Жанр: Электронное издание
Nastya22
...венность. Считай, что это хирургическая операция:
больно, страшно, но необходимо. Ты хочешь знать, какое решение принял бы
сегодня я на твоем месте?
- Хочу. Скажите, - попросила Настя.
- Нет. Я знаю, как поступил бы я, но я тебе не скажу. Давай сама.
- Но Виктор Алексеевич, это нечестно! - запротестовала она. - У меня
действительно мало опыта, я могу ошибиться и принять неправильное решение, а
если вы знаете, что мне делать, чтобы не рисковать чужими жизнями, то вы
обязаны мне сказать. Вы меня обучаете, натаскиваете как инструктор на
собачьей площадке, а человек же может погибнуть из-за вашей страсти к
педагогике. Так нельзя!
- Можно, - жестко ответил Гордеев. - И нужно. Иначе ты ничему не
научишься. Взвесь все еще раз, продумай, просчитай. И принимай решение. Ты
владеешь всей информацией по делу, ты, в отличие от меня, знаешь в деталях
каждый факт, тебе и карты в руки.
- А опыт? А чутье, которое вырабатывается с годами? У вас это все есть, а
у меня...
- Не прибедняйся, ты работаешь здесь больше десяти лет. Это у тебя-то нет
чутья? Должно быть. За десять оно даже у дебила появится. А чтобы тебе стало
спокойнее, скажу одно: я полностью согласен с твоими рассуждениями. И с
выводом согласен. Новая жертва может появиться завтра, может через неделю,
через месяц, через год. А может не появиться вообще, но для этого убийцу
надо поймать сегодня вечером. А поймать его сегодня вечером невозможно, если
мы отменим выступление. Но если мы позволим группе сегодня выступать, то
есть вероятность, что мы убийцу упустим, а он свою новую жертву - нет. Вот
теперь иди и думай. И не бегай ко мне с вопросами, придешь с готовым
решением.
Настя побрела к себе, понуро опустив голову. Круто Колобок с ней
обошелся! А она так надеялась на его помощь и совет.
Она посмотрела на часы. Сегодня утром, после известия о новой жертве
Фаната, она разговаривала с Папоровым. Директор группы "Би-Би-Си" был в
ужасе и сразу заявил, что позвонит в клуб и отменит сегодняшнее выступление.
Настя попросила его не торопиться и подождать до пяти вечера. Не позже пяти,
пообещала она, с ним свяжутся и скажут, нужно ли отменять выступление. Если
до пяти никто не позвонит, Папоров может действовать по своему усмотрению.
Сейчас без двадцати пять. На принятие решения - двадцать минут. Двадцать
минут, в течение которых должна быть определена чья-то судьба.
Алик привез Мишу Доценко к маленькому уютному ресторанчику неподалеку от
метро "Водный стадион". До дома, где жила Алена Гребнева, отсюда минут
двадцать пять неспешным шагом. Моросил бесконечный мелкий дождь, Миша
накинул на голову капюшон от куртки, Алик же шел с непокрытой головой, зонта
у него не было.
- Кто вышел первым? - спросил Доценко. - Алена? Вы пропустили ее вперед?
- Нет, я вышел один. Алена зашла в туалет, я сказал, что подожду ее на
улице.
- Хорошо, вот вы вышли. Остановились на крыльце или сразу спустились вниз
по ступенькам?
- Я... - Алик задумался, вспоминая. - Я спустился и достал сигареты. Да,
правильно, я стоял и курил.
- Долго?
- Ну, я время не засекал...
- Когда Алена вышла, вы выбросили окурок?
- Нет, - удивленно ответил Алик, - зачем? Я продолжал курить.
- А где вы его выбросили?
- Послушайте, я что-то не пойму, вы убийцу ищете или мои окурки? -
рассердился юноша. - Что вы мне голову морочите?
Доценко успокаивающим жестом взял Алика за плечо.
- Не сердитесь, люди действительно нечасто обращают внимание на время, но
зато хорошо помнят, что и как они делали. Если точно восстановить их
действия, то можно определить и время. Так где вы выбросили окурок?
- Вон там, - Алик показал на урну рядом с автобусной остановкой. - Я его
выбросил в урну на остановке.
- Сколько времени у вас уходит на одну сигарету?
- Не знаю, не замечал.
- А я заметил, еще в кабинете, когда мы разговаривали. Четыре минуты. Вы
часто и очень глубоко затягиваетесь. Стало быть, получается, что Алену вы
ждали около трех - трех с половиной минут. Встаньте, пожалуйста, на то же
место, где вы стояли, и закурите.
Алик послушно достал сигареты, щелкнул зажигалкой.
- И что дальше делать?
- Ничего. Стойте, курите, не обращайте на меня внимания.
Доценко отошел на несколько шагов и стал наблюдать за Аликом. Да,
сомнительный из него свидетель, по сторонам не глядит, сразу ушел в свои
мысли. Кажется, он даже не чувствует, что идет дождь. Есть люди, которые
подсознательно стремятся черпать информацию извне, они все разглядывают, все
замечают, всем интересуются. А есть такие, и Алик, к сожалению, из их числа,
которые так и норовят уйти в себя, если окружающая действительность не
требует их внимания. Выждав нужное время, Миша подошел к нему:
- Теперь пойдемте в ту же сторону, куда вы пошли с Аленой.
Они не торопясь двинулись по улице, возле остановки Алик выбросил окурок.
- Кстати, на остановке были люди? - спросил Михаил.
- Не помню... Был, кажется, мужчина какой-то. Да, правильно, был, я хотел
окурок бросить на землю, но заметил мужчину и решил вести себя правильно.
Терпеть не могу, когда мне на улице замечания делают.
И так шаг за шагом. Вот киоск, он работал, когда вы шли мимо? А
покупатели были? Вот перекресток, кто-нибудь стоял в ожидании зеленого
сигнала светофора? Вот парковка, вы на ней оставили свою машину? Когда
проходили мимо, наверняка посмотрели, на месте ли она, правда? Много ли на
парковке было машин? Кто-нибудь в этот момент отъезжал? Или, наоборот,
ставил машину? Каплю за каплей Доценко выдавливал из Алика воспоминания о
людях, которые находились в тот момент в непосредственной близости от него и
Алены. Но никого похожего на Фаната. Никаких бесцельно болтающихся высоких
блондинов или просто светловолосых молодых людей.
- Ну что ж, теперь давайте пройдемся по маршруту, которым вы возвращались
во вторник, - попросил Миша.
- Так во вторник я ее на машине привез, я же вам говорил.
- Да, я помню. Значит, в девять часов Алена закончила работу в салоне.
Так?
- Так.
- Вы подъехали к салону ровно в девять?
- Минут десять десятого.
- Она вас уже ждала?
- Нет, мне пришлось ждать. Понимаете, ей очень трудно рассчитать время,
последнего клиента записывают на восемь часов, а сколько с ним придется
возиться, угадать невозможно. Бывает, что без четверти девять она уже
свободна, а бывает, и до половины десятого приходится работать.
- То есть вы подъехали, остановились и ждали, - уточнил Доценко.
- Ну да.
- Внутрь не заходили?
- А зачем? Что мне там делать?
- Ну не знаю, сказать ей, что вы приехали, например.
- Она меня и так видела, ее кресло как раз возле окна. Я остановился, она
мне помахала и улыбнулась. Она в это время клиента уже досушивала.
- Понятно. Поехали к салону, на месте посмотрим.
И опять все сначала. С какой стороны подъехал, где встал, куда смотрел,
кто выходил из салона, кто проходил мимо. Какие машины стояли рядом, не
поехала ли какая-то из них следом за ними, не тронулась ли сразу, когда
Алена вышла на улицу. Ничего вразумительного Доценко не услышал.
- И куда вы поехали отсюда?
- Ужинать. А потом я отвез Алену домой.
- Остановили машину у самого подъезда?
- Нет, там все было забито машинами, подъехать невозможно.
Доценко поднял голову и с тоской посмотрел на небо. Шестой час. Он
терзает этого мальчишку с двенадцати часов дня, насквозь промокшего, без
перерыва, без еды и питья. В облаках ни малейшего просвета, никакой надежды
на то, что дождь скоро кончится. Кажется, он не кончится вообще никогда. Так
и будет моросить, моросить, моросить... До самой пенсии.
- Алик, нам с вами остался последний рывок. Я понимаю, вы устали,
промокли, вы голодны. Но уделите мне еще час. Давайте заскочим куда-нибудь,
съедим по гамбургеру, попьем чего-нибудь горячего, и поедем снова к дому
Алены.
Алик молча кивнул и завел двигатель. Проехав метров двести, остановил
машину возле "Макдоналдса". В ресторане они взяли по биг-маку с жареной
картошкой и по стакану горячего кофе, изголодавшийся Доценко прихватил для
себя еще сладкий пирожок с вишней.
- Давайте поедим в машине, - предложил Алик и, поймав удивленный взгляд
Доценко, пояснил: - Здесь курить нельзя.
Биг-мак показался Михаилу безвкусным, пирожок - слишком сладким, кофе -
холодным, но Миша знал, что к качеству самих продуктов это никакого
отношения не имеет. Дело в нем самом, в его усталости, в его злости на
самого себя за бездарно потраченный день и за то, что пришлось истязать
вопросами и таскать по городу этого мальчика, на которого только сегодня
утром обрушилось такое горе. Но откладывать разговор с ним было нельзя,
вечером группа "Би-Би-Си" опять выступает, и к этому времени нужна
информация. А ее нет как нет.
Перед домом, где жила Алена Гребнева, машин было много, и Миша подумал,
что часа через два-три, когда вернутся домой с работы все автовладельцы, тут
не только припарковаться, но и пешком пройти будет нелегко. Дом был длинным,
десятиподъездным, Алена жила в четвертом подъезде, а остановился Алик перед
седьмым.
- Вот здесь я встал, дальше было не проехать, - пояснил он.
- Алена вышла из машины и пошла к подъезду одна?
- Нет, мы вышли вместе. Я всегда входил с ней в подъезд и ждал, пока она
не сядет в лифт.
И опять: какая машина стояла впереди вашей, какая - рядом, какая - сзади,
кто шел навстречу, выходил ли кто-нибудь из подъездов, мимо которых вы шли,
входил ли в них кто-нибудь.
- Алена с кем-то поздоровалась, но он никуда не входил и не выходил.
- Он шел мимо? - насторожившись, уточнил Доценко.
- Я не заметил, чтобы он шел мимо. Мне кажется, он просто стоял.
- Кто-то из соседей?
- Да что-то вроде того. Я спросил, конечно, кто это, Алена сказала, что
он у нее недавно стригся, а живет где-то неподалеку. В соседнем доме, что
ли. Или в соседнем подъезде. Я не углублялся.
Мишу передернуло от озноба, он вдруг почувствовал, что матерчатая куртка
промокла до нитки. Есть свидетель! Наконец-то! От Алика толку - что от козла
молока, он ничего вокруг себя не видит, никого не замечает, с таким только
под гипнозом работать можно. Но если есть человек, который имеет обыкновение
прогуливаться поздно вечером в этом районе, то, может быть, он окажется
совсем другим, как раз таким, которые стремятся все знать и во все сунуть
свой нос. И если Фанат подкарауливал Алену возле ее дома, то такой
любознательный свидетель его наверняка не пропустил. Его показания будут
хорошим подспорьем к тому портрету, который нарисовала Женя Рубцова.
- Как выглядел этот человек?
Алик пожал плечами.
- Я не видел, было темно, здесь фонарей нет. И потом, он стоял вон там,
где деревья. Да вообще-то, если честно, я на него и не посмотрел. Просто
услышал, как Алена говорит: "Добрый вечер. Опять гуляем?"
- А он что ответил?
- "Да, вышел проветриться". Я голову повернул, вижу - вроде фигура
какая-то рядом с деревьями, но Алена уже код набрала и дверь открыла, я с
ней вместе вошел. Вот и все.
- А когда вышли, этот человек все еще стоял?
- Я не посмотрел.
- Ясно. И больше Алена ничего про него не рассказала? Как его зовут, где
живет, чем занимается?
- Михаил Александрович, вы же сами мне говорили, что, если человек не
может определить время, ему надо вспомнить, что и как он делал. Ну подумайте
сами, сколько могло пройти времени с момента, когда мы вошли в подъезд, до
момента, когда Алена вошла в лифт? Меньше минуты. Я спросил, кто это, она
ответила, что это ее клиент, который живет где-то рядом. Мы поцеловались,
двери лифта открылись. Все. Что вы еще от меня хотите?
Миша подумал, что он больше не хочет ничего. Ни конкретно от Алика, ни
вообще. Он так устал и продрог, что у него даже все желания пропали.
Ровно в семнадцать ноль-ноль Настя Каменская вошла в кабинет к Гордееву и
положила перед ним листок с отпечатанным на компьютере текстом. Виктор
Алексеевич потянулся за очками, но, прежде чем водрузить их на нос, спросил:
- Это что?
- Завизируйте, пожалуйста. Это задание на видеосъемку в клубе "Селена".
- Я уже вчера такую подписывал. Ты что, забыла?
- Вчера я просила обеспечить съемку с трех точек, сегодня я прошу больше.
- Аппетиты растут, - усмехнулся полковник, ставя размашистую подпись в
верхнем левом углу бумаги. - Еще просьбы будут?
- Я уже все решила с Коротковым.
- Ах вот как? Обиделась, значит? Рассердилась на меня и теперь выбрала
себе другого начальника? Подобрее и попокладистее? Ну валяй, валяй. Смотри,
как бы его доброта тебе боком не вышла. Значит, решила выступление не
отменять?
- Да, - твердо ответила Настя. - Я так решила. Но если вы против, все еще
можно переиграть.
- Хитра ты, Стасенька! - рассмеялся Гордеев. - Не мытьем, так катаньем
хочешь мою точку зрения узнать. Не выйдет. Хитрее меня ты все равно никогда
не станешь.
- Это почему же?
- Да потому что хитрость - неотъемлемый атрибут возраста, а я всегда буду
старше тебя, причем намного. Держи свою бумажку.
Едва открыв дверь квартиры, Настя, к своему удивлению. услышала звук
работающего телевизора. Судя по всему, кто-то кого-то догонял, беспрерывно
паля из пистолета и сопровождая свои безуспешные попытки громогласными
комментариями. Как же так? У Леши должен быть ученик, а он вместо этого
смотрит боевик.
- Что случилось? - спросила она, заглядывая в комнату. Так и есть, Лешка
с упоением смотрит кино, поджав одну ногу под себя, а вторую спустив на пол,
где ее оккупировал спящий щенок. - Разве у тебя нет занятий?
Чистяков вскочил с дивана, осторожно выдернув ступню из теплых лохматых
объятий Парня, подошел к ней и чмокнул в теку.
- Асенька, сразу видно, что ты никогда не занималась с репетиторами.
- Действительно, не занималась. А что?
- А то, что детки имеют обыкновение рьяно браться за учебу, но быстро
остывать, как только становится чуть потруднее. У них после
четвертого-пятого занятия начинают болеть зубки, головы, животики и все
прочее, что дает им моральное право позвонить и сказаться больным. Сегодня,
например, у меня таких двое. Зато я приготовил потрясающий ужин и теперь с
чистой совестью смотрю кино про шпионов. Переодевайся, мой руки и пойдем
предаваться мирной семейной жизни.
- Как наше животное себя ведет?
- Отлично. Передвигается вполне самостоятельно, но, конечно, не так
резво, как раньше. К еде интереса не проявляет, зато воду хлещет как насос.
- Хозяин так и не объявлялся? - безнадежно спросила Настя, прекрасно
понимая, что, если бы тот объявился, Лешка первым делом сообщил бы ей об
этом.
- Нет пока.
Настя взглянула на часы. Уже девять. Коротков заедет за ней в половине
одиннадцатого, с одиннадцати они снова будут нести вахту возле клуба, где
выступает Медведева. Ну что ж, полтора часа - этого вполне достаточно, чтобы
поужинать и собраться.
Она быстро сняла кроссовки, джинсы и трикотажную рубашку и скользнула в
ванную. Вымыла руки с мылом, сполоснула лицо и уставилась на свое отражение
в зеркале. Ей уже тридцать девять... Вокруг глаз морщинки, носогубная
складка стала глубже, цвет лица оставляет желать много лучшего. И почему она
все еще считает себя девочкой? Взрослая тетка, даже бальзаковский возраст
уже перешагнула. Через год ей исполнится сорок, и начнется пятый десяток.
Бр-р-р! Настя передернула плечами, как от холода. Пятый десяток! Колобок
прав, ей давно пора повзрослеть, а не прятаться за образ тоненькой девчушки
с конским хвостом на затылке. Она натянула длинную майку, которая вполне
сошла бы за платье "мини", и вышла на кухню.
- Леш, посмотри, у меня седина есть?
Чистяков положил нож, которым аккуратно резал хлеб, и с любопытством
посмотрел на жену.
- С чего это такой странный интерес?
- Ну посмотри, пожалуйста, мне нужно знать.
Она расстегнула заколку и тряхнула головой, длинные светлые волосы
рассыпались по спине. Алексей подошел, включил бра над столом и начал
внимательно изучать густые пряди.
- Ну есть, - нехотя произнес он.
- Много?
- Не очень, но есть. Да ты не волнуйся, их не видно.
- Лешик, меня не интересует, видно или не видно, я хочу просто знать,
есть у меня седые волосы или их нет.
- Теперь знаешь. Успокоилась? И вообще, Ася, я не понимаю...
- Леш, я старая?
Алексей опустился на корточки перед ней, взял Настины руки в свои и
встревоженно спросил:
- Что-то случилось? Тебя никогда эти вопросы не интересовали. Почему
вдруг сегодня?
- Ты не ответил, - грустно улыбнулась Настя. - Это означает, что ответ в
целом положительный. Давай будем ужинать.
- Нет, ужинать мы не будем до тех пор, пока ты не объяснишь мне, что
происходит.
- Ничего не происходит, Лешенька. Просто Колобок меня сегодня построил и
популярно объяснил, что мой образ жизни не соответствует моему возрасту и
служебному положению. Что нельзя быть почти сорокалетним подполковником
милиции и прятаться от жизни со всеми ее проблемами и неприятностями. Что
нужно перестать быть ребенком и научиться принимать решения и брать на себя
ответственность за них. Леш, как ты думаешь, Колобок прав?
Алексей выпустил ее руки, поднялся и метнулся к плите, где уже что-то
начало подгорать.
- Из-за твоего начальника мы рискуем остаться без ужина, - проворчал он.
- Я не знаю, что там у тебя на службе происходит, может, у Виктора
Алексеевича и есть основания так говорить, но что касается домашней жизни,
то тут я с ним не согласен. Один щенок чего стоит! Приняла решение и
притащила его в дом, ни минуты не сомневаясь и ни с кем не советуясь.
- Леша, не отшучивайся, я ведь серьезно спрашиваю. Мне действительно
важно понимать, прав Колобок или нет.
Чистяков ловко расставил тарелки, разложил приборы.
- Накладывай себе салат. Тебе картошку укропом посыпать?
- Леша, я задала вопрос, - сказала Настя громко и настойчиво.
- Я тоже. Так посыпать укропом или не надо?
- Надо. Ответь, пожалуйста. Я все равно не отстану.
Алексей уселся за стол напротив жены, сложил руки домиком, оперся на них
подбородком.
- Ну что тебе сказать, Асенька?
- Скажи правду. Мне не утешения сейчас нужны, а твоя оценка.
- Ну что ж... Я считаю, что твой начальник прав. Но это...
- То есть ты считаешь, - прервала его Настя, - что я веду себя как
несмышленыш, прячущийся за мамкину юбку? Что я несамостоятельная и
безответственная?
Чистяков поморщился и сделал рукой неопределенный жест, словно пытался
отогнать муху, которую не видит.
- Я этого не говорил. Ты вполне самостоятельная и достаточно
ответственная девушка, если дело касается твоих собственных обязательств. Но
ведь Гордеев имел в виду, насколько я понимаю, совсем не это.
- Да, - кивнула Настя, - он имел в виду, что я должна научиться принимать
решения и брать на себя ответственность за чужую жизнь, которая может
пострадать, если решение будет неправильным или если я не сумею организовать
его должное выполнение. Он сказал, что мне пора перестать прикидываться
маленькой и неопытной, которой не поручают ничего сложного и с которой,
соответственно, не может быть никакого спроса. Леша, мне никогда не
приходило в голову, что я сознательно стараюсь казаться молоденькой, чтобы
избегать ответственности. Понимаешь? Практически любая женщина хочет
казаться молодой, это нормально, но это обычно бывает связано с тем, что она
хочет оставаться привлекательной для мужчин. А я после разговора с Колобком
попыталась посмотреть на себя со стороны и вдруг увидела старую бабу с
морщинами и сединой, которая рядится в молоденькую, носит джинсики и маечки.
У меня даже прическа как у школьницы. А ведь меня моя женская
привлекательность интересует в самую последнюю очередь, если вообще
интересует. Значит, что?
- Значит, у тебя тоже есть причины, по которым ты не хочешь взрослеть, но
какие-то другие.
- Правильно. Другие. Те самые, о которых говорил Колобок. Наверное... -
неуверенно добавила она. - Наверное, те самые. Но я не уверена. Поэтому я и
спрашиваю тебя. Леша, а это очень плохо, что я избегаю принимать
ответственные решения? Это серьезный порок, или с этим можно жить?
- Я тебя люблю со всеми твоими пороками, - рассмеялся Чистяков. - И
потом, это не единственный и далеко не главный твой недостаток. А если
серьезно, Асенька, то в нашей с тобой семейной жизни этот недостаток
совершенно не мешает, если нужно принять какое-то решение, то я вполне могу
сделать это сам. Но на службе, конечно, картина иная. Там ты за моей широкой
спиной не проживешь. Я только вот чего не понимаю: как же ты раньше-то
справлялась? Ты же не первый год в розыске работаешь. За чьей же спиной ты
так удачно пряталась?
- За Колобковой. За Юркиной. Они меня щадили, заставляли делать только
то, что я умею. Вот умею я работать с информацией - я с ней и работала, идеи
генерировала, и никакой ответственности, все решения принимают старшие
товарищи.
- А что же теперь? Куда старшие товарищи подевались?
- Никуда. Они решили начать меня воспитывать, закалять, готовить к
трудностям, которые неизбежно наступят, к да я останусь без их защиты.
Колобок даже сказал, что это как хирургическая операция: больно, страшно, но
необходимо.
- Это правильно, - согласно кивнул Алексей. - Между прочим, все уже
остыло. И разогревать я ничего не намерен. Втянула меня в душеспасительную
беседу - теперь ешь холодный ужин. За преступлением следует наказание, учти.
- Тоже будешь меня воспитывать? - кисло улыбнулась Настя. - Набросились
на маленькую всем скопом.
- Вот! - Он выразительно поднял указательный палец. - Вот она, вся
сущность твоей проблемы. Вот в этих нескольких словах. Приятно быть
маленькой, а, Настюха? Все жалеют, все балуют, щадят. Все. Анастасия
Павловна, я принял решение. Встаю с твоими начальниками бок о бок в неравной
борьбе за созревание твоей личности. Борьба будет кровопролитной и долгой,
но я готов. А ты, со своей стороны, - он лукаво усмехнулся, - сильно не
бойся. Если что - я помогу. Теперь давай сюда картошку, она совсем холодная,
так и быть, не ешь, я тебе лучше второй кусок мяса положу.
- Нет! - Настя судорожно вцепилась в тарелку, как будто у нее отнимали
самое дорогое. - Не отдам. Буду есть.
- Так невкусно же! Не дури, Ася. Ну хочешь, я ее разжарю на сковородке?
Это быстро.
- Нет, - твердо повторила она, с трудом сдерживая смех. - Я буду это есть
из принципа. Сама виновата - сама и съем.
- Ага, понял, борьба началась не на жизнь, а на смерть. Ну давай, работай
над собой. В рамках этой жестокой борьбы я разрешаю тебе помыть посуду после
ужина.
- Спасибо, родной, - с чувством произнесла Настя, давясь остывшей
картошкой. - Ты настоящий друг.
Когда до половины одиннадцатого оставалось двадцать минут, Настя начала
лихорадочно выбрасывать одежду из шкафа. С одной стороны, одеться надо так,
чтобы и в машине сидеть было удобно, и по улице ходить не холодно. Но с
другой стороны, ей хотелось иметь возможность зайти в клуб, если
понадобится. Короткая юбка отпадает, к ней нужны туфли, а в туфлях на
каблуках много по улице не нагуляешь. Молодежь, правда, носит с мини-юбками
очень своеобразную обувь, вроде лыжных ботинок со шнурками, в ней, наверное,
удобно гулять, но у Насти таких ботинок нет. О! А вот и замечательные
кожаные брючки, узенькие и мягонькие. К ним можно подобрать
необременительную обувь, подходящую и для пеших прогулок, и для визита в
ночной клуб. А сверху что? Среди вороха сброшенных с полок вещей Настя
неожиданно обнаружила два нераспечатанных прозрачных пакета. Господи, это же
Дашка дарила ей еще в прошлом году! А она их не только не надела ни разу. но
даже и не вскрыла, чтобы посмотреть. А что? Вполне подходящая кофточка, и
рукава длинные (чтобы не замерзнуть), и плечи голые (а это уже для клуба).
Схватив с дивана ворох одежды и запихнув ее на полку в шкафу, Настя
выскочила на кухню, где Чистяков методично раскладывал пасьянс.
- Леш, я прилично выгляжу?
Он поднял голову и прищурился.
- Это смотря для чего или для кого. Если для меня, то слишком сексуально,
у Короткова есть шанс тебя не дождаться.
- Да ну тебя, - расхохоталась Настя. - Для ночного клуба.
Алексей отрицательно покачал головой.
- Не пройдет. Если там нормальный фейс-контроль, то тебя и на порог не
пустят.
- Почему? - огорчилась Настя. - Что не так?
- Глаза. У тебя глаза старой усталой черепахи. Таким, как ты, не место в
ночных клубах.
- Так что ж, по-твоему, старым черепахам в ночные клубы вход закрыт?
- Старые черепахи, моя дорогая, должны и одеваться, как старые черепахи,
а не как новорожденные ящерицы. Это я тебе говорю в рамках недавно
объявленной борьбы. Все, катись, там Коротков твой небось уже заждался.
Чем ближе было начало выступления группы "Би-Би-Си", тем больше
нервничала Настя. Она отчего-то была уверена, что Фанат сегодня придет в
клуб, ей казалось, что она всей кожей чувствует его присутствие. И она очень
боялась, что ему удастся уйти неопознанным.
- Чего ты трясешься, как в лихорадке! - сердито повторял ей Коротков. -
Никуда он не денется, ребята его срисуют. Я в клуб столько народу напихал,
что на каждого высокого блондина по два опера придется. И снаружи три
человека дежурят, это не считая нас с тобой. Мышь не проскочит!
Но она волновалась так сильно, что
...Закладка в соц.сетях
