Жанр: Электронное издание
precinct32
...тно было посмотреть на образцы сексуально ориентированной
рекламы, он открыл брошюру.
Чего тут только не было!
Вот вам, пожалуйста, мягкий массажер в симпатичнейших упаковках самой
разной окраски - от каштановой до цвета слоновой кости. Дальше - разного рода
раздражители мужских и женских половых органов с самыми экзотическими
наименованиями. Тут же - куклы в натуральную величину и со всем набором
женских прелестей: обнаженная блондинка за 32 доллара 50 центов, блондинка в
нижнем белье - на пять долларов дороже. Были и брюнетки. Дальше
рекламировались вибраторы для мужчин и для женщин. И наконец нечто совершенно
экзотическое под названием скорая вагинальная помощь - в подарочной коробке и
всего за семнадцать долларов двадцать пять центов.
Перечень изделий не иссякал, на каждой странице каталога все новые
предложения - "мужская брачная помощь", работающая от зажигалок в машине,
всякого рода электрические приспособления, вызывающие сексуальные судороги,
приспособления для лесбийской любви, восьмидорожечные пленки с записями
звукового оформления любовного акта, водяной матрас с выпуклостями наподобие
женских грудей, ручные часы, где на циферблате вместо цифр - различные позиции
совокупления, иллюстрированный словарь любви, губная помада в форме пениса -
"лучший подарок для любой женщины".
Карелла закрыл брошюру.
- Вот это и рассылала миссис Харрис? - спросил он.
- Так ведь она же ничего не видела, - ответил Престон.
У Кареллы неожиданно возникло чувство, что он все время продирается сквозь
джунгли этого города, а на открытое место, где светит солнце, выйти так и не может.
Бросив беглый взгляд на Престона, он начал рыться в ящике стола, за которым сидела
когда-то Изабел. Не оказалось тут ни дневника, ни записной книжки - вообще ничего
не оказалось. Выйдя в коридор, Карелла отыскал туалет и тщательно вымыл руки.
Ну что же, пора подводить итоги.
Десять минут первого, во вторник, незадолго до Дня Благодарения, они сидели в
кабинете лейтенанта Бернса, пили кофе, который заварили в канцелярии, и ели
бутерброды, которые полчаса назад заказал Хейз. В кабинете их было четверо:
Карелла, Мейер, Хейз и лейтенант.
Бернс плотный мужчина. Кажется, что костюм ему тесен, жилет на мощной груди
расстегнут, пиджак плотно облегает широкие плечи, галстук приспущен, воротник
тоже расстегнут, словно толстой шее, на которой сидит голова, негде уместиться.
Волосы серые, как снег в этом городе, глаза то ли стальные, то ли синие. В 87-м его
называли по-разному - иногда Лейтом, иногда Питом, иногда боссом. Бернс и был
боссом, под его началом служили шестнадцать детективов, а он подчинялся только
капитану Джону Маршаллу Фрику, который в принципе командовал всей шарагой, но
фактически предоставлял Бернсу и его детективам полную свободу действий.
Лейтенант прочитал все отчеты Кареллы, Мейера и Хейза и теперь хотел понять, что,
черт побери, происходит. Четыре вида преступлений угнетали его больше, чем все
остальные безобразия, творящиеся в этом городе. Прежде всего - убийство. Далее -
поджог. Затем - изнасилование. И, наконец, торговля наркотиками. С точки зрения
Бернса, перерезать горло слепому это то же самое, что задушить невинного младенца
в колыбели. Ему не нравилось, как идет расследование этого дела. Вообще-то сегодня
он с самого утра был не в настроении, и, чувствуя, что босс в любой момент готов
взорваться, детективы ходили вокруг него на цыпочках, как воришки в чужой
квартире.
- Не пойму, чего ты возишься с этими старыми армейскими делами, - начал
Бернс.
- Видишь ли, Пит, - сказал Карелла, - этого малого преследовали кошмары...
- У меня тоже бывают кошмары, и что из этого?
- И к тому же он связался с кем-то из старых дружков по армии, затевал с ним
какое-то дело, в чем бы там оно ни заключалось.
- Ну, это только по словам его матери.
- Мне она кажется надежным свидетелем.
- Свидетелем чего? Она ведь даже и письма, которое он якобы послал, не видела.
- Но он говорил ей о нем.
- А она не может вспомнить имени адресата.
- Это правда.
- Так на кой черт тебе она нужна? - Бернс отхлебнул уже остывшего кофе и тут
же поставил чашку на место.
- Джимми мог послать письмо любому из "Альфы" - ведь ты сам говорил, что у
него есть адреса.
- Да, они обменялись адресами на сборе.
- И к тому же какое отношение имеет это письмо к убийству? Еще раз
спрашиваю: на кой черт ты теряешь время, копаясь в этих старых военных делах?
- Да я все о кошмарах думаю, - пожал плечами Карелла.
- Он считает, - заговорил Мейер, - что...
- Он что, заикаться у нас начал? - перебил его Бернс.
- Что?
- Детектив Карелла заикается?
- Нет, сэр, однако...
- Ну так пусть он сам и скажет, что думает.
- Я и сам не могу толком объяснить, - сказал Карелла. - Но меня смущает то,
что Харрис вспоминал изнасилование, которого не было.
- Ну, это если верить девушке.
- Я ей верю.
- И я тоже, - поддакнул Мейер.
- Хорошо, но что все это имеет общего с нашим дедом? - настаивал Бернс. -
Сначала убивают мужчину, потом его жену, потом еще одну женщину.
- Я не думаю, что все эти убийства связаны между собой, - сказал Карелла. -
Первые два скорее всего да, связаны, но что касается третьего...
- Что же, убийца просто ткнул наугад пальцем, ты это хочешь сказать?
- Нет, не совсем наугад, - ответил Карелла. - То есть жертвой мог стать кто
угодно, в этом смысле действительно наугад. Но в любом случае, это должен был быть
человек незрячий. Убийца сознательно искал слепого.
До этого момента Хейз и рта не раскрывал. Он этим делом занимался между
прочим и не хотел гнать лишнюю волну, тем более что лейтенант волну и так поднял.
Но сейчас он все-таки скромно вмешался:
- Это мог быть отвлекающий маневр, Пит.
- Ну, таких дураков нет.
- А для того, чтобы убивать людей, особого ума и не надо, - буркнул Мейер.
- Согласен, но только полный идиот будет заметать следы, убивая еще одного
человека.
- Давайте-ка еще раз разберемся с единственным фактом, который у нас на
руках, - предложил Карелла.
- А именно?
- Письмо, которое Джимми послал кому-то из приятелей с идеей быстро
разбогатеть.
- Ладно, что дальше?
- Матери кажется, что Джимми замыслил что-то не то.
- Например?
- Ну, видишь ли, это, конечно, только предположение, но она считает, что
Джимми был нужен кто-то, владеющий оружием. Давайте исходить из того, что он
написал этому "кому-то" после августовского сбора.
- Почему после сбора?
- Потому что до этого у него не было никаких адресов.
- А кто мешал ему просто поговорить с этим приятелем?
- Что ты хочешь сказать?
- То, что сказал. Кто мешал ему отвести его на сборе в сторону и сказать:
"Слушан, я тут надумал прихватить винную лавку, ты как, не хочешь войти в дело?"
- А может, сама идея пришла ему в голову только после сбора, - предположил
Мейер.
- И тогда он написал этому парню где-нибудь в сентябре, - подхватил Хейз.
- И допустим, приятелю идея пришлась по душе, и он либо написал, либо
позвонил Джимми и сказал: "Идет, мне это по душе, только давай лучше ограбим
банк", - закончил Карелла.
- Ну, допустим, - с сомнением сказал Бернс.
- Ладно. Они берут банк, или винную лавку, или заправочную станцию, или что
там еще...
- Ну, ну, продолжай.
- И Джимми припрятывает то, что им там удалось взять, у себя дома.
- В ящик из-под цветов, - вставил Мейер.
- А напарнику ничего не говорит, - добавил Хейз.
- И тогда напарник отлавливает его в четверг вечером на улице и пытается
расколоть, но ничего не выходит, Джимми молчит.
- Ну, напарник перерезает Харрису горло и идет к нему домой, где, по его
расчетам, должно быть награбленное...
- Переворачивает квартиру вверх дном...
- Находит деньги...
- Убивает Изабел...
- А на следующий день - Эстер Мэттисен...
- Чтобы все выглядело так, будто какой-то полоумный гоняется по всему городу
за слепыми и прирезает их на месте.
- Как тебе эта версия. Пит?
- Дерьмо, - Бернс был краток.
Полицейского психиатра звали Манфред Ляйдер. В основном его обязанности
заключались в том, чтобы способствовать решению проблем, с которыми его
сослуживцы не могли справиться при помощи брачных советов, вроде тех, что дают
каталоги "Престиж Новелти". Однако же время от времени оперативники заходили к
нему и для того, чтобы проконсультироваться по поводу психологии криминального
поведения. Ему уже приходилось сталкиваться с такими детективами, как Карелла:
люди искренние, но необразованные. Чаще всего даже самые лучшие оперативники
обладают совершенно поверхностным знанием тонкостей психотерапии. Этот
интересуется нами. С чего же начать? С основ фрейдизма?
- Конкретно-то что вас интересует?
Они сидели в кабинете Ляйдера на сороковом этаже здания, где помещалось
Главное управление полиции города. Остров здесь сужался, из окна были видны обе
реки, обручем сжимающие город. День был холодный и ясный, и город хорошо
просматривался во все стороны.
- Я расследую убийство, - сказал Карела, - а жертву преследовали кошмары.
Ляйдер промычал что-то невразумительное. Это был мужчина лет пятидесяти с
седой бородкой, которая, как он считал, делает его похожим на психиатра. В этом
штате нелегко было стать дипломированным психиатром. Сначала четыре года
обучения в колледже, потом столько же в медицинской школе, год ординатуры, три
года работы ассистентом, еще два - практикующим врачом, и только после этого
тебя допускали до письменных и устных экзаменов, сдав которые ты получал
лицензию врача-психиатра. Именно поэтому психиатры и стоили так дорого -
пятьдесят долларов в час.
Но Ляйдер был не психиатром, а всего лишь психологом.
Когда он только начинал практиковать, любой механик из гаража мог вывесить
табличку с предложением услуг "психолога", а что уж это за услуги, оставалось только
догадываться. Сейчас не так - существует строгая процедура получения лицензии. И
все же, как правило, психологи, и Ляйдер в их числе, испытывали некий комплекс
неполноценности в присутствии психиатров, не говоря уж - упаси Бог - о
психоаналитиках, этой элите, этих избранниках богов. Оказавшись в компании такой
просвещенной публики где-нибудь за чаем или на вечеринке, Ляйдер обычно толковал
о ступоре, алалии или различных фобиях. Надо же было показать, что не лыком шит и
дело свое знает. Самое смешное заключается в том, что Ляйдер действительно знал
свое дело. Ему и самому к психиатру бы не мешало сходить. Тот избавил бы его от
комплекса неполноценности. А он вместо этого торчал по восемь часов в день в своем
кабинете в полицейском управлении и растолковывал разные вещи оперативникам, по
отношению к которым испытывал комплекс превосходства.
- А что именно за кошмары? - спросил Ляйдер.
- Да один и тот же, каждую ночь.
- То есть вы хотите сказать, повторяющийся кошмар?
- Да, - Карелла чувствовал себя неловко. Он и сам подыскивал это слово -
"повторяющийся", но оно так и не пришло ему в голову. На Ляйдере были
бифокальные очки, за которыми глаза психолога выглядели прямо-таки огромными. К
бороде пристали крошки, наверное, он только что отобедал.
- Не могли бы вы передать содержание этих повторяющихся кошмаров?
- Конечно, - и Карелла пересказал многажды слышанную им историю.
Дело происходит незадолго до Рождества.
Мать и отец Джимми украшают рождественскую елку.
Джимми и еще четверо ребят сидят на полу в гостиной и смотрят. Отец Джимми
говорит, что они должны помочь взрослым. Дети отказываются. Мать Джимми
говорит, что, если устали, не надо помогать. Игрушки начинают падать с елки,
разбиваются, возникает шум, отец Джимми испуганно вздрагивает, теряет равновесие
и падает с лестницы на пол, прямо на осколки. Что-то впивается ему в руку, начинает
идти кровь. Ковер зеленый, кровь впитывается в него. Отец истекает кровью и
умирает. Мать обливается слезами. Она поднимает юбку, и под юбкой оказывается
пенис.
- М-м-м, - опять промычал Ляйдер.
- Вот и весь кошмар, - закончил Карелла.
Снова мычание.
- Этот кошмар анализировал майор Ральф Лемар...
- Армейский врач? - перебил Ляйдер.
- Ну да, врач-психиатр. И он вроде склонялся к тому, что этот кошмар как-то
связан с массовым изнасилованием, случившимся несколько лет назад.
- Несколько лет от какого времени?
- От того, когда он начал лечить Харриса.
- А когда это было?
- Десять лет назад.
- Так, десять лет. А за сколько лет до этого было изнасилование?
- Вот в том-то вся и штука. Не было никакого изнасилования. Мы нашли
девушку, которая якобы являлась жертвой, и она утверждает, что ничего подобного не
происходило.
- Может, она не говорит вам правды? В таких случаях часто...
- Да нет, она не лжет.
- Откуда вы знаете?
- Потому что она рассказала, что было на самом деле. А на самом деле был
половой акт, но отнюдь не насилие.
- А нельзя ли чуть подробнее?
Карелла пересказал ему историю, поведанную Роксаной. Подвал. Дождь.
Любовное объятие у столба посреди комнаты. Гром и молния. Страх разоблачения и
наказания.
- Вопрос мой состоит в том, - продолжал Карелла, - возможно ли... Слушайте,
я ведь в этих делах мало разбираюсь. Мне хочется понять, могла ли эта любовная
сцена в подвале трансформироваться в сознании Джимми в нечто иное, например, в
сцену массового изнасилования, и таким образом породить в конечном итоге все эти
кошмары. Вот в чем, собственно, состоит мой вопрос.
- Говорите, там был страх наказания?
- Да. Если бы главарь банды их застукал, неминуемо последовало бы наказание.
- Г-м, - промычал по привычке Ляйдер.
- Ну так что скажете?
- Что ж, сексуальная символика в этом кошмаре наличествует, тут спора быть не
может, - начал Ляйдер. - Во снах дерево обычно становится символом мужского
полового органа, как, впрочем, и любой острый предмет. Разбитые елочные игрушки
- обычно их называют рождественскими яйцами - лишний раз отсылают к мужским
гениталиям. А если во сне кто-то порезался, то за этим стоит проникновение, то есть
половой акт.
- Стало быть, сон мог...
- А память, - продолжал Ляйдер, - которая и сама по себе является
разновидностью сна, - вы ведь говорите, что в действительности ничего не было, -
материализует содержание сна путем использования другой сексуальной символики,
чтобы убедить себя в собственной основательности. Фрейд считает символами
полового акта разного рода действия, связанные с ритмическими движениями, -
танец, верховую езду, подъем и так далее. В этом ложном воспоминании главарь
банды ведь танцует со своей девушкой, так вы говорите?
- Да.
- И потом ее оставляют одну на пустыре?
- Да...
- Ну что ж, в снах, и у мужчин, и у женщин, лобковые волосы ассоциируются с
деревьями или кустами, так что я думаю, мы можем и сорняки включить в этот
ассоциативный круг. Насколько я помню, во сне сорняки превращаются в зеленый
ковер, не так ли?
- Да.
- Что вновь нас возвращает к разбитым елочным игрушкам. Ваза или цветочный
горшок, да любой предмет такой формы и назначения - а украшения рождественской
елки его в некоторой степени напоминают - являются символом женских гениталий,
стало быть, разбитые игрушки могут символизировать потерю невинности. Отсюда и
кровь. А девушка была невинной, не знаете?
- В точности не знаю, но сильно сомневаюсь.
Ляйдер снял очки и тщательно протер линзы. Глаза у него оказались светлоголубыми:
без очков он неожиданно показался очень усталым и сильно постаревшим.
Ляйдер снова нацепил очки и пронзительно взглянул на Кареллу.
- Ну и разумеется, здесь наличествует символика насилия - насилие во снах
тоже обычно ассоциируется с половым актом.
- А я-то считал, - робко заметил Карелла, - что сны маскируют
действительность. Как бы нарочно искажают ее.
- Да, своего рода цензура сознания, в этом вы правы. Если вы последовательный
фрейдист, то должны принять за аксиому, цитирую, что сны порождаются глубоко
порочными и извращенными сексуальными побуждениями, что и вызывает
необходимость в цензуре подсознания. Конец цитаты.
- М-да, - пробормотал Карелла.
- М-да, - пробормотал Ляйдер. - Но, конечно, это самый ранний Фрейд, и с тех
пор в истолковании снов наука сильно двинулась вперед. В данном конкретном
случае, когда пациента мучают повторяющиеся кошмары, можно предположить, что
он старается исцелить первоначальную травму... так сказать, сделаться
нечувствительным к боли путем постоянного ее нагнетания.
- Какую травму? - спросил Карелла.
- Это уж я не знаю. Вы же занимались историей этого человека, вот вы мне и
скажите.
- На войне он потерял зрение. Наверное...
- Что ж, потеря зрения это, бесспорно, сильная травма.
- Но... Нет, - Карелла запнулся. - Нет, потому что... Стоп, одну минуту.
Джимми, когда рассказал Лемару об изнасиловании, кончил так: Бог, говорит, наказал
его, а не тех, кто заслуживал наказания. И еще он сказал Лемару, что слепота прямо
связана с изнасилованием.
- Но ведь изнасилования не было, - возразил Ляйдер. - Была травма.
- Да, но потом он всегда связывал слепоту с чем-то другим.
- А что же это такое - другое?
- Не знаю.
- Когда он был ранен?
- Четырнадцатого декабря.
- А в бою перед этим он был?
- Да, бои шли с самого начала месяца.
"Весь этот месяц мы воевали с другой бандой.
Крепко воевали.
И теперь надо было отдохнуть. А Ллойд сказал нам, отправляйтесь наверх".
- В чем дело? - спросил Ляйдер.
- А может так быть, что...
- Да?
- Прямо не знаю, - сказал Карелла. - Погодите, дайте немного подумать,
ладно?
- Ну конечно, торопиться нам некуда.
У Кареллы неожиданно пересохло во рту. Он провел языком по губам, встряхнул
головой и принялся вспоминать все, что прочитал в отчете Лемара там, в госпитале,
когда подавлял собственные сексуальные влечения, спровоцированные Джанет, все до
последней запятой, а еще - свой вчерашний разговор с Дэнни Кортесом.
С самого начала месяца у нас шли тяжелые бои. "Альфа" была внизу, когда
лейтенант устроил свой командный пост в бамбуковых зарослях у подножия холма...
"Браво" ползла вверх по склону, где окопался противник. Лейтенант вернулся, чтобы
посмотреть, куда, черт возьми, запропастилась "Альфа"... Тут-то и начался
артиллерийский обстрел. Эти гады засекли командный пункт и теперь поливали его
свинцом.
Таков был рассказ Дэнни Кортеса о том, что происходило третьего декабря, десять
лет назад, когда осколком снаряда убило лейтенанта Блейка.
Страшное дело. Когда налет начался, "Альфа" отошла в укрытие, и никто из них не
мог вовремя вытащить лейтенанта... На этой войне надо подбирать не только раненых,
но и убитых, потому что иначе их уволочет противник и разрежет на куски. ...Потом
ребята из "Альфы" говорили, что они из-за обстрела и головы поднять не могли. Все,
что им оставалось, - смотреть, как лейтенанта тащат в джунгли. Потом они нашли
его в канаве - из него ремней понаделали. Эти сволочи обычно так и поступали -
расчленяли тела и швыряли остатки в канаву... Штыками орудовали, понимаете?
Это снова Дэнни Кортес, на сей раз более подробно рассказывает о нравах на той
войне. А теперь - Джимми Харрис, его рассказ об изнасиловании, которого не было.
Ллойд велел нам подняться наверх... Наверх... А парни сказали ему, иди в жопу.
Потом схватили его и оттащили от Роксаны, ну от того места, где они были, в
середине комнаты. Пластинка все еще вертелась, и был слышен грохот барабанов.
Ребята бьют в барабаны.
(Один сплошной шум, ничего не слышно, говорил Кортес. Вы когда-нибудь были
под артиллерийским обстрелом? Грохот стоит страшный, даже если находишься
далеко.)
Там был, знаете, такой столб посредине комнаты. Ну, вроде подставки или
водосточной трубы. Так они прижали Ллойда к этому столбу. Я и понятия не имел,
что они собираются с ним делать, ведь он президент, они явно нарываются на крупные
неприятности. Спокойно, говорю им, ребята, охолоните, он же наш президент. Но
они... они и слушать не хотят. Они... они привязывают его к дереву, а Роксана рыдает,
плачет, понимаете?.. То есть не к дереву, а к столбу. Роксана плачет. Они хватают ее.
Она отбивается, она не хочет, но они все равно делают это, вставляют, один за другим,
один за другим. Потом они ее куда-то уносят, поднимают с пола и выносят наружу... У
нее идет кровь.
(Все, что им оставалось, так это смотреть, как его тащат в джунгли, - это Кортес.
Потом они нашли его в канаве - из него ремней понаделали. Эти сволочи обычно так
и поступали - расчленят тело и выбросят в канаву. Штыками действуют, гады.)
- Ну так как, мистер Карелла, - нарушил тишину Ляйдер. - Надумали чтонибудь?
Собаку поместили в комнатку на первом этаже полицейского гаража. Один парень
в форме пообещал Карелле присмотреть за ней, пока тот занят наверху. Только этот
парень подумал, что с собакой что-то неладное происходит: он хочет покормить ее, а
та отказывается. Карелла объяснил, что это собака-поводырь. Полицейский
непонимающе посмотрел на него:
- Ну и что из этого?
- Ее выдрессировали принимать пищу только от хозяина.
- А где хозяин?
- Умер.
- Что ж, тогда этой псине придется голодать, - философски заметил
полицейский и вернулся к чтению журнала, отмахиваясь таким образом от большого и
сложного собачьего мира.
Карелла взялся за ошейник и повел пса к машине. Он не хотел брать собаку, а
особенно такую, что отказывается от еды. Он представил себе, как она тощает и
тощает и в конце концов превращается в тень. Интересно, а в самом ли деле ей
сделали все необходимые прививки? Ему не нужна собака, а тем более собака,
отказывающаяся от еды и превращающаяся в собственную тень; но меньше всего ему
нужна бешеная собака. Нет, все-таки надо разобраться во всех этих кнопках и
металлических дисках, что на ошейнике.
Так, вот медная бляха - лицензия, где назван город, год и выгравирован
шестизначный номер. Дальше еще одна бляха, из нержавеющей стали, с именем и
адресом доктора Джеймса Коппела, наверно, ветеринара, и тут же - слова: "Мне
сделали прививку от бешенства", и год, и четырехзначный номер. Рядом еще одна
бляха из нержавеющей стали, на ней надпись - "Школа для собак-поводырей" с
указанием адреса - Перри-стрит. И очередная бляха из нержавеющей стали, на
которой написано: "Мой хозяин - Джеймс Р. Харрис", и далее домашний адрес и
телефон.
И, наконец, ключ все из той же нержавеющей стали.
Зачем понадобился ключ, Карелла понял, только разглядев слово Мослер на
головке, непосредственно под отверстием, где к ошейнику было прикреплено
металлическое кольцо. К ободу кольца пристала грязь, точнее земля. А ключ был от
персонального банковского сейфа, и Карелла готов был поставить на кон свою
годовую зарплату, что именно этот ключ когда-то выкопали из ящика с цветами. Он
знал название банка, где Харрис держал деньги, - они с Мейером обнаружили его,
когда осматривали квартиру: Первый Федеральный на Йетс-авеню. Знал он и то, что
потребуется ордер, чтобы проникнуть в этот сейф, есть у него ключ или нет. Хорошо,
что он оказался в Главном полицейском управлении: все судебные учреждения -
федеральные ли, городские ли, штатные - находились в радиусе пяти кварталов.
Карелла отцепил ключ от ошейника и снова повел собаку в гараж.
- Как, опять? - спросил полицейский.
Глава 15
В начале третьего в 41-м раздался звонок. Трубку взял детектив Джордж
Андерхилл.
- Привет, это Сэм Гроссман. У меня готовы результаты анализа крови.
- Какой крови?
- С тротуара.
- Ах да. - У Андерхилла совершенно вылетел из головы запрос, который сам же
он и посылал. По правде говоря, он забыл о нем почти сразу же, как вчера вечером
позвонил в лабораторию. А теперь, пожалуйте вам, Гроссман со своими результатами.
Что с ними делать, совершенно непонятно, потому что ни из одной больницы города
не поступали сведения о жалобах на укус собаки.
- Ладно, диктуй, - Андерхилл потянулся за карандашом.
- Первое. Да, это кровь. Второе. Да, это кровь человека.
- Группа?
- Тебе повезло. Группа Б.
- А в чем везение?
- Тебе бы еще больше повезло, если в это была группа АБ, потому что людей с
такой группой крови от трех до шести процентов населения страны. Ну а твой случай
- это 1 - 15 процентов.
- Да, везение прямо потрясающее.
- Но ведь могла быть, положим, группа А или группа О. А это - большинство.
- Спасибо большое, утешил.
- Чем-нибудь еще могу быть полезен?
- Нет, разве что... К тебе не поступали жалобы на собачий укус?
- А что, этого малого укусила собака?
- Да.
- А собака, часом, не бешеная?
- Нет.
- Откуда ты знаешь?
- Да так хозяин сказал полицейскому, который занимался этим делом.
- Потому что, если она бешеная...
- Нет, нет, это собака-поводырь, как она может быть бешеной?
- Как и любая другая.
- Так или иначе этой делали прививки.
- А кого она укусила?
- Мы не знаем. Кто-то пытался напасть на ее хозяина.
- То есть?
- Кто-то пытался напасть на хозяина, ну и собака его защитила.
- А хозяин слепой?
- Ну да. Это ведь собака-поводырь, следовательно...
- Вы это дело вместе с Кареллой ведете?
- Нет. А кто такой Карелла?
- Он работает в восемьдесят седьмом.
- Нет, не знаю такого.
- Я это к тому, что он занят расследованием серии убийств, в которых жертвами
стали слепые.
- Но это не убийство. Это даже, если хочешь знать, не нападение. Какой-то
малый попытался напасть на слепого, и его укусила собака. Вот и все.
- Где?
- Ты имеешь в виду, в какое место укусила? Мы не знаем.
- Я спрашиваю, где это все произошло?
- На углу Черри и Лэйрд.
- В такой дали?
- В такой дали. Слушай, у меня тут полно работы. - И, поблагодарив еще раз
Сэма Гроссмана, Андерхилл повесил трубку.
Гроссман тоже положил трубку на рычаг, задумался, какова вероятность того, что
эта история имеет отношение к случаям, которыми занят Карелла, и решил все-таки
позвонить на всякий случай.
На звонок отозвался Дженеро.
- Восемьдесят седьмой участок, детектив Дженеро. - Он никогда не забывал
представиться по всей форме. Все остальные детективы называли только имя;
Дженеро обслуживал абонентов по высшему разряду.
- Говорит Сэм Гроссман из лаборатории. Карелла там?
- Нет.
- А где он?
...Закладка в соц.сетях
