Жанр: Электронное издание
Podush07
..., к его профессии преступление не имеет никакого
отношения.
Люся начала грызть ногти, молча, сосредоточенно, потом сказала:
- Я жива.
- Не о вас речь.
- А о ком?
- О Валерии Ермиловой.
- Это кто?
- Первая супруга Виктора.
Люся схватила со стола карандаш и сломала его.
- Глупости, Витя до меня не имел жены.
- Это не так.
- Он мне говорил...
- Выслушайте меня до конца, - взмолился я.
Чем больше неприятных новостей высыпал я на Люсину голову, тем несчастнее и
круглее делались ее глаза. В конце концов она прошептала:
- Нет, нет, нет... я же останусь одна с ребенком...
Конечно, Витя не лучший муж, но... нет, нет...
Я растерялся, надо было прихватить по дороге валокордин и бутылку воды, сейчас
Люся упадет в обморок. Но она огромным усилием воли справилась с собой.
- Где он? - спросила Люся, вставая.
- Могу узнать, - кивнул я.
- Действуйте.
Я соединился с Максом.
- Послушай, тут...
В то же мгновение Людмила выхватила у меня мобильный.
- Я Харченко. Где мой муж? Да. Да. Еду.
Швырнув сотовый на стол, она схватила сумку.
- Уходите, я поеду к Виктору. Какой ужас! Я теперь жена убийцы! Вот позор-то!
Я молча вышел в коридор, потом на улицу, Люся встала у обочины и подняла руку.
- Давайте отвезу вас, - предложил я, - говорите адрес.
Она с готовностью скользнула в "Жигули", я покатил по проспекту и через пару минут,
решив нарушить тягостное молчание, включил радио. "Все будет хорошо, все будет хорошо,
все будет хорошо, я это знаю, знаю", - полетело из динамика. Мои пальцы быстро крутанули
ручку, песня явно не соответствовала настроению. "И только мать-старушка заплачет на
могиле..." Я снова предпринял попытку сменить радиостанцию. "Таганка, я твой
бессменный арестант, пропали юность и талант..."
Палец Люси ткнул в кнопку, дальнейший путь мы проделали в полнейшем молчании.
Едва машина подкатила к нужному дому, Люся резко спросила:
- Ты кто, адвокат?
- Нет, - удивился я. - Отчего вы вдруг так решили?
- На мента не похож.
- Я работаю частным сыщиком.
- Ясно, - кивнула Люся, - я заплачу тебе, вот, сто баксов, держи, хватит?
- Я не совсем понял...
- Езжай в детский сад, - отчеканила Люся, - найди нянечку Ираиду Семеновну и скажи
ей, чтобы Соню Харченко на ночь оставили.
- Но...
- Не нокай, - перебила Люся, - меня отсюда сразу не отпустят, а садик работает до
шести.
- Неужели вам некого, кроме меня, попросить?
- Точно! Некого.
- А если по телефону...
- Да они трубку не берут!
Я растерялся.
- Ну, если так... Впрочем, нянечка может мне не поверить.
Люся вытащила из сумки блокнот.
- Я записку напишу.
- Хорошо, - сдался я, - учитывая форсмажорные обстоятельства, я выполню вашу
просьбу.
Глава 9
Двухэтажное здание садика пряталось в глубине большого двора. Я вошел внутрь
пропахшего щами помещения и увидел на стене объявление: "Дети выдаются родителям
только в трезвом виде". Вот и гадай после этого, что имела в виду администрация. То ли
пьяных воспитанников тут оставляют на ночь, то ли родители обязаны являться сюда
трезвыми.
- Дядя, ты чей папа? - тронуло меня за штанину крошечное ангелоподобное существо.
Вместо того чтобы ответить: "Ничей", я присел на корточки и спросил:
- Скажи, солнышко, где можно найти нянечку Ираиду?
- Она на кухне, - сообщило дитя, - чай пьет, с печеньем. Если мы чего не съедаем, это
потом нянечка скушает.
Я улыбнулся и пошел по длинному коридору, в который выходило бесчисленное
множество белых одинаковых дверей. Нянечка нашлась за пятой. Она и впрямь баловалась
чаем с курабье.
- Вы Ираида? - спросил я.
Нянька вытерла рукой губы.
- Ну?!
- Вам записка.
- Что?
Я сунул ей под нос листок.
Бабища близоруко прищурилась, потом поднесла к носу цидульку.
- Поня-ятно, - протянула она.
- Значит, девочка останется присмотренной? - обрадовался я столь скорому
разрешению проблемы.
- Деньги за ночную группу уплочены, - мрачно буркнула Ираида, - я никакого права
не имею возражать, хотя ясное дело, что ребенку лучше дома, чем тут. Любая мать, даже
такая, как... Впрочем, ладно, хорошо хоть догадалась записку написать. Эх, ну и люди.
Не желая вступать в разговор с обозленной бабой, я вежливо сказал: "До свидания" - и
пошел к двери.
- Эй, постойте-ка! - воскликнула Ираида.
Я обернулся.
- Слушаю вас!
- Ну офигеваю прямо, - взвизгнула она, - просто цирлих-манирлих. Вас Павлом зовут?
- Иваном Павловичем.
- А, значит Соня спутала. Она все говорит: "А про Павла рассказывать ни-ни!"
Неужели вам не стыдно?
- С какой стати я должен испытывать душевные муки, - удивился я, - я ничего плохого
не сделал!
- Ладно тебе, - махнула рукой Ираида, - Люся дочку запугала, та дома как могила
молчит, а сюда придет и мне рассказывает. Зачем в семью влез? Некрасиво это! Девочку к
себе привязываешь, подарки даришь. Уж и не знаю, как такое поведение назвать.
Позавчера Соня куклу приносит, эту, как ее, Барби.
Дает мне и шепчет: "Спрячьте на полку".
Ираида удивилась и отчего-то тоже шепотом поинтересовалась:
- А зачем ее убирать? И почему ты в детский сад дорогую игрушку притащила? Вдруг
кто сломает. Давай положим в шкафчик, а вечером домой заберешь.
- Нет, - озираясь, ответила малышка, - мне ее дядя Павел подарил, нельзя к себе нести,
вдруг папа спросит, откуда Барби взялась? Пусть пока тут посидит, а потом мама за дядю
Павла замуж выйдет, и я ее заберу.
Ираида сначала оторопела, а потом спросила:
- Твоя мама надумала развестись с папой?
- А чего с ним жить, - по-взрослому ответила девочка. - Копейки приносит, а его за это
кормить, одевать и обстирывать надо. Да еще на маму бросается, кричит: "Убью, зараза".
Я с легким изумлением слушал нянечку. Лично у меня создалось впечатление, что
Люся очень встревожена судьбой Виктора - пока мы ехали в милицию, на ней просто лица
не было.
- Так что, мил-человек, зазря ты в чужую семью лезешь, - с осуждением закончила
Ираида, - дитя у них, тебе девочка чужая, как ни прикидывайся - родной не станет. Оставь
их в покое, найди себе незамужнюю. Нехорошо!
- Вы ошибаетесь, - непонятно по какой причине я попытался разубедить няньку, - я не
имею никакого отношения к Люсе.
Следовало просто молча уйти, но меня отчего-то потянуло оправдываться.
- Ага, - скривилась Ираида, - а то записки чужие люди носят? Ваше обнаглел, в садик
явился! При живом отце.
- Поверьте, я сегодня впервые в жизни увидел Харченко, - продолжал бубнить я.
Ираида сморщилась. Я слегка растерялся, может, стоит рассказать про арест Виктора?
Но вдруг Люся не хочет, чтобы о задержании супруга знала каждая собака? Да и с какой
стати я обязан давать отчет няньке?
Просьбу Люси я выполнил, а уж на семейные секреты госпожи Харченко мне
абсолютно наплевать.
Я повернулся и пошел к двери.
- Бесстыжие глаза, - полетели мне в спину злые фразы, - наглая морда! Ну погоди,
господь-то все видит, ничего не простит. Плохо тебе будет!
В самом мерзком настроении я сел за руль, услышал треньканье мобильного, глянул на
дисплей и увидел номер Николетты. Первой мыслью было не отвечать, но потом я справился
с детским желанием спрятаться в шкаф при виде неприятности и спросил:
- Что случилось?
- Вава, - затрещала маменька, - ты где?
- Ну, в принципе не так уж далеко от дома.
- Прелестно. Немедленно купи мочалку.
- Что?
- Мо-чал-ку, - по слогам повторила Николетта, - такую мягкую, длинную. Ясно?
- Абсолютно, - ответил я.
- Как окажешься в магазине, позвони.
- Зачем?
- Важен цвет.
- Мочалки?
- Да.
Я снова не стал спорить. Долгие годы общения с Николеттой научили меня: если
хочешь сохранить психическое здоровье, никогда не занимайся выяснением ненужных
подробностей. Желает маменька мочалку определенного цвета? Приобрету без проблем и
отправлюсь спокойно читать Рекса Стаута. Начну совершенно справедливо объяснять ей, что
цвет губки никак не влияет на ее качество, получу жуткую истерику. Да и какая мне разница,
с чем Николетта отправится в ванную?
Приехав в супермаркет, я соединился с маменькой.
- Стою в отделе хозяйственных товаров.
- Ну-ка, - оживилась Николетта, - скажи, какая там гамма красок?
- Серые, голубые, зеленые, красные.
- Вава! Это же синтетика! - закричала маменька.
- Виноват, пошел искать натуральные губки, - быстро ответил я.
Походив между стеллажами, я наконец наткнулся на желтые мягкие пористые мочалки
и снова позвонил Николетте.
- Нашел!
- Какой цвет?
- Песочный.
- А должен быть рыжий, - не сдалась маменька.
Я оглянулся, увидел продавщицу и поинтересовался:
- Такой же товар, но кирпичного оттенка есть?
- Нет, - последовал быстрый ответ, - и не бывает. Это же не искусственная вещь, она
без красителя, экологически чистая.
- Ладно, - сдалась маменька, когда я пересказал ей монолог продавщицы, - наверное,
это то самое.
Просто у тебя, Вава, нет чувства цвета, что для меня рыжее, тебе кажется желтым.
Кстати, это губка или мочалка? Мне нужна последняя.
- А какая между ними разница?
- Вава! Спроси у продавца, если сам отличить не можешь, - заворчала Николетта. -
Губка и мочалка!
Кто же их спутает. Это все равно что не отличить чулки от колготок!
Я тяжело вздохнул. Лично мне кажется, что это одно и то же, хотя вроде чулки на
подвязках.
- Вава! - гневалась Николетта. - Почему ты молчишь?
Внезапно я почувствовал смертельную усталость, чтобы побыстрей избавиться от
Николетты, я быстро сказал:
- Это мочалки!
- Хорошо, бери.
- Одну?
- Нет, конечно!
- А сколько?
- Ну... думаю, килограммов пять! И поторопись, потому что время уйдет.
Я заморгал. Пять килограммов? Зачем Николетте столько?
- Ты не оговорилась? Может, пять штук?
- Нет, - заорала маменька, - не надо считать меня идиоткой! Именно килограммов! Ну
сколько можно говорить одно и то же!
Я опять подозвал продавщицу:
- Девушка, мне нужны вот эти штуки.
- Натуральные губки?
- Именно.
- Берите.
- Боюсь, их тут мало.
- Здесь двадцать штук, - мило улыбнулась девушка, - они просто сжались.
- Понимаете, мне нужно пять килограммов.
Продавщица отступила назад.
- Пять килограммов губок?
- Точно, - кивнул я, ощущая себя идиотом.
- Но зачем?
- Надо.
- А-а... а... - вдруг протянула девушка, - наверное, вы надумали гуманитарную
помощь оказать, да?
В детский дом отправите?
- Верно, - кивнул я, - там хотят именно такое количество.
- Но они у нас поштучно продаются.
Я взял одну губку.
- Сейчас узнаю, сколько она весит, и вернусь.
- Конечно, конечно, - защебетала девушка и захихикала.
Я дошел до отдела, где отпускали сыр, я попросил:
- Сделайте одолжение, взвесьте ее.
- Зачем? - изумился парень с той стороны прилавка.
- Вам трудно?
Продавец пожал плечами:
- У нас весы электронные, кладу товар, набираю его код, аппаратура сама выставляет
цену: выползает чек, который потом наклеивается сверху. Но губки поштучно идут.
- Мне надо знать вес!
- Ну... ступайте в овощной, у них другие весы есть.
Я порысил в противоположный конец магазина, подошел к даме постбальзаковского
возраста, мирно укладывавшей яблоки горкой, показал губку и снова услышал песню об
электронных механизмах и чеках.
Следующие десять минут я пытался объяснить продавщице, зачем мне понадобилось
взвешивать губку. Наш разговор заинтересовал как свободных продавцов, так и некоторых
покупателей, поэтому вскоре около нас собралась толпа.
- Чего вы мне голову дурите! - обозлилась наконец дама.
Она явно собиралась продолжить фразу, вероятнее всего, сейчас всем предстояло
услышать ее мнение о моих умственных способностях, но тут вдруг из подсобки вынырнул
подросток в грязных джинсах и прошептал ей что-то на ухо.
Вмиг продавщица стала приторно любезной, просто сахарная вата, а не женщина.
- Уж и как вам помочь, прямо не знаю! - участливо воскликнула она. - Для нас
покупатель завсегда прав. Любой его каприз исполним. Но только губочку, чес слово,
взвесить не на чем! Поверьте!
Я пригорюнился. И тут подросток сказал:
- А пусть он на весы для картошки встанет, сначала один, а потом с этой дрянью!
- Молодец, - одобрил хор голосов.
- Сюда, сюда, - заквохтала тетка. - Кстати...
В ту же минуту она горделиво выпрямилась, выпятила пышную грудь, попыталась
втянуть живот, не справилась с этой задачей, поправила волосы, откашлялась и сообщила:
- Меня зовут Галина Сергеевна Пилипенко, я продавец первой категории, в торговле
тридцать лет, награждена грамотами и отмечена записями в трудовой книжке, имею среднее
специальное образование, а это мой сын Владик, он тоже хочет стать продавцом, идет по
моим стопам.
Сказать, что я удивился, это не сказать ничего.
Перед моим носом неожиданно оказалась пухлая рука с безвкусным золотым кольцом,
в котором слишком ярко сверкал искусственно выращенный рубин. Пришлось пожимать
бабе длань и представляться.
- Очень рад знакомству, Иван Павлович Подушкин.
- Становитесь сюда, - велела Галина.
Я ступил на железный прямоугольник. Владик ловко подвигал гирьки.
- Восемьдесят пять, - сообщил он, - а теперь с губкой.
Я покорно повторил маневр.
- А столько же... - протянул подросток.' - Она очень легкая! - крикнул кто-то из
толпы.
Я приуныл.
- Да, и как же мне купить пять килограммов?
- А зачем? - удивился Владик.
- Чего ты любопытничаешь? - оборвала его Галина. - Раз надо человеку, значит, надо,
наше дело товар отпустить. На фига было покупателя взвешивать? Мы сейчас барахло в
мешок натолкаем, пять кило весы покажут. Эй, Света, Нина, тащите губки.
Работа в магазине была парализована. Со склада притащили невероятное количество
серо-желтых губок, вам и в голову не придет, какого размера мешок получился.
Провожаемый взглядами и хихиканьем, я добрался до кассы. Толпа следовала за мной,
впереди мощным авианосцем плыла Галина, в кильватере шел Владик, за ними остальные
продавцы и покупатели. Возле кассы нервно улыбалась стройная женщина в деловом
костюме.
- Сидоркович Раиса Сергеевна, - представилась она, - директор магазина, вы довольны
обслуживанием?
- Более чем, - кивнул я.
- Считай, Инна, - велела Раиса Сергеевна.
Девушка за кассой принялась вынимать губки и пробивать их, процедура заняла
довольно много времени. Наконец мне вручили чек, который смело можно было вешать в
туалете вместо туалетной бумаги, и назвали стоимость покупки. Цифра оказалась
невероятной, но отступать было некуда. Тихо радуясь тому, что Нора обязала меня всегда
носить с собой большую сумму денег на случай форсмажора, связанного с расследованиями,
я расплатился, взвалил мешок на плечо и пошел к выходу.
- А где букет? - закричала Галина.
Я обернулся.
- Простите...
- Цветы дарить не будут?
- Кому?
- Вам.
- Мне? За что?
- Ну как же! - возмутилась продавщица. - Я сколько раз по телику видела! Потом розы
дарят и кричат: "Розыгрыш, розыгрыш!" Нас же сейчас для передачи снимали!
Я моментально понял, отчего Галина и директриса магазина представлялись мне по
всей форме, чуть ли не с предъявлением паспорта, и по какой причине другие продавцы
толпились около весов с идиотскими улыбками. Они решили, что в их супермаркет прибыло
телевидение и тайком запечатлевает на пленку происходящее. Может, кто-то из вас видел
передачу "Розыгрыш"? Я пару раз нападал на нее и даже смеялся.
Жаль, но придется разочаровать персонал.
- Простите, но мне и в самом деле нужны губки, никаких камер нет.
Раиса Сергеевна моргнула раз, другой, третий.
- Пять килограммов? - ошарашенно поинтересовалась она. - Но зачем?
Я вцепился в покупку и дал деру. Следующая проблема поджидала меня на улице.
Запихнуть огромный куль в "Жигули" было не так просто. Я по наивности подумал, что
губки мягкие и легко сомнутся, но они пружинили и никак не желали деформироваться.
Кое-как я все же сумел наполовину затолкать мешок в салон и в этот момент был остановлен
милиционером, юным парнишкой с наивной физиономией. Сначала он тронул меня за плечо,
потом сурово сказал:
- Сержант Федорчук, чем мы занимаемся? Что в мешке?
Я прислонился к машине и вытер со лба пот.
- Губки - Какие?
- Натуральные.
- А ну покажь!
- Смотрите на здоровье.
- Вымай, - велел сержант.
- Но я с таким трудом начал впихивать груз в машину, - сопротивлялся я.
- Давай, не спорь, - не дрогнул парнишка, - а вдруг ты террорист, а там взрывчатка!
- Побойтесь бога, молодой человек, - возмутился я, - представляете, какое количество
тротила должно находиться в подобной таре! Его хватит, чтобы взорвать пол-Москвы!
Но сержант не стал слушать мои справедливые возражения, пришлось высыпать губки.
- Эт-та чего? - изумился милиционер, увидав начинку мешка.
- Объяснил ведь уже, губки, натуральные.
- Зачем?
- Ими моются, в ванной.
- Не, зачем тебе столько? Торгуешь? Тогда показывай накладную.
- Я вовсе не занимаюсь продажей банных принадлежностей, для себя купил.
- Столько? За каким фигом?
- А вот это мое личное дело, - осерчал я, - вы искали тротил, его нет, теперь я могу
уезжать?
- Просто мне интересно, - по-детски ответил юноша. - Давайте помогу мешок внутрь
засунуть.
Когда куль оказался на заднем сиденье, я сел за руль и сказал"
- Спасибо.
- А все-таки, - не успокаивался сержант, - чего вы с ними делаете?
Я тяжело вздохнул. Сказать правду? Мол, имею матушку, которая попросила
приобрести пять килограммов губок? Мальчик мне никогда не поверит.
- Я их ем, - выскочило у меня помимо воли, - оздоравливаюсь!
- И вкусно? - вытаращил глаза сержант.
- Знаете, - вздохнул я, - то, что полезно, никогда вкусным не бывает, чем гаже
продукт, тем он здоровее.
- Может, с майонезом и ничего будет, - протянул простодушный мальчик, - с
провансалью что угодно слопать можно! А от чего они помогают?
- От всего, - ответил я и укатил.
Увидав мешок, Николетта взвизгнула:
- Вава! Что это за гадость?
- Ты же сама просила! Губки, пять кило, желтые!
- Ужасно, - закатила глаза Николетта, - отвратительно. Ничего тебе поручить нельзя,
все приходится делать самой! Мне нужны мочалки! Такие длинные!
Как ты мог перепутать их с губками.
- Ты же не хотела синтетику. А натуральные...
- Длинные, - перебила меня Николетта, - волосатые!
- Волосатые?!
- О господи! Сейчас.
Повернувшись на каблучках, она ушла. Я сел на кресло в прихожей и обмяк.
Неожиданно перед глазами возник Виктор, его несчастное, испуганное лицо, побелевшие
пальцы. Конечно, он убийца, расчетливый, хитрый, задумавший завладеть богатством
Валерии. Он тщательно спланировал преступление и чувствовал себя в безопасности. Кто же
мог ожидать, что фотография, на которой Виктора запечатлели совершенно случайно,
поможет восстановить справедливость. Я стал орудием возмездия, но отчего у меня нет
сейчас никакой радости? Почему в душе поселились тревога и уныние?
- Вот, - закричала маменька, выруливая в переднюю, - смотри!
Я уставился на длинные, тонкие, похожие на лапшу ленточки красновато-рыжеватого
цвета.
- Ты хотела это?
- Да!
- Николетта, это называется мочало. Им торгуют в банях. Да и то сомневаюсь, что
сейчас можно где-либо отыскать сей раритет.
- Мочалки продаются повсюду, - топнула ножкой маменька.
- Мочало!
- Без разницы.
- Вовсе нет. Мочалка...
- Вава! - прошипела Николетта. - Человек, купивший вместо мочалки губку, не имеет
права делать мне замечания. Ясно? Немедленно верни мешок в магазин и принеси
необходимое. В банях, говоришь, торгуют? Вот и поезжай в Сандуны.
- Но зачем тебе мочало?
- Нужно!
Приведя последний аргумент, маменька, гордо задрав голову, удалилась. Я задумался,
что теперь предпринять.
- Слышь, Ваняша, - сказала Тася, выходя в прихожую, - совсем она сбрендила.
Знаешь, за каким фигом ей эта дрянь нужна? Спать на ней собралась, чтобы тяготение не
чувствовалось, а еще я фольгу сегодня весь вечер под ее кроватью расстилала.
Я потряс головой. Спать на мочале? Фольга на паркете? Может, позвонить Грише? Он,
конечно, бабник, фанфарон и болтун, но отличный психиатр.
- Ну что, Ваня, - появилась в передней Вера, - повезло тебе? Сбылся мой прогноз?
- Ты еще здесь? - заорала Николетта. - Нет, подумать только...
В голове у меня быстро застучали молоточки. Руки схватили мешок с губками, ноги
сами понесли меня к машине. Похоже, Николетте совсем плохо. Прямо из автомобиля
позвоню Гришке.
Приятель неожиданно серьезно откликнулся на ситуацию:
- Приехать могу лишь к одиннадцати вечера, ты ее не зли, потому что будет только
хуже. Сгоняй в баню и купи мочалок.
- Еще не факт, что ими в Сандунах торгуют.
- Езжай в Краснопресненские, - посоветовал Гриша, - я хожу туда регулярно, и всегда
у банщиков мочало есть.
Я поблагодарил приятеля и покатил в супермаркет. Теперь события начали
разворачиваться в обратном порядке. Сначала я вытащил мешок и тут же налетел на
сержанта Федорчука.
- Чегой-то назад прете? - поинтересовался он.
- Губки, - мрачно ответил я.
- Невкусные оказались?
- Наоборот, - буркнул я, - истинный деликатес, боюсь, все разом проглочу и
растолстею.
Федорчук покачал головой, а я поспешил в магазин. Кассирша, услыхав мою просьбу,
наотрез отказалась выполнить ее, пришлось вызвать Раису Сергеевну и напомнить ей о
правилах торговли.
- Издеваетесь, да? - воскликнула директриса. - Сначала берете, мы их час пробиваем, а
теперь назад приволокли!
Около четверти часа мы горячо спорили, и я взял верх.
- Прими у него товар, - ледяным тоном велела Раиса Сергеевна кассирше, - да
погляди, чтобы не испорченный оказался. Знаем мы таких! За ними глаз да глаз нужен.
Я перевел дух, облокотился было о стену и вздрогнул: чья-то робкая рука подергала
меня за куртку.
- Говорите, губки от всего помогают?
Я застонал. Ну какого черта я пошутил с сержантом Федорчуком? Похоже, у юноши
нет и намека на чувство юмора.
- От разных болячек, да? - приставал сержант.
- Здесь разорвано! - заявила кассирша.
- Где?
- Тут.
- Значит, так было.
- Не возьму в нарушенной упаковке, - уперлась девица.
- Любую болезнь вылечат? - зудел Федорчук.
- Да, - я отмахнулся от него и стал осматривать губку.
- Не приму, - вредничала кассирша.
- А импотенцию исправит? - слегка покраснев, продолжал сержант.
Я вцепился в резиновую ленту, на которую следует выкладывать продукты. Ну как
избавиться от Федорчука?!
- Импотенция, геморрой, СПИД, атипичная пневмония - все проходит, - выпалил я, -
бога ради, сейчас я не могу разговаривать.
Федорчук покашлял и исчез за стеллажами. Я продолжал препираться с кассиршей.
Вторая девочка, бойко пробивавшая тем временем чеки остальным покупателям, постоянно
хихикала. Снова появилась Раиса Сергеевна, в воздухе стали мелькать молнии.
К консенсусу мы пришли не в один момент, но в конце концов, подписав кучу
бумажек, я получил назад свои деньги и, стараясь унять сердцебиение, двинулся на выход.
- Мама родная! - взвизгнула кассирша.
Я в панике обернулся. Ну а теперь в чем дело?
Предстоит новый раунд переговоров? Но возглас девушки относился не ко мне.
Вскочив на ноги, она тыкала пальцем в сторону столика, где обычно упаковывают в пакеты
купленные продукты.
Там стоял сержант Федорчук. Перед ним на серой столешнице маячила баночка
майонеза и бутылка кетчупа. В левой руке дурачок держал губку, намазанную красно-белой
субстанцией. Скривившись, он разинул рот, откусил кусок и начал мерно шевелить
челюстями. Я не знал, как поступить. Сказать ему, что неудачно пошутил? Или попросту
уйти прочь?
- Господи, - прошептала Раиса Сергеевна, - вам вкусно?
Сержант сделал судорожно-глотательное движение.
- Нет, - пожаловался он, - это ваще-то не пиво!
Прямо назад лезет.
- Так зачем едите? - прошелестела кассирша.
- Для здоровья, - с набитым ртом пробубнил сержант. - Говорят, от всего помогает.
Поняв, что больше никогда не посмею переступить порог этого супермаркета, я вышел
на улицу и порулил в Краснопресненские бани.
Можете мне не верить, но кряжистый мужик в белом халате на просьбу продать пять
кило мочала молча отвесил мне сколько надо, так же без слов взял деньги и захлопнул
окошко.
Я, едва не ослепший от головной боли, опять приволок набитый мешок домой, отдал
его Тасе, пошел в ванную, хотел было взять в аптечке таблетку анальгина и, сам не понимаю
как, разбил зеркальную дверку шкафчика. Водопад сверкающих осколков ссыпался в
умывальник. Решив убрать их, я сильно порезал палец, снова полез в аптечку, вытащил
пузырек с зеленкой и уронил его. Мгновенно все вокруг окрасилось в цвет старой
лягушачьей кожи.
Ощущая полнейшее бессилие, усталость и изматывающую головную боль, я вышел в
коридор и крикнул:
- Лена, помоги мне! Скорей!
Но вместо домработницы передо мной возникла Вера.
- Как денек прошел? Оправдался мой прогноз?
Звезды предсказывали феерическую удачу.
- Со стопроцентным попаданием, - ехидно ответил я, - только что я разбил зеркало,
порезал палец, разлил зеленку.
- Зеркало! - схватился за голову материализовавшийся из воздуха Николай. - Семь лет
удачи не видать! Надо срочно исправить положение. Вера, таз, воду, свечу!
Вокруг меня началась круговерть. Честно говоря, после тяжелого, невероятно
утомительного дня сил сопротивляться уже не было.
- Бросьте осколки в воду, - командовал Николай, - капайте туда воск, живо! Ваня,
опусти руки!
Нет, не так!
- Лучше я пойду лягу, - сопротивлялся я.
- Нет!!! - закричал Николай. - Семь лет будешь притягивать к себе горе!
- Ерунда, я не верю ни в приметы, ни в гороскопы, - отбивался я, - кстати, сегодня
ваша жена прогнозировала мне везение, редкостное, невероятное, и что?
- Так тебе невероятно подфартило, - заявила Вера.
- И в чем?
- Осколки упали в раковину, а в обычный день один из них точно бы попал
прямехонько в сонную артерию и перерезал ее, - не растерялась шарлатанка, - не всегда
везение - выигрыш в лотерею, иногда это просто возможность остаться живым, понял!
После этой фразы я потерял всяческую способность к сопротивлению и был скручен
присутствующими. Николай бросил осколки в таз, накапал туда воск, нашвырял какой-то
травы, потом велел мне присесть на скамейку и опустить в таз руки. На голову мне надели
шапку.
- Чтобы не случился энергетический уд
...Закладка в соц.сетях
