Жанр: Электронное издание
Nastya22
... же Инка красивая! Коротко остриженные каштановые,
отливающие медью волосы плотным шлемом облегали голову, зеленые глаза
казались еще зеленее под темно-рыжими бровями и ресницами, и вся она такая
пухленькая, аппетитная, кругленькая, как сдобная булочка. И эта ее синяя
маечка ему особенно нравится, она так красиво оттеняет медный отлив волос и
глубоко открывает грудь, от одного вида которой Андрей просто голову теряет.
Нет, Инка - девчонка что надо, если он когда-нибудь и женится, то только на
ней. Если она дождется, конечно.
- Алло! - неожиданно для него самого раздался голос в телефонной трубке.
Андрей опомнился и сообразил, что дозвонился-таки до Светланы.
- Светлана, добрый вечер, это Андрей Чеботаев из уголовного розыска. Я
был у вас в пятницу, помните?
- Помню. Что вам нужно? Уже двенадцатый час, я спать ложусь.
- Извините, но вас не было дома весь день, я все время звонил. Мне
обязательно нужно с вами увидеться. Это займет всего несколько минут.
- А завтра нельзя?
Голос у Медведевой был усталый и раздраженный, и Андрей вдруг
заколебался. Может быть, и в самом деле не стоит настаивать? Но он обещал
явиться завтра утром на Петровку и доложить о результатах.
- Я вас очень прошу, Светлана, это всего на несколько минут. Вы ведь
только что пришли, вам нужно принять душ, выкурить сигарету, - в его голосе
появились лукавые нотки, - этого времени мне хватит, чтобы доехать до вас.
Можно?
- Ну ладно, - вяло сказала она.
Андрей бросил трубку и вскочил.
- Инка, вперед! Еду в пакет и бегом в машину, пока эта юная стервочка не
улеглась дрыхнуть.
Инна моментально сложила в пластиковую коробку две только что пожаренные
отбивные и отнюдь не тонкий ломоть черного хлеба и ринулась к двери. Едва
поспевая за ней следом, Андрей в который уже раз удивился тому, с какой
невероятной скоростью может передвигаться эта молодая женщина при ее-то
полноте. Впрочем, говорят, что дело не в весе, а в энергии. Уж чего-чего, а
энергии у Инны было на десятерых.
Ох, как некстати этот оперативник со своим визитом! Светлана весь день
провела с Околовичем, который после неудачных переговоров с продюсером в
воскресенье так и норовил удариться в очередной запой с лейтмотивом о полном
непонимании людьми настоящего искусства и о стремлении денежных мешков
богатеть еще больше вместо того, чтобы заниматься меценатством. Светлана
исполняла роль терпеливой матери-наставницы, уговаривала, утешала,
придумывала разные поводы отложить очередную рюмку "на потом" и пыталась
хоть чем-то отвлечь Владимира от нестерпимого желания напиться до
беспамятства. К вечеру она почувствовала себя выжатой и вымотанной, но
оставлять Околовича одного не рискнула. Ночевать у него ей не хотелось,
постельное белье на его кровати оказалось до отвращения несвежим, ни одного
чистого комплекта в шкафу не обнаружилось, и Светлана предложила поехать к
ней. Такой вариант устраивал ее еще и по той причине, что у себя дома она
могла быть уверена: ночью Володя не встанет потихоньку и не нальет себе
стакан. Ничего крепче кофе Света у себя не держала, а пиво и прочие напитки
покупала только для постоянно собирающихся шумных компаний и тщательно
следила за тем, чтобы гости выпивали все до капли, а что не допьют - уносили
с собой. Именно это так раздражало Околовича, который в своей квартире
постоянно держал всевозможные заначки, спрятанные в самых неожиданных
местах, что и позволяло ему принимать вожделенную влагу тайком от своей
влюбленной надсмотрщицы.
В течение всего дня Околовичу удалось отвоевать себе право на двести
граммов коньяку, чего было явно мало и только раззадорило. Выпить хотелось
все сильнее, но тут он целиком и полностью зависел от Светланы, вернее, от
ее кошелька, ибо сам сидел без копейки. Повернуться и уйти домой он тоже не
мог, потому что Света не только выпивку покупала, но еще и кормила его, и
если затеять ссору, то неизвестно, чем он будет питаться завтра. И потом,
положа руку на сердце, присутствие девушки его успокаивало, она, хоть и не
пила, выполняла ту самую функцию, которую выполняют обычно собутыльники,
внимательно и сочувственно выслушивающие его жалобы и стенания и
одобрительно кивающие в ответ на изложение им своих грандиозных планов
завоевания сначала московской, потом всероссийской, а потом и мировой сцены.
Он, Околович, - гениальный актер, непонятый и неоцененный, но настанут
времена, когда ему будут рукоплескать в Париже, Нью-Йорке и Сиднее.
Потому-то он не особенно сопротивлялся, когда Света предложила переночевать
у нее.
Едва они переступили порог, как Светлане позвонили. Она совсем не хотела,
чтобы кто-то видел в ее квартире Околовича. Сейчас явится этот мальчишка с
ресницами, подумала она, увидит Володю, откроет рот от изумления: ну как же,
такой знаменитый артист! И начнет лезть с расспросами, да где вы сейчас
снимаетесь, да в каком театре играете, да почему вас так давно не было
видно, да можно ли контрамарку на ваш спектакль... Володя расстроится, ему
придется оправдываться, снова нахлынет жалость к самому себе, а что бывает
после этого
- Света знала очень хорошо. Труды целого дня пойдут насмарку, Володя
будет требовать у нее денег на выпивку и рваться на улицу, к ближайшему
киоску, круглосуточно торгующему всем на свете, в том числе и спиртным. Но
сопротивляться напору молодого сыщика она не стала, потому что понимала:
если ему приспичило, то он все равно припрется, не сейчас - так завтра с
утра. Встанет перед подъездом и будет ее караулить, так что даже примитивный
способ спрятаться, не отвечая на телефонные звонки, здесь не поможет. А
завтра она собиралась еще хотя бы полдня провести с Володей. Светлана свято
верила, что чем дольше человек сможет удерживаться от того, чтобы уйти в
запой, тем меньше опасность и вероятность того, что он сорвется. Любой
специалист-нарколог поднял бы ее на смех, но ей необходима была это вера,
ибо она поддерживала в Светлане силы и надежду на то, что она все-таки
сумеет спасти своего возлюбленного.
- Кто это еще? - недовольно спросил Околович.
Он уже успел раздеться до трусов и вальяжно развалиться на маленьком
диванчике, вытянув ноги в новых, только сегодня купленных носках. Купленных,
разумеется, Светланой.
- Это из милиции, всего на минутку, ты не беспокойся.
- Из милиции? - изумленно пропел Околович, вспомнив свое театральное
прошлое и умело изображая на лице крайнюю степень недоумения. - Что у тебя
за дела с милицией?
- Понимаешь, я как бы не успела тебе рассказать... Они ищут какого-то
уголовника, который, как они думают, ходит на мои выступления. Вот они и
пристают к нам всем с вопросами, типа не видели ли мы его или, может, мы его
как бы знаем. В общем, лично ко мне это как бы не имеет отношения. Она
помялась, пытаясь подобрать нужные слова.
- Володенька, может, ты ляжешь спать, а? У нас с тобой был трудный день,
ты устал. Иди ложись, золотко, а я с ним как бы поговорю быстренько и тоже
лягу. Ну что ты будешь маяться? Может, он еще не скоро придет.
- Да, пожалуй.
Он неторопливо поднялся, но вместо того, чтобы идти в спальню, начал
кружить по комнате.
- Слушай, у тебя выпить ничего нет? Чтобы спалось крепче.
- Ты же знаешь, что нет, - мягко ответила Светлана. - Мы сегодня так
нагулялись, что ты и без выпивки уснешь. Пойдем я тебя уложу.
- Нет, - внезапно заупрямился он, - я не пойду спать, пока этот твой
гость не уйдет.
- Но почему?
- Потому что, - отрезал Владимир. - Откуда я знаю, что ты не врешь?
Может, это твой любовник, с которым ты мне изменяешь за моей спиной.
Считаешь меня неудачником, думаешь, что со мной все кончено, вот и нашла
замену. Он небось молодой и богатый, да? У него наверняка все хорошо, у него
нет ни образования, ни ума, ни проблем, эдакая сытая откормленная свинья с
толстой шеей, обмотанной золотой цепью в руку толщиной. Да? Я угадал? Он
такой? Хочешь загнать меня в спальню, а сама будешь тут с ним любовь
крутить? Не выйдет!
Околович заводился все больше, повысил голос, глаза налились кровью, губы
тряслись. Светлана испугалась, что именно сейчас может явиться этот
милиционер и застать такую вот неприглядную сцену. Невменяемый от ревности и
злобы знаменитый актер в одних трусах, изрыгающий какие-то бессмысленные и
грубые слова. Только не это!
- Володенька, миленький, я тебя прошу, успокойся, - умоляюще заговорила
она. - Я тебя не обманываю. Но если ты мне не веришь, то, пожалуйста,
оставайся, послушаешь, о чем мы как бы будем говорить. Тебе же самому потом
стыдно будет за свои слова. Только оденься, пожалуйста, не ходи голым.
- И не подумаю! - загремел Околович. - Я останусь в таком виде, как есть,
пусть этот твой толстомордый проходимец знает, кто хозяин в этом доме. А то
ты еще, чего доброго, выдашь меня за соседа, который случайно за спичками
зашел.
Он снова уселся на диван, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.
Вид у него был весьма воинственный.
- Как хочешь.
Светлана безнадежно махнула рукой и вышла на кухню. Ну и пусть. Он сам
так решил. Неужели он не понимает, что он - известный актер, звезда, и он
должен заботиться о том, что подумают о нем посторонние. Сейчас она заварит
себе чаю, выпьет чашечку не спеша, выкурит сигарету, как советовал ей этот
милиционер с ресницами. Может быть, он еще не скоро приедет, а Володя за это
время придет в себя и успокоится. Может быть, даже заснет прямо там, на
диванчике. Тогда она укроет его пледом, подсунет под голову подушку, погасит
свет и прикроет дверь в комнату, а с милиционером можно и на кухне
поговорить, не переломится, здесь не Версаль, в конце концов, она здесь
хозяйка, где хочет - там гостей и принимает. Можно даже сказать, что к ней
родственник приехал, устал с дороги, спит, и она не хочет его беспокоить,
поэтому просит говорить потише.
Она курила на кухне и прислушивалась к звукам, доносящимся из комнаты, в
надежде услышать знакомый заливистый храп. Но ничего обнадеживающего не
услышала.
Милиционер приехал даже раньше, чем она ожидала. Светлана открыла дверь и
с удивлением увидела рядом с ним какую-то рыжую толстуху в идиотской
ярко-синей майке с глубоким вырезом, из которого едва не вываливалась пышная
грудь.
- Здрасьте, - пробормотала Светлана. - Я думала, вы один приедете.
- Извините, - улыбнулся милиционер, - это наша сотрудница, она любезно
согласилась подвезти меня на машине, чтобы вам не пришлось слишком долго
ждать.
Светлана бросила на рыжую недоверчивый взгляд. Сотрудница? В таком виде?
В такой майке? Что-то сомнительно. Наверное, бабу свою приволок за компанию,
чтобы не скучно было.
- Проходите, - сказала она, даже не стараясь казаться любезной. - Только
не шумите, ко мне родственник приехал, он устал с дороги и уже спит.
Она вовсе не была уверена в том, что Володя спит, но в конце концов даже
если он выйдет из комнаты, то ничето страшного. Проснулся, услышал голоса и
вышел узнать, в чем дело. А может, и обойдется.
Войдя в кухню, милиционер сразу же достал из папки несколько фотографий.
- Посмотрите, Светлана, не знаком ли вам кто-нибудь из этих людей?
Света с любопытством принялась рассматривать фотографии. Одна была
какая-то искусственная, как снимок рисунка, на других она увидела вполне
живых светловолосых парней примерно одного и того же типа.
- Это кто? - спросила она.
- Это те, кто ходит на ваши выступления. Посмотрите внимательно, вдруг вы
кого-то вспомните.
Дверь кухни с шумом распахнулась, на пороге возник Володя. Как и
опасалась Светлана, он и не подумал одеться.
- Что здесь происходит? - грозным тоном задал он вопрос. - Кто эти люди?
- Извините, мы вас разбудили, - виновато улыбнулся милиционер, взмахнув
своими длиннющими ресницами.
- Кто вам сказал, что я сплю? Я никогда не ложусь спать один, без Светы,
- надменно заявил Околович.
Светлана поймала на себе насмешливый взгляд милиционера, щеки ее
запылали. Тоже мне, родственник нашелся, спать он без нее не ложится. Володя
определенно решил сыграть роль мужа или по крайней мере человека, который
имеет на нее права. Боже мой, какой идиот! Неужели он не видит, что гость
пришел не один, с ним еще женщина, значит, ни о каком любовном свидании и
речи быть не может. Впрочем, Светлана знала эту особенность своего
возлюбленного: единожды что-то решив, он не отступал от своего мнения, даже
когда все обстоятельства, казалось бы, кричали, вопили о том, что он не
прав. Он настроился на сцену разборки с ее мнимым любовником, вошел в роль и
выйдет из нее только тогда, когда опустится занавес. Господи, стыд-то какой!
Сейчас они его узнают...
- Володенька, это из милиции. - дрожащим голосом пояснила Светлана, -
видишь, мне принесли как бы фотографии подозрительных лиц, чтобы я
посмотрела. Я сейчас посмотрю, и гости уйдут. Ты не волнуйся.
Околович кинул взгляд на разложенные на кухонном столе снимки, потом
обвел глазами помещение и уставился на рыжую толстуху.
- А вы тоже из милиции? - поинтересовался он уже совсем другим тоном.
- Да, - коротко ответила толстуха.
- Следователем работаете?
- Нет, врачом.
- А, судебный медик, - протянул Володя. - Понятно.
Он снова повернулся к Светлане и нетерпеливо спросил:
- Ну что, узнала ты кого-нибудь?
Света чувствовала, как от волнения перехватило горло. Вот сейчас, вот
сейчас они его узнают, полуголого, всклокоченного, несущего полную
околесицу, не умеющего себя вести. Вот сейчас все начнется!
- Нет, - едва слышно пролепетала она, - я никого из них не знаю. То есть
я как бы не помню, может, я кого-то и видела в зале, но не обратила
внимания.
- Значит, нет? - огорченно переспросил милиционер с ресницами.
- Нет, - повторила она уже тверже, мечтая только о том, чтобы они
поскорее убрались из ее дома.
- Ну что ж, очень жаль. Простите за беспокойство. Если у нас появятся
новые лица, нам придется снова встретиться.
- Да, конечно, конечно, - быстро заговорила Светлана, провожая их к
двери. Сейчас она готова была согласиться на что угодно, только бы не
разыгралась сцена, которой она так боялась.
Закрыв дверь и заперев ее изнутри на ключ, она тут же спрятала его в
одной ей известное место, чтобы Володя не сбежал ночью за водкой,
воспользовавшись ее крепким сном и предварительно пошарив у нее в кошельке.
- Ну что, убедился? - резко спросила она, возвращаясь в комнату, где
Околович снова занял позицию на диванчике. - Зачем было устраивать этот
спектакль с голым торсом в трусах?
Володя насмешливо посмотрел на нее и неторопливо переменил позу. Теперь
ноги его были снова широко расставлены и вытянуты вперед.
- А она ничего, - протяжно пропел он. - Вкусненькая.
- Кто? - не поняла Светлана.
- Да эта деваха, судебный медик.
- Что?!
От изумления Светлана на несколько мгновений лишилась дара речи.
- Ты про эту рыжую толстуху говоришь? - наконец уточнила она на всякий
случай.
- Ага, про нее.
Околович плотоядно улыбался, как кот перед миской с молоком. От этой его
улыбки Светлану передернуло, когда-то он и на нее саму так смотрел, но тогда
ей это нравилось, она чувствовала себя любимой и желанной. А теперь та же
самая улыбка, адресованная другой женщине, показалась ей отвратительной.
- Да что в ней хорошего, скажи на милость? Телеса из всех мест выпирают,
майка какая-то дурацкая, сиськи наружу.
- Много ты понимаешь, - фыркнул он. - В ней есть изюминка. В ней есть
стиль. Достоинство.
- Сти-иль? - презрительно переспросила Светлана. - Изюминка? Да где ты их
там рассмотрел? По-твоему, обтягивать майкой тело как бы сто пятидесятого
размера, это стиль? По-твоему, носить ярко-синее к рыжим волосам - это
изюминка? Ну извини, Володя, я была лучшего мнения о твоем вкусе.
Его глаза недобро прищурились. Он подтянул ноги и весь словно подобрался.
- Ах, мы о вкусах заговорили? Тогда давай обсудим твой собственный вкус.
Надевать черный парик и кривляться в нем под музыку - это что, хороший вкус?
Выкрасить двух парней в ярких блондинов - это тоже хороший вкус? Они были
нормальными парнями, а вы для своих выступлений делаете их женоподобными
слюнтяями, чтобы не сказать хуже.
- Но я же объясняла тебе. Володя, для чего это нужно, - терпеливо начала
Светлана, которая совсем не ожидала, что безобидное, на ее взгляд, замечание
о рыжеволосой спутнице милиционера с ресницами вызовет такое неудовольствие
Околовича. Ссориться не хотелось, потому что после ссоры у него неизменно
возникало желание выпить, а в конфликтной ситуации обычные ласковые уговоры
и увещевания уже не помогали. Если Света не даст денег на выпивку, он может
просто хлопнуть дверью и уехать к себе. А там уж у него точно есть, что
налить.
- Да, ты мне объясняла, но всем твоим объяснениям грош цена, потому что
они совершенно бредовые! - Он снова начал повышать голос. - Я помню очень
хорошо, что ты мне говорила. Дескать, вы хотите продемонстрировать, что даже
женщина-вамп может заинтересоваться робкими и юными мальчиками, что у нежных
и застенчивых мальчиков есть шанс обратить на себя внимание роковой
страстной красавицы. Потому что дело не в статусе, а в зове пола. Так? Я
правильно излагаю?
- Правильно, Володя, мы именно этого как бы хотим, - примирительно
подтвердила Света, все еще не понимая, отчего он так злится.
- Так для этого надо быть настоящими большими артистами, а не
самоделкиными, как ты и твоя банда крашеных блондинов. Только настоящему
артисту под силу показать все это, не скатываясь в пошлость и откровенную
похабщину. А у вас получается именно похабщина, которая больше похожа на
грязный солдатский анекдот. К искусству это не имеет ни малейшего отношения.
- Но людям нравится, - осторожно возразила она. - Они ходят на наши
выступления, значит, им это как бы нравится. У нашей группы даже фанаты
есть, то есть те, которым мы не просто правимся, а которые нас как бы
обожают. А для артиста важно, чтобы публика его любила, ты ведь сам меня
этому учил. помнишь?
- Для артиста?
Околович вскочил с диванчика и заметался по комнате, что было верным
признаком нарастающей непреодолимой потребности выпить. Светлана внутренне
сжалась, представляя себе, что последует потом. В таком состоянии Володя не
следил за словами и мог говорить ужасные вещи, в которых потом раскаивался и
которые глубоко обижали Светлану.
- Ты сказала - для артиста? - продолжал он кричать. - Ты что, артисткой
себя возомнила? Да кто ты такая? Ты - полная бездарность, ты же ничего не
умеешь, ничего не можешь, только задом крутить да подвывать слабеньким
голоском, изображая имитацию полового акта под музыку. Вот и весь твой
артистизм! Вот в этом весь твой вкус! Вернее, его отсутствие.
- Зачем ты так, Володя, я же стараюсь, я деньги зарабатываю. Я согласна,
то, что мы как бы делаем, это не гениально, но на это есть как бы спрос, и
это позволяет заработать на кусок хлеба. Между прочим, и для тебя тоже.
Ей не нужно было этого говорить, но обида была такой острой, что Светлана
не уследила за собой. Господи, целый день таскать его буквально на себе по
всему городу, то в кино, то на выставку (которая самой Светлане сто лет не
была нужна), то в ресторан обедать, то просто бесцельно гулять по улицам, и
разговаривать. разговаривать без конца, повторяя одно и то же, пережевывая
одни и те же мысли, до онемения языка. И после всего этого выслушивать
такое! Разве она заслужила эти слова? Разве не достойна она хотя бы капли
благодарности за все, что делает для него? Конечно, она колотится изо всех
сил, чтобы дать Володе возможность подняться и снова встать на ноги, а вовсе
не для того, чтобы он испытывал к ней благодарность, но разве она не вправе
рассчитывать хотя бы на подобие человеческого отношения к себе?
Светлана не сдержалась и сказала лишнее, и расплата последовала
немедленно.
- Попрекаешь? - медленно спросил Околович, подходя к ней вплотную.
Светлана явственно уловила исходящий от него смешанный запах пота,
нездорового желудка и коньячного перегара, но даже не поморщилась. Она
любила его всего, целиком, со всеми его сомнительными привычками и далеко не
всегда приятными запахами, характерными для одинокого сильно пьющего
мужчины. Он был для нее лучше всех на свете.
- Извини, Володенька, я не хотела ничего такого сказать, - Светлана
отступила на шаг, но он продолжал надвигаться на нее. - Я просто ляпнула, не
подумав. Ну не сердись, миленький, ты же знаешь, я все для тебя сделаю, я
все отдам, только бы тебе было хорошо...
Она не успела договорить, мощная пощечина отбросила ее легкое тело к
противоположной стене. Светлана даже не удивилась, такое уже бывало.
Единственное, о чем она подумала в этот момент, так это о завтрашнем
выступлении. Только бы не осталось такого безобразного синяка, как в прошлый
раз.
Не сводя глаз с Околовича, она осторожно поднялась, опираясь спиной о
стену, и побрела на кухню, где в морозильной камере холодильника всегда
стоял лед. Не только для напитков во время вечеринок, но и для подобных
случаев. Выковырнув кубик льда, Светлана пошла в ванную и, склонившись над
раковиной, принялась аккуратно водить им по лицу. Растаявшая вода капала в
раковину, смешиваясь с текущими по щекам слезами. Оглушенная болью и обидой,
она не услышала, как к ванной подошел Володя.
- И вот еще что, - сказал он уже вполне спокойно. - Чтобы закончить
обсуждение твоего артистического дарования, я скажу тебе одну вещь. Ты
узнала кого-то на тех снимках, которые принесли люди из милиции. Мне это
было видно совершенно отчетливо. И у тебя не нашлось даже малой капли
артистизма, чтобы это скрыть. Ты покраснела и заметалась, у тебя дрожал
голос и тряслись руки. И тебя спасло только то, что люди из милиции
оказались недостаточно внимательными. Ты - полная бездарность, и с твоей
стороны было бы грубейшей ошибкой думать иначе. Ты годишься только на то,
чтобы зарабатывать деньги, на которые могут существовать настоящие артисты.
А теперь дай мне кошелек и ключи, мне нужно выпить.
Светлана даже не нашла в себе сил повернуться, она слушала Околовича,
глядя на него в зеркало, висящее над раковиной. Внезапно она поняла, что у
нее больше нет сил. Последние слова Владимира ее просто доконали. Хочет
выпить? Черт с ним, пусть пьет.
- Денег не дам, - с трудом разжимая губы, ответила она, так и не
повернувшись.
- Тогда открой дверь, я поеду к себе.
Она швырнула в раковину нерастаявший кусочек льда, вышла из ванной,
достала ключи, отперла дверь.
- Уходи.
- Опять у Светки гулянка, - недовольно проворчал Павел Плетнев. - И чего
она не угомонится?
Ольга приглушила звук телевизора и прислушалась.
- Да нет, не похоже, Паша, - с сомнением сказала она, не сводя глаз с
потолка. - Никто не топает. Когда у нее много гостей, всегда топот слышен.
- Но там же явно кто-то орет, - продолжал настаивать Павел. - Ты что, не
слышишь?
В этот момент раздался глухой стук, как будто уронили чтото тяжелое. Оба
вздрогнули.
- Слушай, как бы не убили там нашу дурочку, - озабоченно произнесла
Ольга. - Похоже, у нее в квартире драка. Может, сходишь посмотреть?
- Да перестань, что ты, в самом деле.
Павел сладко зевнул и потянулся, потом тоже перевел взгляд на потолок,
прислушиваясь.
- Нет, точно не драка. Ничего больше не слышно. Просто уронили что-то с
пьяных глаз. Прибавь звук, давай кино досмотрим.
Ольга нажала кнопку на пульте, из телевизора снова полились оживленные
голоса, но оказалось, что это были финальные кадры. Фильм закончился.
- Ну все, Лелька, ложимся, - скомандовал Павел. - Завтра у нас обоих
ранний подъем.
Ольга выключила телевизор и направилась в ванную. И всетаки она решила
позвонить Светлане, просто так, на всякий случай, но в этот момент этажом
выше оглушительно хлопнула дверь, раздались быстрые неровные шаги по
лестнице.
"Светка бежит, - подумала Ольга. - Конечно, это она. Любой другой человек
воспользовался бы лифтом, как-никак двенадцатый этаж. А Светке всего один
пролет пробежать до нас. Наверное, все-таки что-то случилось".
Она быстро открыла входную дверь, но вместо соседки увидела незнакомого
мужчину средних лет с перекошенным от ярости лицом. Вернее, нельзя было
сказать, что мужчина совсем уж незнакомый. Где-то Ольга его видела раньше.
Но где?
Ей показалось странной эта последовательность событий, сначала громкий и
явно недружелюбный разговор, потом падение чего-то (возможно, тела), потом
поспешный уход мужчины. Ольга метнулась к телефону и набрала номер соседки.
- Алло? - послышался полный надежды голос. - Володя, это ты?
Ольга повесила трубку, не сказав ни слова. Все ясно, поссорилась со своим
мужиком, теперь ждет, что он позвонит и вернется. Главное - глупенькая
маленькая соседка жива и здорова. Правда, мужик у нее какой-то сомнительный,
но это, в конце концов, не ее дело. И все-таки где она его раньше видела?
По дороге домой Андрей и Инна живо обсуждали визит к певице. Инна вела
машину быстро, после полуночи улицы Москвы были пустыми, и можно было без
опасений развивать скорость побольше.
- Не гони так, - попросил Андрей.
- Боишься? - усмехнулась Инна.
- Нет, просто хочу с тобой
...Закладка в соц.сетях
