Жанр: Электронное издание
Sermar21
...ла Григорьевна пожала плечами.
- Это уже второй проект, который они для нас выполняют. С первым все прошло болееменее
гладко. И потом, они же должны скоро начать строительство. Господи! - вдруг
словно опомнилась она. - Меня же здесь просто прибьют за такие бабки!
- А вы не могли бы мне дать телефон этой болгарской фирмы? - осмелилась спросить
я.
- Зачем вам? - встрепенулась Людмила Григорьевна, удивленно вытягивая шею.
- Я хотела бы сама кое-что выяснить...
- А что, того, что я сообщила вам, недостаточно? - В ее синих глазах мелькнула тень
недоверия.
- Ваша информация очень ценна для меня, - дипломатично начала я, - но есть у меня
такой принцип - все проверять самой...
- Вы что же это, мне не доверяете? - В голосе Овчаренко появилась неприятная
визгливая интонация.
"Это ты, скорее, мне не доверяешь", - подумала я, памятуя о настороженности и
сомнении, затаившихся в ее глазах.
- Ну что вы! Просто, если я берусь за какое-нибудь расследование, я хочу располагать
максимумом информации и свободой действий.
Людмила Григорьевна, вам не кажется, что ситуация несколько абсурдна? Столько
шума из-за какого-то телефонного номера?
Последнюю реплику я произнесла маслено-елейным голосом.
- Хорошо. Записывайте.
Я привстала, выуживая из кармана джинсов блокнот. Она вяло продиктовала мне
номер телефона, который помнила наизусть.
- Спасибо, - довольно сухо поблагодарила я. - Людмила Григорьевна, - несколько
смягчила я тон, - извините за нескромный вопрос, у вашего мужа есть любовница?
- Что-о-о?! - Она возмущенно захлопала глазами и вдруг как-то натянуто и
аффектированно расхохоталась. - У моего Юрки - любовница!
На ее глазах выступили слезы. Я немного опешила.
- Ну и насмешили вы меня! - тряхнула она головой так, что серьги с бриллиантами в ее
ушах качнулись. - Нет, Евгения, у моего мужа нет никакой любовницы, даже слабого
намека на таковую.
Она плеснула в свою опустевшую чашку новые пятьдесят граммов божественного
"Реми Мартена" и налила кофе.
- Не стесняйтесь, - кивнула она на дорогую пузатую бутылку.
- Нет, спасибо, теперь я попробую со сливками, - я потянулась к молочнику.
- У нас с Юрой хорошие, я бы даже сказала, отличные отношения. У нас все общее -
семья, работа, интересы, планы, вы меня понимаете?
Ничто так не скрепляет отношений, как наличие общих интересов и проектов, - с
каким-то упрямством подчеркнула она.
- Абсолютно с вами согласна.
Я догадывалась, в каком русле развивались эти хваленые отношения: нажим со
стороны Людмилы Григорьевны и рассеянная покорность со стороны ее мужа. Они
напоминали мне знаменитую пару - Дали и Гала.
В обоих случаях талант мужчины женщина ставила на коммерческие рельсы.
- А господина Борщева вы давно знаете? - полюбопытствовала я.
- Давно, - она прищурилась, точно пыталась вспомнить, насколько давно. На ее губах
неожиданно появилась и застыла блаженная улыбка, - мы ведь вместе начинали, все
ставили на карту, и Слава ни разу не подвел нас. Преданный и честный человек! И как
специалист ни в чем не оплошает!
- Хорошо, - сказала я, а сама задалась вопросом: неужели ничтожная доза коньяка
могла придать взору моей собеседницы столько благосклонной мягкости и даже
затеплить в ее глазах что-то похожее на симпатию? - Людмила Григорьевна, значит, вы в
принципе не допускаете мысли, что Юрий Анатольевич мог не вернуться по своей воле?
- О чем вы говорите! - воскликнула она, картинно всплеснув руками. - Лучшего
семьянина и отца, чем Юра, трудно вообразить!
- Он не был чем-то обижен или расстроен?
- Да нет, у него было прекрасное настроение конечно, эта его обычная рассеянность... -
На лице Людмилы Григорьевны проступило снисходительно-скептическое выражение.
- А как насчет "крыши"? - Я немного понизила голос.
- С этим у нас все в порядке. Не наша вина, что приходится работать в таких условиях...
- Она на минуту замялась. - Коля, брат Юры, нам очень помог.
Она загадочно посмотрела на меня.
- То есть вы хотите сказать, что брат вашего мужа...
- Коля предоставил нам, если можно так выразиться, своих ребят. Так что все эти
угрозы...
- Так кому же вы перешли дорогу?
Овчаренко пожала плечами.
- Ума не приложу... В том-то и странность...
- А вы не думаете, что они могут исходить от руководства какой-нибудь
конкурирующей фирмы?
- Вполне возможно. Только вот...
Повисла пауза, и я решила воспользоваться ею.
- Людмила Григорьевна, я спрошу прямо: не может ли это быть та фирма, которой вы
отказали в заказе, переметнувшись, так сказать, к болгарам?
- Не исключено... - Она задумалась.
- Вы говорили об "Арх-Модерне", это самая крупная из тех фирм, с которыми вам
приходилось работать?
- Да.
- А кто ее возглавляет?
- Виктор Захарович Давнер.
- Как вы полагаете, не от него ли исходят угрозы в ваш адрес?
- Вряд ли... - неуверенно проговорила она. - Что бы там ни было, Виктор Захарович -
интеллигентный, порядочный человек.
- Вы хорошо его знаете?
- Достаточно, чтобы иметь о нем определенное мнение, - на этот раз слова Людмилы
Григорьевны прозвучали уверенно и веско.
- А другие фирмы?
- Это разговор не на один час...
- Вы куда-нибудь спешите? - поинтересовалась я, потому что образ Людмилы
Григорьевны был неразрывно связан в моем сознании с лихорадочной спешкой.
- Нет.
- Тогда...
- Света, принеси коньячные рюмки! - крикнула она домработнице.
В московском спецзаведении, где из нас - недавних школьниц - готовили
суперагентовшпионов-телохранителей со знанием нескольких языков, было такое
упражнение: "Биологический будильник". Нужно было заснуть, запрограммировав подъем
на определенное время.
Отклонение в ту или другую сторону на пять-десять минут не наказывалось, за
пятнадцать минут отклонения ставили "удочку", а вот тем, кто ошибался на двадцать
минут и больше, приходилось помногу раз пересдавать этот "предмет".
У меня с "будильником" все было нормально - я редко ошибалась больше чем на три
минуты. Вот и сейчас, открыв глаза, я увидела на жидкокристаллическом дисплее
видеомагнитофона цифры: семь - пятьдесят восемь. Неплохо, можно даже сказать
хорошо, если учитывать, что уснула я в начале второго часа ночи.
Проделав специальный комплекс упражнений на все группы мышц и приняв
контрастный душ, я с полотенцем на голове прошла на кухню. Тети Милы не было, а на
столе я нашла записку: "Ушла за Алистером Маклином, завтрак на столе".
Я откинула салфетку, прикидывая, куда бы это в такую рань могла отправиться моя
тетушка за Алистером Маклином и неужто она взялась за крутые боевики?
Под салфеткой алели два помидора, рядом на тарелке желтели янтарем тонкие
ломтики сыра и примостились несколько кусочков сочной ветчины. Тостер был заправлен
свежим хлебом. Мысленно поблагодарив тетушку, я нажала рычажки на чайнике и
тостере и, повесив полотенце на сушилку, быстренько расчесала волосы.
Позавтракав и одевшись, я вышла из квартиры и спустилась во двор. Устроившись за
рулем своего "Фольксвагена", я запустила двигатель и опустила стекло со своей стороны
до упора. Теперь можно выкурить сигаретку.
Тополя сбросили наконец-то свои опушенные семена; остывший за ночь воздух,
нагреваясь под утренними лучами солнца, начал вибрировать прозрачной дымкой.
Выбросив щелчком в окно недокуренную сигарету, я развернулась и выехала со двора.
Аэровокзал в Тарасове находился на вершине одного из холмов, образовывавшего
вместе с другими возвышенностями и горными перемычками некое подобие гигантской
чаши, на дне которой, чихая от смога, а вечером поблескивая огнями, лежал город.
Оставив авто на стоянке рядом с канареечного цвета такси, в котором маялся,
поджидая клиентов, здоровенный усатый водитель, я направилась внутрь аэровокзала.
Выслушав мою просьбу, девушка-кассир посоветовала мне обратиться к дежурному.
- Второй этаж, налево, - крикнула она мне вдогонку, когда я направилась к лестнице.
Дежурной по аэровокзалу оказалась полная высокая крашеная блондинка лет сорока
пяти в форменной рубашке с погонами. Натянув на лицо маску тревожной наивности, я
неуверенно шагнула в кабинет.
- Понимаете, - сбивчиво начала я, - мой муж.., он.., как бы это вам объяснить...
- Да вы присаживайтесь, - низким грудным голосом дружелюбно предложила дежурная
и указала мне на стул.
- Должен был.., вчера прилететь...
- Да вы не расстраивайтесь, - блондинка заботливо пододвинула мне стакан с водой, -
вот, выпейте.
Мой расчет на то, чтобы вызвать жалость к себе, оказался правильным. Я подняла
стакан трясущейся рукой и с трудом влила в себя теплую воду.
- Ну, что там у тебя? - Блондинка вдруг перешла на "ты".
- Овчаренко Юрий Анатольевич, должен был прилететь вчера вечерним рейсом из
Москвы, - скороговоркой выпалила я.
Блондинка со вздохом достала откуда-то снизу журнал в картонной обложке и
положила его на стол перед собой.
- Вообще-то, этого не положено...
Она начала листать журнал, я напряженно вглядывалась в мелькающие страницы.
- Он был с приятелем, - пояснила я, - Борщовым Вячеславом Михайловичем.
- Может, и не улетал твой с приятелем-то, - предположила блондинка, - знаешь, как
бывает, нам они говорят, что в командировку, а сами налево.
Она как-то смешно присвистнула в конце фразы.
- Нет, - уверенно произнесла я, - мой не такой. Он любит меня.
- Да ладно тебе, - блондинка махнула рукой, - все они одинаковые. Ага, - ее пухлый
палец застыл посреди страницы, - Овчаренко, говоришь?
- Да, - я утвердительно кивнула головой, - Юрий Анатольевич.
- Прибыл твой Юрий Анатольевич, вчера в семнадцать двадцать.
- А где же он? - Роль простушки мне сегодня решительно удавалась.
- Известно где, - хохотнула блондинка, - я ж тебе сказала - все они одинаковы.
- Вы хотите сказать, он с другой...
- Ясно, с бабой, - закончила за меня дежурная.
- А Борщев, - не унималась я, - Вячеслав Михайлович Борщев?
Пухлые пальцы снова забегали по странице.
- Есть и Борщев, - со знанием дела произнесла блондинка, - вместе с дружком и
загуляли.
Она с хитрым прищуром посмотрела на меня и покачала головой. Делая вид, что
уничтожена ее жалостью, я опустила глаза.
- Да вернется твой ненаглядный, - приободрила меня блондинка, - нагуляется и
вернется.
На этой оптимистической ноте я решила закончить наш разговор. Поблагодарив
тучную дежурную, я вернулась к машине и, прежде чем включить зажигание, некоторое
время сидела неподвижно, погрузившись в раздумья, так и сяк вертя в уме загадку
возвращения или, вернее, невозвращения Овчаренко и Борщева.
Что же это получается: цель поездки заключалась не только в том, чтобы взять
дискеты и договор, но также и в передаче денег болгарским партнерам. Ладно, допустим,
приземлились Овчаренко и Борщев в софийском аэропорту, пришли в фирму, взяли
договор и дискеты, а деньги.., не отдали? Что же они, просто так, что ли, возили с собой
четыреста тысяч баксов? А что, если деньги у них отобрали еще до вылета из Тарасова
или Москвы? Но тот, кто накрыл их со всем их капиталом, должен был, по крайней мере,
знать, что они везут большую сумму денег. Или это было делом случая? Верится с трудом.
Ну, а если все складывалось удачно, почему, напрашивается вопрос, они не передали
доллары болгарам? Планы вдруг изменились, что ли?
В таком случае, где эти двое?
Может, их уже здесь кто-то подловил, сразу после того, как они прилетели? "Крыша"
конкурирующей фирмы? Но насколько мне известно, в разборках обычно принимают
участие представители двух группировок, а не те, кого, они опекают. То есть, по идее,
отношения должны были выяснять "крыша" Овчаренко с "крышей" конкурирующей
фирмы.
Если с Овчаренко и Борщевым действительно что-то стряслось, то напрашивается
вопрос о мотиве их похищения или.., убийства.
Деньги? Происки конкурентов? Или еще что-нибудь?
Предположим, убили их здесь из-за денег, которые они внезапно передумали вручать
болгарам. Кто-то в таком случае должен был знать об их изменившихся планах.
Или Овчаренко с Борщевым просто похитили, и не сегодня-завтра тот же голос в
телефонной трубке, который слал угрозу за угрозой, потребует от семьи Овчаренко либо
выкупа, либо каких-то решений в сфере их процветающего бизнеса.
Может, им даже предложат в приказном порядке свернуть деятельность "Стилобата",
чем черт не шутит?
Больше других меня мучил вопрос: почему Овчаренко с Борщевым не передали
болгарам деньги? Допустим, по каким-то соображениям передумали. Почему, в таком
случае, Юрий Анатольевич не поставил в известность свою жену?
Что-то, подсказывал мне инстинкт, здесь было не так. Я была склонна поставить в
один ряд два этих факта - таинственную непередачу денег болгарам и не менее
таинственное исчезновение Овчаренко и Борщева.
Глава 4
Таксист все еще парился в своей тачке. Кончики его роскошных, соломенного цвета
усов уныло опустились книзу. Я достала из кармана фотографию, врученную мне
Людмилой Григорьевной перед моим уходом, на которой Овчаренко и Борщев стояли
рядом со входом в офис "Стилобата", и вышла из машины.
- Шеф, свободен? - склонилась я к открытому окну такси.
- Куда едем? - Он словно выплыл из жаркой полудремы и посмотрел на меня
оценивающим взглядом.
- Никуда. Просто человека одного разыскиваю. Ты вчера с вечернего московского
никого не подвозил? - Я показала ему фотографию.
Он разочарованно отвернулся, даже не взглянув на нее, и пожал плечами. Пришлось
вынуть из кармана десятирублевку. На шорох купюры усатый среагировал, словно
подружейная собака на дичь.
- Дай-ка взглянуть, - он запихал червонец в кармашек солнцезащитного козырька и
взял протянутую фотографию. - Этих педиков Витек подцепил.
- Какой Витек? - Я насторожилась.
Усач сильно наморщил лоб, будто собирался выдавить из-под черепной коробки
фамилию своего приятеля. Я достала еще одну десятку.
Она быстро исчезла вслед за первой.
- Виктор Зарубин, - тут же вспомнил усатый, - он сегодня тоже в первую смену. Если
подъедешь в два часа к шестому таксопарку, наверняка его застанешь. Погоди-ка, - он
вгляделся в фотографию, которую продолжал держать в руке, - вот этот точно тот самый,
- он ткнул коротким, толстым, как сарделька, пальцем в Борщева, - а второй какой-то не
такой вроде.
- Что значит, не такой? - нахмурилась я. - Ты не ошибаешься?
- Не, - водитель осклабился, - у меня профессиональная память. Раз увижу - никогда не
забуду.
- Ладно, спасибо, - я забрала фото и направилась к своей машине.
- Витьке скажи, - крикнул мне вслед таксист, - что тебя Володька усатый прислал, а то
он тебя обдерет как липку!
Устроившись за рулем, я закурила и выехала со стоянки. Горячий воздух врывался в
открытое окно, принося хоть какое-то облегчение. Минут через десять я затормозила на
Казачьей перед отреставрированным двухэтажным зданием начала века, в котором
располагался офис "Стилобата".
Слева от закрытой стальной двери, выкрашенной серой краской, я обнаружила кнопку
звонка и позвонила. Мне открыл высокий охранник с длинным лицом, одетый в темные
брюки и голубую рубашку навыпуск с короткими рукавами. На поясе у него висела
резиновая дубинка, рубашка на бедре была оттопырена кобурой пистолета.
Он молча смотрел на меня немигающим взглядом.
- Мне нужно в "Стилобат".
- Начальства нет, - он уже собирался закрыть дверь, но я остановила его.
- Мне не к начальству.
- А к кому? - произнес он невозмутимо.
- К главному бухгалтеру.
- Документы есть? - с механической интонацией робота сказал он.
Порывшись в карманах, я протянула ему свою лицензию частного сыщика, которую
недавно получила. Подняв глаза, он посмотрел на меня, сверяя фото с оригиналом. В его
взгляде сквозило недоверие и заинтересованность.
- Войдите, - он пропустил меня в застеленный фисташкового цвета ковролином холл и
закрыл за мной дверь.
Ну и охрана у них тут! Наверное, они думают, что это очень круто. Хотя я бы,
например, уже несколько раз могла вывести из строя этого дылду.
Дылда положил мое удостоверение на стол, открыл журнал и, переписав в него мои
данные, вернул "корочки" мне.
- Второй этаж, третья дверь налево, - сухо объяснил он.
Я поднялась по шикарной дубовой лестнице и, найдя дверь с надписью: "Главный
бухгалтер", постучала.
- Войдите, - услышала я приятный высокий голос.
Я толкнула прихотливо изогнутую золоченую ручку и вошла в кабинет. В комнате было
прохладно - работал кондиционер. Перед экраном монитора и грудой больших
разноцветных папок за черным столом из разряда офисной мебели сидела молодая
миловидная женщина с копной светло-русых волос и открытым лицом. Кудряшки красиво
обрамляли ее покатый лоб, а Орехово-зеленые глаза смотрели приветливо и
благосклонно. В первую минуту, однако, в них мелькнуло озадаченное выражение.
- Доброе утро, - вежливо поздоровалась я, - меня зовут Евгения Охотникова, я -
частный детектив, по поручению семьи Овчаренко расследую обстоятельства
исчезновения Юрия Анатольевича. Мне необходимо поговорить с главным бухгалтером
"Стилобата".
Все это я выпалила на одном дыхании, стараясь тем не менее четко и ясно
артикулировать звуки.
- Здравствуйте, - несколько растерянно отозвалась женщина, - главбух - это я,
проходите, присаживайтесь. Я что-то не совсем вас понимаю. Вы сказали, что Юрий
Анатольевич пропал, но ведь он в командировке!
Она указала мне на неудобное офисное кресло рядом со своим столом. Я села.
- Спасибо. Клара Ивановна, если не ошибаюсь?
Она молча кивнула и, поправив манжет голубой блузки, обратила ко мне свое полное
ожидания лицо.
- Вчера он должен был вернуться, но исчез.
И поэтому мне придется вам задать несколько вопросов, а вас попрошу честно и как
можно подробнее на них ответить. Хорошо?
- Хорошо.
- Вы давно работаете в "Стилобате"?
- Три года.
- А семью Овчаренко хорошо знаете?
- Ну, как вам сказать, - она слегка наморщила гладкий лоб и пожала плечами, -
прилично...
- Как они вам?
- То есть? - удивленно округлила Клара Ивановна глаза.
- Мне хотелось бы, чтобы вы поделились своими впечатлениями о них.
- А почему бы вам не побеседовать с Людмилой Григорьевной?
- Я уже беседовала с ней. Теперь мне интересно выслушать мнение тех, кто работает с
Овчаренко, вы меня понимаете?
- Понимаю, - растерянность Клары Ивановны миновала, уступив место спокойной
задумчивости, - с чего же начать?
- При каких обстоятельствах вы познакомились с Овчаренко?
- Предприятие, где я работала до "Стилобата", обанкротилось. Я потеряла работу, и
мне нужно было срочно куда-то устроиться... Моя мама была классным руководителем у
Никиты, сына Овчаренко.
Она каким-то образом узнала, что им срочно требуется бухгалтер, и порекомендовала
меня.
Вначале я работала простым бухгалтером, а спустя полгода главбух "Стилобата"
уволилась в связи с переездом в другой город, и Овчаренко предложили мне занять ее
должность. При устройстве я, несмотря на знакомство моей мамы с Людмилой
Григорьевной, прошла собеседование и выдержала конкурс.
- Понятно. Вы всегда ладили с Овчаренко?
- В основном я имею дело с Людмилой Григорьевной. Характер у нее, ни для кого не
секрет, серьезный... - Клара Ивановна замялась.
- То есть вы хотели сказать: суровый? - попробовала уточнить я.
- Можно сказать и так. Людмила Григорьевна - очень требовательный человек, но ведь
быть другой в таком деле, как наше, недопустимо! Ответственность-то какая!
Вспыльчивая она, но, как мне кажется, незлопамятная, хотя, если что не по ней, и
оскорбить может, и выгнать в два счета.
- А Юрий Анатольевич?
- Безобидный человек, талант, рассеянный только вечно ходит, сто раз об одном и том
же спрашивает. Для него такая жена и коллега, как Людмила Григорьевна, - находка!
- Находка?
- Конечно, все хозяйственные дела на ней, Юрий Анатольевич занимается только
архитектурой.
- А Борщев чем занимается?
- Вячеслав Михайлович? - Она округлила брови.
- А что, есть еще какой-то Борщев?
- Да, то есть нет, - она потупилась, - он регулирует финансовые вопросы:
договаривается о цене, составляет сметы...
- Я надеюсь, он не рассеянный человек?
- Нет, ну что вы! А что, он тоже пропал?
- Почему вы так решили?
- Ну, они ведь вместе уехали, я подписывала командировочные удостоверения.
Я не стала отвечать на ее вопрос.
- Вы знали, что Овчаренко с Борщевым должны были передать болгарам крупную
сумму денег?
- Нет, - она отвела глаза в сторону.
- Клара Ивановна, - сказала я жестким тоном, - лучше бы вам не врать, у вас это плохо
получается. Еще раз спрашиваю: вы знали про деньги?
- Я узнала об этом совершенно случайно!
Вы же знаете, как сейчас проводятся все расчеты.
- Не знаю, - я покачала головой из стороны в сторону.
- Чтобы уйти от налогообложения, через бухгалтерию проводится только какая-то
часть денег, а основная сумма идет неучтенной наличкой.
- И как же вы узнали о наличке?
- Я вышла в туалет, - Клара Ивановна деликатно опустила густо накрашенные ресницы,
- прохожу мимо кабинета Людмилы Григорьевны, а у нее дверь была приоткрыта, ну я и
услышала, как Юрий Анатольевич ей про деньги говорит.
- Что дальше?
- Ничего. Я пошла в туалет, а когда возвращалась, дверь уже была закрыта.
- Вы кому-нибудь говорили о деньгах?
- Нет, никому.
- Подумайте хорошенько, - я вперила в нее свой самый пронзительный взгляд, хотя
чувствовала, что на этот раз она говорит правду.
- Никому не говорила! - Она замотала головой так, что ее кудряшки веером
разлетелись.
- Хорошо, Клара Ивановна, я верю вам, - успокоила я ее, - давайте теперь вернемся к
Борщеву. Что он за человек?
- Деловой человек, Людмила Григорьевна была им довольна.
- У них с Людмилой Григорьевной были близкие отношения?
- Что вы имеете в виду?
- Они были любовниками, если вам так понятнее?
- Вот уж не знаю, - фыркнула Клара Ивановна, - свечку не держала...
- Ну зачем вы так, это же обычное дело, - я даже не прореагировала на ее выпад, - такое
часто случается в коллективах. Тем более Борщев - мужчина импозантный. Может быть,
он не в ее вкусе?
- Мне кажется, Людмилу Григорьевну вполне устраивает Юрий Анатольевич, -
произнесла Клара Ивановна, глядя в бумаги, разложенные на столе.
- А я думаю иначе... - пробормотала я скорее для себя, чем для Клары Ивановны. Этот
диалог начинал меня раздражать.
- Что вы сказали? - встрепенулась она.
- Ничего. Мне пора идти. Спасибо за откровенность. И последний вопрос. Как могло
такое случиться, что вы не знали о платеже болгарам заранее, а узнали это, как вы
говорите, случайно?
- Я и не говорила, что не знала о платеже, - прямо глядя мне в глаза, ответила она, -
только сумма, проводимая по кассе, была почти в десять раз меньше. Налоги, понимаете
ли.
Выйдя на улицу, в просвете между зданиями я увидела кусочек неба у горизонта, где
собирались небольшие серые облака. Хоть бы дождь пошел!
Я подошла к машине, открыла все окна и, пока проветривался салон, набрала номер
междугородки.
- Девушка, я хочу заказать Софию.
- Минуточку.
Какое-то время трубка молчала.
- Вам простой или срочный?
- Давайте срочный.
- В три раза дороже.
- Не имеет значения, клиент оплачивает.
- Номер в Софии...
Я продиктовала.
- Ваш номер...
Я снова продиктовала.
- Кого пригласить?
- Христо Стоянова.
- Заказ принят, ждите.
- Сколько ждать-то? - попыталась уточнить я, но операционистка уже повесила трубку.
Фирма с претенциозным названием "Арх-Модерн" занимала пятый этаж
восьмиэтажного здания. Раньше оно принадлежало одному проектному институту. Я
подошла к лифту, и тут у меня в кармане запиликал сотовый. Не прошло еще и пяти
минут, неужели так быстро соединили? Но это был Никита.
- Сегодня в "Рондо" презентация боди-арта Шнайдера.
- Ну и что? - Его звонок был сейчас совершенно некстати.
- Ты должна меня сопровождать, - безапелляционно заявил Никита.
- В какое время?
- Начало в девять вечера, выходим в восемь тридцать.
- Ладно, жди, - я отключила телефон и села в лифт, который в это время распахнул
передо мной свои отделанные пластиком двери.
Я вышла на пятом этаже, у лифта чуть не столкнувшись с огромного роста парнем в
спортивной амуниции. Даже не взглянув на меня, он вошел в кабину и быстро нажал на
одну из кнопок на табло.
В коридоре было тихо и, на удивление, прохладно. Время еще не перевалило за
полдень, поэтому в помещении можно было надеяться на некоторое послабление жары.
Затормозив перед дверью, на которой была прикреплена табличка с надписью: "Ген,
директор Давнер Виктор Захарович", - я деликатно постучалась.
- Да, да, - ответил мне молодой звонкий голос.
Я толкнула дверь и очутилась в светлой просторной комнате, где за обычным
полированным столом сидела симпатичная девушка в очках и красно-белом брючном
комбинезоне на тонких лямках. Вдоль стены замерла вереница стульев-кресел на
металлических ножках, с черными матерчатыми сиденьями.
- Здравствуйте, - я приблизилась к столу, на котором светился цветной экран
монитора, - мне нужно увидеться с Виктором Захаровичем.
- По какому вопросу? - бодро спросила востроносенькая секретарша.
- Меня прислала Овчаренко Людмила Григорьевна... - начала было я, но девушка меня
перебила.
- Так вы из "Стилобата"? - улыбнулась она, обнажая в улыбке мелкие, но крепкие зубы.
- Да. Виктор Захарович у себя? - Я кивнула в сторону отделанной темным деревом
двери.
- Подождите минутку, я ему доложу, - секретарша набрала трехзначный номер на
внутреннем телефоне и проговорила в трубку:
- Виктор Захарович, - интонация ее голоса стала не то чтобы мягкой, а прямо-таки
подобострастно-сюсюкающей, - к вам здесь из "Стилобата".
Прошло несколько секунд, в течение которых секретарша внимательно слушала то, что
говорил ей шеф, и, наконец, зажав трубку ладонью, обратилась ко мне:
- Представьтесь, пожалуйста.
- Охотникова Евгения.
Видно, мое имя и фамилия ничего не сказали Давнеру, но еще через секунду, повесив
трубку, секретарша кивнула мне.
- Проходите, пожалуйста, Виктор Захарович примет вас.
- Спасибо, - я взялась за латунную ручку темной двери, ведущей в кабинет
гендиректора.
- Здравствуйте, - я застыла на пороге, с интер
...Закладка в соц.сетях
