Жанр: Электронное издание
podushkin
...е будет. Во дворе стояла "Скорая
помощь" - кому-то стало плохо.
В холле рыдающая Лариса бормотала:
- Нет, нет, нет...
- Что случилось? - встревоженно спросил я.
Но экономка, ничего не ответив, скрылась в коридоре, возле вешалки остался только едкий запах валокордина.
Я пошел по лестнице наверх и наткнулся на Сергея Петровича, нервно ходившего перед дверью в кабинет.
- Что случилось? - спросил я.
Хозяин махнул рукой, но не успел ничего сказать. Дверь распахнулась, показались два санитара, несущие носилки,
на них лежало тело, прикрытое одеялом до подбородка. Рядом, высоко подняв капельницу, шел врач.
- Я с вами, - рванулся к медикам Сергей Петрович.
- И я, - зарыдала невесть откуда взявшаяся Беллочка.
Доктор глянул на девочку и отрезал:
- Только муж.
В это мгновение я понял, что на носилках лежит Маргарита. Целый час понадобился на то, чтобы привести в
чувство женскую часть семьи. Белла плакала не переставая. Ей, очевидно, было очень плохо, настолько, что она вцепилась в
Клару и, обняв ту, повторяла:
- Мамочка, мамочка, мамочка...
Клара, бледная, почти синяя, прижимала к себе двоюродную сестру, гладила ее по волосам и говорила:
- Ну, ну, обойдется, она же жива.
Анна металась по дому, роняя статуэтки. Она тоже впала в истерику, но в отличие от Беллочки не кричала и не
плакала, а нервно кусала губы.
Лариса Викторовна рыдала на кухне, опустошая пузырьки с валерьянкой. Под конец она совсем опьянела и
свалилась в кресло, где незамедлительно заснула. Я решил, что в создавшейся ситуации это наилучший выход, и велел
Кларе:
- Уложи Беллу.
Около двух все утихомирились. Я заглянул в мансарду. Беллочка, тяжело дыша, разметалась по большой кровати,
Клара, словно верная собака, свернувшись клубочком, лежала у нее в ногах. Услыхав мои шаги, она приподняла голову.
- Тише, не шуми, она только успокоилась! Клара выглядела вполне вменяемой. Поэтому я поманил ее пальцем, а
когда дочь Анны вышла на лестницу, спросил:
- Что случилось?
- Жуть! - передернулась Клара. - Маргариту нашли в кабинете Сергея Петровича на полу с ножницами в шее.
Странно, что она не скончалась на месте. Там крови!
Я постарался сохранить трезвость рассудка.
- Как? Кто ее ударил?
- Понятия не имею, - вздохнула Клара, - я сидела у себя, книгу читала, сессия двадцать пятого июня заканчивается.
Вдруг услышала - Белла кричит...
Клара побежала наверх, толкнула дверь кабинета и тоже заорала. Зрелище, представшее перед глазами, ужасало.
Маргарита в луже крови на полу, Белла на коленях, рыдающая над матерью. Потом прибежали Анна и Лариса Викторовна,
вызвали Сергея Петровича.
- В милицию сообщили?
- Ничего не знаю, - ежилась Клара, - я Беллу утешала.
Я оставил ее в мансарде, а сам пошел в кабинет Сергея Петровича. Надо тщательно запереть дверь, чтобы
приехавшие специалисты нашли все на своих местах.
Но не успел я повернуть ручку, как из комнаты донесся вопль, совершенно чудовищный, на одной ноте. Так кричит
смертельно раненное животное, прощаясь с жизнью.
Похолодев, я вошел в кабинет. Глаза моментально наткнулись на бурое пятно, разлитое по ковру. Чуть поодаль от
страшной лужи стояла Лариса Викторовна с самым безумным видом. Волосы экономки, всегда аккуратно уложенные,
топорщились дыбом, глаза вывалились из орбит, губы дрожали. Она тыкала пальцем в сторону, не переставая выть.
Я посмотрел туда и впервые испугался.
Не надо осуждать меня за такую реакцию и презрительно цедить сквозь зубы: "Ну и мужчина, хорош, однако, едва
не завалился набок".
Интересно, как бы вы среагировали, увидев то же, что и я?
На портрете Глафиры, на шее, у самого основания, ярко краснело пятно.
Сами понимаете, что ночь превратилась в кошмар. Сначала я выволок в коридор визжащую Ларису и тщательно
запер кабинет. Потом потащил экономку на кухню. Там я попытался влить в нее очередную порцию валерьянки, но она
никак не хотела ее глотать, мотала головой и стонала.
Тогда я решился на крайнюю меру: взял кружку, наполнил ее холодной водой и вылил на Ларису. Она захлебнулась
и замолчала. В ее глазах появились проблески разума.
- Зачем вы пошли в кабинет? - спросил я.
- Хотела окно закрыть, - прошептала экономка.
- Идите спать.
Лариса кивнула. Я помог ей добраться до спальни и перевел дух. Черт-те что творится в доме у Кузьминского! Кто
же этот негодяй? Ни на секунду не поверю в существование проклятия Глафиры и в привидения. Так чья рука малюет
пятно? Надо срочно звонить Максиму, плевать, что уже ночь. Я было двинулся к телефону, но потом решил сначала
успокоиться и выпить чаю.
После чаепития на меня начал наваливаться сон, все-таки вторые сутки на ногах. Наверное, сейчас следует лечь
спать, Максу позвоню утром. Да и что может случиться: кабинет заперт, ключ у меня в кармане, место происшествия будет
нетронуто.
Я добрел до кровати и рухнул на подушку, не раздеваясь. Первый раз в жизни у меня не хватило сил на то, чтобы
стащить с себя брюки...
- Спасите, - донеслось из коридора, - кто-нибудь! Скорей, помогите! О-о! Прогоните! Ма-маааа!
Я рывком вскочил. Вся кровь кинулась в голову.
Крик нарастал.
Босой, я выскочил из спальни, плохо понимая, кто орет. В окно бил солнечный свет, наступило утро. Сообразив,
что крики доносятся из спальни Клары, я ринулся туда. За мной бежали Анна и Белла.
Мы влетели в спальню, и я с огромным облегчением увидел вполне целую и на вид совершенно здоровую Клару,
которая сидела на кровати.
- Что случилось? - рявкнул я, ощущая тупую, давящую боль в виске.
- Там Глафира, - дрожащим голосом сообщила девушка.
Вся моя жизнь проходит исключительно в женском обществе. Так случилось, что близкий друг у меня один, Макс,
и встречаться нам доводится редко. Воронов, как вы знаете, следователь, свободного времени у него кот наплакал. На
вопрос: "Как вы проводите досуг?" - Макс, ухмыляясь, отвечает: "На досуге я сплю".
Вращаясь среди баб постоянно, я приобрел стойкий иммунитет к истерикам и капризам. Очень хорошо знаю: если
начать утешать рыдающую женщину, она проплачет на два часа больше. В тот момент, когда ваша спутница заходится в
плаче, нужно ее спокойно остановить. Если начнете кричать, ей-богу, достигнете противоположного эффекта. Иногда
помогает попытка воззвать к разуму рыдающей особи. В особенности это показано при немотивированных страхах.
Поэтому сейчас, подавив острое желание отшлепать Клару, я спокойно произнес:
- Детка, давай разберемся без нервов, кого ты видела и где?
- Глафиру, - прозаикалась дурочка, - там, в саду...
- Хорошо, - кивнул я, - вернее, плохо, ну-ка глянь в окно.
- Боюсь.
- Ну, нас тут много, подними голову. Клара послушалась.
- И что? - осведомился я. - Есть Глафира?
- Нет.
- Вот видишь! На улице утро, светит солнышко.
- Но она была, - настаивала Клара, - стояла там, в сером платье, с кружевами, оборочками и воланами. Лицо, правда,
тряпкой закрыто, вроде тюля, в руке ножницы...
- А-а-а, - взвизгнула появившаяся Лариса, - она нас всех поубивает! Сначала Катю, потом Маргариту
Михайловну...
- Так, - категорично заявил я, - привидений не существует!
- Весь мир знает, что они живут в астрале, - дрожащим голосом возразила Белла.
Вымолвив эту замечательную фразу, она подошла к кровати Клары и залезла к сестре под одеяло. Девочки
обнялись и затряслись, словно зайцы, вымокшие в ледяной воде.
Я обрадовался. Даже в плохом есть что-то хорошее. Кажется, злейшие враги помирились. Вот и славно, худой мир
лучше доброй ссоры, а с истерикой сейчас покончим.
С психопатками следует соглашаться.
- Будь по-вашему, привидения есть, но давайте рассуждать логически.
Девицы уставились на меня бараньими глазами. То, что женщины молчат, это уже успех, и он окрыляет.
- Ну-ка вспомните, когда обычно появляются призраки?
- В полночь, - ответил нестройный хор голосов.
- А когда исчезают?
- С криком петуха, - сказала Белла.
- В тот момент, когда первый луч солнца коснется крыши, - подхватила Клара.
- Вот-вот, - кивнул я, - а ты уверяешь, что видела Глафиру! Да утро давным-давно настало, привидения мирно
почивают, они не шляются при свете, таковы законы астрального мира!
Анна прислонилась к стене.
- Фу! Кларка! Так нас напугать!
- Но я видела силуэт, - пробормотала дочь.
- Ты спросонья взглянула в окно, - объяснил я, - а там стоит голубая ель. Издали, да еще после тяжелого, нервного
испытания твой мозг не сумел адекватно оценить ситуацию.
- Действительно, - протянула Анна, - похоже на тетку, вот те ветки словно юбка! Клара, ты дура!
- Вместо того чтобы орать на нее, - подскочила Белла, - лучше принесите сладкий кофе, меня он здорово
успокаивает, а еще Кларке чего-нибудь вкусного дайте.
Дочь Анны судорожно вздохнула и прижалась к Белле.
- Честно говоря, мне до сих пор не по себе. Вдруг во дворе кто-то есть?
- Хорошо, - я кивнул, - сейчас схожу в сад и посмотрю.
Клара умоляюще глянула на меня.
- Спасибо!
- Но только потом вы все займетесь чем-нибудь, - тут же сказал я, - пойдете в душ или ляжете спать.
- Да, да, - воскликнули истерички.
Я вышел из спальни, пересек холл, толкнул входную дверь и ступил на вымощенную плиткой дорожку. Воздух был
упоительно свеж, в кустах чирикали птички, солнце золотило верхушки деревьев. Все-таки зря большинство людей
предпочитают крепко спать в утренние часы. Наслаждаясь чудесной погодой, я дошел до окна спальни Клары. Сами
понимаете, никого в саду не было.
- Есть там кто? - поинтересовалась Белла, свешиваясь через подоконник.
- Ни одной души, - улыбнулся я, - лишь птички. Привидение улетучилось.
Белла исчезла. Я вытащил сигарету и начал чиркать зажигалкой. Солнце забежало за тучу, вокруг мгновенно
потемнело. Я вдохнул дым и решил возвращаться в дом. И тут мой взгляд упал на ветку неизвестного кустарника,
растущего под окном. На ней трепыхалась какая-то тряпочка. Я отцепил ее, сунул находку в карман и ушел.
В своей спальне я вытащил лоскут и внимательно изучил его. Он был серого цвета, похоже, шелковый, нежный на
ощупь. Вероятно, он вырван из женского платья или мужской рубашки. Но у меня такой нет, впрочем, насколько знаю, у
Сергея Петровича и Валерия тоже. Внезапно я подумал: а где Валерий и Павлик? Сергей Петрович повез Маргариту в
больницу, а куда подевались остальные?
Я пошел в кухню. Лариса Викторовна, стоя спиной к двери, варила кофе.
- Скажите... - начал было я.
Экономка заорала и уронила джезву. Коричневая жидкость разлилась по полу.
- Как вы меня напугали! - в сердцах воскликнула Лариса.
- Простите, я не хотел.
- Ничего, - экономка взяла себя в руки, - думала, все спать пошли.
- Кстати, - бесцеремонно перебил ее я, - где Валерий?
- Спит.
- Спит?! Он не слышал криков? Лариса Викторовна пожала плечами.
- Этот вопрос не ко мне, Валерий не выходил из своей спальни.
- А Павлик?
- Он еще вчера уехал.
- Куда?
Лариса пожала плечами.
- Знала, да забыла. Владимир или Воронеж, нет, кажется, Вологда. Они же с Маргаритой Михайловной эстрадные
концерты организовывают, вот он и повез кого-то на гастроли. Молоденький мальчик, а вежливый. Интеллигентно так
попрощался со мной.
Я вытащил из кармана лоскут и сунул экономке под нос.
- Скажите, у кого есть такое платье? Лариса Викторовна помяла тряпочку.
- Шелк, натуральный, дорогая вещь. Точно не Беллочки, она такое терпеть не может. Недавно ей подарили
комплект постельного белья из шелка, очень красивый, желтого цвета, но Белла его Катерине-покойнице отдала, сказала:
"Противное такое, скользкое, фу, ненавижу шелк". У Анны с Кларой тоже ничего подобного нет. Где вы его взяли?
Ну не говорить же правду, учитывая, что Глафира, по всеобщему убеждению, носит платье из серого шелка!
- В прихожей на полу. Вы уверены, что ни в одном шкафу в доме нет ничего подобного?
- Конечно, - кивнула Лариса, - я же глажу после стирки и очень хорошо знаю, что у кого в гардеробе.
- Ладно, - вздохнул я, - пойду подремлю. Лариса Викторовна открыла рот, потом закрыла...
- Вы хотите у меня что-то спросить? - улыбнулся я.
- Да... ну там, в кабинете, на полу, вернее, на ковре, лужа крови...
- Не надо ничего трогать до прихода милиции, я запер дверь.
- А свет потушили? - Нет.
- Надо бы погасить, - вздохнула экономка, - да боязно одной туда заглядывать, может, вместе, а?
Я кивнул. Мы поднялись на второй этаж, я открыл дверь, в нос ударил неприятный специфический запах. Я
попытался сообразить, что за "аромат" стоит в комнате, но тут Лариса Викторовна вскрикнула:
- Мама!
В связи с произошедшими событиями мои нервы были натянуты, словно гитарные струны.
- Что? - заорал я. - Где?
Экономка ткнула пальцем в портрет. Я посмотрел на изображение Глафиры и ахнул. Кровавое пятно с ее шеи
исчезло.
И тут до меня дошло, чем так сильно пахнет в кабинете: растворителем для красок.
Глава 16
К Норе я явился около полудня, совершенно невыспавшийся. Хозяйка молча выслушала рассказ и заявила:
- С деньгами ясно, их стырил Валерий. Думаю, если обыщешь его комнату, найдешь то, что осталось от
похищенной суммы. Такой человек ни за что не понесет купюры в банк, они ему постоянно нужны для оплаты "однорукого
бандита".
- Вы предлагаете мне рыться в чужих вещах?
- Почему бы и нет?
- Но это в высшей степени неприлично!
- Мы частные детективы, - торжественно напомнила Нора.
- Это вы сыщик, а я секретарь.
- Ваня, - ледяным тоном заявила хозяйка, - изволь сделать то, что я приказала. Обыщи шкаф Валерия.
И как бы вы поступили на моем месте? С удовольствием посмотрю на человека, который решится возражать Норе.
- Значит, так, - чеканила хозяйка, - сначала деньги. Потом, отдав их Кузьминскому, займемся "шутником". Хотя,
может, он не просто идиот, решивший попугать семью, а убийца. Надевает серое шелковое платье и изображает Глафиру.
- Нас нанимали лишь для поиска вора, - напомнил я.
- Неужели тебе не интересно, кто и почему убрал двух женщин?
- Маргарита пока жива, - напомнил я.
- Именно что пока, - хмыкнула Нора. - Так, ступай назад. Эй, стой, телефон купил? Говори номер, а лучше напиши
на бумажке.
Я послушно нацарапал в лежащем на столе блокноте "722-77-70" и замялся.
- Что еще? - недовольным голосом поинтересовалась Нора.
Вы меня уже достаточно хорошо знаете, поэтому понимаете, с каким трудом я выдавил из себя:
- Нора, мне нужны деньги, в долг.
Хозяйка подкатила к письменному столу, вытащила ключ от сейфа и спокойно спросила:
- Сколько?
- Три тысячи, отдам через полгода, частями.
- Ладно, - отмахнулась Нора, открывая железный ящик, - возьми. Только имей в виду, у Николетты нет стопсигнала.
Чем больше даешь, тем больше она недовольна. Что твоя маменька потребовала на этот раз? Кольцо в нос?
Я взял купюры.
- Это не для нее.
- Ваня, - назидательно сказала Нора, - таким людям, как ты, лучше даже не начинать врать. В конце концов, какое
мое дело, куда пойдет запрошенная сумма? Только извини, твоя маменька - пиявка.
На секунду я заколебался. Может, рассказать Элеоноре, в чем суть дела? Но тут же подавил это желание в
зародыше. Несмотря на мужской характер и яркую харизму, Нора - женщина, и ничто бабское ей не чуждо. Пусть уж лучше
считает, что меня в очередной раз "доит" Николетта.
Получив деньги, я решил обрадовать Жанну и позвонил ей на мобильный.
- Привет, - раздался веселый, мелодичный голосок.
Похоже, бывшая пассия великолепно себя чувствует.
- Это Ваня.
- Погоди минутку, - так же радостно прощебетала отставная любовница, - музыку потише сделаю, мешает!
- Ладно, - ответил я и стал ждать. Наконец из трубки раздалось:
- Подождал?
- Конечно.
- Не надоело?
- Нет, - удивленно сказал я. Жанна захохотала:
- Работает автоответчик, оставьте сообщение после гудка.
Я обалдело слушал тишину, потом раздалось щелканье и полетели короткие гудки. Ничего не понимая, я вновь
набрал хорошо знакомый номер.
- Привет... Погоди минутку, музыку потише сделаю, мешает... Подождал? ...Не надоело? Ха-ха-ха-ха. Работает
автоответчик, оставьте сообщение после гудка...
Я очень сдержанный человек, умеющий владеть собой, но сейчас испытал острейшее желание надавать Жанне
оплеух. Что за шутки? Просто поведение подростка, а не взрослой дамы! А я-то хорош, мирно беседовал с автоматом!
"Ладно, подожду!"
Я опять набрал номер и сообщил:
- Жанна, проблема решена, позвони мне. Потом сел в машину и поехал к Кузьминскому.
По дороге я вспомнил, что не дал Жанне новый телефон, но потом сообразил, что у нее стоит определитель номера,
и успокоился. Впрочем, мне все же пришлось припарковаться и воспользоваться сотовым - наступило время звонка
Николетте.
- Ваня, - заверещала маменька, - почему ты вчера не пожелал мне спокойной ночи?
- Извини, закрутился.
- Ужасно! Чувствую себя ненужной, лишней в твоей жизни!
Так, понятно, маменька поругалась с Кокой.
Каждый раз, когда заклятые подружки наговорят друг другу гадостей, Николетта начинает отчитывать меня.
- Запиши номер моего нового мобильного.
- Сейчас, - прочирикала маменька. - Нюша! Дай ручку! Не эту, старая корова, нормальную. Могла бы догадаться и
прихватить бумагу! О боже! Не газету, уродина! Книжку! Нюша!!! Что ты притащила?
- Так книжку просили, - послышался крик домработницы.
- Но ведь не Акунина же, - взвилась маменька, - а записную.
Я безропотно ждал, пока они разберутся между собой.
- Диктуй, - велела Николетта.
Я сосредоточился. Вот черт, забыл! Такой простой номер...
- Вава! Ты уснул?
Внезапно цифры всплыли в памяти.
- 277-77-70.
Николетта отсоединилась. Она всегда швыряет трубку, не попрощавшись.
В доме у Кузьминского стояла тишина. Во дворе шофер протирал тряпкой "Мерседес".
- Костя... - начал я.
- Костя был до меня, - ответил парень, - его уволили. Я Андрей.
- Ох, извините.
- Ничего.
- Где Сергей Петрович?
- В дом пошел.
- Как он?
- Да вроде ничего, только курит все время.
- А Маргарита Михайловна? Андрей отложил тряпку.
- Сигареткой не угостите? Мои закончились.
- Да, конечно, берите всю пачку.
- Мне одну.
- Забирайте все.
- Не, не курю такие, - заявил юноша, брезгливо посмотрев на "Бонд", - предпочитаю "Парламент". Маргарита
Михайловна жива, но плоха, мне медсестра наболтала, что шансов у нее ваше никаких, только на аппаратах лежать. В коме
она.
И он снова принялся полировать бока "шестисотого".
Я вошел в дом, постучал в кабинет к хозяину, потом заглянул внутрь. Комната была пуста, ковер исчез. Со стены
сурово смотрела Глафира. Мне стало не по себе. Где Сергей Петрович?
Кузьминский был в спальне, лежал на кровати прямо в ботинках и слегка похрапывал. Я подумал немного, потом
стянул с него штиблеты и прикрыл его пледом.
- Спасибо, Олюся, - бормотнул он и снова захрапел.
Я пошел искать остальных членов семьи и с удивлением обнаружил, что дом пуст. Народ разбежался кто куда.
Лучшего момента для обыска не найти.
Чувствуя себя весьма некомфортно, я вошел в комнату Валерия. Супруги спали в разных помещениях,
соединенных между собой ванной. Я сначала ошибся и попал к Анне. Бардак у нее царил отменный, такой же, как у Клары.
Очевидно, любовь к порядку передается генетически. Не знаю, как вас, а меня передергивает при виде скомканных колготок
на столе, массажной щетки, из которой торчат волосы, и прокладок, разбросанных где ни попадя. Естественно, я знаю, что с
женщинами каждый месяц случаются определенные неприятности, но предпочитаю не видеть гигиенические средства,
которыми они пользуются.
У Валерия же в спальне был солдатский порядок. Кровать застелена покрывалом, подушка стоит, словно часовой у
двери генерала, на письменном столе аккуратной стопкой громоздятся книги. Одежда висит в шкафу. Я посмотрел на
пиджаки и брюки. Увы, я до сих пор никогда не лазил по чужим карманам и глубоко презирал тех, кто читает чужие
письма, шарит в чужих сумках и заглядывает в замочные скважины. Но делать-то нечего!
Я в нерешительности маячил около шкафа. Нора, к сожалению, не первый раз ввязывается в расследования, и, судя
по ее боевому настроению, она еще долго будет забавляться игрой в Ниро Вульфа. Мне, как вы понимаете, отведена роль
Арчи. Я ноги Норы, которые бегают по разным адресам, добывая нужные сведения. Честно говоря, это меня очень
раздражает. Во-первых, я никогда ранее не читал криминальных романов. Нет, во мне отсутствует снобизм человека,
который, зевая, кое-как продрался сквозь Конфуция, а потом всю оставшуюся жизнь таскает в портфеле томик китайского
философа, сообщая окружающим: "Читаю лишь серьезную литературу".
Нет, я слишком образован для подобных спесиво-снобистских заявлений. Ничего плохого ни в детективах, ни в
фэнтези нет. Я с удовольствием перечитываю Толкиена, сагу о хоббитах, считаю эти книги гениальными, но криминальный
жанр не по мне. И первое, что мне пришлось сделать, превращаясь в Арчи, это изучить более тридцати томов,
принадлежащих перу Рекса Стаута.
Самое интересное, что с тех пор я иногда беру в руки детективы, но патологической страсти к ним по-прежнему не
имею.
Будучи человеком подневольным, секретарем на окладе, я обязан подчиняться Норе, вернее, могу, конечно,
взбунтоваться и сказать ей решительное "нет". Но тогда она преспокойненько выставит меня за дверь. Представляете, как
трудно в наше время найти работу мужчине, справившему сорокалетие, у которого в кармане диплом Литературного
института? Есть еще парочка обстоятельств, вынуждающих меня забавляться идиотской игрой "в сыщика". Если я
окажусь без работы, исчезнет и оклад, кстати, очень неплохой, который платит мне Элеонора. А что устроит Николетта? И,
наконец, последнее, из-за чего я скорей всего до смерти обречен быть Арчи, - это пресловутый квартирный вопрос. Став
секретарем Норы, я переехал к ней и сейчас живу в собственной комнате. Лишившись службы, я, естественно, потеряю и
площадь, придется возвращаться к маменьке...
Последний аргумент был решающим. Я глубоко вздохнул и приступил к несанкционированному обыску.
Обычно люди, твердо уверенные, что никто не полезет в их вещи, разбрасывают последние где ни попадя. Валерий
же был так аккуратен, что это походило на манию. В одном отделении стопкой лежали футболки и майки, в другом нижнее
белье, причем трусы были подобраны по цвету: темные справа, светлые слева, а носки аккуратно соединены парой и
скручены вместе. Я осторожно рылся в вещах, но никаких следов денег не обнаружил. Ничего похожего на купюры не было
в ящиках письменного стола и комоде, а на книжных полках стояли педантично выстроенные по цвету книги. Меня слегка
удивил их подбор: "Граф Монте-Кристо", "Три мушкетера", "Оцеола - вождь семинолов", "Айвенго". Такое ощущение,
что библиотека принадлежит подростку, а не взрослому мужчине.
Тяжело вздыхая, я поднял матрац, затем ковер, заглянул за батарею, постучал по стенам. Никакого намека на
тайник. Нашел лишь энное количество пыли, что, учитывая отсутствие горничной, неудивительно. Ларисе Викторовне
одной трудно управиться с огромным домом.
Убедившись, что в спальне денег нет, я перебрался в санузел. Осмотрел бачок унитаза и крохотный шкафчик, затем
замер перед корзиной для грязного белья. Делать нечего, придется пройти и через это испытание. Я откинул крышку и
двумя пальцами начал вытаскивать рубашки и трусы. Да, похоже, Лариса напрочь забыла про стирку!
Внезапно рука наткнулась на нечто мягкое, шелковистое, нежное, словно тельце новорожденной мыши. В полном
недоумении я вытянул вещь наружу, встряхнул ее и вздрогнул.
Это оказалось серое шелковое сильно измятое платье, сшитое по моде начала XX века. Оно было обильно украшено
оборочками и рюшами. В полном обалдении я расправил его и обнаружил, что на рукаве чернеет дырка. Очевидно, тот, кто
надевал платье, зацепился за гвоздь и вырвал клок. Или это был куст?
В голове тут же выстроилась логическая цепочка. Женщины в доме боятся Глафиры, она уже являлась Ларисе
Викторовне и Кларе. Они обе абсолютно одинаково описывали привидение: фигура с закрытым густой вуалью лицом, в
сером платье с несчетным количеством оборок.
Значит, они и в самом деле видели Глафиру! Вернее, Валерия, который, обрядившись вот в это платье, бродил
сначала под окном у Ларисы, а потом у Клары.
Я принялся рьяно потрошить корзину для белья и сразу нашел серый полупрозрачный платок, служивший
"Глафире" вуалью.
Я быстро запихнул грязные шмотки в корзину, схватил платье и платок и выглянул в коридор: никого. Стараясь не
топать, я перебрался в свою комнату, сунул находки в пакет и, позвонив Норе, помчался к машине.
Хозяйка, выслушав рассказ, повертела платье в руках.
- Интересно, однако, - задумчиво протянула она.
- Зачем он их пугает? - пробормотал я. - Какова цель? Просто издевается?
- Ну, исходя из того, что несчастная горничная Катя погибла, а Маргарита в коме, вряд ли этот маскарад можно
считать обычным розыгрышем. И кто же эта дрянь?
- Вы о ком?
- О Глафире.
- Не понял.
- Интересно, кто разгуливает в платье, доводя людей до обморока?
- Но это же ясно, - воскликнул я, - Валерий! Одежду-то я нашел у него в корзине.
Нора хмыкнула:
- Ваня, задействуй логику. Ты только что мне рассказывал, какой невероятно аккуратный человек Валерий.
- И что?
- Разве он мог вот так скомкать платье?
Я вспомнил, что даже в корзине вещи лежали педантично сложенными, и возразил:
- Ну... всякое случается, ведь оно валялось среди предназначенного для стирки белья, хотя...
- Вот еще одно странное обстоятельство, - кивнула Нора. - Посуди сам: Валерий очень хитер, он профессиональный
игрок, но в доме, насколько я поняла, никто и не догадывается о его страсти. Он сумел соблюсти полнейшую тайну в
течение не одного года, он крайне осторожен и вдруг запихивает в корзину это платьишко. Не думаю, что Валерий жаждет
разоблачения, как считаешь?
- Похоже, что так, - признал я ее правоту.
- То-то и оно, - кивнула Нора, - прятать платье в корзине очень глупо, Лариса Викторовна начнет собирать белье
для стирки и тут же обнаружит его. Ну и каковы ее действия?
- Начнет кричать.
- Правильно. Уж, наверное, Валерий подумал бы о так
...Закладка в соц.сетях
