Жанр: Электронное издание
Nastya17
...ний, во-первых, потерял жилье, которое
мог бы использовать как место встречи или даже место выполнения
заказа (и такое бывало), а во-вторых, потерял свободу передвижения. Случись
нужда, он не сможет теперь надолго уехать из Москвы, потому что
должен заботиться о Лолите и маленьком Сереже. Им нельзя выходить из дому,
и даже по телефону разговаривать он им запретил, поэтому сам остался
для них единственной связью с внешним миром, не говоря уж о покупке продуктов.
Нет, ситуацию надо каким-то образом брать в свои руки и приводить
к логическому завершению.
Парыгину, опытному профессиональному убийце, даже в голову не приходило
использовать свое мастерство для того, чтобы отвязаться от кредиторов
покойного брата. Долги надо отдавать, это было непреложно. И кредиторы
не виноваты в том, что кто-то оказался им должен. Они одолжили человеку
денег, поверили честному слову, даже в залог ничего не взяли. За
что же их убивать? Лучше дождаться, когда кому-то понадобится кого-нибудь
убить, получить заказ, выполнить его, взять причитающийся "гонорар"
и отдать долг брата. Вот так будет честно. А убивать тех, кто требует
возврата денег с процентами, и требует вполне справедливо, непорядочно.
Это была странная, на посторонний взгляд, логика, но самому Парыгину она
казалась нормальной. Убийство убийству рознь, считал он. Убить человека,
выполняя оплачиваемую работу, это совсем не то же самое, что лишить жизни
человека, с которым не можешь договориться полюбовно и снять конфликт.
Второе - стыдно и недостойно настоящего мужчины. Первое - вполне
допустимо.
Газеты Евгений читал редко, новости предпочитал узнавать из телевизионных
информационных выпусков. Он любил смотреть телевизор, автоматически
включал его, как только переступал порог дома, любовно изучал журнал
"ТВ Парк", заранее присматривая передачи и фильмы, которые надо не пропустить,
даже отмечал их в программе синим маркером. Газеты же покупал
только для чтения в дороге или на случай длительного ожидания. Сегодня
утром, бреясь перед зеркалом, Парыгин подумал, что, пожалуй, пора уже
постричься. "Проводив" Доценко в семь вечера до "Профсоюзной" и убедившись,
что тот снова уходит вместе со своей красноносой дылдой, он решил,
что вечер ничего интересного уже не сулит, и со спокойной душой направился
в парикмахерскую. И вот там то, сидя в очереди к мастеру, он и
взял со столика в холле газеты, вероятно, оставленные несколько дней назад
забывчивыми посетителями...
- Мужик, ты уснул, что ли? - раздался прямо над ухом веселый голос. -
Твоя очередь. Или пропускаешь?
- Нет-нет, я иду, - встрепенулся Парыгин, сунул газету в карман куртки
и направился в зал.
Надо же, он так погрузился в свои мысли, что и не заметил, как очередь
подошла. Толстая тетка-парикмахер щелкала ножницами где-то в районе
его затылка, а Евгений сидел, прикрыв глаза и стараясь привести мысли в
порядок. Какая странная статья! Некий парень, которого потом находят
убитым, признается в совершении убийства полтора года назад. Все бы ничего,
но эта пугающая фраза про магнитофонную запись... А спустя несколько
дней к нему, Парыгину, приходят какие-то бугаи и тоже пытаются
сделать запись его признания в убийстве. Как все похоже! Что же это значит?
Если верить статье, паренек этот был стукачом, работал на ментов,
они же его и спалили, допустили утечку информации, а криминальная структура,
с которой был связан мальчишка, этого, натурально, терпеть не стала
и неверного заткнула навсегда. Ладно, допустим, парень действительно
был агентом Петровки. Но он-то, Евгений Парыгин, ни у кого на связи не
состоит и информацию никому не дает. Таким образом, менты его спалить не
могли. Почему же к нему тоже пришли?
Потому и пришли. Его первоначальная догадка оказалась правильной. Милиция
взялась за расчистку завалов, пытаясь довести до раскрытия хоть
какие-то из "висяков". Видно, начальство там у них поменялось, всем
хвосты накручивает. Изобрели, суки, универсальный способ, ходят по всем
фигурантам и пытаются выколотить из них признание, опираясь на силу и
эффект неожиданности. После преступления столько времени прошло, человек
уж и успокоился давнымдавно, решил, что нелегкая пронесла, ангел уберег,
а тут - нате, пожалуйста. Мало кто устоит и сохранит хладнокровие.
Мальчишка, как его там, Мамонтов Никита, дал слабину. С Парыгиным-то у
них этот номер не прошел, не на того нарвались, но со многими другими
получится наверняка. Опытных и психологически закаленных исполнителей
сейчас мало осталось, все больше молодняк необстрелянный, сразу слюни
пустят и язык развяжут. Такие, конечно, берут дешевле, за гроши работают,
но и качество у них соответствующее. Вот и результат.
Значит, все-таки менты. Уже легче, поскольку объяснимо. Главное, не
заказчики, с ними Евгению не совладать. То есть совладать-то можно, не
вопрос, но при этом есть риск засветиться, а ведь его главной охранной
грамотой все эти годы была тщательно сохраняемая анонимность. Никто из
заказчиков не знал его настоящего имени, только псевдоним и способ связи,
сложный и защищенный от "засветки".
Теперь надо бы выяснить, только ли одного Парыгина они пытались трясти
по убийству гражданина Шепелева, или по всем хромым с битыми рожами
прошлись. Придется еще повисеть на хвосте у черноглазого красавчика Доценко.
Заплатив за стрижку и выйдя из парикмахерской, Евгений решил, что от
газет, пожалуй, есть польза. Надо бы повнимательнее их просмотреть. Сейчас
криминальной хроникой пробавляются все издания, народ любит почитать
о чужой смерти и порадоваться, что это не с ними случилось. Глядишь, и
еще чего интересного можно вычитать и сделать выводы. Ничего не случится,
если один день не присматривать за милиционером, а посвятить время
изучению прессы. Проще всего сделать это в заводской библиотеке, там лежат
подшивки полутора десятков газет, но соваться на работу небезопасно.
Если его ищут, то пасут и возле дома, где он прописан, и возле завода.
Придется топать в районную библиотеку, но это ничего, она довольно далеко
от его улицы, и уж там-то Парыгина точно искать не станут.
Профессионального убийцу нашли в библиотеке, где он изучал периодическую
печать. Обхохочешься!
- Я ознакомился с вашими аналитическими материалами. Они написаны на
хорошем уровне и содержат много полезной информации. Продолжайте эту линию
работы. Будете, как и при Гордееве, ежемесячно представлять мне
справки, - сказал Мельник, возвращая Насте толстую папку. - Теперь доложите
мне, что вы собираетесь сегодня сделать по делу о серийном убийце.
- Идет разработка бывшей баскетболистки Лазаревой. Одновременно я
изучаю старые материалы о нападениях на детей и подростков в подъездах в
вечернее время.
- Вы имеете в виду нераскрытые преступления? - уточнил Мельник. - Полагаете,
что преступник, оставшись непойманным, со временем переключился
на взрослых?
- Нет, я полагаю, что он в свое время мог стать жертвой такого нападения.
Поэтому я смотрю все материалы, и о раскрытых преступлениях тоже.
Барин несколько секунд помолчал, потом одобрительно кивнул.
- Хорошая версия. Очень хорошая. Вы ищете среди потерпевших девочку
Аню Лазареву?
- Совершенно верно. А заодно и составляю список таких потерпевших,
чтобы проверить каждого.
- Зачем? - удивился начальник. - Лазарева вызывает у вас сомнения?
Насколько я понял из вчерашнего доклада Доценко, сомнений быть не должно.
Неуравновешенная особа с явно несложившейся судьбой, неудачлива в
личной жизни. И алиби у нее нет. Чего же вам еще?
- Меня смущает ее маникюр. Если верить экспертам, следы от ногтей
есть только на шее у первого из семи задушенных. У всех остальных таких
следов нет. Получается, что убийца после первого эпизода остригал ногти.
Прошло не так много времени, а у Лазаревой ногти длинные, их надо месяца
три отращивать.
Мельник нахмурился, пожевал губами.
- Может, накладные? - предположил он. - Я слышал, такие бывают.
- Нет, Миша проверял. Ногти у нее свои, натуральные. Но есть другой
момент. Я сегодня собираюсь навестить косметический салон, где за два
часа наращивают ногти любой длины.
- Отлично! - почему-то обрадовался Мельник. - Вы - молодец, Анастасия
Павловна. Мне бы и в голову не пришло такое. Надо же, как далеко наука
шагнула вперед! Скоро и волосы наращивать научатся.
- Уже, - коротко ответила Настя. - В том же самом салоне, если верить
рекламе. Я могу идти?
- Идите. Вечером доложите мне о результатах.
Она пошла к себе одеваться, чтобы ехать в салон. Вроде он мужик ничего,
Мельник этот, не придирается особо, на похвалу не скупится, не хамит.
Может, зря она его невзлюбила? А то, что цепляется к планированию и
отчетности, так это стиль руководства такой. Пришел из управленческого
аппарата, а там свои порядки. У каждого на столе толстая, специально отпечатанная
в типографии "Рабочая тетрадь", в которой день расписан по
часам, и заполнение этой тетради регулярно проверяет начальство. Во всяком
случае, предполагается, что проверяет. Точно такие же тетради лежат
и па столах многих сотрудников ГУВД.
В конце концов, смешно и глупо не любить человека только за то, что
он - не Гордеев. Колобок - один на свете, другого такого нет, так что же
теперь, всех людей не любить из-за этого?
Настя Каменская изо всех сил старалась быть объективной, но, к своему
стыду, сознавала, что получается у нее это не очень-то успешно.
Ей долго пришлось искать косметический салон с воздушным названием
"Лесная нимфа". Он спрятался в многочисленных кривых переулках в районе
Цветного бульвара в старинном четырехэтажном особняке, занимая весь второй
этаж. На Настю долго не обращали внимания: цены в этом салоне были
такие, что по ее одежде сразу видно - не клиентка. Наконец девица, сидящая
за высокой конторкой, соизволила перевести на нее туманный взор.
- Слушаю вас, - без энтузиазма пропела она.
- Я насчет наращивания ногтей, - сказала Настя. - У вас оказывают такую
услугу?
- Пожалуйста, - девица открыла журнал. - Так, до начала февраля все
занято. Будете записываться?
- Пока нет. Я еще подумаю. Хочу только узнать. Одна моя знакомая сказала,
что приводила у вас руки в порядок и осталась очень довольна. Но я
боюсь, что эта процедура наносит вред тканям. С кем бы мне поговорить,
чтобы узнать поподробнее?
- Это абсолютно безвредно, - безапелляционно заявила девица за конторкой.
- И все-таки мне хотелось бы самой разобраться, - твердо сказала Настя.
- Кто у вас занимается этой процедурой?
Девица сняла телефонную трубку.
- Галя, можешь подойти? Да, сюда. Ага, давай.
Через несколько минут появилась красивая статная женщина лет сорока в
очках и с бриллиантами в ушах.
- Галя, проконсультируй женщину насчет ногтей.
Дама в очках окинула Настю быстрым взглядом и внезапно улыбнулась.
Улыбка у нее была хорошая, без снисходительности, свойственной обеспеченным
дамам, когда они смотрят на простушек. Видимо, она неплохо разбиралась
в людях, и Настина невзрачность и непритязательность в одежде ее
не обманули.
- Пройдемте ко мне, - приветливо сказала она. - Сюда, пожалуйста.
Следом за ней Настя прошла в маленький кабинетик, где не было никакой
аппаратуры, только стол и три кресла, одно для хозяйки и два для посетителей.
- Присаживайтесь, - предложила она. - И куртку снимайте, у нас тут
тепло. Так что вы хотели узнать?
- Я хотела спросить, не наносит ли процедура быстрого наращивания
вред тканям.
- Вы журналистка?
- Нет, с чего вы взяли? - удивилась Настя. - Я не журналистка.
- А я было подумала, что вы собрались написать о нас критическую
статью. Разве нет?
Галина снова улыбнулась, но на этот раз улыбка ее была холодной и
настороженной.
- Да что вы, я для себя узнаю...
- Неправда. У вас прекрасные ногти. И вам совершенно не нужна эта
процедура. Неужели вы думаете, что я ничего не вижу? Я ведь профессионал
как-никак.
Настя рассмеялась и машинально посмотрела на свои руки. Да, оплошала
малость, ногти длинные и ухоженные. Надо было хоть остричь их перед приходом
сюда...
- Вы правы. Мне процедура не нужна. Но я даю вам честное слово, что я
не журналистка и статью делать не собираюсь.
- Тогда в чем дело? Налоговая полиция?
- Милиция. Дело в том, что мне нужно выяснить, не прибегала ли к вашим
услугам одна женщина. Вот и все.
- Вы могли спросить у той девушки, которая с вами разговаривала. У
нее в журнале все записано.
- Но вы же паспорт не спрашиваете, - возразила Настя. - Мало ли какую
фамилию вам назовут. Тем более что я не знаю имени этой женщины. А если
я буду описывать ее внешность, это мало поможет, в вашем салоне очень
много клиенток, и девушка в холле всех не упомнит. Поэтому я хотела поговорить
именно с вами.
- Хорошо. Как она выглядит?
- Очень высокая.
- И все? - удивилась Галина. - Больше никаких примет?
- Это самая главная примета. Женщина, которая меня интересует, - не
просто высокая. Она очень высокая. Как баскетболистка.
- Ах, Аня? - тут же откликнулась Галина. - Вы Анечку имеете в виду?
- Я не знаю, как ее зовут, - снова солгала Настя, чтобы не совершить
оплошность еще раз. - Дело в том, что мы проверяем алиби одного преступника,
который уверяет, что в определенное время был на этой улице, сидел
в машине. Подтвердить этого никто не может, в машине он был один, но он
уверяет, что видел очень высокую женщину, которая бросалась в глаза своим
ростом и которая входила в ваш салон. Вот я и хочу выяснить, действительно
ли в указанное время такая женщина к вам приходила. Значит, вы
хорошо ее знаете?
- Она постоянно у нас бывает.
- Именно у вас, - уточнила Настя.
- Нет, Анечка ко многим специалистам ходит. Очень следит за собой,
знаете ли. Педикюр, массажи, чистки, маски, процедуры для укрепления волос.
И ко мне ходит. У нее ногти слоятся и часто ломаются, а она любит,
чтобы руки были в порядке.
- Когда она была у вас в последний раз?
- Сейчас посмотрю.
Галина достала из стола пухлую тетрадь и принялась листать.
- Вот, - она провела пальцем по строчке, - Лазарева, двадцать шестое
декабря. Вас именно этот день интересует?
- Да, именно этот. Спасибо. Я передам следователю, что подозреваемый
действительно мог видеть на этой улице в интересующее нас время очень
высокую женщину. Может быть, он захочет допросить вас и занести эти сведения
в протокол. Тогда вам придется подъехать к нему. И журнал свой
захватите обязательно, ладно?
Галине все это явно не нравилось. Лицо ее стало как будто тверже, губы
поджались, на подбородке обозначилась ямочка. Упоминание о журнале,
куда записывались клиентки, снова навело ее на мысли о налоговой полиции
и всяческих проверках. Кажется, она не поверила в Настану байку о
чьем-то алиби и продолжала думать о суммах, не выплаченных государству.
Да и Бог с ней, пусть думает что угодно, лишь бы не поняла, что объект
интереса - сама Лазарева, а то ведь еще предупредит ее, ума хватит.
- Скажите, - Галина помялась, - а этот человек в машине... Он из мафии,
да?
- С чего вы взяли? - неподдельно изумилась Настя.
- Ну... я подумала... знаете, быть свидетелем, когда речь идет о мафии,
небезопасно. Мне бы не хотелось...
- Не волнуйтесь, - быстро успокоила ее Настя. - Если наш подозреваемый
действительно в момент совершения преступления находился здесь, в
районе Цветного бульвара, то он невиновен. Ваши показания будут в его
пользу и ничего, кроме благодарности, с его стороны не вызовут.
- Тогда конечно, - кивнула Галина. - Если нужно, я подъеду, куда скажете.
Выйдя из салона, Настя не спеша направилась в сторону метро. Что ж,
Аня Лазарева, плохи твои дела. В последние дни Миша Доценко усиленно занимался
тем, что опрашивал жителей домов, расположенных поблизости от
места убийств, пытаясь выяснить, не видел ли кто-нибудь в те дни в районе
двадцати трех часов очень высокую молодую женщину. Пока успеха он не
добился, но в таких делах нужно иметь терпение, крайне редко случается,
что нужные свидетели отыскиваются с первой же попытки. А уж если такие
люди найдутся, то можно не сомневаться: Мишаня сумеет помочь им вспомнить
все мелочи вплоть до деталей одежды и цвета губной помады. В этом
деле он был большим специалистом.
Глава 6
В читальном зале библиотеки было тихо, светло и удивительно уютно.
Парыгин сидел за столом, на котором была сложена внушительная кипа газетных
подшивок, и периодически ловил себя на том, что отвлекается от
набранного мелким шрифтом текста и погружается в эту спокойную светлую
тишину. Никуда не нужно бежать, не нужно ни от кого прятаться, можно не
думать об огромных деньгах, которые он должен достать для Долиты. Сидеть
бы так долго-долго... А потом пойти домой, включить телевизор, приготовить
себе ужин, посмотреть хороший фильм и лечь спать. И утром снова
прийти сюда, в этот просторный тихий зал.
Есть же люди, которые именно так и живут. Научные работники, например.
Сидят в библиотеках целыми неделями, даже месяцами, а то и годами,
и никто за ними не охотится, и немереные тысячи долларов над ними не висят.
Спят они спокойно и видят в своих снах не смерть, а формулы, археологические
раскопки или еще что-нибудь безопасное. Вон тот дед, например,
что сидит у самого окна, обложившись толстыми книжками. Проходя мимо
него, Евгений ради любопытства скосил глаза и понял, что старик читает
старые сборники материалов съездов КПСС. Может быть, историк какой-нибудь.
А может, убежденный член партии, к собранию готовится. Или
девчушка лет семнадцати, которая только что принесла от окна выдачи
толстенный том трудов Белинского и теперь конспектирует, низко склонившись
над тетрадкой. Парыгин помнил, что в школе их тоже заставляли изучать
труды великого критика и писать конспекты. Ничего, видно, не изменилось
за столько лет. От этой мысли Евгению стало тепло. Девчушка могла
бы быть его дочерью, возраст подходящий. Нет у него детей, потому что
какие же могут быть дети при его специфическом способе зарабатывания денег.
И жены нет и не было. Женщины, конечно, у него были постоянно, он
же нормальный здоровый мужчина и нуждается не только в физиологическом
контакте, но и просто в обществе женщины, в ласке, в душевном подъеме.
Парыгину никогда не хотелось быть женатым. Он знал, что многие мужики
женятся исключительно из соображений удобства в ведении хозяйства, то
есть заводят не жену, а фактически домработницу. В этом смысле Евгений в
супруге не нуждался, он всегда был вполне самостоятельным и сам себя
обслуживал без проблем. Но вот детей ему хотелось. Девочку. Почему-то
именно девочку, маленькую, пухленькую, кудрявую.
Он с трудом заставил себя вернуться к газетам. Надо же, он, оказывается,
начал уставать от мелкого шрифта. Неужели возраст? Придется навестить
окулиста. Сорок восемь лет - не так уж мало, пора посмотреть правде
в глаза. Конечно, здоровье у него железное и спортивная форма - лучше не
бывает, но ведь есть законы природы, и им не объяснишь, что чувствуешь
себя еще совсем молодым и полным сил. Природе глубоко плевать на то, что
ты чувствуешь, у нее свои правила игры. В сорок восемь, на самом пороге
начала шестого десятка, у человека должны быть проблемы со здоровьем.
Должны, и все тут. Смешно...
Он поднял глаза и бросил взгляд в сторону окна выдачи. Библиотекарь,
женщина примерно его возраста, снова поглядывала на Парыгина. Чем-то он
ее заинтересовал. Может быть, мужчины вроде него вообще сюда не ходят?
Только школьники и студенты, вроде этой беленькой девчушки, да пенсионеры,
которым подписка на давно полюбившиеся издания стала не по карману и
которые теперь читают газеты и журналы в бесплатных библиотеках. А что?
Подружиться с библиотекаршей - это мысль. Хоть чаем напоит, а то ведь
ему здесь еще долго сидеть.
Евгений потянулся, разминая затекшую спину, встал изза стола и подошел
к выдаче. Библиотекарь легко вступила в разговор, ей, похоже, было
скучновато, и она с удовольствием отвлеклась на беседу с приятным мужчиной,
изучающим прессу. Через две минуты выяснилось, что быстренько перекусить
поблизости негде, но совсем рядом есть замечательная булочная,
где можно купить свежие пирожные и торты. Еще через три минуты было решено,
что Парыгин сбегает за пирожными, а Виктория Владимировна, разрешившая
называть себя просто Викой, поставит чайник.
Решив таким нехитрым образом проблему обеда, Евгений, весело поболтав
с Викой, снова вернулся к своим газетам. И к вечеру нашел наконец то,
что его заинтересовало. Правда, это не было никоим образом связано с
ворвавшимися к нему в квартиру битюгами, но само по себе было чрезвычайно
любопытным. Тот человек, которого Парыгину собирались "заказать",
стал жертвой маньяка-душителя. Очень интересно! Выходит, заказ отменили
потому, что небеса распорядились по-своему, а вовсе не потому, что подвернулся
более дешевый исполнитель.
Он невольно хмыкнул, не к месту припомнив анекдот о двух киллерах,
поджидающих в подъезде "заказанную" жертву. Жертва запаздывала, и киллеры,
с беспокойством поглядывая на часы, обсуждают, уж не случилось ли,
не приведи Господь, с человеком какой-нибудь беды, а то ведь нынче на
улицах так опасно...
Но смех смехом, а несостоявшаяся жертва киллеров по имени Аликади
Нурбагандов оказалась ликвидирована волею судьбы совершенно бесплатно.
Да, определенно Парыгин зря катил бочку на заказчиков, и конкуренция тут
ни при чем. Стечение обстоятельств, не более того.
Теперь уже совершенно ясно, что троица с видеокамерой послана ментами.
Как бы узнать все-таки, пытаются ли они продвинуться, действуя методом
"среднепотолочного тыка", или копают конкретно под Парыгина? Может,
хватит уже таскаться за Доценко? Пора занять активную позицию, решил
профессиональный убийца Евгений Ильич.
В Академию МВД, неподалеку от станции метро "Войковская", Настя Каменская
приехала к четырем часам. Это время ей назначил профессор Самойлов,
автор тех самых разработок по серийным убийствам.
Найти кабинет Самойлова оказалось не так-то просто, ибо архитектура
здания была весьма своеобразной. Специально построенный центральный корпус
имел два примыкающих с обеих сторон крыла, которые являли собой бывшие
жилые дома. И если одно из "крыльев" было внутри отремонтировано и
переделано соответствующим образом, то Другое так и оставалось обычным
жилым домом с лестничными клетками и квартирами. Вот в том "квартирном"
крыле как раз и находился кабинет профессора. На блуждания по лестницам
и переходам, соединяющим корпуса, у Насти ушло почти полчаса, потому что
она не могла сообразить, каким образом, переходя с шестого этажа одного
корпуса в соседний, оказывалась на седьмом этаже, а не на шестом.
Профессор Самойлов, моложавый и стройный бородач, встретил Настю суховато.
- Я готов побеседовать с вами, - сразу же сказал он, - но только в
том случае, если вы пришли по делу. Удовлетворять ваше чисто житейское
любопытство я не стану.
- Какое же может быть любопытство? - удивилась Настя.
- Да какое угодно, - слегка раздраженно ответил Самойлов. - Ко мне,
например, некоторые умудряются обращаться как к астрологу, просят предсказать,
не грозит ли им насильственная смерть, и если грозит, то когда
именно. Так вот, в таком ключе у нас с вами беседа не получится. Если вы
пришли ко мне за этим, то я провожу вас до выхода. У нас тут катакомбы,
знаете ли, заблудиться легко.
- Знаю, - улыбнулась она, - я уже поплутала по ним. Олег Григорьевич,
интерес у меня служебный. И мне нужна ваша консультация.
- У вас есть серия убийств?
- Да. Семь случаев в течение двух недель, способ совершения преступления
одинаковый. И я хочу просить вас, чтобы вы посмотрели материалы. Я
знаю, что вы таким образом смоделировали поисковые признаки человека,
совершившего серию убийств в Москве и Зеленограде. Мне сказали, что,
когда убийца был задержан, десять из одиннадцати вычисленных вами признаков
совпали.
- А больше вам ничего не сказали? - спросил Самойлов, и на его лице
мелькнуло какое-то странное выражение, не то злой иронии, не то усталости
и безразличия.
- Больше ничего.
- Тогда ставлю вас в известность, что при поисках и поимке преступника
смоделированные мною поисковые признаки не были использованы. Его
поймали совершенно другим способом.
- Вы хотите сказать... - растерянно начала Настя.
- Да, уважаемая Анастасия Павловна, именно это я и хочу сказать. Я не
спал несколько суток, я работал по своей методике, пытаясь дать максимально
подробный портрет серийного убийцы. Если бы этим портретом воспользовались,
преступника нашли бы максимум через неделю. Но мне не поверили
и продолжали работу по старинке. Убийцу нашли, конечно, но через
два месяца. Сколько сил было потрачено, сколько времени! Я, заметьте, не
о себе говорю, мне своих сил не жаль. Мне жалко тех оперов, которые два
месяца не ели и не спали. И еще мне жалко тех людей, которые лишние два
месяца провели в страхе перед неуловимым маньяком.
- Погодите, Олег Григорьевич, но ведь в ваших статьях написано, что,
когда программа заканчивается, маньяк больше не убивает и опасности не
представляет. Его можно было больше не бояться.
- Так это, голубушка, в моих статьях написано, а не в газете "Аргументы
и факты". Газетам верят все. Научным статьям не верит никто. Да и
не читают их. Разве что узкие специалисты, работающие над диссертациями.
Одним словом, моя методика оказалась практическим работникам не нужна,
они вежливо выслушали меня и продолжали делать по-своему. Зато когда
убийцу задержали и оказалось, что я был прав, все дружно забыли о смоделированных
мною признаках. Знаете, Анастасия Павловна, я наукой занимаюсь
много лет и давно уже привык
...Закладка в соц.сетях
