Жанр: Электронное издание
Nastya22
...л на дверь напротив.
- Вот здесь. Прямо напротив Анастасии Павловны.
- Значит, в пятницу я приду прямо к вам, хорошо?
- Хорошо. Если меня не будет, тогда заходите к Каменской, она найдет либо
меня, либо другого сотрудника, который вами займется.
Другого сотрудника! Очень надо. Не хочет она никакого другого сотрудника,
она хочет иметь дело только с ним, с Игорем. Как же дожить до пятницы?
- Значит, он бывает не на каждом выступлении Медведевой. Это, конечно,
затруднит нам работу, но в целом не смертельно. Все равно когда-нибудь
появится, - оптимистично заявил Коротков.
Он занял свое любимое место возле распахнутого окна, облокотился на
подоконник и постукивал ногой об пол в одному ему слышном ритме.
- Юрка, не стучи, сделай одолжение, - поморщившись, попросила Настя.
- А что, тебя раздражает?
- Голова болит, твой стук в ушах отдается, как гром небесный.
- Ладно, извини.
Он переменил позу и принялся тихонько постукивать пальцами о подоконник.
Так ему лучше думалось.
- А может быть, камеры неправильно стояли? - предположила Настя.
Она разложила перед собой на столе план внутреннего помещения клуба
"Протон" и стала внимательно его рассматривать.
- Вот смотри, снимали с этой точки, с этой и вот с этой, - она поставила
крестики красным карандашом. - В целом охвачено все помещение, но все равно
остаются мертвые зоны. Вот тут, - она обвела место синим карандашом, - и еще
вот здесь, рядом с туалетами. Миша, что там находится?
Доценко склонился над планом, потом достал из папки несколько фотографий,
заблаговременно сделанных в клубе.
- В этом закутке стоят столики ви-ай-пи, - пояснил он. - Посетители клуба
по общему правилу либо сидят у барной стойки, либо тусуются в стоячем
положении, но для особо привилегированных гостей существуют два-три столика.
- И кто за ними сидит? Кому в наш бурный век ночной жизни предоставляются
привилегии? - ехидно поинтересовался Коротков.
- Как правило, туда сажают директора выступающей группы и персональных
гостей, которых приглашают артисты. Вряд ли наш герой там ошивался.
- Да, вряд ли, - задумчиво кивнула Настя. - А второй закуток? Там тоже
важные персоны отсиживаются?
- Нет, - рассмеялся Доценко, - рядом с сортиром им не место. Там только
вход в туалеты и еще одна дверь в служебные помещения. Конечно, при
заполненном клубе там тоже народ толпится, но оттуда не видна сцена. Если мы
считаем, что преступник ходит на выступления Медведевой, то он должен глаз с
нее не спускать. Маловероятно, чтобы он торчал в этом месте.
Настя прикрыла глаза. Лекарство, данное Колобком, подействовало, но все
равно у нее было такое чувство, что головная боль может вернуться в любой
момент от малейшего резкого звука или неосторожного движения. Она старалась
не поворачивать голову и сидела так, словно на макушке у нее стояла
хрустальная ваза, доверху наполненная кипятком, который может выплеснуться и
ошпарить ей лицо.
- Стало быть, у нас три варианта, - монотонно произнесла она. - Первый -
этот уродец ходит не на все выступления. Почему - это уже другой вопрос.
Либо он не такой уж безумный фанат и посещает выступления группы от случая к
случаю, когда возможность подвернется, либо у него сменная работа, и когда
выступление "Би-Би-Си" приходится на его ночную смену, он не может
приходить. Либо у него ограниченные возможности узнавать о том, где и когда
будет выступать группа. Принято?
- Годится, - кивнул Коротков. - Валяй дальше. Я как начальник буду
наблюдать за твоей умственной работой.
- Иди к черту, - невыразительно отмахнулась Настя. - Пользуешься тем, что
я сегодня инвалид, и позволяешь себе. Второй вариант - он действительно
торчал в закутке возле туалетов и не попал в камеру, но в клубе он все-таки
был. О чем это говорит?
- Ну и о чем? - поддел ее Коротков.
- Вот как ты есть начальник, то должен понимать, что вопрос не
риторический, а вполне адресный. Если ты назначил меня старшей в группе, то
я тоже должна наблюдать за умственной работой своих подчиненных. Вопрос к
Мише.
- Ничего себе! - возмутился Юрий. - Как это я тебя назначил? Тебя Колобок
назначил, нечего на меня спихивать.
- Он назначил, а ты не препятствовал, стало быть, ты с ним солидарен. Я
за это с тобой еще поквитаюсь, вот подожди, голова пройдет, и ты свое
получишь. Мишенька, говори, что думаешь.
- Если Фанат - действительно фанат, то, по идее, он должен находиться
там, откуда видно сцену. Если же он... - Доценко уставился глазами в
потолок, в задумчивости покусал нижнюю губу. - А черт его знает, Настя,
почему он не хочет смотреть. Вряд ли он прячется, какие у него основания
думать, что мы его ищем в клубе?
- Это ты зря, - снова встрял Коротков. - Не идиот же он, должен понимать,
что если за ним два трупа, то милиция его ищет. Не ходить он не может, это
выше его сил, а торчать на виду боится, вот и ограничивается впечатлениями
на слух. И какой твой третий вариант?
- Третий вариант самый простой, но для нас тупиковый. Девочка Женечка
плохо рассмотрела своего поклонника и плохо его помнит. Он был в клубе, но
она его не узнала. Это означает, что его портрета у нас нет, и человека,
который может его узнать, у нас тоже нет.
Звонок телефона ударил Настю с такой силой, что кровь в голове
запульсировала. Она поспешно схватила трубку, пока трель не раздалась во
второй раз.
- Ася, - послышался растерянный голос Чистякова, - щенок заболел.
- Чем заболел? - глупо спросила она.
- А я знаю? У него понос и рвота, лежит такой несчастный, даже не встает.
Ася, что делать-то?
- Господи, - заметалась Настя, - что же делать? Леша, я не знаю. Ты же
говорил, что у тебя когда-то была собака. Что вы делали, когда она болела?
- Да я маленький был тогда, я не помню. Наверное, надо его к ветеринару
нести...
- Ну так неси!
- Я не могу, ко мне через пятнадцать минут ученик придет. И после него
еще двое. А есть такие ветеринары, которые на дом выезжают?
- Есть, наверное, надо номер телефона узнать. А нос щупал?
- Щупал. Горячий. Ася, мне так страшно, а вдруг он умрет?
Настя прижала ладонь ко лбу, снова замаячил призрак головной боли,
которая грозила разорвать черепную коробку.
- Подожди, Лешик, не паникуй. Я попробую узнать телефон ветеринара. А ты
пока...
Тут она заметила, что Коротков делает ей какие-то знаки, сопровождая их
активной мимикой.
- Сейчас, Леш, минутку. Что? - спросила она у Юрия.
- Левомицетин помогает. Пусть засунет ему четверть таблетки, если щенок
отравился, то это поможет.
- Думаешь?
- Точно знаю.
- Леша, у нас есть левомицетин?
- Сроду не было.
- Попробуй у соседей спросить, у Маргариты Иосифовны, У нее дома целая
аптека.
- И потом что?
- Потом надо засунуть Парню четверть таблетки в пасть. Давай, Лешик, ищи
лекарство, а я пока насчет ветеринара узнаю.
Она положила трубку и сжала руками виски, будто пытаясь остановить
нарастающую боль. Лекарство! Колобок дал две таблетки, она выпила только
одну. Выдвинув ящик стола, Настя схватила белый конверт, в который положила
заветную таблетку, налила воду в стакан.
- Ребята, извините, прервемся на минуту, ладно? Я Чернышеву позвоню.
Через несколько минут она записала номер телефона ветеринара, который
выезжает на дом, и перезвонила Алексею. К телефону никто не подошел,
наверное, Чистяков ходит по соседям в поисках левомицетина.
- Кстати, о болезнях, - подал голос Миша Доценко. - Может, у нашего
Фаната тоже сделалось расстройство желудка? У него нет работы в ночную
смену, у него есть все возможности узнавать о месте и времени выступлений
группы, и он ни от кого не прячется, и девочка Женя не ошиблась. Просто у
него банальный понос.
- Ага, или приступ мигрени, как у Аськи, - снова съехидничал Коротков. -
Наш убийца - нежный цветок душистых прерий.
- А что? Раз он убийца, так не человек, что ли? - возмутился Миша. - Не
ест, не пьет, в туалет не ходит, не болеет? Да он точно такой же, как мы. И
может отравиться недоброкачественной пищей.
- Поел ядовитых грибочков и умер, - прокомментировал Юрий. - И почему нам
до сих пор ни разу так не повезло, а? Ловим мы душегуба, ловим, вычисляем,
улики на него собираем, чтобы следователю было с чем в суд его отправлять,
все ноги истоптали, а он возьми и помри от пищевого отравления потерпевшему
на радость и нам на облегчение. Мечтатель ты, Мишаня.
- Я не мечтатель, а оптимист. Просто если он и в самом деле не пришел в
клуб только из-за болезни, то у нас есть все шансы его отловить в самое
ближайшее время. Он поправится, придет на выступление. Женя Рубцова его
узнает, дальше - дело техники. А вот если он не пришел по другой причине, то
вопрос о его поимке затягивается на неопределенное время. Я прав, Анастасия
Павловна?
- Ты прав, Михаил Александрович. Слушай, - Настя приподняла телефонный
аппарат и сосредоточенно пыталась чтото рассмотреть на его корпусе, - какую
пимпочку тут надо подкрутить, чтобы он орал потише? Еще одного такого звонка
я, пожалуй, не выдержу.
Доценко быстро отрегулировал громкость звонка и поставил аппарат на
место. Сделано это было вовремя, потому что буквально через три секунды
раздался звонок, правда, на сей раз больше похожий на треск.
- Ася, я не могу! - с надрывом произнес в трубку Чистяков.
- Чего ты не можешь?
- Он не хочет глотать таблетку. Она горькая, он ее выплевывает.
- Выплевывает? - переспросила Настя и бросила взгляд на Короткова,
который в ответ стал жестами показывать, что надо делать. Юрий широко открыл
рот, потом рукой резко поднял себе нижнюю челюсть, да так, что зубы
лязгнули, другую же руку положил сверху.
- Надо таблетку на корень языка класть, - громко прошипел он, - и потом
зажать пасть, пока не проглотит.
Настя добросовестно пересказала, как сумела, продемонстрированный ей
способ запихивания горького лекарства в маленького щенка.
- А корень языка - это где? - спросил Алексей.
- Ну там где-то, подальше, - неопределенно ответила она, плохо
представляя, о чем идет речь.
- Ладно, попробую. Ты насчет ветеринара узнала?
Настя продиктовала ему номер и попросила регулярно звонить с докладами об
успехах.
- Совещание считаю проведенным плодотворно и интересно, - подвел итог
Коротков. - Результатов в работе по делу - ноль, зато предположении - выше
крыши. Что планируете на ближайшее время?
- Завтра будем предъявлять артистам и их окружению композиционный
портрет, составленный со слов Рубцовой. А послезавтра, в четверг, будем
снимать очередное выступление. В пятницу утром - просмотр записи Женей
Рубцовой, дальше - по ситуации. Устраивает тебя такой план? - спросила
Настя.
- Как опера - вполне, не надорвешься. Как начальника - конечно, нет. Мало
мероприятий, работать надо интенсивно, чтобы земля под ногами горела.
Источники информации почему не задействуешь?
- Юра, это очень ненадежная среда. В эти клубы ходит на девяносто девять
процентов молодежь и тинейджеры, соответственно, и источники могут быть
только этого возраста. Я им не доверяю, у них дури в голове много, они и
обмануть могут, и предупредить преступника.
- Много ты знаешь! - фыркнул Коротков. - Испокон веку у нас были
источники среди молодежи, и ничего.
- Угу, - хмыкнула она, - и много вы нараскрывали с помощью этих
источников? Они у вас так, для галочки числились, дескать, молодежную среду
вы тоже своим оперативным вниманием охватили. А толку от нее было - чуть.
Короче, Коротков, если я старшая по этому делу, то я и буду решать, когда
задействовать агентуру. Будешь спорить?
- С тобой поспоришь, как же, - проворчал Юрий. - Себе дороже выйдет. И
вообще, ты сегодня инвалид, сегодня я тебя щадить буду. Хочешь, я тебе
сделаю что-нибудь приятное?
- Хочу, - серьезно ответила Настя. - Сделай так, чтобы Сережку Зарубина
включили в нашу группу.
- Плохо ты меня знаешь, Настасья, - Коротков улыбнулся, оторвал себя от
стула, и, с хрустом потянувшись, направился к двери. - С этим я еще с утра
сегодня подсуетился. Представляешь, сколько фантазии или, проще говоря,
вранья мне пришлось применить, чтобы обосновать, почему мы Серегу
запрашиваем, и при этом не сдать его с потрохами начальству за попытку
заработать денежки частным сыском?
Он уже взялся за ручку двери, но снова остановился.
- Никогда не думал, что искусство быть начальником - это искусство лжи.
Век живи - век учись.
- Но ведь ложь-то во благо, - возразил Доценко. - На пользу делу, а не из
личного интереса.
- Но ведь это все равно ложь, - усмехнулся Коротков. - Это еще хорошо,
что я много лет опером пробегал, так что насчет вранья закалился и
натренировался. А каково нормальному человеку, который становится
начальником? Не позавидуешь, ей-крест.
Доценко долго смотрел на закрывшуюся за Коротковым дверь, потом перевел
взгляд на Настю и выразительно приподнял брови.
- Во что делается с людьми! Был хорошим опером, а как стал начальником,
так появились мысли о высоком и нравственном. Настя, я тоже побегу, ладно?
Нам с Иришкой сегодня опять квартиру смотреть.
- Беги. Иришке привет передавай.
Оставшись одна, Настя стала прикидывать, можно ли позвонить домой. Лешка
сказал, что у него через пятнадцать минут начнется очередной урок, но было
это минут сорок назад. Значит, ученик пробудет у него еще как минимум
полтора часа. Прерывать занятия с вопросом о щенке и ветеринаре както
неудобно, но, с другой стороны, если ветеринар сразу сказал, какие лекарства
необходимо купить, то можно попробовать успеть в аптеку. Звонить или не
звонить? Чистяков разумный и здравый человек, если бы он получил от
ветеринара какие-нибудь указания, он бы уже сам перезвонил ей. Стало быть,
никаких указаний не было. С другой стороны, если ветеринар согласился
приехать, то ей необходимо как можно быстрее бежать домой, потому что Леше
надо заниматься с учениками, а не с собачьим доктором. Может, все-таки
позвонить? Это же только на одну секундочку...
Она решительно набрала номер.
- Что у нас с ветеринаром? - коротко спросила она и тут же услышала
доносящиеся в трубку странные звуки - пыхтение и повизгивание.
- Его нет дома, - так же коротко ответил Чистяков.
- Как Парень?
- Так же.
Звуки стали более отчетливыми, повизгивание перешло в протяжный тонкий
вой.
- Слушай, что у тебя там происходит? - не выдержала Настя, хотя
собиралась не задавать лишних вопросов.
- Мы пытаемся запихать в него таблетку.
- Вы? Вместе с учеником, что ли?
- Что ли.
- Вдвоем с маленьким щенком справиться не можете? - не поверила она.
- Приезжай - сама попробуешь, - ответил Чистяков голосом, не предвещавшим
ни радостной встречи, ни тихого вечера в теплом семейном кругу.
Насте повезло, она вошла в квартиру как раз в тот десяти минутный
перерыв, когда один ученик уже отзанимался, а следующий был только на
подходе.
- Ну что? - встревоженно спросила она, едва переступив порог. - Как
Парень?
- Лежит. Ему не лучше, но вроде и не хуже.
- Таблетку съел?
- Куда он денется, со мной связавшись, - рассмеялся Алексей. - Но чего
мне это стоило!
Он закатал рукав и продемонстрировал Насте весьма выразительные полосы на
предплечье.
- Елки-палки! - ахнула она. - Это как же получилось?
- Интересуешься знать? Мне тут сказали, что через три часа надо будет еще
раз таблетку давать, так что у тебя есть шанс удовлетворить свое
любопытство. Я с удовольствием предоставлю тебе почетное право самолично
впарить Парню маленькую горькую таблеточку.
Он бросил взгляд на часы и схватил Настю за руку.
- Так, Асенька, в твоем распоряжении четыре минуты. Быстро хватаешь из
холодильника жареного цыпленка и салат, кладешь на тарелку и уматываешь в
комнату. Пока я занимаюсь с прелестной Натали, ты дозваниваешься до
ветеринара. Задача ясна?
- А она действительно прелестная, эта твоя Натали? - ревниво спросила
Настя.
- Еще какая. И умненькая на редкость, в физтех готовится. На занятиях с
ней я душой отдыхаю. Зато после нее придет вьюнош - врагу такого не
пожелаешь.
Настя зашла на кухню и стала оглядываться в поисках щенка, но не увидела
его.
- А где ребенок?
- В ванной. Не могу же я его в таком состоянии оставлять на полу. Там пол
кафельный, мыть легче, если нагадит.
- Лешка, ты садист, - сказала она с упреком. - Больного щенка запереть в
ванной.
- Я не садист, а домработница. Полы-то мыть мне, а не тебе. Так что не
дави на жалость. Иди быстро за едой, сейчас девушка придет. А я пока Парня в
комнату перенесу, будешь сама за ним следить, коль ты такая жалостливая.
Она полезла в холодильник, достала цыпленка и салат и принялась
перекладывать в тарелку. На глаза ей попались два скомканных кухонных
льняных полотенца, валяющихся на полу под батареей. Настя подняла их и с
недоумением повернулась к мужу.
- Это что? Почему они там валяются?
- Мы в них щенка пеленали после того, как он меня расцарапал, - пояснил
Чистяков. - Такой, понимаешь ли, несчастный лежал, такой слабенький, даже
глазки закрыты, а как до дела дошло, так откуда только силы появились.
Вырывался так яростно, что и не удержишь. Пришлось в полотенца пеленать,
чтобы лапы не распускал. Ничего, в десять вечера твой черед настанет ему
таблетку давать, тогда на собственной шкуре прочувствуешь. Воля к свободе -
великая сила даже у больных щенков.
Настя включила в комнате телевизор и уселась на диван с тарелкой на
коленях. Принесенный из ванны Парень неподвижно лежал у ее ног на подстилке,
которая в былые времена числилась Настиной форменной юбкой. То и дело
поглядывая на его безжизненное тельце и закрытые глаза, Настя вдруг
почувствовала, что в горле стоит ком и она больше не может проглотить ни
куска.
- Только не умирай, миленький, - шептала она сквозь слезы, стоя на
коленях и осторожно поглаживая щенка, - только не умирай, пожалуйста, я тебя
очень прошу.
Щенок приоткрыл глаза и попытался повернуть голову, но сил у него не
хватило. Настя решительно отставила подальше тарелку с недоеденным ужином и
взялась за телефон. Надо дозвониться до ветеринара.
- Какой породы щенок? - деловито осведомился тот, когда ей наконец
удалось застать его дома.
- Я... не знаю, - растерялась Настя.
- То есть как не знаете?
- Я его нашла на улице, он чужой.
- Давно нашли?
- Неделю назад примерно.
- Значит, это он не с улицы принес, - сделал вывод врач. - Насчет
прививок вы, конечно, тоже не знаете?
- Не знаю.
- Чем кормили?
Настя старательно перечислила все продукты, которые они давали щенку.
- Ничего страшного, - успокоил ее ветеринар, - это часто случается, когда
собака в раннем возрасте меняет хозяина и место жительства. Другая пища,
другая микрофлора в помещении. Судя по симптомам, никакого серьезного
заболевания не должно быть. То, что левомицетин давали, это правильно.
Давайте подождем до утра, если все так, как я думаю, то этими таблетками
можно и ограничиться. Если к утру рвота и понос не прекратятся, позвоните, я
сразу же приеду.
Ей стало спокойнее. Подняв с пола щенка вместе с подстилкой, Настя
пристроила его у себя на коленях, подложила ладонь под лохматую щенячью
голову и только тут сообразила, что уже целый час не вспоминает о головной
боли.
Глава 12
В среду с самого утра Андрей Чеботаев начал объезжать всех причастных к
творчеству группы "Би-Би-Си" людей, предъявляя им портрет предполагаемого
преступника. Концы ему пришлось делать немалые, застать на месте нужного
человека с первого раза удавалось далеко не всегда, и к вечеру, совершенно
измученный, он уныло констатировал, что у него снова ничего не получилось.
Никто не узнал изображенного на портрете молодого человека. Или по крайней
мере никто не признался, что знает его или хотя бы видел. Единственной, с
кем он пока не успел встретиться, была Светлана Медведева, которой он
безуспешно названивал целый день, но так и не нашел.
Чувствуя, как гудят ноги и как болит от съеденных на ходу хот-догов
желудок, Андрей вернулся домой с твердым намерением дозвониться рано или
поздно до Светланы и повидаться с ней, даже если это будет глубокой ночью.
Он испытывал тягостное чувство вины за плохо проведенную беседу с ней и
хотел во что бы то ни стало прийти к коллегам хоть с какимнибудь
результатом.
- Андрюша, почему ты не раздеваешься? - удивленно спросила мать, видя,
что сын плюхнулся в кресло в своей комнате, даже не сняв обувь, в которой
пришел с улицы.
- Мне, может быть, придется снова убегать. Мам, покорми меня быстренько,
а?
- Сыночек, давай сам, мне нужно срочно дописать материал, завтра с утра
сдавать. Или подожди папу, он вот-вот придет.
- Я не могу ждать, - жалобно проныл Андрей, - я умру от голода. И сам
покормиться не могу, так устал - встать нет сил. Ну мам!
- Сыночек, у меня каждая минута на счету. Позвони Инне, пусть придет и
покормит тебя. Все, лапусик, целую.
Мать помахала ему рукой и скрылась в другой комнате, где стоял компьютер.
Вот она, судьба сына журналистов! Никогда у родителей нет на него времени,
всегда-то они заняты, всегда в бегах, в срочных материалах и горячих
репортажах. Конечно, Андрей ужасно гордился, когда видел в газетах фамилию
матери под нашумевшей статьей или когда слышал: "С места событий - наш
специальный корреспондент Леонид Чеботаев", это радовало его и одновременно
волновало, но в такие минуты, как сейчас, он искренне хотел быть сыном
пенсионеров, средоточием всех их интересов, единственным объектом их любви и
центром внимания. Мать посоветовала позвонить Инне, это, вообще-то, выход из
положения, Инка живет в их же подъезде и через минуту после звонка с
удовольствием прибежит, приготовит ужин и накормит его. Но ведь с ней нужно
разговаривать, нельзя обращаться с ней как с приходящей домработницей, Инка
вот уже сколько лет преданно влюблена в Андрея и ни на кого другого смотреть
не хочет, а такое отношение надо ценить. Андрей хотел сам себе казаться
немного циничным, как и подобало, по его представлениям, работнику
уголовного розыска, поэтому гнал от себя мысли о том, как, собственно
говоря, он относится к этой девушке. Относился он к ней хорошо, даже больше,
чем просто хорошо, и всегда с нетерпением ждал, когда совпадут командировки
у обоих родителей, чтобы Инна могла остаться у него ночевать. Почему-то в
присутствии отца и матери он не мог открыто спать со своей соседкой, хотя
отец уж точно не возражал бы, а мама - та вообще спит и видит, чтобы он
наконец женился на Инке. Жениться Андрей не хотел. Пока.
Он потянулся к телефону и набрал номер Медведевой, который за сегодняшний
день выучил наизусть. Длинные гудки и никакого ответа. Тогда он позвонил
Инне.
- Это я, - сообщил он умирающим голосом. - Чем занимаешься?
- Кино смотрю по телевизору. А почему у тебя такой голос? Ты не заболел?
- Заболею обязательно, если ты меня не покормишь. Ослабею от голода и
умру, - оптимистично пообещал Андрей.
- Уже иду.
Меньше чем через минуту раздался звонок в дверь.
- Мам, открой, пожалуйста, это Инна! - крикнул Андрей, не в силах
оторваться от кресла.
Инна влетела к нему в комнату и стала озабоченно вглядываться в его лицо.
- Что с тобой? Ты даже встать не можешь? Что у тебя болит?
Андрей ловко поймал ее руку и усадил девушку к себе на колени.
- Инка, я чертовски устал, я целый лень пробегал, не присев ни разу, у
меня вместо ног две большие водяные мозоли, на которых я не могу стоять. А в
остальном, прекрасная маркиза, я здоров, бодр и весел. Если ты хочешь
сохранить меня для человечества, дай мне поесть. И не обижайся, если я вдруг
сорвусь и снова убегу.
- Куда?
- К прекрасной даме. С утра не могу ее поймать, а поймать обязательно
нужно сегодня. Поэтому если я вдруг до нее дозвонюсь, то придется ехать.
Инна осторожно высвободилась и отступила на шаг.
- Если все так, как ты говоришь, то я могла бы тебя отвезти.
Чем Андрей всегда восхищался в Инне, так это ее деликатностью. "Если все
так..." Иными словами, если ему действительно нужно ехать по делу, а не на
свидание к другой женщине. Инна всегда казалась ему красавицей, и он долгое
время не мог поверить, что она в него влюблена, а уж когда она закончила
мединститут и стала преуспевающим врачом-педиатром, которого приглашают на
дом богатые бизнесмены, Андрей то и дело задавал себе вопрос: а зачем он ей
нужен? Он, ничем не выдающийся милиционер с собачьей работой и щенячьей
зарплатой, ничего в этой жизни не достигший и ничем не прославившийся.
Иногда он задавал этот вопрос не только себе, но и Инне, и в ответ слышал
одно и то же:
- Ты ничего не понимаешь в женщинах.
Перспектива ехать к Медведевой не на метро, а в новеньком белом "СААБе",
показалась ему соблазнительной. Неловко, конечно, так нахально
эксплуатировать Инкину преданность, но ведь она сама предложила.
- Я тебя не обманываю, мне действительно нужно будет ехать по делу. И
если ты меня отвезешь, моя признательность не будет иметь границ, - заявил
он.
- Но сначала ужин, иначе я не выживу.
- Ты хотя бы до кухни дойти можешь, или тебе сюда подать? - спросила она
совершенно серьезно.
- Доползу, - героически пообещал Андрей.
Пока Инна готовила ужин, он наблюдал за ней, периодически набирая номер
телефона Медведевой. Какая
...Закладка в соц.сетях
