Жанр: Электронное издание
Podush07
...со
своим обкомом канул в Лету, а у меня бизнес пошел, мы местами поменялись. Рокировка
произошла, я наверху оказалась, а Надюша внизу. Вот тут в ней сразу родственные чувства
проснулись, зачастила она в Москву. Правда, недолго ездила, умерла, зато Вера, дочь ее, по
шесть раз в год заявлялась, а потом исчезла. Последний раз она дочку привозила, та в вуз
поступала. Родители решили, что я ее у себя поселю, но обломалось им. В общем, поживут
они тут до вечера, один день, я им гостиницу потом сниму.
- А что за причина их нынешнего визита?
Нора захихикала:
- Николай книгу написал, хорошее название придумал: "Дьявол ест твое тело"!
Я поежился:
- Детектив?
- Нет, пособие по самоочищению, - развеселилась Нора, - ладно, езжай в "Громвест".
Оказавшись в машине, я хотел завести мотор, но Тут зазвенел мобильный. Решив, что
Нора забыла отдать мне какие-то указания, я схватил трубку и услышал голос своего
хорошего приятеля Жени Милославского.
- Привет, Иван Павлович!
- Добрый день, - ответил я и сунул ключ в зажигание.
- Чего поделываешь?
- По делам еду.
- Интересным?
- Извини, не понял.
- Дела интересные?
- Да так, обычные.
- Новый клиент?
- Скорей клиентка.
Послышался смешок, покашливание и неразборчивое бормотание.
- Женя, я не слышу тебя.
- Молодая хоть клиентка или старый гриб?
- Нечто среднее.
- Жаль, - посмеивался Женька, - а то мы тут с Гришей решили оторваться, думали,
может, ты к нам присоединишься? Вместе с клиенткой. А как ее зовут?
- Валерия, - машинально ответил я и спохватился:
- Жень, не могу, занят.
- Отложить дела никак не удастся, а? - зудел Милославский.
- Нет.
- Скучный ты парень, Иван Павлович, - буркнул Женька. - Ладно, вдвоем
повеселимся, а ты кисни.
Я положил трубку на сиденье. Женя и Гриша врачи, мы общаемся много лет, с раннего
детства. Наши родители приятельствовали, все они имели отношение к миру литературы.
Отец Женьки был крупный переводчик, мать поэтесса, а у Гриши папенька преподавал
русскую литературу, а матушка работала в Центральном доме литераторов
администратором. Одно время я думал, что мы втроем поступим в Литературный институт,
но приятели решили стать врачами. Профессию они выбрали правильно и теперь стали
великолепными специалистами. А еще и Женя, и Гриша самозабвенные ходоки по женской
части. Оба сбегали в загс по два раза и теперь находятся, так сказать, в свободном полете.
Если честно, они похожи, как братья, и порой раздражают меня. Но ведь друзья детства
сродни близким родственникам, кое на что после многолетнего общения перестаешь
обращать внимание.
Значит, холостяки решили удариться в загул, странно, что они предложили и мне
принять участие в своих развлечениях, оба знают, что я не большой любитель посиделок с
девицами. Вот в бильярд пошел бы играть с удовольствием, но увы, надо ехать в фирму
"Громвест".
Честно говоря, я полагал, что фирма с подобным названием имеет отношение к
метеорологии или торгует оборудованием для взрывных работ. Но "Громвест" оказался
всего лишь пятиэтажным магазином мебели. Федора Максимовича тут, похоже, знали все,
потому что первая же пойманная мною девочка-продавщица на вопрос: "Где найти
Приходько?" - бодро отрапортовала: "Вверх по эскалатору, на последний этаж, отдел
VIP-мебели".
Я пошел по огромному залу, забитому диванами и креслами. Редко брожу по
магазинам, в те, что торгуют мебелью, не заглядывал вообще и сейчас был немало удивлен.
Все вокруг оказалось заставлено разнообразными изделиями из кожи, велюра, пластика,
дерева.
Кажется, гигантский выбор, на любой вкус, но, присмотревшись, хорошо понимаешь:
взять нечего, все одинаково, по большей части вульгарное, не слишком высокого качества.
Может, я сейчас нахожусь в отсеке для малоимущих покупателей? Может, цена этой дряни
просто смехотворна? Я подошел к журнальному столику самого мерзкого вида. Толстая
стеклянная столешница покоилась на черных ножках из пластика.
Ну и сколько стоит сие уродство, похожее на коробку, в которую рачительные хозяйки
складывают еду перед тем, как убрать ее в холодильник? Понимаете, о чем я веду речь?
Стеклянный ящичек с пластиковой окантовкой, снизу, чтобы он не скользил на полу,
приделаны четыре пупырышка.
Глаза наткнулись на ценник. Пятнадцать тысяч шестьсот рублей. Я еще раз изучил
табличку и старательно пересчитал цифры, решив, что ошибся, эта дрянь не тянет на такую
сумму. Наверное, за нее хотят тысячу пятьсот шестьдесят рублей, хотя, на мой взгляд, и это
бессовестно дорого. Красная цена поделки три сотни, ну ладно, пять.
- За сколько можно приобрести этот столик? - поинтересовался я у тосковавшего
рядом продавца.
- Пятнадцать тысяч шестьсот, - ответил он, - берите, недорого.
Я шарахнулся в сторону. Наверное, я выпал из действительности. Впрочем, пришел я
сюда не за покупками.
Федора Максимовича я узнал сразу, он был точь-в-точь такой, как на фото:
кругленький, лысый, смахивающий на бегемота.
- Не помешал? - спросил я.
Приходько мигом встал из-за стола.
- Слушаю вас. К чему интерес имеете? Столовая, гостиная или, может, детская
комната?
Я улыбнулся:
- Думается, в детских вы сейчас особенно хорошо разбираетесь. Кстати, поздравляю
вас с внуком.
- Спасибо, - зарделся, аки маков цвет, Приходько, - такой пацанчик! Узнает меня,
улыбается, просто душа радуется.
Потом он спохватился:
- Простите, разве мы знакомы?
- Нет.
- Тогда откуда вы про Феденьку узнали?
- Газета ваша попалась, корпоративная, там фото.
Федор Максимович ткнул пальцем в стол.
- Эта?
Я увидел под стеклом знакомый снимок.
- Точно. Очень хорошая фотография.
- Всякому приятно внимание, - гордо сказал Приходько, - вот прислали журналиста,
прямо праздник мне устроили. Народ до сих пор поздравляет. Даже кое-кто из постоянных
клиентов позвонил.
- Вы всех на снимке знаете? - спросил я.
- Конечно, - удивился вопросу Федор Максимович, - семья же, жена, зять, дочь моя, а
это свекровь ее. В общем, все свои, посторонних не звали. Вы к какой мебели интерес
имеете?
Я снова улыбнулся:
- Федор Максимович, мне ваша помощь нужна, вот, смотрите.
Приходько уставился на мое удостоверение.
- Из милиции, что ли?
- Нет, из частной структуры, агентство "Ниро".
Продавец снял очки.
- И что?
- Вот на фотографии сбоку мужчина с букетом.
- Вижу.
- Он кто?
- Понятия не имею.
- Как это? - изумился я. - Он же снят вместе с вашей семьей. Сами только что сказали:
никого посторонних не было.
- Верно, - кивнул Приходько, - только этот тип в кадр случайно попал. В родильном
доме всех в одно время выписывают, с двух до четырех. Комната маленькая, медсестра одна
туда-сюда ходит, младенцев выносит. Народу много набилось, этот мужчина кого-то другого
встречал. В газете тоже решили, что он из наших, раз близко стоит, я не стал их
разочаровывать.
Так уважили, репортера прислали, ну попал чужой в кадр, и что теперь? Возмущаться?
И почему он всем нужен!
- Кто? - удивился я.
- Да мужик этот. Про него меня уже расспрашивали.
- Кто? - снова, еще более изумившись, повторил я.
Федор Максимович пожал плечами:
- Пришел ко мне покупатель, кровать он смотрел, все матрасы перещупал, а потом
воскликнул: "Откуда мне ваше лицо знакомо. Эй, постойте, это же вы!"
И газету протягивает!
Федор Максимович уставился на издание.
- Верно, - кивнул он, - в родильном доме снимали. Это моя дочь, Алена, теперь по
фамилии Сытник.
- Зять у вас красавец, - улыбнулся покупатель, тыча пальцем в мужика с букетом.
Приходько улыбнулся и объяснил, что это посторонний человек, случайно попавший в
кадр. Родственник какой-то другой роженицы, не имеющий никакого отношения к семье
Приходько-Сытник.
Я улыбнулся:
- Люди порой бывают очень глупы! Ясно же, что молодой отец держит ребенка!
Значит, вы не знаете имени мужчины на фото?
- Откуда!
- А где именно ваша дочь рожала?
- Здесь недалеко, - махнул рукой Федор Максимович, - роддом в двух шагах. Налево
свернете, вдоль зеленого забора...
- Какого числа внука забирали?
- Шестнадцатого февраля, - отчеканил Приходько, - такую дату не забыть.
Я попрощался с ним и пошел к эскалатору, на глаза попался тот же столик из стекла с
пластиком.
Посередине столешницы красовался ценник: 150 600 рублей.
- Федор Максимович, тут ошибка, - не выдержал я, повернувшись к Приходько.
- Что такое? - насторожился продавец.
- Столик...
- Хорошая вещь, качественная.
- Смотрите, сколько он стоит!
- Сто пятьдесят тысяч с мелкими рубликами.
- Правда? - изумился я. - Но за точно такой же на первом этаже хотят пятнадцать
тысяч!
Лицо Приходько приобрело загадочное выражение.
- Знаете, молодой человек, - вкрадчивым голосом начал он, - внизу мебель для всех,
простой вариант для покупателя с тощим кошельком, честно признаться, не слишком
высокого качества, но ведь малоимущим тоже требуется на чем-то спать, сидеть, вот мы и
стараемся для людей. А у меня VIP-отдел, здесь представлен эксклюзив. Стекло у нас
алмазной огранки, с большим содержанием свинца, рама сделана из нового поколения
пластика, его применяют в ракетостроении, ножки способны выдержать нагрузку в пять
тонн, ясно теперь?
Я кивнул и пошел к эскалатору. Если честно, то мне совсем непонятно: ну зачем
ставить на журнальный столик конструкцию весом в пять тысяч килограммов? Он что,
предназначен для семьи слонов?
Придут гости, мама-слониха водрузит на столешницу слоненка, а тот начнет читать
стихи? Внешне столы и на первом, и на пятом этаже смотрятся как родные братья. И еще, ну
с какой стати милейший Федор Максимович решил, что сумма почти в шестнадцать тысяч
рублей устраивает неимущего человека?
Продолжая недоумевать, я вышел во двор и позвонил Hope.
- И что, - воскликнула хозяйка, - значит, сегодня? Я готова!
- Вы о чем?
- Ваня, ты?
- Я.
- Извини, я разговаривала с другим человеком, но связь прервалась, срочно приезжай
домой.
- Еще что-то произошло? - напрягся я.
- Да, - коротко ответила Нора и отсоединилась.
Я полетел назад со всей возможной скоростью, но путь из-за пробок занял почти
полтора часа. Увидев мое встревоженное лицо, Нора вздернула брови.
- В чем дело? Отчего такой вид?
- Вы же сказали, что у нас произошла неприятность!
- Я ни слова не обронила про плохие новости, вечно ты делаешь не те выводы из
услышанного, - рассердилась Нора, - немедленно измени выражение лица!
Я постарался улыбнуться. Измени выражение лица! Милое требование. Ясно же, что,
когда человек слышит слова: "Дома произошло...", он моментально начинает думать о
неприятностях, а не о выигрыше сорока миллионов долларов в лотерею. Так уж устроены
люди, сначала мыслят о плохом...
- Я ложусь в больницу, - возвестила Нора, - сейчас ты меня туда отвезешь.
- Господи, вы заболели?
- Нет, наоборот, я вполне здорова.
Я окончательно перестал понимать происходящее.
- Зачем тогда ложиться в клинику? На обследование? Но отчего в такой спешке? Ведь
еще утром вы ничего подобного не предполагали.
- Иван Павлович, - ехидно заявила Нора, - если ты сейчас заглушишь в себе Николетту
и обретешь способность слушать, я объясню тебе ситуацию.
Готов?
- Да, - кивнул я.
- Вот и хорошо, - мирно ответила Нора, - начинаю.
Спустя пять минут я пожалел, что не выпил предварительно кофе, в ушах зазвенело,
голова начала кружиться. Скорей всего, давление упало. Впрочем, от полученной
информации кому угодно могло стать плохо.
Как вы знаете, Нора давно прикована к инвалидной коляске <История Элеоноры
рассказана в книге Д. Донцовой "Букет прекрасных дам", издательство "Эксмо".>, но,
пообщавшись с моей хозяйкой, большинство людей мигом забывают о том, что имеют дело с
полупарализованным человеком. Нора терпеть не может жалости. Ее жилье специально
устроено так, что никаких бытовых сложностей у хозяйки не возникает. Дверные проемы
широкие, а лестница, ведущая с улицы на первый этаж, оборудована пандусом, еще у Норы
есть машина, сконструированная по спецзаказу, а в квартире полно всяких приспособлений.
То, что для простого инвалида-колясочника является огромной трудностью: поход в туалет,
ванную, - для Норы не проблема. У нас везде поручни, а ванная комната имеет площадь
двадцать пять квадратных метров. Коляска Норы - это суперсовременный агрегат,
способный поднять свою хозяйку вверх, на уровень лица стоящего перед ней человека. В
общем, Нора потратила огромное количество времени и денег, дабы стать независимым от
обстоятельств человеком, но все равно, ноги-то не ходят.
До недавнего времени врачи только молча разводили руками. Но вот теперь забрезжила
надежда. Будучи человеком любопытным, страстно жаждущим снова ходить, Элеонора
выписывает кучу специальных медицинских журналов. В одном из них она и вычитала о
новом методе. Не стану утомлять вас подробностями, я сам не слишком хорошо понял суть
дела. Короче говоря, в позвоночник больного вживляют некое устройство, типа
кардиостимулятора, который вшивают сердечникам. Это приспособление генерирует ток, и
паралитик начинает ходить.
Впрочем, простой ситуация кажется лишь на первый взгляд. Не следует думать, что
Нора наутро после вмешательства побежит по коридорам. Во-первых, сама операция очень
тяжелая, и стопроцентной гарантии успеха никто не дает. Во-вторых, ее стали делать совсем
недавно, методика не отработана, что тоже сильно повышает риск. В-третьих, эти операции
производят в Америке, стоят услуги хирургов для иностранных граждан просто
запредельную сумму, a Hope по каким-то причинам не дали визу. В-четвертых, после
вмешательства предстоит необыкновенно тяжелый и болезненный реабилитационный
период. Больной должен усиленно тренироваться, разрабатывать ноги. Массаж,
физиотерапия, силовые нагрузки, упорство, даже упрямство, лишь тогда можно надеяться на
успех, но, повторяю, гарантии удачного исхода никто не дает.
- С силой воли у меня все в порядке, - спокойно объясняла Нора, - с деньгами
проблемы нет. Поэтому я списалась с госпиталем, договорилась, что врачи сами прилетят в
Москву, раз меня к ним не пускают, ну и... В общем, бригада прибывает послезавтра, а меня
сегодня кладут, потому что следует пройти предоперационную подготовку. Анализы всякие,
ерунда на постном масле. Я давно знала число, но тебе его не сообщала, дабы избежать
твоих жалостливых взглядов и сочувствия! Ненавижу, когда меня считают бедняжкой. Итак,
сегодня! Понимаешь? Сегодня!!! Все по плану!
Я кивнул. Понимаю, Нора не из тех, кто будет нюниться и рассказывать о предстоящем
визите к хирургу.
- Молодец, - похвалила меня хозяйка, - вопросов не задаешь, и правильно делаешь.
Времени у нас немного. Слушай мои распоряжения. Пока я в клинике - ты тут главный, все
решения принимаешь самостоятельно. Деньги в сейфе, как его открывать, ты знаешь.
Займись делом Ермиловой! Срочно.
- Но...
- Не смей спорить! - повысила голос хозяйка. - Сам проведешь расследование.
- Под вашим руководством.
- Я лягу в клинику.
- Так по телефону будете указания мне давать.
- Нет. От меня требуют соблюдения полнейшей стерильности. Бокс. Никаких книг,
газет, телевизора, радио и телефона.
- Да почему?
- Не знаю, на этом настаивают американцы. Так что разбираться тебе придется самому,
ты справишься.
- Может, подождем до вашего выздоровления?
- Нет.
- Извините, но...
- Иван Павлович, - рявкнула Нора, - я тебе приказываю! Не сметь спорить! Впрочем,
коли не желаешь работать - держать не стану, прямо сейчас дам расчет! Ну? Раз, два...
- Только не нервничайте, - быстро сказал я, - как прикажете, так и сделаю, просто я не
гарантирую успех.
- Нет, Ваня, - тихо сказала Нора, - не те слова ты произнес. Хочу слышать другие:
"Лежи, Элеонора, спокойно, не волнуйся, приедешь домой, а убийца Леры уже сидит в
кутузке". Мне сейчас никак дергаться нельзя!
- Хорошо, - тут же согласился я, - считайте, что я произнес эту фразу.
- Вот и ладненько, - кивнула Нора, - а теперь по коням, нас ждут великие дела. Ну,
ножки, имейте в виду, я заставлю вас работать.
Я молча пошел в прихожую. Совершенно не сомневаюсь, что к лету она станет бегать
на каблуках. Такие люди, как Нора, способны на все.
Глава 5
Клиника, где Элеоноре предстояло лечь на операционный стол, находилась за городом
и внешне напоминала что угодно: дорогой отель, пансионат, частный дом, но только не
больницу. Меня усадили в роскошно обставленном холле около раскидистой пальмы.
Я не удержался и потрогал ствол, дерево оказалось настоящим. Обслуживающий
персонал был тут невероятно выдрессирован. Пока Нору переодевали, мне принесли кофе, не
отвратительный растворимый напиток, а натуральный - арабику. На подносе, кроме изящной
чашечки, стояла серебряная вазочка с дорогим печеньем, а еще мило улыбающаяся
администраторша предложила мне мужские журналы на любой вкус, от тех, в которых
рассказывается про автомобили, до легкой порнографии.
Нору вывезли примерно через час. На хозяйке был незнакомый мне нежно-бежевый
халат, волосы ее прикрывала шапочка, похожая на берет.
- Езжай домой, - велела Элеонора.
Сестра, шедшая за креслом, протянула мне саквояж.
- Тут вещи и мобильный.
Я шагнул было к креслу. Честно говоря, я не слишком хорошо понимал, как следует
себя вести. Поцеловать Нору? Обнять ее? Но наши отношения никогда не были
фамильярными. Она моя хозяйка, а я исполнительный служащий. Но сейчас ей предстоит
операция, тяжелая, даже опасная. Просто уйти? Пожать руку?
Нора хмыкнула:
- Ступай, Ваня. Лобызать меня будешь в гробу.
- Ну и глупости вы говорите, - вскипел я.
- Ты просто не видишь своего лица, - веселилась Элеонора. - Ну просто букет в руки -
и на кладбище.
Право, я еще не умерла, нет необходимости сейчас размышлять, куда меня приличнее
поцеловать в последний раз.
Я тяжело вздохнул: ну разве можно жалеть такого человека?
- Лучше прямо с утра начинай заниматься делом Ермиловой, - напомнила Нора.
Я кивнул. Отчего-то я потерял дар речи. Только сейчас до меня дошло, что, вероятно, я
вижу Нору живой в последний раз. Позвоночник дело тонкое, всякое может случиться.
- Поехали, - велела сестре Нора.
Я проводил глазами коляску.
- Кстати, - притормозила Элеонора у двери, - там, в сейфе, завещание, вскроешь в
случае чего.
Мне стало совсем не по себе, я кинулся к хозяйке.
- Нора, погодите!
Она обернулась:
- Не надейся, Ваня. Я еще проживу лет сто, не меньше, а потом, отбросив тапки,
превращусь во вредное привидение и стану каждую ночь трясти тебя холодной костлявой
ручкой, приговаривая: "Ваня, не тухни, работай".
Желание обнять Нору испарилось.
- Чао, - хмыкнула хозяйка и исчезла в коридоре.
Я взял сумку и спохватился:
- Как же поддерживать связь с больной?
Администратор мило улыбнулась:
- Она здорова и, надеюсь, станет еще здоровей, когда выйдет, но одним из условий
успеха, в котором никто из нашего персонала не сомневается, является соблюдение
полнейшей стерильности и психического спокойствия. Поэтому никакого телефона в палате,
телевизора, радио, газет.
- Этак с ума сойти можно! Нора не сумеет бездействовать.
- Мы даем пациентам книги из нашей библиотеки, те, что отобрал психолог, -
продолжала девушка, - спокойное, милое чтение: Диккенс, Агата Кристи, Дюма, и никаких
современных авторов. Вот моя визитка, звоните на ресепшен, получите полнейшую
информацию о здоровье Элеоноры.
Я взял карточку и пошел к машине. Однако, в этой больнице работает необычный
персонал. Все медработники, с которыми я до сих пор имел дело, были до смешного
суеверны. Фразу: "Никто из нас не сомневается в успехе операции" - они ни при каких
обстоятельствах произнести не могли. "Если все пойдет так, как задумано", "будем
надеяться на положительную динамику" - вот максимально радужные предположения,
сообщаемые, как правило, людьми в белых халатах.
Утром я с огромным удивлением увидел на кухне Веру и Николая. Парочка сидела за
столом, явно собираясь завтракать.
- Вы это едите? - забыв со мной поздороваться, Николай ткнул пальцем в блюдо с
мясной нарезкой.
- Тама все свежее, - поспешила оправдаться домработница Ленка, - не сомневайтесь, в
хорошем месте беру, кушайте на здоровье.
- Спасибо, но мы такое не употребляем, - хором ответила парочка.
Я сел на свободный стул, взял кусок белого хлеба, положил на него аппетитный
кругляш "Докторской" колбасы и открыл было рот.
- Человек зубами роет себе могилу, - каркнул Николай.
От неожиданности я выронил бутерброд и клацнул челюстями, а Ленка перекрестилась.
- Вот ужас-то! - воскликнула она. - Где же такая страсть приключилась? В газете
прочитали? Не осталось ее у вас, я тоже бы посмотрела.
- Не в газете дело, - ответил Николай, - я про Ивана речь веду.
- Вы о чем? - спросил я, снова принимаясь за аппетитный сандвич.
Супруги переглянулись.
- Ну, поскольку нам теперь целый месяц' жить вместе... - начала Вера.
Откушенный кусок колбасы выпал у меня изо рта.
- Как месяц! - в ужасе воскликнул я. - Элеонора же вчера говорила о гостинице.
- Она, уезжая отдыхать, - спокойно возразил Николай, - зашла к нам и сказала:
"Живите у меня, все-таки вы родня!"
- Да-а? - недоверчиво протянул я. - Странно, однако. Вчера речь шла об отеле.
- Ты ведь ее секретарь, - прищурилась Вера, - следовательно, номер тебе бы снять
поручили.
- Верно.
- Ну и что? Отдала Нора такое распоряжение?
- Нет.
- Вот видишь, - засмеялась Вера. - А почему?
- Потому, что совесть ее заела, - закончил Николай, - она поняла, что встретила нас
плохо.
Я попытался проглотить бутерброд. Может, оно и так, Элеоноре, как я уже говорил
выше, свойственно бурное раскаяние. Сначала она раздавит человека, а потом оплачивает
его похороны.
- Да ты позвони ей, - посоветовала Вера, - если 'нам не веришь.
- Мы тебе не помешаем, - сказал Николай, - тихие совсем...
Я молча положил в кофе сахар, одну ложечку, вторую, грешен, люблю сладкое. К
сожалению, связаться с хозяйкой я никак не смогу. Ее мобильный лежит сейчас в ящике
письменного стола. Нора никому, кроме меня, не рассказала о предстоящей операции. Моя
хозяйка абсолютно не суеверна, но ей, в случае неудачи, не хочется видеть жалость в глазах
людей. Для всех она просто уехала отдыхать.
- Если Элеонора предоставила вам приют, - наконец выдавил я из себя, - то ничего
против я иметь не могу, тут она полноправная хозяйка, отдающая мне приказания. Живите
сколько хотите.
- Вот и хорошо, - повеселела Вера.
- Худой мир лучше доброй ссоры, - заявил Николай, - мы в долгу не останемся...
- Рассчитаю тебе цикл бесплатно, - пообещала Вера.
- Что? - не понял я.
Вера кокетливо поправила крашеные пряди.
- Мы, кстати, так и не познакомились. Я Вера Пыжова! Понимаешь? Ве-ра! Пы-жо-ва!
Я заморгал. Последняя фраза была произнесена с такой интонацией, как будто
требовалось воскликнуть: "О боже! Вы Пыжова! Та самая! Извините, не узнал!"
Но я на самом деле не имел понятия, кем является гостья, поэтому просто кивнул.
- Очень приятно. Ну а я, если разрешите напомнить, Иван Павлович Подушкин.
Николай выпучил глаза:
- Ты никогда о нас не слышал?
- Извините, не пришлось.
Парочка опять переглянулась.
- Вот поэтому в нашей стране средний срок жизни пятьдесят три года, - протянула
Вера, - люди просто не читают нужные книги!
- Дерьмом увлекаются, - поддакнул Николай, - детективами, фантастикой, телевизор
смотрят, сериалы!
Ленка, огромная любительница мексиканского "мыла", возмущенно фыркнула, но не
позволила себе вмешаться в беседу.
- Вы писатели! - догадался я. - Создаете философско-эпические произведения о
смысле жизни.
Вера раздраженно дернула плечом.
- Нет, я - гомеопат-астролог, крупнейший специалист, мировая величина, умею
составлять гороскопы, ко мне очередь на год вперед расписана. Николай - ученый, пишет
книги об оздоровлении организма, у него их уже пятьдесят.
- Сколько? - поразился я.
- Пять десятков, - подтвердил гость.
- Ни одной не читал, - признался я.
- Оно и видно, - покачал головой Николай, - зубами себе могилу роете, колбасу едите,
ветчину, кофе пьете! Да еще с сахаром.
Ленка, которая, прислонившись к плите, жевала ломоть карбоната, испуганно
положила недоеденный кусок на тарелку.
- А чего? Нельзя?
- Ни в коем случае, - отрубил Николай. - Мясо убитых животных - яд! На бойне
корова или свинья испытывают сильнейший стресс, выделяют токсины!
- Копченая колбаса - смерть, - заявила Вера, - сосиски, ветчина тоже! Вот молоко
можно, его буренка добровольно отдает!
Ленка раскрыла рот и замерла, а я вспомнил анекдот, недавно рассказанный Максом,
моим ближайшим приятелем, тем самым, что работает в милиции. У одного фермера корова
каждый день давала по пятьдесят литров молока. Соседи, страшно удивленные, пришли к
парню и спросили:
- Каким образом ты добился таких надоев, чем кормишь животину?
- Ест она как все, - ответил фермер, - все дело в ласковом подходе. Утром открываю
сарай, смотрю нежно на буренку и спрашиваю: "Ну, милая, что сегодня давать будешь:
молочко или говядину?"
- Чего кушать-то? - отмерла Ленка. - Если колбасу нельзя, тогда, значит, можно
курицу, рыбу...
Николай схватился за голову:
- Дремучая неграмотность, пещерное отношение к себе! В курятине не тот набор
белков, в рыбе чуждые нам аминокислоты. Сказал же: зубами себе могилу роем. Сначала
надо очиститься по моей методе. Постойте-ка, сейчас принесу книги.
С этими словами он вышел в коридор. Я тяжело вздохнул: нет хуже человека, чем тот,
кто, овладев неким знанием, решил осчастливить человечество.
- Вы пока напишите на бумажке день, месяц, год, час и место вашего рождения, -
велела Вера, - я составлю карту, а потом о диете подумаем.
Поняв, что от активной дамочки просто так не избавиться, я покорно нацарапал на
салфетке требуемую информацию.
- Не помню, - протянула Ленка, тоже хватаясь за карандаш.
- День рождения? - удивилась Вера.
- Не, час!
- Неприятно, но не страшно, - завела было гостья, и тут в прихожей раздался звонок.
Радуясь, что у меня нашелся хороший повод покинуть кухню, я пошел открывать.
Скорей всего, за дверью маются новые клиенты, придется разочаровать и
...Закладка в соц.сетях
