Жанр: Электронное издание
Nastya23
...то
и просто так, если водитель не был нужен. Во время таких отлучек Тимур
запросто мог встречаться со своими приятелями и знакомить с ними Яну. А
потом, будучи парнем компанейским и в общем-то добрым, возил Яну на свидания
с кем-то из них, тогда как официально они ехали обедать или по делам. Чего
проще-то? Допустим, Тимура посылают на "Мосфильм" за костюмом или за
париком, который забыли взять на натуру. Он сажает Яну в машину, быстренько
звонит приятелю, по пути забрасывает ее в нужное место, на обратном пути
забирает. При московских расстояниях и традиционных пробках нежное свидание
в пределах часа точно обеспечено, а то и больше. То же самое может
происходить, если снимают в павильоне на студии. Знаете, есть такие актеры
капризные, которые сами машину не водят, но требуют, чтобы их непременно
возили. Особенно если актер не московский, а приглашенный из другого города.
Своей машины здесь нет, а такси - дорого. Вот тут и нужен водитель, чтобы
привезти его и потом обратно отвезти. У Вороновой в картине снимаются четыре
актера из Питера, двое из Минска и один из Нижнего Новгорода. На съемочной
же площадке Тимур и Яна по совместной договоренности делали вид, что вполне
невинно флиртуют друг с другом, дабы Руслану Нильскому и в голову не пришло,
что у его женушки завелся кто-то еще.
- Славненько, - в третий раз протянул Борис Витальевич. - Значит, после
очной ставки я мадам Нильскую потрясу насчет ее совместных передвижений с
водителем. Куда ездили, когда и с какой целью. И если она хоть один раз не
сможет мне описать место, куда посылали Тимура, считай - она попалась.
Значит, она по каким-то причинам до этого места не доехала. Созвонись с
директором картины, пусть представит справку по использованию автомашины, на
которой ездил Инджия. Когда, куда и зачем он его посылал.
- Борис Витальевич, у нас не советская власть, - осторожно заметила
Настя. - Вряд ли в частной продюсерской компании принято выписывать путевые
листы.
- Это точно, - со вздохом согласился Гмыря. - Хоть и ругаем мы советскую
власть, а раскрывать преступления в определенном смысле тогда было легче.
Чихнуть нельзя было, чтоб тут же об этом справочка с печатью не появилась.
Ну да ладно, дорогуша моя. Пока я буду утрясать с твоим шефом вопрос о
командировании капитана Зарубина в Кемерово, пусть-ка он поработает на эту
версию. Надо выяснить, каких актеров и когда возил Инджия, найти их и
опросить на предмет Яны. Была ли она в машине все время или ее высаживали и
подсаживали по дороге. О чем они говорили с Тимуром. И какие между ними
могли быть отношения. Актеры - люди наблюдательные, не в пример многим
другим. Все поняла?
- Все.
- Тогда беги исполнять. Что ты на меня так смотришь? Спросить о чем-то
хочешь?
Настя уже подошла было к двери, решив не задавать вопрос, который у нее
возник, но который она не считала важным и существенным. Но в последний
момент все-таки передумала и спросила:
- Борис Витальевич, а почему вы меня сегодня все время "дорогушей"
называете? Раньше я от вас такого слова не слышала.
- Ах, вот ты о чем! - расхохотался Гмыря. - Это я дома подцепил. К жене
родственница приехала погостить, так у нее эта "дорогуша" прямо с языка не
сходит. Неделю целую слушаю, слушаю, а теперь, видишь, вот и сам говорить
начал. А что, ты обиделась?
- Да нет, удивилась.
- Ну валяй, удивляйся дальше. Может, я еще чем-нибудь поражу твое
воображение.
В сторону метро Настя направилась почти бегом, пока следователь не
выполнил свое обещание и не поразил ее воображение еще каким-нибудь
заданием. Однако не успела она войти в свой кабинет и включить компьютер,
как Гмыря позвонил.
- У нас ЧП, - коротко сообщил он. - Только что явились супруги Нильские.
Им подбросили какое-то странное письмо.
- Как это подбросили? - удивилась Настя. - Куда? Они же обедать ходили.
- После обеда Нильский обнаружил письмо в кармане куртки. Куртку сдавал в
гардероб в ресторане.
- И что в письме? - тревожно спросила она. Вот наконец что-то начало
проясняться. Письма с угрозами или требованиями. Только почему-то не после
похищения Яны, а после ее возвращения. Какая-то несостыковка по срокам у
исполнителей? Или похищение Яны было предварительной "страшилкой",
демонстрацией силы, чтобы сделать Нильского более покладистым? В любом
случае сейчас станет понятным, чего же от него хотят.
- В письме-то? - переспросил Гмыря. - Одна фраза. "Если бы все люди
думали одинаково, никто не играл бы на скачках".
Настя ушам своим не поверила.
- И все? - недоверчиво проговорила она, все-таки надеясь, что следователь
прочтет еще что-нибудь.
- Все, Анастасия. Набрано на компьютере, распечатано на принтере. Я отдаю
это экспертам, а ты - ноги в руки и бегом в ресторан "Джаник", где Нильские
обедали.
- А как же Интернет? Вы же мне задание дали...
- Сам дал - сам и взял обратно. Давай, выполняй.
К вечеру ноги у Насти гудели, а язык, казалось, распух. Давно уже ей не
приходилось так много передвигаться и говорить.
Ресторан "Джаник" ее огорчил. То есть кухня там была замечательной,
официанты обслуживали быстро и вежливо, а дизайн радовал глаз умелым
сочетанием дерева и текстиля. Однако первой неудачей для Насти оказалось
отсутствие гардероба как такового. "Джаник" был недорогим демократическим
ресторанчиком быстрого обслуживания, и верхнюю одежду здесь не сдавали на
хранение исполненному достоинства дядьке в униформе с галунами, а вешали на
крючки, прибитые на стены по обеим сторонам от входа, или же на спинки
стульев. Поскольку с утра дождь несколько раз затевался с выступлениями, а в
районе двух-трех часов пополудни хлынул в полную мощь, одежда у супругов
Нильских, как и у других посетителей, задумавших в это время пообедать,
оказалась изрядно вымокшей, и ее, естественно, повесили именно на крючки, а
не на стулья, обитые симпатичной светло-сиреневой материей. "Джаник"
расположен очень удачно, вокруг огромное количество учреждений, сотрудники
которых любят здесь обедать, и в будние дни с часу до примерно половины
четвертого ресторан всегда полон. В такой обстановке нет ничего легче, чем,
снимая с крючка собственную одежду или, наоборот, вешая ее на крючок,
незаметно сунуть в чужой карман конверт. Да, пожалуй, именно вешая, а не
снимая. Человек следил за Нильскими, видел, что они вошли в "Джаник", через
некоторое время вошел следом, разделся. Еще на улице он хорошо видел, какой
плащ на Яне и какая куртка на Руслане. Может быть, он был совсем рядом и
вошел практически следом за ними, поэтому точно знал, где именно висит их
одежда, и вешал в том же самом месте свою куртку или что там на нем было
надето. И в этот момент сунул в чужой карман письмо.
Крючков мало, посетителей много, соответственно, много курток, ветровок и
пиджаков, нацепленных один поверх другого. Тот человек должен был зайти
действительно сразу вслед за Нильскими, иначе он рисковал. Другие посетители
могли повесить свою одежду поверх одежды Яны и Руслана, и тогда он,
во-первых, не нашел бы с первого взгляда нужный карман, а во-вторых, если бы
и нашел этот карман, ему пришлось бы сильно замешкаться, пристраивая
конверт, а это могло бы вызвать подозрения: чего он там копается, уж не
карманник ли, по чужой одежде шарит?
Но главная неудача состояла в том, что бригады официантов работали в
"Джанике" в две смены, с десяти утра до четырех часов дня и с четырех до
десяти вечера. К тому моменту, когда Настя появилась в ресторане, первая
смена уже ушла. И теперь ей предстояло, выяснив адреса и телефоны всех
официантов и менеджеров, работавших в первую смену, встретиться с ними.
Может быть, ей повезет, и кто-нибудь вспомнит человека, входившего в
ресторан сразу следом за Нильскими и чуть замешкавшегося рядом с вешалками.
А может быть, и не повезет...
Результат к концу дня оказался более чем плачевным. Ноги болят, язык не
шевелится, а полезной информации - ноль.
- Ну что вы, - в один голос заявили ей все опрошенные сотрудники
ресторана, - с часу до трех - самое горячее время, мы с трудом поспеваем с
подносами бегать и заказы принимать, по сторонам не смотрим.
- Как же так? - удивилась Настя. - У вас одежда посетителей практически
без пригляда висит. Неужели ни одной кражи не было?
- У нас секьюрити есть. Вы с ним поговорите, может, он что-то видел.
- Секьюрити? - неподдельно изумилась Настя. - Я была сегодня в "Джанике"
и никакого секьюрити не видела.
- Значит, отлучился. Сегодня Гарик работает, он вообще постоянно
отлучается. Он у нас на особом положении.
Дальнейшие расспросы прояснили ситуацию. Секьюрити, а проще говоря -
охранники, работают по своему графику, то есть не по полдня, как официанты и
менеджеры, а по двенадцать часов, зато раз в три дня. Из трех штатных
охранников двое - нормальные, а третий, по имени Гарик, был устроен на эту
работу по указанию местной братвы, контролирующей ресторан. Гарик вел себя
кое-как, мог по собственному усмотрению в любой момент отлучиться с рабочего
места на неопределенный срок, никому при этом не докладываясь. Несколько раз
старший менеджер по персоналу делал ему строгие замечания, после чего
случался внеплановый приезд братвы, что владельцев ресторана отнюдь не
радовало. В конце концов на Гарика махнули рукой, пусть делает, что хочет.
К великому Настиному сожалению, именно Гарик сегодня и охранял мир и
покой в симпатичном недорогом "Джанике". Пришлось возвращаться в ресторан,
хотя надежды на Успех у Насти уже никакой не было.
Предчувствие ее не обмануло, Гарик оказался совершенно отмороженным. Не
особенно умный от природы, он, пo всей вероятности, успел или глотнуть, или
нюхнуть, или уколоться, во всяком случае, ответы его на Настины вопросы вряд
ли можно было считать адекватными. И конечно же, именно в интересующий Настю
период времени с половины второго до двух часов дня, когда Нильские пришли в
ресторан, его на месте не было.
"Если уж не везет, то с самого утра и во всем", - уныло думала она,
возвращаясь домой около десяти вечера. Последнюю каплю невезенья в этот день
влил в общую чашу Коротков, когда оказалось, что он не может подхватить ее
на машине и отвезти домой, потому что находится в гостях у Ирины Савенич. Об
этом Юра сообщил ей по телефону, когда Настя, распрощавшись с надеждой
узнать что-нибудь толковое у охранника Гарика, позвонила ему на мобильный.
- Ты хоть ночевать-то придешь? - насмешливо спросила Настя. - Мне тебя
ждать или ложиться спать?
- Не знаю, - уклончиво ответил Коротков. - Пока ничего не могу сказать.
Ситуация неясная.
- Слушай, не морочь мне голову! - рассердилась Настя, уставшая от
бесцельной траты сил и поэтому злая и раздраженная. - Если ты явишься ко мне
в два часа ночи и начнешь трезвонить в дверь, мне придется просыпаться,
вставать и открывать тебе. А я этого не люблю. Лучше уж я совсем ложиться не
буду до твоего прихода, поработаю. Но я должна знать точно, ждать тебя или
нет.
- Ты сейчас где? - спросил Юра вместо ответа.
- В центре, возле ресторана "Джаник". Собираюсь домой ехать.
- Я тебе позвоню домой через час, хорошо?
- Ладно, - недовольно пробурчала Настя. - Казанова несчастный.
- Не груби старшим, - хмыкнул Коротков. Возле "Щелковской" Настю застиг
настоящий тропический ливень, от которого не спасал даже зонтик. И хотя
автобуса долго ждать не пришлось, она успела основательно вымокнуть. "Если
бы все люди думали одинаково, никто не играл бы на скачках", - мысленно
повторяла она, снимая с себя мокрую одежду и заворачиваясь в уютный теплый
халат. В холодильнике оказалось полно еды, купленной накануне Сережей
Зарубиным и так и не съеденной сегодня утром. Господи, какой длинный день!
Ведь звонок Гмыри и сообщение о том, что Яна Нильская нашлась, - все это
произошло сегодня, в половине седьмого. А кажется, будто неделю назад. Какое
странное письмо получил Руслан Нильский... Всего одна фраза, известный
афоризм Марка Твена. Что за ней стоит? Об этом может знать или хотя бы
догадываться только сам Руслан. Но судя по тому, что сказал ей по телефону
следователь, Руслан никак сие загадочное послание не прокомментировал. Что
же, он действительно не догадывается, какой тайный смысл скрыт за этими
словами, или догадывается, но не считает нужным делиться своими догадками со
следствием?
А если именно он, Руслан Нильский, организовал убийство водителя и
похищение своей жены, то и письмо он мог написать себе сам и в нужный момент
просто вытащить из кармана. Он играет в какую-то хитроумную игру, он
стремится к какой-то завуалированной цели и водит всех за нос. В какую игру
он играет и какую цель видит перед собой?
Салатики - это славненько! О черт, это совершенно не ее слово, это
Гмырино. Неужели Настя тоже не имеет иммунитета и подвержена словесной
"заразе"? Но Зарубин молодец, постарался вчера на славу, деньги в магазине
потратил толково. Откроем сейчас вот этот симпатичненький салатик под
названием "Мимоза", отрежем черного хлебушка, на хлебушек положим колбаски
телячьей, такой нежно-розовой, что даже откусывать жалко... "Никто не играл
бы на скачках". Ну конечно, если бы все думали одинаково, то все и ставили
бы на одну и ту же лошадь, и в тотализаторе не было бы никакого смысла. А
какой смысл в этой записке?
Когда Настя закончила ужинать и включила компьютер, у нее сложилось
отчетливое убеждение, что в этом странном деле об убийстве Теймураза Инджия
и похищении Яны Нильской все все знают, но никто ничего не говорит. Хорошо
бы понять, почему.
Коротков, как и обещал, отзвонился в одиннадцать и вибрирующим от
туманных надежд голосом выторговал компромисс: если он не появится и не
позвонит до часу ночи, то Настя может считать себя свободной от обязанностей
подруги-хозяйки. Настя, со своей стороны, предупредила его, чтобы звонил ей
на мобильник, потому что она собирается подключаться к Интернету и
телефонная линия будет занята.
Она знала, где и как искать региональную прессу, и уже примерно через час
могла составить первое представление о журналистской деятельности Руслана
Нильского. Пока неизвестно, как в Москве, а уж то, что в Кемерове он имел
возможность контактировать с криминалом, - это точно. И с милицией, кстати,
тоже. Процентов семьдесят-восемьдесят его публикаций были посвящены
проблемам преступности, в том числе организованной. Сами материалы Насте
понравились, они были грамотными и отлично написанными, журналист отличался
аккуратностью формулировок и завидным умением складывать из разрозненных
фактов единую картинку, не забывая при этом добавлять: "напрашивается
вывод", "складывается впечатление", "можно предположить". С одной стороны,
факты сложены воедино и поданы так, что и предполагать-то ничего не нужно,
все кажется совершенно очевидным и понятным. Но с другой стороны, эти
маленькие вводные словосочетания избавляют Нильского от риска судебного
преследования со стороны тех, о ком он пишет. Он же ничего не утверждает,
только факты описывает, а выводы делайте сами...
Настя почти до середины дочитала одну из последних статей Нильского,
датированную апрелем прошлого года, о некоем кандидате в мэры, отсидевшем за
умышленное убийство, когда лежащий рядом мобильник задребезжал музыкальной
фразой из Баха.
- Не спишь? - послышался напряженный голос Короткова.
- Как договорились, - откликнулась она, не отрывая глаз от экрана
компьютера. - Контрольное время - час ноль-ноль.
- Я сейчас приеду.
Увлеченная статьей, Настя не обратила внимания на тревожные нотки в его
голосе.
- Ага, давай, - рассеянно бросила она. - Ты голодный?
- Нет. Ты пока собери мозги в кучку, у нас тут кое-что произошло.
Все последние дни Наталья Воронова приезжала со съемок совершенно
вымотанная. Держать съемочную группу в узде становилось все труднее, люди,
ошарашенные и расстроенные убийством водителя Тимура, сразу стали
поговаривать о том, что это дурной знак и не надо бы снимать картину, если
работа началась с трагедии. Кроме того, на площадке ежедневно по несколько
раз появлялись работники милиции и задавали множество вопросов участникам
съемок, уводя их при этом куда-то в сторонку и отрывая от работы. График
летел к черту, Наталья ничего не успевала, актеры, вызванные к определенному
часу, вынуждены были подолгу ждать, пока начнут снимать сцены с их участием,
скандалили, раздражались и закатывали истерики, потому что у них тоже был
свой график и им после съемок нужно было мчаться по своим делам - на
озвучание, на другие съемки, на поезд, на репетицию, на деловую встречу, в
театр, в детский сад за ребенком.
- Наталья Александровна, надо что-то делать, - возмущенно говорил ей
каждые полчаса директор картины Мусатов. - В таком режиме невозможно
работать. Сначала эти оперативники выспрашивали у нас про Тимура. Потом про
отношения Руслана Андреевича с женой и Ирой Савенич. Теперь у них новая
фенька: подавай им сведения о том, куда и зачем ездил Тимур. Из актеров душу
вынимают, мол, вспомните, не подсаживал ли водитель по дороге жену Руслана.
Какое это вообще имеет отношение к убийству? Они, что раскрывают, убийство
или левый извоз? И неизвестно еще, что они завтра придумают. У вас же есть
связи, вам надо выйти на руководство этих милиционеров, пусть дадут команду,
чтобы нас в рабочее время не дергали.
- Сеня, - устало отвечала Наталья, - вы плохо знаете киноклассику.
Помните "Служебный роман" Рязанова?
"У них такой же рабочий день, как у нас с вами, с девяти до шести". Вы
хотите, чтобы милиционеры работали ночью и не давали спать всей группе?
Считайте, что это форс-мажорные обстоятельства. Мы их преодолеть не можем.
Нам придется с этим смириться.
- Но у нас все сбивается! Вы посмотрите, что происходит. Вчера утром
приехал Митько из Нижнего Новгорода, мы вчера и сегодня должны были отснять
сцены с его участием, у него обратный билет на сегодняшний вечерний поезд,
гостиница оплачена до двенадцати дня. Эпизоды с Митько не закончены. Что
прикажете делать? Оставлять его еще на один день, менять билет, уговаривать
его самого, падать в ножки, оплачивать гостиницу еще на одни сутки, а актеру
- еще один съемочный день? Это деньги, Наталья Александровна, а мы с вами их
не печатаем. Хорошо, допустим, мы продолжаем его снимать еще и завтра. Но
завтра у нас натура с дождем, техника заказана, и если мы от нее откажемся,
придется платить неустойку. Это снова деньги. И вообще завтра по графику мы
в павильоне не работаем, когда же Митько снимать? Одна накладка тянет за
собой другую - и так без конца, как снежный ком.
- И что вы предлагаете? Сеня, вы видите какой-то выход? Я, например, не
вижу. Да, я согласна, люди нервничают, работа идет плохо, мы несем
дополнительные финансовые расходы. Но я не вижу, как это можно изменить или
поправить. Есть только один способ восстановить порядок на площадке...
- Убрать отсюда ментов, - быстро встрял Мусатов. - И я точно знаю, у вас
есть связи, которые, помогли бы это сделать.
- Нет, Сенечка, это не выход. Точнее, это выход, конечно, но не
правильный. Порядок восстановится только тогда, когда преступник будет
найден. И мы с вами должны сделать все, что от нас зависит, чтобы этот
момент приблизить. В воскресенье у всей группы выходной. Я предлагаю нам
всем собраться в одном месте, всем до единого, попросить всех актеров,
которые сейчас в Москве, тоже приехать. И договориться с милиционерами,
чтобы они встретились с нами в спокойной обстановке выяснили все, что им
нужно. Не урывками, в пятиминутных беседах, после которых через два часа
всплывают все новые и новые вопросы, а так, как нужно. Нам придется
пожертвовать одним выходным днем, но это для пользы дела. Чем скорее найдут
преступников, тем скорее мы сможем вернуться к нормальному ритму работы.
Ничего другого я предложить не могу. А вы?
Сегодня Руслан впервые после 9 июня появился на площадке. Пока не
вернулась Яна, он не выходил из дому, боясь пропустить сообщение от ее
похитителей. Жена его вернулась рано утром, до четырех часов ее допрашивал
следователь, и после этого Руслан явился на "Мосфильм", хотя до
запланированного конца рабочего дня оставалось всего три часа. Яна тоже была
с ним, сидела тихонько в уголке и ни с кем не разговаривала. Наталья
обратила внимание, что даже на Иру Савенич Яна перестала реагировать.
Прежде, бывало, стоило только Руслану заговорить с актрисой, как Яна
буквально в лице менялась и старалась находиться в такие минуты поближе к
мужу, чтобы слышать каждое слово. А теперь сидела неподвижно и даже по
сторонам не смотрела.
- Ты хорошо себя чувствуешь? - заботливо спросила Наталья, подходя к ней
с пластиковым стаканчиком кофе в руках.
- Нормально, - сквозь зубы ответила Яна.
- Может быть, тебя домой отвезти? - предложила Воронова. - Тебе нужно
отдыхать, набираться сил...
- Не нужно. Я здесь останусь. Спасибо.
Наталья молча пожала плечами и отошла, но с Русланом решила поговорить
серьезно. Девочка столько перенесла, ей, наверное, нужен медицинский надзор
и лечение, а не тупое пребывание на съемочной площадке, которое ее теперь
нисколько не занимает и не развлекает.
- Яна не хочет оставаться дома одна, - твердо заявил Руслан, когда
Воронова поделилась с ним своими соображениями. - Она боится. Лучше пусть
здесь сидит. И потом, она может понадобиться следователю, здесь он ее всегда
найдет. А дома даже телефона нет.
- Она выглядит такой измученной, - сочувственно заметила Наталья. - Не
дело это, Руслан. Надо что-то придумать.
- Все в порядке, Наталья Александровна, не волнуйтесь за нас.
- Может быть, отправить ее на дачу к моим друзьям? Там свежий воздух,
тишина, покой. И там она не будет одна, так что бояться ей нечего.
- Она никуда не поедет, я уже говорил с ней об этом. Спасибо вам за
заботу, Наталья Александровна, но...
- Ладно, как знаешь, - Наталья расстроенно махнула рукой. - Но хотя бы по
метро Яну не таскай, мне кажется, она совсем обессилела, того и гляди, в
обморок упадет. Сегодня вас Ира домой отвезет, а завтра решим, либо Мусатов
пришлет за вами машину, либо я сама за вами заеду. Договорились?
Все валилось из рук, все шло не так, как надо, но она сцепила зубы и
упорно двигалась вперед. Нельзя останавливаться, нельзя думать о том, как
тебе трудно, нельзя себя жалеть. Всю жизнь она жила именно так, сцепив зубы
и через "не могу" делая то, что должна. Она должна сделать этот сериал, она
не может бросить его, потому что есть контракт с продюсерской компанией, и
сотрудники этой компании рассчитывают теперь на гарантированную зарплату в
течение нескольких месяцев. Потому что подписаны контракты с актерами,
половина из которых - звезды, и если Наталья прекратит съемки, они никогда
больше не пойдут к ней ни на одну картину, потому что режиссер Воронова
окажется ненадежной. А если и согласятся потом сниматься у нее, то потребуют
сверхвысокие гонорары и оговорят в контракте огромную неустойку за отказ от
съемок. И Наталье для своих будущих фильмов придется искать куда большие
деньги, чем другим режиссерам. И вообще, Наталья Воронова не может бросить
начатое дело, потому что никогда так не поступала. Это было противно ее
характеру. Ей никогда за все сорок шесть прожитых лет не было легко, но она
же справлялась. И сейчас справится.
Съемка закончилась в половине восьмого, Ира Савенич уже отснялась, но не
уезжала, добросовестно ждала, пока освободится Руслан, чтобы на своей машине
отвезти его с Яной домой.
- Всем спасибо! - наконец пронеслись над площадкой долгожданные слова,
после чего начала отключаться техника и все засобирались уходить.
Наталья села на стул, вытянула ноги, устало прикрыла глаза. Подошла
Ирина, присела перед ней на корточки.
- Натулечка, сильно устала?
- Ничего, в пределах нормы, - вяло улыбнулась Воронова.
- А у меня сегодня свидание с новым кавалером, - весело сообщила Ира.
- Кто такой? Я его знаю?
- Конечно, знаешь, только, может быть, забыла. Он из милиции, с Петровки,
ну тот, который в Сокольники приезжал, широкоплечий такой, хмурый. Коротков.
Помнишь его?
- Помню, - кивнула Наталья, не открывая глаз. - С каких это пор тебе
начали нравиться хмурые мужики? Ты же всегда таких веселеньких любила.
- Вот и не правда, веселеньких я любила, пока была молодая и глупая.
- Ага, а сейчас ты старая и умная, можно подумать, - скептически заметила
Наталья. - Ирка, опомнись, тебе тридцать один год всего. И насчет твоего ума
я бы тоже поспорила.
Она всегда подшучивала над Ириной, так повелось много лет назад, когда
они еще жили в одной коммунальной квартире и Наталья фактически воспитывала
рано осиротевшую соседку. Ира никогда не обижалась, она была безоглядно
предана Вороновой и готова была простить ей все, что угодно.
- Короче, Натуля, я что-то не пойму, - в голосе Иры зазвучали нотки
недоумения, - ты не одобряешь, что ли? Ты ментов не любишь, да?
- Ирка, отстань. Ну с чего мне их не любить? Люди как люди.
- Нет, ты скажи, - не унималась актриса. - Если ты против, то я, конечно,
не буду... Только я не понимаю, почему...
Воронова наконец открыла
...Закладка в соц.сетях
