Жанр: Электронное издание
podruga
... и
потребовал, чтобы она их заполнила немедленно. До вечера она не успела, а шеф
почему-то выгнал ее из приемной, сказав, что
в его отсутствие она не имеет права находиться вблизи секретных бумаг и...
И она приехала к Таньке с пишущей машинкой.
О своем доме она вспомнила, только когда поднималась по лестнице - лифт не
работал, - и чуть не заплакала.
Господи, как он там, ее домик, где так и валяются вывороченные вещи и висят
отодранные клочья обоев, похожие на
грязные языки?!
Когда она в него вернется? Когда она приведет его в порядок, помоет,
почистит, попросит прощения за то, что так плохо за
ним смотрела?!
- Ты что? - спросила с порога Танька, увидев ее лицо, и даже перестала
жевать. - Что с тобой?
- Все плохо, - объявила Варвара, - а у вас?
- У нас все хорошо, - сказала Таня весело, - делим столбиком. Уже вторые
сутки без остановки.
- Привет, - поздоровался Димка смущенно. Следом за ним в крохотную прихожую
протиснулся Вася, с отсутствующим
видом чмокнул Варвару в щеку и потянул Димку за руку:
- Ну давай. Ну пойдем уже! Мой конь сейчас съест твою королеву или короля.
- Ферзя, - поправил Димка, рассматривая Варвару, - короля не едят. Королю
объявляют шах и мат.
- Ну пошли-и! Я тебе объявлю! А надо громко объявлять?! В микрофон?
- Можно без микрофона. Ты в порядке? - спросил он у Варвары.
- В полном! - уверила Варвара и сняла с себя его куртку. - Полный аллее
капут!
- Почему ты так отвечаешь?
- А почему ты так спрашиваешь?
- Вася, не приставай к нему, - прикрикнула Таня, и Димка посмотрел на нее
укоризненно. Свет желтой лампочки блеснул в
выбритой арестантской макушке.
- Он не пристает. Он соблюдает договоренности. Мы договорились - одна
партия. Потом чай. Потом спать.
- С ума можно сойти, - заметила Таня и за руку, как давеча ее сын
американского профессора, потащила за собой Варвару. -
Хочешь, я тебе ванну налью, пока Васька ест своего короля? Ты посидишь,
отдохнешь, размокнешь чуть-чуть?
- Налей мне лучше водки, - попросила Варвара.
- Водки тоже могу, но на ванну водки не хватит. Давай сначала ванну, а
потом водку.
- Наоборот.
- Как?
- Сначала водка, - сказала Варвара тоном профессора Волкова, - потом ванна.
Потом чай. Потом спать.
- А машина?
- Какая машина?
- Которую ты приперла?
- Ах да, - спохватилась Варвара, - значит, не спать, а заполнять формы.
Люблю я это дело, Танька, формы заполнять!
- Да что случилось-то?
- Ничего особенного не случилось, - ответила Варвара и пристроилась на
шаткую табуретку. На табуретках все время качался
Вася, и время от времени ножки у них подламывались, и они падали вместе с
воссевшим. - Просто я сегодня отпросилась на
час, а отсутствовала два. Ну, пришла и получила. По полной программе. Уволит он
меня, Тань. Точно уволит.
Таня выложила перед ней гору жареной картошки и две здоровые сардельки.
- Ешь. А зачем ты отпрашивалась?
- Мне нужно было узнать, что это за место, в котором работал мой покойник.
Оказалось, компьютерная фирма. Я
поговорила с ее начальником и...
Тут же заявился темноволосый Арсений - выбритая щека, длинные пальцы, очки,
и этот жест, которым он заправил за ухо
блестящую прядь, и светлый свитер, и запах, чистый и теплый.
...а Танька говорит - нет принцев. Плевать на принцев. Как же на них
плевать, если пять минут разговора в коридоре...
- А как ты к начальнику попала?! Варвара виновато посмотрела на Таню, как
будто та поймала ее за чем-то неприличным.
- Я сказала, что пришла устраиваться на работу. Меня отвели к начальнику.
Ему лет двадцать пять, наверное, и он похож
на... Даже не знаю на кого. Ты представляешь, Танька, он меня сразу принял! -
Варвара перестала есть, и глаза у нее загорелись.
Таня села напротив и подперла ладонью щеку, приготовилась слушать. - На работу
принял. Он спросил, умею ли я работать на
компьютере, потом говорит - переведите. Пустяковая какая-то фраза. Я перевела.
Он говорит - все в порядке, ты нам
подходишь.
- Да это какие-то аферисты, наверное, - с сомнением сказала Таня. Варваре
стало неприятно, что она думает, будто Арсений -
аферист.
- Да не в этом дело! - Она посмотрела на свою тарелку, в которой остался
только один кусок сардельки, и решительно
отправила его в рот. - Я же не собираюсь к ним на работу! Я ходила узнать про
своего покойника.
- И что?
- Он действительно там работал и был самый что ни на есть рядовой
программист. Я разговаривала с девицей, Полиной, и
она сказала, что он пытался взламывать какие-то базы данных, но сам не смог и
просил ее помочь. Ну, она отказалась, и он
больше к ней не обращался.
- А что такое "взламывать базы"?
- Получать доступ к конфиденциальным сведениям без специального разрешения,
если эти сведения находятся в
компьютере, подключенном к глобальной или локальной сети, - пояснил Димка и
протиснулся на кухню. - Могу я.., сесть
здесь?
- Можешь, - разрешила Таня. - А Вася что?
- Вася убирает шахматы.
- Батюшки-светы, - пробормотала Таня, - сейчас будет чай. И какие базы он
взламывал?
- Я не знаю. Она тоже не знает. Или просто мне не сказала. Я узнала только,
что он был не программист, а.., конь в пальто. В
том смысле, что плохой программист. Теперь я совсем не понимаю, какие общие дела
могли быть у моего шефа с каким-то
жалким программистом из небольшой конторы? Зачем он приходил? Зачем шеф его
принимал?
- А твой шеф.., хорошо понимает компьютеры, Интернет и остальное?
- Ничего он не понимает, Димка! - сказала Варвара с досадой. - Нет, он,
конечно, знает, как включить и выключить, но,
например, письмо написать по электронной почте для него проблема. Если кто плохо
разбирается в компьютерах, так это мой
шеф!
- Мог ли.., покойный давать ему консультации?
- Консультации логичней получать у специалиста, а покойный, как ты его
называешь, не был большим специалистом. Кроме
того, у нас своя компьютерная служба, очень большая. Там полно специалистов.
- А если это конфиденциальные консультации?
- Про развод и раздел имущества, что ли? - встряла Танька. - Такие
консультации на работе не получают! На работе кругом
глаза и уши. Вася, давай чай пить!
- Почему про развод? - смешался Димка. - Не про развод. Например, как
пользоваться электронной почтой. Он же не умел,
да?
- Он и сейчас не умеет, - сказала Варвара. - Узнать бы, зачем он приходил,
и я бы узнала все остальное. Слушай, Димка, а
трудно украсть со счета деньги?
- В каком случае? Ограбить банк?
- Я не знаю, - проговорила Варвара, поднялась с табуретки и опять села, -
вроде, про ограбление банка там не было ни слова.
- Где?
- В репортаже. Я давала вам читать! - сказала она нетерпеливо. - И вчера по
телевизору был еще один репортаж. Ну, Павел
Белый, глава агентства "Белый Глобус". У него украли полмиллиона чужих денег.
- Он на них должен был рекламный ролик снимать, - вставила Таня язвительно,
- вот я бы ему по башке этим роликом за
полмиллиона! Что это такое - столько денег за какой-то дурацкий ролик!
- Крупные корпорации, - вдруг сказал Димка профессорским тоном, -
вкладывают большие деньги и большие усилия в
развитие брэндов и продвижение их на рынке. Не вкладывая денег, невозможно
создать образ. Если нет образа, товар не станут
покупать. Это закон. Это.., нельзя говорить "бесятся с жиру".
- Это говорить можно, - упрямо пробормотала Таня.
- Нет, Таня. Нельзя. Это не правильно. Там, где есть рынок, - не правильно.
- Ну ладно, не правильно, - вдруг согласилась Танька, и Варвара чуть не
грохнулась с табуретки.
Таня всегда готова была спорить до хрипоты, только бы отстоять свою
драгоценную точку зрения. Она ни с кем и никогда не
соглашалась.
- Ты говорила, что этот Павел Белый и есть твой покойник, - быстро
продолжила Таня, взглянув на Варвару.
- Да. Или его двойник. В газете и по телевизору говорилось, что у него
украли деньги, но про ограбление банка не было ни
слова.
- Для того чтобы украсть деньги, их не нужно выносить в чемодане, - сказал
Димка, - их можно красть со счета. Подделать
кредитную карточку. Подделать платежи. Это очень модно.
- Где? В вашей Америке? - Таня сунула ему под нос кружку.
- Везде. В Америке проще, потому что там больше возможностей для этого.
- Америка - страна больших возможностей, - ни с того ни с сего
провозгласила Таня. - Вася, ты идешь чай пить или нет?!
- То есть теоретически можно через компьютер снять со счета деньги, да,
Дим?
- Не только теоретически. Практически тоже.
- Так.
Варвара опять поднялась с табуретки и опять села, потому что расхаживать
было негде, вся кухня занята мебелью и людьми,
а ей очень хотелось порасхаживать.
- Тогда получается, что мой шеф и покойный программист украли со счета
полмиллиона франков.
- Как?! - поразилась Таня. - Если тот - это этот, зачем ему красть у себя?!
Да еще в компании с твоим шефом?
- Подожди, - попросила Варвара, - я сама ничего не понимаю. Но ведь это
единственное возможное объяснение? Деньги
пропали, и никто не знает, где они. Шеф водит дружбу с неизвестным
программистом. Сам шеф в компьютерах не разбирается.
Банк не грабили, значит, просто перевели со счета. Кто мог это сделать, если не
программист?
- А при чем тогда ты?! - закричала Таня. - Зачем тебя отправляли за
границу?! Кто украл у тебя конверт?! Кто влез в твою
квартиру?! Кто дал Диме по голове?! Кто устроил погром?! Что за тип сбил тебя
машиной?! Кто прицепил к моей двери
бумажку?! Что мы должны вернуть, нам не принадлежащее?! Полмиллиона франков?! А
мы их брали?! И вообще, этот
покойник - он все-таки умер или еще не умер?!
- Я не знаю, - покачала головой Варвара, табуретка под ней скрипнула. - Я
все думаю, как это проверить? Я же не могу пойти
в морг и сказать: дайте мне бумаги на Петра Борисовича Лиго, а я их отдам на
экспертизу, потому что мне кажется, что он жив
и здоров.
, - Но если Лиго и есть Павел Белый, то, значит, он украл деньги сам у себя, да?
Очень умно.
- А может, и украл. Может, он решил, что не хочет снимать на них рекламный
ролик, а хочет их прикарманить.
Полмиллиона - это много. Он организовал кражу, провернул все дело и всплыл как
добропорядочный бизнесмен - плакаться
корреспондентам, что кругом одни жулики. Возможно?
- А зачем ему твой шеф? Или он его друг детства?
- Я не знаю! - закричала Варвара. - Понятия не имею! Я сегодня подслушала
шефа! Он даже трясся, до того боялся, что я
могла что-то увидеть! А Илария его утешала! Я даже не могу понять - где
увидеть?! Когда увидеть?! Я увидела труп, и это
совершенно точно был труп! А больше я ничего не видела!
- Ты же не врач, - сказала вдруг Таня, - как ты поняла, что это "совершенно
точно труп"? Ты что, пульс ему щупала? Зрачки
смотрела?
- Нет, - оторопев, пробормотала Варвара, - не щупала и не смотрела. Это
было и так.., понятно.
- Ну да, - заявила Таня, - понятно ей. Да что же это Вася не идет чай пить!
Может, твой шеф тоже думает, что у тебя в сумке
полмиллиона франков?
- А если не тоже? - спросил Димка. - Если именно так он и думает? Если все
это - он? Варвара с Таней переглянулись.
- Он мог убить своего посетителя. Он мог не понять, куда посетитель перевел
деньги. Он мог почему-то решить, что они у
тебя. Логично?
- Шеф? Убить? - усомнилась Варвара. - Не-ет... Нет!
- Почему? Он.., достаточно хороший человек?
- Он достаточно плохой человек. Но он слабый и скользкий человек. Он не
смог бы убить.
- Это вопрос философии, - отрезал Димка, - не логики.
- Хорошо, логика так логика. Он не мог убить, потому что покойник ходил по
кабинету после того, как шеф уже ушел. Ясно?
Я его слышала. Другой двери в кабинет нет, вернуться так, чтобы я не увидела,
невозможно.
Этот довод произвел на Димку впечатление.
- И ты не отлучалась?
- Ни на секунду. Я никогда не ухожу со своего места, когда у шефа люди. Ему
все время от меня что-то нужно - то кофе, то
бумаги, то копии снять...
- А если этот покойник - просто связь между твоим шефом и той компьютерной
фирмой? Если украсть деньги - это
коллективное творчество? - совсем не по-русски спросил Дима.
Шеф и Арсений?!
Варвара поперхнулась чаем и долго кашляла. Таня слегка похлопала ее по
спине, от чего она ткнулась носом в стол.
Нет. Не может быть. Нет никакого коллективного творчества. Что за бред?!
Длинноволосый юный принц не может быть преступником и негодяем.
Втроем с.., как же их... Гриней и Федей они создали свою фирму шесть лет
назад, и сотрудники в ней меняются нечасто, и
ремонт предстоит, и Варваре там с ходу предложили работу и стали называть на
"ты" и налили чаю, и начальник три раза
улыбнулся ей мужской улыбкой.
Да. Все это очень мило. Но из этого никак не следует, что Арсений не может
быть негодяем.
- Пошел ты к черту, Димка, - пробормотала расстроенная Варвара. Она знала,
что теперь станет думать об этом день и ночь.
- Это предположение, - возразил он и улыбнулся доброй улыбкой, - я
предполагаю.
Таня пробралась к выходу из кухни и скрылась. Варвара отломила кусок
сухаря, аппетитно выглядывавшего из плетенки.
Нельзя грезить о принцах и есть на ночь сардельки, картошку и сухари! Это
ведь каждому ясно! Вика Горина, скорее всего,
поужинала салатным листочком и чаем из трав! Вике Гориной Арсений бы улыбался
без остановки, до самого вечера.
- Я тебя огорчил?
- Да нет, - злобно сказала Варвара. - Димка, а можно симулировать смерть?
Ну, так притвориться, чтобы никто не догадался,
а потом встать и уйти?
- Не знаю. Надо спрашивать у Тани или у моей мамы. Симулировать - зачем?
- Чтобы все решили, что он умер, а он на самом деле жив.
- Кто - все, Варвара? Про твоего покойного не сообщали в федеральных
новостях и не писали в прессе. Он умер и на
следующий день вновь появился в телевизоре? Это какая-то очень короткая
симуляция. Странно. И на фотографии в газете он
не выглядит.., умершим. Правда?
Фотография, вдруг сообразила Варвара, ну конечно! Громко топая, она
кинулась в крошечную прихожую - еще меньшую,
чем ее "гарнитур "Хельга", - притащила рюкзак и выхватила из него "Коммерсант",
изрядно потертый на сгибах, распростерла
его на столе и стала лихорадочно листать. Димка смотрел с интересом.
- Вот! - взвизгнула Варвара и ткнула пальцем в изображение бизнесмена
Белого. - Вот!!!
- Я это уже видел, - сказал Димка.
- Нет, не видел! Это действительно никакой не Петр Борисович Лиго! Это
Павел Григорьевич Белый! Другой человек.
- Из чего это следует?
- Из того, что вот! - и Варвара постучала по фотографии. - Видишь?
- Вижу, - согласился Димка, - человек за письменным столом. Что-то пишет.
- Вот именно!! - пуще прежнего завизжала Варвара. - Он пишет, а я дура,
просто дура!
- Почему?
- Потому что у него ручка в левой руке, - как бы совсем обессилев,
проговорила Варвара и опустилась на табуретку, которая
угрожающе заскрипела и как будто слегка накренилась, - он пишет левой рукой! А
мой покойник писал правой! Это так же
точно, как то, что меня зовут Варвара Лаптева. Это не он! Не Петр Борисович! Это
другой!
- Тиш-ше! - вдруг зашипела рядом Танька. - Что вы орете?
- А что? Тань, я только что вспомнила...
- Вася уснул, - сказала Таня тихо, - не дождался чаю. Уснул на полу, рядом
с шахматами. Боже мой, я же каждый день его по
часу укладываю! А он взял и уснул...
- Надо переложить, - озабоченно проговорил Димка и поднялся, - холодно.
Нельзя.
- Он сам уснул, - повторила Таня.
- Это никакой не Петр Борисович, - как в бреду бормотала Варвара.
И Димка, и Таня посмотрели на нее. Она раскачивалась на табуретке.
Крак! Табуреточные ноги разъехались в разные стороны, что-то треснуло,
надломилось, и Варвара оказалась сидящей на
полу посреди груды желто-зеленых щепок.
- Это не Петр Борисович, - повторила она с пола.
Пройти оставалось совсем немного - повернуть за угол, выбраться на узкую
оттаявшую тропинку, через кусты и на асфальт,
а там и до подъезда рукой подать.
Варвара решительно шла к себе домой. Утром, еще до семи, она поймала
соседа, который совершал со своими собаками
утренний моцион, и попросила поменять замок. Сосед обещал. Он хорошо относился к
Варваре - она не пила, не гуляла и не
воровала из-под одеяла банки. На нее вполне можно было положиться.
Варвара несла замок в промасленной бумаге и боялась ночевать одна. Замок
замком, но кто-то дал Димке по голове так, что
Таня только сегодня сняла швы, и дал именно в ее квартире. Правда, с новым
замком не так страшно, да и не может она больше
спать на Танином диване, боясь даже почесать нос, потому что от малейшего
движения диван заходился припадочным
кряхтеньем!
Кроме того, нужно иметь совесть и позволить им, наконец, договориться про
Хьюстон и будущую счастливую жизнь.
В том, что им предстоит счастливая жизнь, Варвара не сомневалась.
Ей все стало ясно, когда Димка повел Васю в магазин и они вытащили из
стеклянного ящика розовую обезьяну, а Таня
потом звонила ей и плакала потому, что у нее нет машины времени. От того, что
Димка за завтраком отводил от Тани глаза, а
она вообще на него не смотрела и разговаривала исключительно язвительным тоном.
Варвара чувствовала себя лишней, хоть и
очень проницательной.
Ну и ладно. Ну и очень хорошо. Пусть хоть Таньке повезет. Ей нужнее - у нее
Вася, и "родной", отнявший столько сил,
оказался каким-то уж совсем никчемным. Варвара станет им писать письма. Если ее
не уволят и не отберут электронную почту.
Сзади ей посигналили, и она отступила, давая дорогу машине.
Лидия Владимировна, наверное, будет не слишком рада, но она умная и
веселая, а это самое главное. Евгений Васильевич
вообще душка и в прошлом году все намекал Варваре, что она должна взять
инициативу в свои руки и...
Она так и не поняла, как это произошло.
Она даже не поняла, что именно произошло.
Кто-то сильно дернул ее в сторону, так что она стала падать и хватать рукой
темные прутья кустов, но рука все время
промахивалась, и она все-таки падала, и упала на колени, и ее сильно ударило
сбоку и сзади. Так сильно, что боль из головы
моментально переместилась в шею и позвоночник, и проткнула его насквозь, и
Варвара разжала пальцы, потому что не могла
терпеть боль, и пакет с новым замком, который она несла домой, упал на землю.
На черную, мокрую весеннюю землю с островками прошлогодней бурой травы.
Варвара видела его очень хорошо.
А потом она перестала видеть, и это было так страшно, гораздо страшнее, чем
боль в позвоночнике, и она захрипела,
вырываясь, замотала головой, и ее снова ударили, и снова вспышка боли на миг
заглушила все остальные чувства, зато
подобравшейся от боли кожей она почувствовала на глазах кусок тряпки.
Она не ослепла. Ей завязали глаза, чтобы она не видела света.
Стукнула дверь, и машина поехала, привычно и успокоительно, как в
нормальной жизни, рыча мотором. Радио пело про
небо Лондона, водитель посвистывал.
Паника началась в животе, поднялась, как цунами, залила сердце, горло,
голову. Стало невозможно дышать. Варвара
засипела, дергая ртом, который оказался заклеен. И руки связаны за спиной. Можно
было дышать только носом, но паника
забила нос длинными железными гвоздями, и она стала задыхаться, и брыкаться, и
кататься на сиденье, и, наверное, глаза у нее
вылезли бы из орбит, если бы не были примотаны тряпкой. Водитель посвисталпосвистал,
примолк, и следующий удар в
голову показался ей сокрушительным.
- Лежи тихо, - сказал он, и она ничего не поняла.
Это не может говорить! То, что так больно бьет ее, не должно говорить так,
как говорят все люди, те же самые слова! Но оно
говорило, и было очень страшно.
Так страшно, что она опять заскулила было, но быстро затолкала скулеж
обратно в горло, только чтобы это больше не било ее
по голове.
Везли ее долго. Руки, стянутые за спиной веревкой, сильно болели, а потом
начали мерзнуть. И холод еще усиливал боль.
Ее сильно трясло - ноги свешивались с сиденья очень неудобно, и не было
возможности ни за что ухватиться, поэтому она
все время съезжала с обивки на Что-то скользкое и глянцевое, представлявшееся ей
змеиной кожей, и тогда она судорожно
дергала голо-. Вой, пытаясь найти положение, в котором щека не касалась бы
змеиной кожи, и находила его и тут же съезжала
снова.
Из-под тряпки, стягивавшей глаза, она видела только узкую блестящую полоску
и еще что-то, кажется, желтое, а может,
зеленое, потому что свет все время менялся - их обгоняли и пропускали другие
машины, и жизнь вокруг не остановилась!
Все было как всегда - обычный весенний вечер, и одна половина мозга
понимала это, а другая отказывалась понимать,
другая визжала о том, что наступил конец света и вместе с ним пришел конец и
Варваре.
Машина остановилась, и Варвара стукнулась носом в переднее сиденье. Сильно
стукнулась, кажется, до крови.
Водитель тихо возился впереди, никуда не спешил, посвистывал. Щелкнула
крышка бардачка, зазвенели ключи, хлопнула
дверца. Та дверца, что была за головой у Варвары, распахнулась, потянуло улицей
и близкой землей, и он выволок ее из
машины. Она замычала, и он ее ударил.
- Тихо! - велел совсем близко. - Не ори, хуже будет!
Что может быть хуже, пронеслось в голове у Варвары, и тогда он сказал
буднично, как бы отвечая на ее мысли:
- Убью.
Некоторое время он держал ее за волосы, как будто раздумывал, а потом вдруг
с силой швырнул вперед. Со всего размаха
она ткнулась коленями и лицом в землю. Земля набилась в ноздри, и Варвара стала
задыхаться, и ей показалось, что сейчас она
умрет.
Умирать Варвара не хотела.
Она шла домой, и несла в пакете новый замок для своей двери, и думала о
том, как все сложится у Тани с Димкой, и тут ее
заставили умирать.
А она не хотела.
Слезы вымыли из ноздрей землю, и она прерывисто задышала. Но зато это было
такое счастье - дышать, когда хочешь
вздохнуть!
- Вставай, - сказал мучитель и ткнул ее в бок, - встава-ай!
И уже не ткнул, а ударил. Сильно. Так сильно, что Варвару перевернуло на
другую сторону. К нему - не битым боком.
Сейчас он ударит снова, поняла Варвара, приподнялась, и поползла, стараясь
сохранить равновесие и ничего не видя перед
собой, но он поставил ее на ноги.
- Вперед, - весело велел он, - шагай. Два или три раза она споткнулась,
ударившись головой обо что-то твердое, один раз он
толкнул ее, но она удержалась на ногах, а потом толкнул так, что она не
удержалась и упала на что-то жесткое, к чему он быстро
и деловито ее привязал - ноги врозь, руки за спиной.
- Та-ак, - протянул он оценивающе, и что-то загрохотало, как будто
покатилось ведро. Варвара дернулась от страха. Она не
видела его и не знала, что он станет с ней делать.
Полилась вода, Варвара напряженно прислушивалась. Шаги, стук ведра, скрип
половиц. Вернулся.
Она не могла даже шевелиться, не то что сопротивляться. Он мог сделать с
ней все, что угодно. Она больше не была
человеком, который шел домой и нес в промасленной бумаге замок для своей двери.
Она была просто субстанцией, скоплением
живых, трясущихся от страха и ожидания боли клеток, и у нее не осталось никаких
человеческих чувств и эмоций, кроме
липкого ужаса.
Варвара - скопление клеток - дернулась и захрипела.
- Сейчас я тебя ударю, - объявил мучитель, - а потом сниму ленту и задам
вопрос. Ты мне ответишь. Если ответишь не
правильно, я тебя опять ударю.
Варвара заметалась, тычась в разные стороны и пытаясь спастись, но спасения
не было. Он коротко ударил ее в голову,
прямо по скуле, под глаз.
Голова хрупнула, треснула и развалилась, и ее ошметки разлетелись в разные
стороны...
В следующую секунду оказалось, что боль, образовавшаяся на месте головы,
намного больше, чем сама голова, что она
раздувается, как черный резиновый шар, и...
Поток холодной воды обрушился на нее, и что-то сильно дернуло кожу у рта,
так, что она, кажется, порвалась.
- А-а!.. - прошипел разорванный рот. Оказывается, она все время кричала, но
липкая лента не давала крику выйти наружу.
- Где деньги?
Она не понимала.
Она вообще не понимала, что это такое говорит с ней, как говорят все люди.
Все шипение вышло изо рта, и больше там ничего не осталось.
- Я спрашиваю, где деньги?
Она замотала головой, и от этого движения звуки вдруг сложились в слова, и
она поняла, что это хочет знать, где деньги.
Деньги? Какие деньги?
Какими купюрами предпочитаете, спросил у нее кассир Семен Прокопьевич, а
она не знала, каких купюр ей хочется.
- Так, - констатировало это, и липкая лента снова залепила ей рот. Прежде
чем она успела сообразить, что это означает, он
опять ударил ее - плашмя по лицу.
Впрочем, у нее не было лица - было месиво липких от потного страха молекул.
Лента снова дернулась, и снова ее рот разорвался, и ей показалось, что из
него хлынуло что-то и залило ей руки.
- Ах ты, с-скотина, - прошипело это, - еще ботинки мне зальешь!..
Была какая-то возня, а потом опять:
- Где деньги? Деньги, сука!.. Варвара затрясла головой и захрипела, то, что
заливало ее рот, не давало произнести ни звука.
- Деньги! Куда ты их дела?! Ты забрала деньги! Ты думала, я об этом не
узнаю, жирная глупая сука!..
- У.., меня.., нет.., нет...
- Куда ты их дела? Отдала?! - Он тряс ее, схватив за волосы. - Кому?! Своей
подруге? Или тому ублюдку? Я убью обоих, но
заберу свои деньги! И ее пацаненка!.. Ну, где деньги?!
- Я.., не знаю. У нас нет.., никаких денег.
- Нет, - повторил тот весело, - ну, нет так нет.
И снова липкая лента на Варварин рот.
На этот раз он бил ее под ребра. Бить ему было неудобно - она это поняла,
потому что он сопел прямо ей в лицо - в то, что
раньше было ее лицом.
Потом он опять спрашивал, а она все трясла головой и хрипела, а лента
болталась сбоку, она ощущала ее змеиные
шевеления.
Когда ей вдруг начинало казаться, что все это просто ночной кошмар и она
сейчас проснется в своей кроватке или на
Танькином диване, что ей все это снится потому, что она опять наелась на ночь
картошки с сарделькой, он обливал ее водой, и
все начиналось сначала. Возвращалась боль, такая, что с ней никак нельзя
справиться, она была везде, она была Варварой, и
самой Варвары больше не было - только боль и страх, пахнувший ее собственной
рвотой.
Сколько это п
...Закладка в соц.сетях
