Жанр: Электронное издание
precinct32
...сказано, что в крайнем
случае надо обращаться к Стефани, а уж более крайнего случая, чем тот, что уже
произошел с Эстер Мэттисен, явно не будет.
Карелла шел навстречу порывистому ветру, низко опустив голову.
Знакомые надписи, густо покрывающие стены домов вызвали в нем привычное
недоумение.
Его дед эмигрировал из Италии в Америку, потому что слышал, что здесь улицы
мостят золотом. И сразу же убедился, что это не так. Он развозил молоко, и самородки
которые роняла по дороге лошадь, были единственным золотом. Да что там золото -
даже чистотой, как в родном Неаполе, здешние улицы не отличались; впрочем это
суждение Джованни можно признать спорным. И все же в те времена, когда дед
появился здесь (а было это на рубеже веков), еще не исчезнувшее европейское чувство
традиции и места заставляло иммигрантов испытывать гордость за свой дом и
тщательно ухаживать за ним - пусть это будет даже самая последняя развалюха.
Сооружение, - то, в котором живешь ты, и соседнее, и то, что вслед за соседним, -
все это дом. А в совокупности получается "La vicinanza" - община. У себя дома не
гадят. Там, где едят, - нужник не устраивают. В те времена, каким бы занюханным
дом ни выглядел, никому бы не пришло в голову разрисовывать стены всякими
надписями. Никому бы также не пришло в голову разрисовывать троллейбусы -
метро еще только строилось, тут разрисовывать было нечего - потому что тогда жили
люди, унаследовавшие тысячелетнее чувство красоты и не привыкшие еще к тому, что
в Америке вещи существуют для того, чтобы либо улучшать их, либо выбрасывать.
Карелла поднялся по некрутым ступеням лесенки, ведущей во двор. По обе
стороны ее возвышались две пустые бетонные урны, покрытые вполне загадочными
именами. Он пересек двор и подошел к подъезду. Во дворе играли в мяч двое
ребятишек. Когда Карелла проходил мимо, они на секунду подняли голову, но тут же
вернулись к игре. Войдя в тамбур, Карелла пошарил глазами в поисках кнопки
привратника, но заметил вдруг на одном из почтовых ящиков имя Стефани Уэллс. Что
бы это могло означать? Она что же, уехав в Чикаго, решила сохранить за собой
квартиру здесь, в Айсоле? Или просто сдала кому-нибудь на время в аренду, а новый
жилец не удосужился сменить табличку?
Карелла нажал на кнопку звонка под ящиком. Безрезультатно. Он надавил снова,
более настойчиво, готовый уже открыть дверь в вестибюль, едва раздастся зуммер. Но
было тихо. Тогда Карелла отыскал с самого края почтовый ящик привратника и снова
нажал кнопку. Подождав какое-то время, он собрался было повторить попытку, когда,
наконец, послышался желанный зуммер. Схватившись за ручку двери, ведущей в
вестибюль, он вошел внутрь. В просторном помещении было на редкость жарко. Слева
у стены свистели и шипели два радиатора. В глубине подъезда виднелась богато
расписанная железная дверь единственного лифта. Справа Карелла разглядел кусочек
картона, где от руки было написано: "Привратник", а под надписью - черная стрелка.
Повинуясь указанному направлению, Карелла двинулся по вестибюлю и постучал в
квартиру 10.
- Кто там? - спросил мужской голос.
- Полиция.
- Кто?
- Полиция.
- Ах, мать твою.
Карелла ждал. За дверью слышались какие-то шорохи и громкое ворчание -
привычный антураж привычного спектакля. Наконец, дверь открылась и на пороге
появился белый мужчина лет семидесяти, в смятых синих брюках, белой нижней
рубахе и сбитых красных шлепанцах. Выглядел он крайне неприветливо, да и
неприятно, глаза слезились. Через открытую дверь виднелся угол незастеленной
кровати. Карелла подумал, что, наверное, разбудил привратника. Подумал он, что вряд
ли тот с большой охотой будет отвечать на вопросы, связанные со Стефани Уэллс. Тон
привратника сразу же подтвердил основательность его подозрений.
- Ну так что там у вас? - заворчал он.
- Извините, что так поздно побеспокоил, - начал Карелла.
- Ладно, уже побеспокоили, что дальше?
- Я расследую убийство, и мне...
- Убийство произошло в этом доме?
- Нет.
- Так чего же вы от меня хотите?
- Я ищу женщину по имени Стефани Уэллс. Возможно, она...
- Ее нет дома.
- Где она? - Карелла внимательно посмотрел на привратника.
- На работе. У нее ночная работа.
- То есть вы хотите сказать, что она все еще живет в этом доме?
- Ну разумеется, она живет в этом доме. Иначе зачем бы вы ее здесь искали?
- А в Чикаго она, стало быть, не живет?
- Разве я живу в Чикаго? Разве вы живете в Чикаго?
- Да, но я думал, она переехала в Чикаго.
- Нет, она не переехала в Чикаго.
- Хорошо, скажите, пожалуйста, где она работает.
- Вы что, собираетесь забрать ее?
- За что?
- Она занимается совершенно законным делом.
- Чем же она занимается?
- Я не скажу, где она работает, если вы собираетесь забрать ее.
- Мне надо задать ей несколько вопросов по поводу убийства. Женщина погибла.
- Что за женщина?
- Ее зовут Эстер Мэттисен, слышали это имя?
- Нет.
- А Джимми Харрис?
- Нет.
- Изабел Харрис?
- Нет.
- А не знаете, мисс Уэллс называла когда-нибудь эти имена?
- Да я не так уж хорошо знаком с ней. Знаю только, что работает она ночами и
что занимается вполне законным делом. Так что если вы собираетесь отправиться туда
и забрать ее...
- Отправиться куда?
- Туда, где она работает.
- А где это?
- Не скажу, - и привратник выказал явное намерение закрыть дверь. Карелла
живо сунул ногу в щель. - Уберите ногу, - резко бросил привратник.
- Вообще-то я и сам могу выяснить, где она работает, - сказал Карелла, - но
это займет у меня какое-то время.
- А мне-то до этого какое дело?
- А такое, что потом я вернусь и мы поговорим о мусорных баках.
- С баками у меня все в порядке.
- Или о трубах в подвале. Или об электричестве. Вы уж, поверьте, мистер, чтонибудь
я отыщу. Всегда что-нибудь находится.
- Это уж как пить дать, - согласился привратник. - Только адрес Стефани
Уэллс угрозами вы у меня не выманите.
- Где она работает? - настаивал Карелла. - И приоткройте дверь, черт бы вас
побрал, больно.
- А вы собираетесь забрать ее?
- Я собираюсь задать ей несколько вопросов в связи с убийством.
- Но она никого не убивала.
- Вы же вроде сказали, что не слишком хорошо с ней знакомы.
- Знаком достаточно, чтобы знать, что никого она не убивала.
- Где она работает?
- В одном месте под названием "Таитянские Сады".
- Это что, массажный салон?
- Это клуб здоровья.
- Ну да, конечно.
- Все вполне законно, - повторил привратник.
Карелла убрал ногу, и привратник со стуком захлопнул дверь.
Глава 10
"Таитянские Сады" располагались чуть к северу, на Талбот-авеню, в четырех
кварталах от моста Калмз Пойнт. Еще десять лет назад можно было сказать, что
"Сады" раскинулись в тени надземки. Но сейчас ее уже не было, так что выражение не
прижилось. Правда, десять лет назад и самих "Таитянских Садов" не было, так что не
могли они быть ни в тени надземки, ни под сенью закона. Или, точнее говоря, если бы
"Таитянские Сады" существовали здесь десять лет назад, они и впрямь были бы и в
тени, и под сенью. Но не сегодня.
Фасад салона был убран настоящим бамбуком и соломой. Название выжжено на
деревянной пластине, приколоченной к двум бамбуковым шестам, образующим букву
X. Шест покороче служил одновременно дверной ручкой. Карелла открыл дверь и
вошел в комнату, также убранную бамбуком и соломенными циновками, только
выглядела она поуютнее: из лампочек, скрытых за балдахином или вделанных в ниши,
лился мягкий красный и зеленоватый свет. Футах в четырех от двери стоял стол. За
столом, спиной к стене, сидела девушка. При появлении Кареллы она подняла голову.
Судя по внешности, китаянка или японка, может, с полинезийских островов. В общем,
с Востока. Дверь бесшумно закрылась, и девушка мягко улыбнулась ему.
Он улыбнулся в ответ. Карелла не выработал еще плана действий. Если показать
жетон, его могут даже не впустить без ордера на обыск. С другой стороны, если
удастся проникнуть внутрь, ему все равно придется представиться Стефани Уэллс -
иначе она ничего не расскажет об убитой. Раздумья Кареллы прервала девушка:
- Да, сэр, чем могу служить?
"А ладно, где наша не пропадала", - подумал он.
- А в самом деле, чем?
- Отчего бы вам не присесть, сэр, и я все вам расскажу.
- Ну что ж.
Он сел поближе к столу, а девушка, повернувшись на вращающемся стуле,
наклонилась к нему. На ней было длинное платье с разрезом у бедер и атласные
туфельки на очень высоком каблуке и застежками на лодыжках. Телефон на столе
поражал обилием кнопок, ни одна из которых, впрочем, сейчас не горела. У передней
стены стоял аквариум, в котором резвились тропические рыбы, а на поверхности
вздувались радужные пузыри. Справа была еще одна дверь. Она внезапно отворилась,
и в приемную вошла девушка в бикини. Бросив на Кареллу беглый взгляд, она
подошла к столу, произнесла только одно слово: "Бенни", и положила розовую
полоску бумаги. Девушка с Востока повторила: "Бенни", взяла бумагу и что-то
написала на ней. После этого та, в бикини, снова посмотрела на Кареллу и вышла из
комнаты. Дверь за ней неслышно закрылась.
- Это Стейси, одна из наших девушек, - заметила его собеседница.
- А сколько их всего у вас?
- Шесть.
- Как зовут?
- Ну, зачем вам это?
- Да так, просто любопытствую.
- Ну что ж, зовите меня Джасмин.
- Ясно. Джасмин.
- Да, так вот, я собиралась сказать вам, что это частный клуб здоровья и за
небольшую, но повторяющуюся входную плату мы предоставляем наши услуги,
включая душ, сауну, бассейн, напитки в баре и, разумеется, массаж. Массаж может
делать одна девушка, а могут, если пожелаете, и две.
- Ага, две, ясно.
- За получасовой сеанс мы берем двадцать долларов, за часовой - тридцать. То
есть, как видите, не удваиваем цену, а...
- Ну что ж, неплохая сделка.
- Вот именно.
- И за это я получаю массаж и...
- Другие услуги.
- И выпивку в баре.
- Да.
- А сколько будут стоить две девушки?
- Вдвое больше, чем одна.
- Значит, скидок нет.
- Да, к сожалению, - Джасмин улыбнулась. - Видите ли, девушки работают
исключительно на чаевых. О чем бы вы с ними ни сговорились, это абсолютно ваше
личное дело.
- Понятно.
- Итак, на чем остановитесь? - Джасмин взяла карандаш и подвинула к себе
стопку розовых бумажных полосок, на которых было что-то напечатано. - Одна
девушка, две? Полчаса или час?
- А что, больше часа нельзя?
- Почему же, за шестьдесят долларов можно заказать двухчасовой массаж.
- А могу я заплатить за полчаса, а потом, если захочется продлить, доплатить?
- Знаете, как-то с этим я еще не сталкивалась.
- Ясно. А теперь мне хотелось бы убедиться, что я понял вас правильно.
- Ну, разумеется, как вам будет угодно, - девушка улыбнулась.
- Итак, этот клуб здоровья, и за входную плату вы предоставляете некоторые
услуги плюс массаж. А любые договоренности с девушками имеют сугубо приватный
характер и оплачиваются также на частной основе.
- Абсолютно точно.
- Вы сказали, повторяющаяся плата...
- Да.
- А что это, собственно, значит?
- А это значит, что за каждый сеанс вы платите отдельно.
- Ясно.
В переводе на обыкновенный язык все это означало, что клуб "Таитянские Сады"
за двадцать или тридцать долларов, в зависимости от времени, сдает Карелле в аренду
некоторую площадь и обеспечивает одной или двумя проститутками, которые за
взаимообусловленную дополнительную плату предоставляют ему сексуальные услуги.
Если обвинить администрацию клуба в поощрении проституции, что карается по
соответствующей статье уголовного кодекса, то в свою защиту она, несомненно,
выдвинет следующий аргумент:
поощрение проституции означает сознательную и открытую торговлю живым
товаром - а здесь, в клубе, все договоренности между клиентом и девушками
осуществляются на сугубо приватной основе;
предоставление помещения для занятий проституцией - а данный клуб является
клубом здоровья и предоставляет всего лишь массаж, напитки, душ, сауну и бассейн;Глава 11
Карелла надеялся, что это окажется не 83-й участок.
В 83-м работал толстяк Олли Уикс.
Остров Айсола был разделен на двадцать три участка, при этом пять из них
располагались в Даймондбеке. Эти последние, по причинам, ведомым только
прежнему начальству, нумеровались не в обычной последовательности, но через один.
Начнем с 77-го. Он находится на восточной оконечности острова, прямо на границе с
Риверхедом. Считается, что 77-у сопутствует удача, но это только из-за двух семерок
и карточных ассоциаций: в действительности здесь самый высокий уровень
преступности во всем городе, даже выше, чем в печально известном 101-м, в Западном
Риверхеде. 101-й называют Последним Оплотом Кастера - в честь лейтенанта
Мартина Кастера, который возглавлял здесь группу детективов. По странной прихоти
полицейского жаргона 87-й, например, в быту назывался просто 8-7, 93-й - 9-3, но
101-й только полностью - 101-й. Поди разберись.
Двигаясь в западном направлении от 7-7, вы, ребята, попадаете на территорию 7-9,
где из окон инспекторской открывается, через шпили и башенки многочисленных
домов, отделяющих помещение участка от реки, прекрасный вид на мост Гамильтона.
8-1 находился на другом берегу реки Даймондбек, и территория его распространялась
на юг, обрываясь у Холл-авеню, где Северный Даймондбек официально становился
Южным. 8-3 и 8-5 расположились прямо, как две монахини, один - лицом к реке,
другой - к Холл-авеню, в той части Даймондбека, где сплошь и рядом попадались
религиозные названия - авеню Святого Антония, Епископская дорога, бульвар
Храма, аллея Райских Кущей. С востока оба этих участка граничили с 87-м,
территория которого не взывала к столь высоким чувствам, за вычетом чувств тех,
разумеется, кто здесь работал. На севере эта территория окаймлялась полосой реки, а
на юге - Гровер-парком. Все, урок по географии окончен.
Толстяк Олли Уикс работал детективом в 83-м. Карелла не любил иметь с ним
дело, потому что Олли являлся настоящим фанатиком. А Карелла не любил
фанатиков. Олли был хорошим полицейским и первостатейным фанатиком. Он только
чуть-чуть не дотягивал до мизантропа. И то лишь потому, что оставалось еще
несколько человек, которые ему по-настоящему нравились. Одним из них был Стив
Карелла. Поскольку чувство это нельзя было назвать вполне взаимным, Карелла
всячески избегал заходов на территорию 83-го, разве что крайняя необходимость
возникала. Более того, он избегал даже звонить туда, если, конечно, не оказывалось,
что убийцу с топором в руках последний раз видели на ступеньках 83-го участка.
Неприязнь, которую вызывал у Кареллы Толстяк, граничила с неблагодарностью - в
конце концов, тот недавно помог ему в расследовании двух дел.
Карелла надеялся, что это окажется другой участок. Спросив у Софи Харрис по
телефону, где они жили, когда Джимми было восемнадцать, он даже дыхание затаил в
ожидании ответа. Сквозь телефонный шум и треск Карелла расслышал - в районе
Лэндис и Динсли. Он с шумом выпустил воздух и рассыпался в таких благодарностях,
каких этот простой ответ явно не заслуживал. Лэндис и Динсли находились на
территории 85-го.
Они добрались туда к десяти утра. У Мейера с похмелья трещала голова, но тем не
менее он мог достаточно внятно рассказать о том, что вчера обнаружил или, вернее, не
обнаружил дома у Харриса.
- На мой взгляд, - начал он, - что-то было закопано в ящике на подоконнике, и
кто-то этот таинственный предмет хотел откопать.
- Джимми?
- Может быть. А может, убийца. Я взял немного грязи на пробу...
- Земли, - уточнил Карелла.
- Что?
- Это не грязь, это земля.
- Да, земли... словом, ссыпал немного земли в пакет для вещественных
доказательств и послал в лабораторию. Заметь, все это я проделал еще до того, как
отправился к Ирвину на свадьбу. Ты мне задал вчера работенки.
- А двор проверил?
- Да. Но никаких следов не обнаружил.
- Как выглядел этот ящик на подоконнике?
- То есть?
- Я спрашиваю, он что, тоже валялся на полу, вместе со всем остальным?
- Нет, так и стоял на подоконнике.
- Н-да, непонятно, почему это убийца все перевернул вверх дном и только ящик
пощадил.
- Что ж, может, это был не убийца, - Мейер пожал плечами. И тут же
поморщился от боли. - Черт, голова болит при каждом движении. Не надо было мне
пить. Честное слово, не надо. Меня никогда не рвет, я никогда не напиваюсь, но
наутро голова всегда трещит.
- А что ты пил?
- Скотч. А какое, собственно, это имеет значение?
- От одних напитков голова трещит больше, от других меньше. После джина
похмелье страшное. И после бурбона тоже. Но самое страшное - коньяк.
- Ну а я пил скотч. И все равно голова трещит. Наверное, это потому, что я еврей.
- Это-то при чем?
- У индейцев и евреев страшное похмелье после скотча. А у студенток еврейских
колледжей бывают тяжелые головные боли после китайской пищи, известно это тебе?
Потому что там слишком высок процент соды. И называется это синдром студенток
еврейских колледжей.
- Где ты, собственно, это выкопал? - поинтересовался Карелла.
- Да уж выкопал.
- Но где?
- В библиотеке. В тематическом каталоге, рубрика: студентки еврейских
колледжей.
- Никогда в жизни не слыхал про такую рубрику, - заметил Карелла.
- Да я и сам на нее наткнулся только потому, что работал тогда над одним делом,
где индеец...
- Да, да, заливай больше, - вставил Карелла.
- Клянусь, истинная правда. Один индеец все время добавлял студентке
еврейского колледжа в китайские блюда немного скотча, и у нее развились страшные
головные боли. В конце концов я отыскал этого индейца и взял его.
- Ну и что, исчезли боли?
- Нет, зато индеец исчез. На шесть лет.
- А как все-таки девушка справилась с болями?
- Пошла к специалисту. Он сказал, что она носит нижнее белье на размер
меньше, чем нужно.
- А как он догадался?
- Посмотрел.
- Посмотрел где?
- Ниже нижнего белья, - сказал Мейер, и оба расхохотались.
Уже добравшись до 85-го и предъявляя свои жетоны постовому, охранявшему вход
в участок, они все еще никак не могли успокоиться. Постовой посмотрел на жетоны,
потом перевел взгляд на их обладателей, заподозрив в них самозванцев. Но все же
впустил внутрь - черт с ними, пускай дежурный сержант разбирается. Снаружи, да и
изнутри 85-й участок как две капли воды похож на 87-й: два больших круглых фонаря
по обе стороны входа, широкие ступени лестницы, дежурка, медный турникет, за
большим деревянным столом возвышается, как мировой судья в Англии, дежурный
сержант. Карелла с Мейером предъявили ему свои жетоны и сказали, что хотели бы
поговорить с кем-нибудь из детективов.
- Вам конкретно кто-нибудь нужен? - спросил сержант.
- Любой, кто в курсе деятельности уличных банд на территории вашего участка.
- Тогда это, наверное, Джонси, - сержант вставил штепсель в одно из гнезд
распределительного щита.
- Майк, Джонси там? Ага, соедини меня с ним, пожалуйста. - Снова
непродолжительное ожидание. - Джонси, у меня тут пара детективов, они
интересуются уличными бандами. Можешь помочь им? - Не отрывая трубки от уха,
сержант спросил гостей: - Вы откуда, ребята?
- Из восемьдесят седьмого, - ответил Мейер.
- Из восемьдесят седьмого; - повторил сержант в трубку. - Ладно, будет
сделано, - и он вытащил штепсель из гнезда. - Ступайте наверх. Он ждет вас. Да,
как там Дейв Мерчисон? Он ведь у вас по-прежнему дежурным сержантом, никуда не
перевелся?
- У нас, - ответил Карелла.
- Привет ему. Скажите - от Джона Суини, мы когда-то вместе ишачили в Калмз
Пойнте.
- Непременно.
- Спросите его насчет яичницы с ветчиной. - Суини почему-то засмеялся.
Детективам 85-го каким-то образом удалось пробить себе отдельную табличку -
"Подразделение розыска", - набранную большими черными буквами. Прямо под
надписью было изображено что-то вроде руки балаганного зазывалы - такие
картинки были в ходу во времена наших прабабок. Табличка придавала дежурке, во
всем остальном вполне безликой и заурядной, некое благородство и достоинство
седой старины. По железным ступеням они поднялись вверх - точь в точь как в 87-м.
Поворот за угол, проход по коридору, до самого конца... А вот и инспекторская.
Правда, тут турникета нет, вместо него ряд невысоких шкафов с картотекой,
образующий нечто вроде стены поперек коридора. За потертым железным барьером
находился стол, над которым навис гигантских размеров чернокожий в рубахе с
короткими рукавами. На лице его было явно выжидательное выражение.
- Джонси, - представился он. - Проходите, присаживайтесь.
Пластмассовая карточка гласила: "Ричард Джонс, детектив". На столе валялись
бумаги, которые найдешь у любого детектива в этом городе, - отчеты, бланки,
уведомления, предписания, бюллетени, фотографии отпечатков пальцев - словом
чего только нет. Кроме Джонси, в инспекторской было еще четверо. Двое сидели у
себя за столами и печатали. Третий, наклонившись к изрядно нагревшейся клетке для
заключенных, допрашивал молодую негритянку. Четвертый возился с радиатором, у
которого вроде засорилась пробка.
- Стив Карелла, - представился Карелла, и присел к столу. - А это мой
напарник Мейер Мейер.
- Чем могу быть полезен? - осведомился Джонси.
Детектив, возившийся с радиатором, разогнулся и спросил, ни к кому не
обращаясь:
- Что за говно сюда забилось? - Никто не ответил. - Вода вообще не идет.
- Нас интересует банда под названием "Ястребы", - сказал Карелла.
- Ясно.
- Слышал о такой?
- Ее больше не существует. Это была банда любителей джаза, лет эдак десять -
пятнадцать назад. Половину из них либо призвали в армию, либо накрыли, либо
просто прикончили, остальные торгуют наркотиками. Бог знает, сколько о них не
слышал.
- А сколько их всего было?
- Ядро составляло десятка два, и еще человек пятьдесят было рассеяно по всему
Даймондбеку. Они, видишь ли, любят считать себя военными отрядами. И вообще-то
некоторые из них действительно образуют нечто похожее - четыреста, а то и пятьсот
членов, по всему городу шуруют. Чуть только запахнет жареным, и гляди в оба -
надо считать, сколько их набралось. Тут три недели назад у нас целый бой случился -
клянусь Богом, тысяча человек собралась в парке. Эта банда называет себя
"Странниками", люблю я эти пышные названия. Была тут недавно одна банда в
Гровер-парке. Ребята из восемьдесят девятого привлекли нас, потому что другая часть
действовала на их территории. Так эти величали себя "Кабальеро". Они все латиносы.
Тьфу, говно паршивое, - сплюнул Джонси.
- Ладно, вернемся к "Ястребам", - сказал Карелла. - Про такого Ллойда
никогда не слышал?
- Ллойд, а дальше?
- А черт его знает. Двенадцать лет назад он был у них главарем, или
президентом, как они говорят.
- Пожалуй, от моего напарника вам было бы больше прока. Это он начинал их
раскручивать. В ту пору на территории нашего участка развелось столько этих
чертовых банд, что пришлось, можете поверить, специальную группу выделить. Двое
парней, которым бы следовало оберегать людей от воров и бандитов, гоняли вместо
этого целый табун хулиганов, наводнивших улицы. Ладно, давайте посмотрим
карточки, что у нас есть на этого Ллойда. Вообще-то дело давнее, может, ничего уж и
не осталось, но все же посмотрим.
К их счастью, напарник Джонси проделал отменную работу - составил досье не
только на каждого члена банды "Ястребы", но и на участников всех остальных банд на
территории отделения. Карточка Ллойда Бакстера ничем не отличалась от типичного
досье "главаря". В школе он только и знал, что прогуливал уроки, а когда исполнилось
шестнадцать и по закону можно было больше не учиться, тут же школу и бросил, и
через шесть месяцев был арестован по обвинению в ограблении третьей степени -
"сознательное проникновение или незаконное пребывание в помещении с целью
совершения преступления". Этим помещением оказалась, естественно, школа. Ллойд
Бакстер разбил окно и влез внутрь с намерением украсть пишущие машинки. Он
нацарапал прошение, и в результате обвинили его по другой статье уголовного
кодекса - "сознательное проникновение или незаконное пребывание в помещении",
каковое считается мелким правонарушением и влечет за собой трехмесячное
тюремное заключение и/или штраф до двухсот пятидесяти долларов - ровно столько
же, сколько и за проституцию. Его приговорили к трем месяцам тюрьмы, но условно,
ибо он был несовершеннолетним. Через четыре месяца, сразу после истечения срока
условного наказания, Ллойд Бакстер был арестован по статье "Оскорбление действием
третьей степени". К этому времени он уже был командиром отделения в банде,
известной под названием "Ястребы", а оскорбил он действием одного парня по имени
Луи Сейнц, который был главарем, или президентом, другой банды - "Лос Эрманос".
И снова Ллойд получил условное наказание, возможно потому, что его жертвой был
такой же проходимец, и судья решил, что глупо тратиться на содержание двух
хулиганов, которые вполне могут разобраться друг с другом на собственной
территории. Через неделю после совершения своего славного подвига Ллойд был
избран президентом "Ястребов" со всеми вытекающими отсюда привилегиями.
Победоносному герою устроили по возвращении домой пышную встречу с музыкой. И
далее - право сюзерена.
Одним из призов, который достался вновь избранному президенту, стала Роксана
Дюма. Ее имя вызывало в воображении ассоциации либо со стриптизе? кой, либо с
правнучкой знаменитого французского романиста. Ни то, ни другое не
соответствовало действительности. На самом деле это была пятнадцатилетняя
девушка, чьи родители родились и жили до переезда в Америку на очаровательном
острове Ямайка, а предки являлись наполовину англичанами, наполовину
французами. И пока город не проглотил ее, Роксана оставалась девушкой славной и
кроткой.
Да, город есть город, особенно этот.
Роксане было двенадцать, когда родители ее, переехав в Америку, поселились в
районе города, где жили почти исключительно легальные или нелегальные
иммигранты с различных островов Карибского бассейна. И хотя преобладали среди
них выходцы с Ямайки, иммиграционная служба дала этому району наименование
Маленький Санта-Крус, каковое впоследствии, когда это
...Закладка в соц.сетях
