Жанр: Электронное издание
optimist
...ли стремительно, особенно убивала их манера мгновенно
превращать новые, крепкие ботинки в
рваные опорки. Утром ушли в целой обуви, а вернулись...Как-то раз Александр
Иванович поехал в командировку в
Испанию. Вернувшись домой, он торжественно достал из чемодана две пары ботинок,
подобные сейчас называют
"Гриндерсы", и торжественно объявил:
- Все, вот эти они раздолбать не смогут!
И точно, испанские штиблеты прослужили несколько лет, а я до сих пор
уверена, что лучшую обувь производят в
Мадриде.
В начале девятого класса Аркашка появился дома в неурочное время, где-то
около полудня. Была суббота,
Александр Иванович мирно пил кофе, я варила суп. Кеша встал на пороге кухни и
громко сообщил:
- Мама, папа, я поджег школу! Нас всех эвакуировали, сейчас там пожарные.
У меня из рук выпала поварешка, а ноги подогнулись в коленях. Александр
Иванович же сохранил полнейшее
спокойствие, он мирно налил себе еще одну чашечку и ответил:
- Кеша, не приставай к родителям с ерундой, изнасилуешь директрису, тогда
и приходи.
Аркадий заржал, а я налетела на мужа и затопала ногами от возмущения.
Александр Иванович молча усадил меня
на стул, а потом сказал:
- Ребенка надо принимать таким, каков он есть. Все беды начинаются тогда,
когда родителей захватывают амбиции.
Оставь его в покое. И четко скажи себе: люблю сына просто потому, что он
существует, при чем тут двойки и шкодливость?
Школу они скоро закончат.
Сам Александр Иванович баловал мальчишек нещадно. Очень хорошо помню, как
Кеша заболел корью. Мы
столпились около его кровати и принялись подсовывать ему вкусные кусочки. Но
мальчик вяло качал головой и
отказывался от деликатесов.
- Ты только скажи, чего тебе хочется? - настаивал отец.
Аркашка приоткрыл хитрющие глаза и заявил:
- Дыню и электрическую железную дорогу.
Стоял декабрь 1985 года, стрелки часов подобрались к восьми вечера.
Александр Иванович мгновенно надел пальто
и ушел. Я осталась в недоумении.
Примерно через два часа муж прибежал назад. В авоське покачивалась дыня,
у него под мышкой виднелась
большая коробка.
Кеша, совершенно не ожидавший столь скорого исполнения своих желаний,
забыв про температуру, ринулся к
подаркам. Я же, изумленная до крайности, принялась допрашивать мужа:
- Где ты раздобыл дыню?
- В ресторане "Узбекистан", - ответил он.
- А железную дорогу?
- В "Детском мире".
- Он закрылся в тот момент, когда ты ушел!
Муж прищурился:
- Знаешь, в жизни должна быть какая-то тайна. Пусть это останется моим
секретом.
Лишь несколько лет назад я узнала, что среди студенток мужа имелась
девочка, чья мама заведовала магазином
игрушек. Александр Иванович, никогда в жизни не бравший взятки и не просивший
своих учеников ни о чем, в тот раз
поступился принципами, и ему продали железную дорогу после закрытия торговой
точки.
Мы с Александром Ивановичем прожили почти год в гражданском браке, в
течение этого времени я пребывала в
глубоком недоумении: он и впрямь такой хороший или притворяется, чтобы
заполучить меня в жены? Хотя если
призадуматься, то какой у него мог быть расчет, а? Александр Иванович к тому
времени уже получил известность как автор
множества учебников, на его лекции ломились толпы студентов не только психфака.
Редко какого преподавателя
провожают после занятий аплодисментами, а доцент Донцов постоянно уходил под
рукоплескания. Абсолютно всем вокруг
было понятно, что он станет доктором наук, профессором, академиком... И зачем
ему, скажите на милость, нищая девица в
курточке из искусственной собачки, у которой в качестве приданого ворох
закладных квитанций из ломбарда,
астрономический долг по квартплате и ребенок, на которого никто не платит ни
копейки алиментов? Скорее уж в расчете
следовало обвинить меня.
Первой вещью, которую мне захотел купить Александр Иванович, было пальто.
В начале восьмидесятых годов
"мануфактура" в Москве практически отсутствовала. В столичных магазинах на
вешалках покачивались убогие изделия,
кособокие, плохо сшитые, из материалов самых мрачных расцветок. Все мало-мальски
приличное, импортного
производства, продавалось в "Березке". В системе магазинов "Березка" товар
отпускался по чекам, которые получали
после обмена валюты люди, имеющие возможность работать за границей либо из-под
прилавка, и следовало иметь
знакомого продавца, чтобы приобрести, допустим, югославскую косметику.
Но осенью 83-го года в торговых залах совершенно неожиданно появились
роскошные, чистошерстяные пальто с
пушистыми воротниками из ламы, произведенные в Финляндии.
Женщины подходили к ним толпами, мерили, вздыхали и уходили, приобрести
сию роскошную вещь могли
считанные единицы. Великолепного качества пальтишко стоило тысячу рублей.
Напомню, средняя зарплата по Москве в те
годы крутилась вокруг ста пятидесяти целковых.
Вот этот прикид и надумал приобрести мне Александр Иванович, не слушая
вопли будущей жены о том, что это
слишком дорого, неразумно и, вообще, зря Александр Иванович привел меня в
Краснопресненский универмаг, отыскал
стойку с цифрами "44", галантно подал пальто и разочарованно щелкнул языком. Я
провалилась в него, словно копейка в
трехлитровую банку, но жених решил не сдаваться, он нашел пальтишко с биркой
"42" и снова расстроился - велико. Пока
я вешала пальто на место, Александр Иванович сбегал к продавщице и
поинтересовался:
- А где у вас сороковой размер?
Работницы прилавка тех лет отличались крайней неразговорчивостью и
редкостной грубостью, покупатели,
забредающие в торговые точки, не радовали их, а раздражали. Никаких приветливо
улыбающихся консультантов и скидок.
Баба повернулась и рявкнула:
- В "Детский мир" ступай, такие доходяги там одеваются! Эти пальто для
нормальных женщин!
Александр Иванович вытащил меня на улицу, привалил к стенке
Краснопресненского универмага и сурово
приказал: - Перед тобой стоит стратегическая задача отъесться за месяц, хотя бы
до сорок второго размера. Можешь
начинать прямо сейчас, я куплю пирожков.
То, что у нас будет счастливая семейная жизнь, первыми поняли мальчишки.
Они дико боялись, что случится нечто
и Груня с Александром Ивановичем разбегутся в разные стороны. Свадьба наша была
назначена на 28 апреля 84-го года, а
двадцать седьмого я, на что-то обозлившись, принялась летать на реактивной метле
и нападать на будущего мужа. Это
сейчас я очень хорошо знаю, нечего и мечтать о том, чтобы обозлить его, все
равно не получится. Александр Иванович
профессиональный психолог и в момент скандала смотрит на ситуацию иначе, чем все
остальные люди. Но двадцать лет
тому назад я еще не изучила будущего мужа как следует и, прицепившись к какой-то
ерунде, бросилась в атаку.
Мальчишки притихли, выскользнули из кухни, потом Аркадий вернулся назад и
сказал:
- Мать, немедленно иди сюда.
Решив, что дети снова поругались, я двинулась на зов и нашла парнишек в
дальней комнате. С самым серьезным
видом они стояли у окна, Кеша в руке держал ключ.
- Сейчас мы запрем тебя тут, - отчеканил Аркадий.
- До завтра, - подхватил Дима, - до десяти утра.
- С какой стати? - возмутилась я.
- Вести себя не умеешь, - вздохнул Кеша, - на скандал откровенно
нарываешься, демонстрируешь вздорный
характер и полное отсутствие женственности.
- Вот и посиди тут до свадьбы, - закончил Дима, - нам спокойней будет. А
то еще отец, не дай бог, передумает и
убежит! Что тогда делать станем!
- Распишитесь и ругайтесь на здоровье, - влез Кеша.
- Всего-то несколько часов продержаться осталось, - забубнил Димка.
Не успела я и глазом моргнуть, как они выбежали из комнаты и мгновенно
захлопнули за собой дверь.
Восемьдесят третий год был наполнен не только радостными событиями. В
октябре умерла Фася. К сожалению, на
старости лет она страдала болезнью Альцгеймера и перестала узнавать окружающих.
Странности начались году этак в
семьдесят девятом. Я пришла к бабушке, которая жила вместе с мамой в нашей
квартире на Аэропорте, и села за стол на
кухне.
Фася поставила чайник, вытащила чашки, потом вдруг выглянула в коридор и
крикнула:
- Аркадий Николаевич, идите чайком побаловаться!
Бабушка очень любила зятя, папа платил ей той же монетой. Иногда он
шутил:
- Вот что, Тамара, соберешься меня бросить, все отдам, кроме Афанасии
Константиновны.
Услыхав, что бабуля зовет давно умершего человека, я испугалась и
спросила:
- Фася, ты с ума сошла? Отец скончался в семьдесят втором!
Бабушка растерялась:
- Совсем из головы выпало.
Мне ситуация показалась странной, и я постаралась побыстрей забыть о ней.
Но, к сожалению, это было лишь
началом процесса. Болезнь Альцгеймера страшная вещь, день за днем ты наблюдаешь,
как любимый человек умирает,
уходит от тебя душой. Тело его остается на земле, а сущность исчезает и через
какое-то время ты в ужасе понимаешь: его
больше нет, перед глазами лишь внешняя оболочка.
За что моей бабушке, абсолютно святой женщине, никогда в жизни не
сделавшей никому плохо, Господь послал
это испытание, я не понимаю. Фася перестала узнавать нас с мамой, не могла выйти
на улицу, разговаривать по телефону,
смотреть телевизор, читать книги. Весь ее мир сжался до крохотного кусочка, а
единственной радостью стала вкусная еда.
Бабушка превратилась в грудного младенца.
В середине октября я купила в буфете "Вечерки" раритетную по тем годам
вещь - глазированные творожные
сырки и тут же принесла их бабушке. Фася к тому времени давно перестала
идентифицировать внучку.
Положив пару сырков на тарелочку, я вошла в спальню к бабушке и сказала:
- Это едят, попробуй, очень вкусно.
Бабушка села, взяла угощенье, а я решила пойти домой, повернулась и
услышала:
- Грушенька, не попить ли нам чаю?
От удивления я споткнулась и обернулась. Фася смотрела на меня, ее глаза,
последний год совершенно пустые,
ярко сияли на лице.
- Ты мне? - глупо спросила я.
- А кому же еще, - усмехнулась Фася, - пошли, заварю.
Не успела я и охнуть, как бабуля вскочила и побежала к плите. Она
действовала ловко и уверенно. Достала из
шкафчика железную коробочку, ополоснула чайничек кипятком. У меня просто пропал
дар речи, получалось, что бабушка
стихийно выздоровела от болезни Альцгеймера, но такого просто не могло быть!
Мы сели за стол и стали разговаривать, как в прошлые времена. Потом
бабушка сказала:
- Устала, пойду отдохну.
Я уложила ее в кровать. Фася перекрестила меня и вздохнула:
- Дай Господь тебе счастья, не упусти Александра Ивановича, он очень на
Стефана похож.
Я поцеловала бабулю:
- Спи, завтра поговорим.
Фася закрыла глаза, а потом вдруг сказала:
- Не обижай Аркашеньку, хороший мальчик растет, на Стефана похож.
У бабушки все симпатичные ей люди походили на покойного мужа.
Я усмехнулась и ушла смотреть телевизор, отчего-то мне расхотелось
торопиться домой. Часа через два я все же
решила отправиться к себе, зашла в спальню, хотела поцеловать Фасю перед уходом
и... поняла, что она умерла.
Бог наградил Афанасию за праведную жизнь, перед кончиной он дал ей
возможность попрощаться с внучкой.
Когда много лет спустя я рассказала об этом странном случае своей подруге
Оксане, хирургу по профессии, та не
удивилась.
- Подобные казусы описаны в медицине, - объявила она, - мозг человека
плохо изученная территория. Перед
смертью он включает какие-то бездействующие в нормальной жизни механизмы и
происходят чудеса. Иногда больные
выходят из комы, иные начинают говорить, слепые прозревают. Родственники, как
правило, радуются, думая, что
следующий этап - окончательное выздоровление, но специалисты знают, подобное
лишь кратковременный всплеск перед
кончиной, так электрическая лампочка вспыхивает невероятно ярким светом за пару
секунд до того, как перегореть.
В 85-м году я ушла из "Вечерки", мы с Александром Ивановичем захотели
общего ребенка, и муж сказал:
- Уж извини, но у человека, работающего в ежедневной газете, получится
что угодно, кроме здорового младенца.
И я, бросив практическую журналистику, устроилась в библиотеку, стала
выдавать людям на абонементе книги.
Может быть, кому-то столь резкий зигзаг покажется странным, но я к тому времени
безумно устала, носясь по городу в
поисках информации, и четко поняла: никакой карьеры не сделаю, так и стану
бегать до старости по людям с карандашом и
блокнотом, задавая им уныло-идиотские вопросы типа: "Ваши творческие планы?"
Я в восемьдесят пятом оказалась перед выбором, который часто делают
женщины: семья или работа. И не
колеблясь ушла в библиотеку.
Год, проведенный в районном книгохранилище номер шестьдесят восемь стал
одним из счастливейших в моей
жизни. В этом учреждении подобрался совершенно уникальный коллектив, состоящий
из одних только женщин. Никаких
сплетен, подсиживаний друг друга, истерик и скандалов тут не водилось. Все дамы
были уже, скажем так, за тридцать,
имели мужей, детей, внуков и жили только ради них. В библиотеку сотрудницы
ходили, как в своеобразный клуб, все
страстно любили книги.
Я оказалась самой молодой, и коллеги стали меня натаскивать.
Первым делом научили готовить. В обеденный перерыв дамы доставали из
сумок собственноручно приготовленные
блюда и угощали друг друга. Кулинарки они были феерические, и я только успевала
записывать рецепты. Библиотека стала
вторым домом и для моих мальчишек, там было очень удобно готовить уроки, вся
литература под рукой, но Аркашке с
Димкой больше нравилось проводить время на кухне, за громадным столом, на
котором стояли тарелки с пирожками,
которые испекла Любовь Аркадьевна, лежало печенье, вдохновенно созданное
Тамарой, и издавали аромат котлеты,
пожаренные Кларой Егоровной. Даже диетическая еда, приготовленная Мариам
Марковной, пришлась им по вкусу. Я тоже
фаршировала кабачки морковкой, но дома мальчишки воротили от них нос, а
патиссоны, потушенные Мариам Марковной у
меня проглатывали в момент.
Летом 86-го года я отправилась на узи и узнала, что у меня должна
родиться девочка. Когда врач объявил об этой
новости, из моих глаз потоком хлынули слезы.
- Не расстраивайтесь, - стала утешать меня доктор, - вы молодая, еще
родите мальчика.
Язык не повернулся сказать ей, что я уже имею двух безобразников и
третьего просто не вынесу, я мечтала о тихой,
скромной девочке. Впрочем, как выяснилось, Александр Иванович тоже хотел дочь.
Когда я вышла из кабинета, муж взял
меня за руку и робко поинтересовался:
- Ну?
- Девочка, - выкрикнула я. - Машенька!
Он быстро сплюнул через левое плечо и велел:
- Умоляю, никому не рассказывай. Вдруг она непостижимым образом
трансформируется в мальчика.
Машуня появилась на свет шестого сентября 1986 года без пятнадцати десять
вечера.
С самого первого дня жизни дочка показала бойцовский характер. В шесть
утра медсестра вкатывала в палату
каталку, на которой рядком лежали запеленатые свертки. Младенцы молчали, только
один заливался гневным криком - моя
Маня. Она никогда не плакала жалобно, нет, Машуня орала голосом, полным здоровой
злости.
Когда мы с Александром Ивановичем принесли ее домой, Кеша ринулся
доставать из пеленок сестрицу. До сего
момента он никогда не видел новорожденных детей и был полон любопытства. Наконец
Маруся оказалась на нашей
большой кровати голенькой.
- Смотри, настоящая красавица! - гордо воскликнула я.
Аркашка побледнел и начал:
- Ка...Он явно хотел воскликнуть: "Какой ужас", но вовремя спохватился и
добавил: - Ка... ка... какая красавица!
Помня свой первый материнский опыт, я покормила дочку и, положив ее в
кроватку, решила, что она, как когда-то
Аркашка, станет мирно почивать до утра. Куда там! Машка проснулась через час и
потребовала продолжения банкета.
Спокойная жизнь в доме закончилась. Мы все, сменяя друг друга, кормили ее
в полночь, час, два, три, четыре,
пять, шесть часов... Маняша очень любила поесть и терпеть не могла спать.
Развивалась она на удивление быстро, в восемь
месяцев побежала, в год заговорила сложноподчиненными предложениями. Машуня была
настоящим ураганом,
неутомимым Фигаро, находящимся одновременно в трех местах. Она все видела и
наматывала на ус.
Однажды моя подруга Машка, сын которой Кирюша старше Машуни на пять
месяцев, пришла подменить меня. Я
отправилась за продуктами, когда вернулась назад, приятельница показала
забинтованную ногу.
- Что случилось? - испугалась я.
- Ерунда, - отмахнулась она, - я уронила на ступню кастрюлю и рассекла
кожу. Представь себе, Машуня увидела
кровь и притащила йод.
Дочери тогда едва исполнился год.
Больше всех от девочки доставалось несчастному Снапу. Его душили в
объятиях, расчесывали вилкой, наряжали в
распашонки и кормили супом из песка с водой. Сначала пес сопротивлялся, но потом
покорился судьбе и, наконец, один раз
я увидела дивную картину. По длинному коридору идет Машуня, тащит за хвост
несчастного Снапа. Собака едет на пузе,
раскинув в разные стороны четыре лапы, глаза закрыты, на морде умиротворение.
- Снап поехал кататься, - вздохнул Димка, тоже оказавшийся свидетелем
этой сцены.
Кстати, я несколько отвлекусь и расскажу замечательную историю, связанную
со Снапуном.
Однажды Александр Иванович вдруг спросил:
- Послушай, каким образом седые дамы добиваются такого благородного,
слегка фиолетового оттенка волос?
- Ну, это просто, - засмеялась я, - они сначала моют голову, а потом
волосы ополаскивают водой с чернилами. А
почему ты интересуешься?
Александр Иванович задумчиво глянул на Снапа:
- Ему бы пошла слегка фиолетовая окраска.
- За чем же дело стало? - пожала я плечами. - Пузырек у тебя на столе.
Сделав заявление, я мирно отправилась спать. Разбудил меня громкий голос
мужа:
- Он получился не того цвета!
Я села, протерла глаза и заорала:
- Кто это?
На моей постели восседало совершенно инфернальное существо, перед которым
меркнут персонажи "Звездных
войн", густо фиолетовое, мохнатое, жуткое...
- Снап, - тихо пояснил супруг. - Я сделал все, как ты велела, помыл его,
потом вылил в воду пузырек чернил...
- Сколько? - подскочила я, не сводя глаз с невероятного животного,
которое топталось по пододеяльнику, оставляя
повсюду, словно штамп, темные пятна.
- Пузырек, - ответил муж.
- Весь?!
- Ну да!
- С ума сошел! Добавляют всего пару капель.
- Но ты же мне об этом не сказала!
Крик возмущения застрял у меня в горле. Действительно, откуда мужчине
знать подобные тонкости.
Ванну я потом оттирала год. Снапун испортил нам все постельное белье,
пледы и мебель. Линять он перестал этак
месяцев через шесть. После каждой мойки его шерсть принимала другой оттенок и в
конце концов стала розовоголубоватой.
Люди на улицах замирали при виде Снапа. Одним словом, мы добились
потрясающего эффекта, и даже
поразили в самое сердце очень противного соседа, настоящего сноба, проживавшего
на шестнадцатом этаже. Он был то ли
дипломат, то ли сотрудник Внешторгбанка, короче говоря, принадлежал к элите,
регулярно выезжавшей за границу. Если
мы сталкивались с ним в лифте, он, не здороваясь, отворачивался к стене. Всем
своим видом он давал понять: вы мне не
ровня, странно, отчего живете в этом доме. Но у него имелась собачка, и однажды
сердце ее владельца не выдержало, не
успели мы с фиолетовым Снапом войти в лифт, как сосед сквозь зубы
поинтересовался:
- И что же это за порода такая?
Пока я соображала, что ответить, Александр Иванович мгновенно выдал:
- Шотландский горный терьер.
Я закашлялась. Интересно, есть ли в Шотландии горы? А если все же они
существуют, то что делать там
маленьким, криволапым терьерам?
Но сосед принял сообщение за чистую монету и удивленно пробормотал:
- Первый раз встречаю такую породу.
Александр Иванович, сохраняя на лице самое серьезное выражение, ответил:
- А он один в Москве, мы не смогли в столице пару ему подыскать, придется
в Великобританию на свадьбу лететь.
Меня душил хохот, но сосед после этой беседы зауважал нас чрезвычайно и
начал любезно раскланиваться. Как
обладателей элитной собачки, мы были им моментально причислены к кругу людей,
достойных общения.
С рождением Маши перед нами встала глобальная проблема, где проводить
лето. Ежу понятно, что оставлять
ребенка в загазованной Москве нельзя. Аркашка и Димка отправлялись на море в
пионерлагерь "Орленок", но Машка-то
крохотная!
Дом в Переделкине уже отобрали, требовалось снять дачу.
Сначала я побегала по писательскому поселку, но вскоре поняла, что снять
там дом на лето нам совершенно не по
карману, следовало найти что-то, подъемное по цене. И оно нашлось в деревне
Глебовка, расположенной в семидесяти
километрах от Москвы.
Несмотря на относительную близость к столице, это был настоящий медвежий
угол: ни газа, ни водопровода, ни
канализации. Хозяева отдали нам крохотную пеналообразную комнатушку с двумя
кроватями и не менее маленькую
верандочку. Сами понимаете, что Александр Иванович мог приезжать только на
субботу и воскресенье, я оказалась в
деревне одна и поняла, что никогда не знала трудностей, во всяком случае,
бытовых. Для начала возник вопрос: "Как
привезти воду?" Ближайший колодец был у ворот, но оттуда вы доставали полведра
песка, поэтому за водой ходили далеко
в колодец на пригорке.
Хозяйка милостиво разрешила мне пользоваться огромной, пятидесятилитровой
емкостью.
- Нальешь в бидон воды, - объяснила она, - поставишь его на тележку и
толкай себе помаленьку.
Усвоив теоретическую часть, я отправилась к колодцу и тут же поняла, что
практика очень часто расходится с
научными знаниями. Впрочем, первую часть операции я выполнила без проблем,
примерно через час, наполнив
алюминиевый бидон, поддела его крюком, поставила на колеса и, толкая тележку за
длинную ручку, еле-еле добралась до
того места, где начинался спуск с пригорка.
Тяжелую повозку поволокло вниз, я полетела за бидоном, словно былинка.
Разогнавшись, "водовозка" сломала
плетень, пронеслась по грядкам и врезалась в дом. Я вломилась в стену и вся
покрылась синяками.
Хозяйка, тихо матюгаясь, починила забор и восстановила порушенную
плантацию.
Через пару дней я, учтя печальный опыт, решила не толкать тележку, а
тащить ее за собой. На верху пригорка ручка
поддала мне под зад, и я въехала в стену дома верхом на баклажке. Теперь синей
стала еще и спина.
Хозяйка, увидав снова поваленную изгородь, обозлилась и отобрала у меня
"водовозку" со словами: "Экая ты
безрукая."
Пришлось носить воду в ведрах, что тоже у меня получалось плохо, руки
выламывались из плечей, а поясница
немела.
Не меньшим испытанием был и поход в туалет, причем не только для меня.
Самые настоящие страдания
испытывала кошка Клеопатра. Наша киска существо аккуратное, дома исправно
пользовалась унитазом. Просто
запрыгивала туда, а потом подходила к хозяйке, кратко сообщая: "Мяу." И я знала,
что следует пойти спустить воду. Попав
в Глебовку, Клепа сначала мирно спала на терраске, а потом принялась бегать
между комнатой и верандой. Я, поняв ее
проблему, распахнула дверь на улицу и велела:
- Ступай под дерево.
- Мяу, - нервничала киска.
- Мяу тут в огороде, - попыталась я втолковать кошке, но та, чуть не
плача, металась по избе.
Тогда я, взяв ее на руки, оттащила к зеленой будке и посадила около дырки
в полу.
- Вот, пожалуйста! Мяу!
Клеопатра обозрела пейзаж, потом глянула на хозяйку. В ее чуть раскосых
зеленых глазах плескался откровенный
ужас. Кошка посидела пару мгновений молча, а потом с возмущением заорала:
- Мяуууу?!
В этом вопле было отвращение, смешанное с негодованием, омерзением и
гневом. Переводить ее "мяуууу" на
человеческий язык следовало так: "Предлагаете мне, аккуратной, интеллигентной
кошке пользоваться ЭТИМ?"
К слову сказать, несчастная Клеопатра стала ходить в будку, она не могла
себе позволить осквернить участок. Вот
Снапу было наплевать на коммунальные удобства, он в Глебовке чувствовал себя
просто прекрасно. В особенности
лучезарное настроение овладело им, когда начала поспевать клубника. Ничтоже
сумняшеся Снапун рано утром
выскальзывал за дверь и бежал к грядкам, на которых наливались соком ягоды. Там
он быстро объедал пару кустиков и
летел назад. Хитрый пес понимал, что шумная хозяйка не одобрит его набегов, и
производил их в тот момент, когда ее не
было на огороде. Снап страстно обожал клубнику, но, трезво оценивая ситуацию,
никогда не совершал двух налетов в день.
Он "пасся" только утром, когда хозяйка уходила завтракать.
Особые трудности поджидали того, кто решил принять душ. В дальнем углу
огорода у хозяйки стоял... автобус,
невесть где добытый рачительным дедом. Естественно, он был не на ходу, один
остов. В той части, где сидят пассажиры, дед
складировал дрова, а на месте водителя мы мылись. На крыше "Пазика" громоздилась
железная бочка, куда наливали воду.
Мне это было не под силу, но бабка иногда приходила на терраску и сообщала:
- Беги скорей, я уже ополоснулась, тама ищо воды много осталося!
Один раз я увидела, каким образом дед греет воду для душа, и чуть не
умерла от ужаса. Сначала он, как всегда
пьяный, притащил ведро, потом взял огромный кипятильник, опустил его в воду...
Если вы думаете, что он воткнул вилку в
розетку и стал ждать, когда водичка потеплеет, то ошибаетесь. Электричество оно,
знаете ли, денег стоит. Кто же его тратит,
если рядом у избы маячит столб?
Дед приволок лестницу, кое-как взгромоздился на нее и стал "врезаться" в
электролинию, подсоединяя
кипятильник непосредственно к источнику тока, минуя счетчик. Старика мотало и
шатало, его руки тряслись, провода
никак не хотели соединяться, я жалась к избе. Господи, его же сейчас убьет
током. Ну нельзя же быть таким жадным. Но
ничего не случилось. Дедок, кряхтя, сполз с лестницы, кипятильник заработал.
Потом я узнала, что хозяин таким образом
греет воду, а хозяйка гладит, кипятит чайник на плитке и смотрит телевизор. Все
электробытовые приборы в их избе имели
длинные-длинные шнуры.
Приехав осенью в город, я, сев в рейсовый автобус, подавила в себе
желание раздеться и поймала себя на том, что
ищу глазами мочалку.
Маню мыть в "автобусе" оказалось невозможно, ребенка приходилось таскать
в райцентр в баню примерно
километров пять
...Закладка в соц.сетях
