за ней туда плюхнулся и сам архитектор, скрючившись от удара, в кобуре по
необъяснимой случайности оказался пистолет.
Лена всплеснула руками и, оценив масштабы содеянного, возопила:
- Ну вот, всегда так!.. Господи, какая же я кретинка! Филечка, миленький, прости
меня. - Она стала гладить муженька по голове и по плечам. - Ну, я не хотела...
- У-У-У... - на одной ноте тоскливо выл Фил, закатив от боли глаза.
- Че, покалечила беднягу, мымра? - нелюбезно поинтересовался Бельмов.
- Да пошел ты!.. - отмахнулась Лена. - Идиот!
- Он-то, может быть, и идиот, но идти ему никуда не стоит, - дотронулась до Фила я. -
Уйдем мы. Филипп, у меня к тебе несколько важных вопросиков. Извини, конечно, что порчу
тебе отдых...
- Да уж... - переводя дыхание, пробормотал Солодков и инквизиторским взглядом
покосился на подругу жизни.
- Где мой пистолет? - раздался дикий вопль сержанта Васягина, только сейчас
хватившегося табельного оружия.
- А он утоп, - радостно сообщил ему сержант Семенов.
- Как - утоп?!
- Как топор - с поверхности на дно, - с готовностью пояснил сержант.
- Пойдем, - и мы с Филом и его женой покинули бассейн под аккомпанемент диалога
двух бравых сержантов.
Мы вышли за пределы дачного участка и медленно побрели по асфальтовой дороге.
- Я хотела спросить тебя, - повернулась к Филиппу я, - когда ты строил дачу Баскера,
какие подземные коммуникации ты оборудовал?
Солодков явно не ожидал такого вопроса, заморгал и с откровенным испугом уставился на
меня. "Конспиратор недоделанный", - с досадой подумала я.
- К-какие к-коммуникации? - спросил он заикаясь. - Чего?
- Подземные. Которые идут к Волге. Я не знаю - водопровод, еще что... канализация.
- Ну, да... да... - пробормотал тот.
- И бассейн ты копал?
- Нет... рабочие.
- Проект-то твой. И что, они исправно работают, эти коммуникации? Давно их
проверяли?
- А чего их проверять, - вмешалась Лена, - если им всего два года.
- Ну, может, очистительные фильтры к бассейну загрязнились, а?
Фил беспомощно посмотрел на меня, но нашел-таки в себе силы для внушительного,
почти хладнокровного тона:
- Вы начинаете в чем-то меня подозревать?
- Ни в чем, кроме предположения, что вы, быть может, еще не зная о своей задаче,
соорудили жилище для одного человека и трех милых друзей человека.
Фил поднял ко мне скованное ужасом лицо, и губы его машинально прошептали:
- Друзей человека?
- А у нас управдом - друг человека, - глухо выговорила Лена.
Фил с надеждой взглянул на нее, но она отрицательно покачала головой.
- Мы нашли люк в лесу. Нетрудно было догадаться, куда он может вести. Вы видите,
Лена уже давно поняла, что игра проиграна.
- Я ничего не знал... - Фил провел ладонью по лбу.
- И когда ставили столбы, и когда высекали изображение этого пса? Хорошо, а теперь
рассказывайте. Я думаю, вам вряд ли хочется пойти соучастником по этому делу?
Солодков беспомощно посмотрел на Лену, на лице которой читалась какая-то
обреченность.
- Вообще-то коттедж Баскера строился не столько по моему проекту, сколько по
указаниям Соловьева. Не было стилизации под "Баскер-холл". Я удивился, когда под бассейн
был вырыт котлован едва ли не в тридцать метров глубиной.
- Значит, под бассейном?.. - воскликнула я от неожиданной мысли. - Они под
бассейном вместе с дауном?
- Да, там, - холодно подтвердила Лена, - но не называйте его дауном.
- Кого, этого ублюдка, который убил Аметистова? - возмутилась я. - Разве он человек,
если наказание природы усугубляется страшными преступлениями?
- Вы, наверно, плохо разбираетесь в медицине, - проговорила Лена, - иначе бы знали,
что человек с врожденной патологией в тяжелой стадии олигофрении не является вменяемым.
Следовательно, он не виновен.
- Да-да, - поспешно согласилась я, - я, вероятно, погорячилась.
- Еще бы, - отрезала Лена, как будто это я, а не они, зная, молчали о преступлении, -
еще бы. И больше не говорите о нем дурного.
Этот человек глубоко несчастен, к тому же он мой брат.
- Что?.. - ахнула я, глядя на яркие и красивые точеные черты лица Лены и вспоминая
слова Баскера о том человеке... о том порождении ночного кошмара. Неужели?..
- Он мой родной брат и ни в чем не виноват, - сказала Лена, - если кто и будет
отвечать, то это...
- Это?..
- .. Это вполне вменяемые, хотя и не совсем... здоровые психически люди.
- Вы говорите о Соловьеве и вашей сестре Эвелине?
- Это ваше дело, Таня, называть имена.
- Вы поставили у люка людей? - спросил Филипп.
- Селиверстова и двоих его парней, - ответила я.
"Господи, - подумала, я, - если в деле с псами был замешан Соловьев и Эвелина, то при
чем здесь Тимофеев и Новаченко? Неужели все вертится вокруг помешательства неудавшейся
киллерши Воронковой?..
Неужели Соловьев действовал по указке Тимофеева? А еще этот коррумпированный
Вавилов, который сейчас застыл, словно античная кариатида, на парадном входе Баскервиллы".
- Вы знали обо всем и молчали даже после того, как был убит Аметистов? Но я не могу
понять, - продолжала я, - почему Соловьев?
Если бы Тимофеев, который хотел избавиться от Аметистова, подстраховал себя
собачками, это понятно. Но Соловьев?
- Мы знали обо всем не больше вас и могли только догадываться, зачем Соловьеву
подвал под бассейном, ход вдоль тоннеля коммуникаций, выходящий на поверхность в лесу.
Эти столбы, наконец... Я сам пытался разгадать эту загадку.
- Разгадал?
- Разгадал, - кивнул он, - и знаете, что послужило ключом к разгадке?
- Что?
- Деревья в саду. Вы знаете, сколько им лет?
- Яблоням? Ну... лет семь, вероятно. Впрочем, я не разбираюсь в этом.
- А тут и знаток никогда не угадает, - произнес Фил, - потому что им всего два года.
Я удивленно посмотрела на Солодкова.
- Им никак не может быть два года, этим деревьям. Разве что их пересаживали сюда уже
большими.
- Я видела их совсем маленькими, - вдруг проговорила Лена, показывая рукой на
уровне груди, - вот такими.
- Но как же так? - недоумевала я. - Неужели Соловьев удобрял их чем-то?..
- Вероятно, он начитался Герберта Уэллса, - хмыкнул Фил, - знаете его роман, "Пища
богов"?
- Черт знает что, - сказала я. - Филипп, вы можете указать вход в подвал?
- Вы отказались от мысли проникнуть туда через люк в лесу?
- Посмотрим.
Назад мы возвращались молча. На лестнице все так же стоял Вавилов. Я прошла к
бассейну.
Здесь были все, кроме Кузнецова, Бельмова и Казакова.
- А где эти? - неопределенно спросила я, многозначительно покрутив пальцем в
воздухе.
- Уехали, наверно, - прекрасно поняв, кого я имею в виду, ответил Соловьев.
- Да нет, их машина стоит, -
...Закладка в соц.сетях
