Жанр: Электронное издание
Nastya14
...нутри вообще ничего нет, кроме мышц и сухожилий? Ира в Бога не верила,
но и в том, что его нет совсем, сомневалась. Что-то есть, конечно, просто
мало кто точно знает, что именно.
Она не любила Олега и даже влюблена не была, просто была благодарна
ему за участие, за то, что приходит каждый вечер, делая ее тем самым в
глазах окружающих работников "Глории" такой же, как все, нормальной девушкой,
у которой есть ухажер. За то, что поднимается иногда в ее квартиру,
заставляя ее забыть об убогой одежде и мерзких прыщах на лице. За
то, что собирался повести ее к доктору и даже оплатить лечение, если
нужно будет. За человеческие разговоры во время коротких прогулок по
ночным улицам. За то, что не говорил обнадеживающих слов и ничего не
обещал, а просто был, пусть понемногу, но каждый вечер. И Ире было отчаянно
жалко его. Ну почему, почему? Такой молодой, красивый, добрый. И
ребеночек скоро родится... Ей было жалко жену Олега, хотя Ира даже не
знала, как ее зовут.
И вдруг ее как обожгло. Кто такой этот тип, который приходил сегодня
в "Глорию"? Он ведь даже имени своего не назвал. А вдруг он все врет? И
Олег не погиб? Просто он хочет что-то выведать у нее, потому и сказал
про Олега. Может, он от тех, кто Наташу похитил? Ведь предупреждал же ее
этот... ну как его... ну который утром-то вчера приходил, что могут появиться
незнакомые люди и начать приставать с расспросами. Господи, да
как же его зовут, мужика этого?! От досады на саму себя Ира чуть не
расплакалась, потом вспомнила, что он дал ей карточку с телефонами. Куда
она ее сунула? В карман, наверное, больше некуда, она же улицу мести не
с сумкой идет, а так, без ничего. Она выбралась изпод тонкого старенького
одеяла (когда-то, когда она была еще маленькой, мама на нем гладила,
а теперь, когда хорошие одеяла жильцам отдала, и для постели пригодилось),
включила свет и схватила ветровку, в которой утром выходила. Слава
Богу, карточка нашлась. Вот, Коротков Юрий Викторович, Каменская
Анастасия Павловна. И телефоны, целых пять номеров. Интересно, по какому
из них можно ночью позвонить? А то ведь неудобно получится, всю семью
перебудит. Правда, он сам сказал: звонить в любое время дня и ночи, не
стесняться. Но сказать легко... Да и ей позвонить ночью не так-то просто,
телефон висит в прихожей, на стенке, в комнату его не утащишь, а
разговаривать, чтобы слышали жильцы, Ире не хотелось. Не хотелось по
многим причинам. Жильцы ценят ее квартиру за то, что здесь спокойно, и
совсем не нужно, чтобы они слышали, как их хозяйка по ночам в милицию
названивает. Кроме того, этот Коротков особенно просил, чтобы Ира о происшествии
с Наташей не распространялась. А вдруг ей придется сказать по
телефону что-нибудь такое... Пойти на улицу в автомат, что ли? Хотя какой
автомат, для автомата жетон нужен, а где его ночью возьмешь, да и
стоит он полторы тысячи, как целый батон хлеба с отрубями.
Придется ждать до утра. Ира еще час примерно повертелась в постели,
но потом снова включила свет. Нет, не станет она ждать до утра. Коротков
же сказал - звонить немедленно, в любое время дня и ночи. Это его работа,
он знает, что говорит, и если сказал сделать так - значит, так нужно,
так правильно. Для дела. Для Наташи. Он сам говорил: безопасность
Наташи в наших с вами руках, от наших с вами действий зависит, как скоро
мы ее найдем и спасем. Плевать на приличия, она должна ему позвонить.
Ира на цыпочках вышла в прихожую. Было четыре часа утра, квартира
спала мертвым сном. Не зажигая света, она чиркнула спичкой, чтобы осветить
написанные на карточке номера телефонов, сняла трубку и на ощупь
набрала первый из номеров. Трубку почти сразу же сняли, ей ответил сонный
мужской голос.
- Юрий Викторович? - еле слышным шепотом прошелестела она в трубку,
прикрывая микрофон ладонью, чтобы звуки не разносились слишком далеко.
Он не услышал.
- Алло! - уже сердито повторил мужчина на том конце.
- Юрий Викторович, - сказала она чуть громче.
- Да, слушаю, - уже спокойнее ответил он. Видно, услышал.
- Это Ира. Терехина.
- Что случилось? Вам неудобно говорить? - сразу догадался Коротков.
- Да, - прошелестела она.
- Вы из дома?
- Да.
- К вам кто-то приходил?
- Да.
- Когда? Сегодня?
- Да.
- Днем, вечером?
- Вечером.
- Вы выходите в пять утра на работу?
- Да.
- Без пятнадцати пять я буду ждать вас на верхнем этаже вашего дома,
возле двери на чердак. Вы мне все расскажете. Все поняли?
- Да, - с облегчением ответила Ира.
Вернувшись в комнату, она снова легла, но свет уже не гасила, все
равно через полчаса вставать, какой уж тут сон. Ну вот, он совсем не
сердился на нее за то, что она позвонила ему в четыре утра. Значит, она
все сделала правильно. Он приедет к ней через сорок пять минут, она все
ему расскажет, и он посоветует ей, как себя вести. Она не имеет права ни
на какую самодеятельность, потому что речь идет о Натке, о Наташеньке, о
ее сестричке, которая совсем беспомощна и не может за себя постоять. Ира
свое место знает очень хорошо, образование у нее слабенькое, семь классов
в нормальной школе - еще туда-сюда, а уж интернатские годы в счет
вообще не идут, какая в интернате учеба - смех один! Сплошные пьянки,
повальные случки и постоянное воровство друг у друга и у персонала. Там
даже домашнее задание приготовить негде было. И учителя были самые никудышные,
наверное, в интернате работать не почетно, туда самые завалящие
идут, думают, если дети - сироты, то им хорошие знания не нужны. Так
вот, она, Ира Терехина, очень хорошо понимает, что не имеет права считать
себя умнее других. Люди работают, они специальное образование получали,
учились, опыта набирались, и если они говорят, как делать правильно,
а как неправильно, она обязана их слушаться. Они плохого не посоветуют.
Ровно без пятнадцати пять Ира бегом взлетела на последний этаж. Возле
двери, ведущей на чердак, стоял Коротков и курил. Она, путаясь от волнения
в словах, поведала ему о вчерашнем визите незнакомого мужчины в
"Глорию".
- Кто такой Олег? - тут же перебил ее Коротков.
- Это знакомый.
- Давно знакомы?
- Нет, недели две примерно.
- Кто такой, чем занимается?
- Он сказал, что работает в частной охране, а этот тип вчерашний намекал,
что вроде в органах. Врет, да?
- Как фамилия Олега?
- Не знаю, - она растерялась.
Впервые за все время она вдруг сообразила, что действительно не знает
его фамилии. Сам не сказал, а она не спрашивала, как-то в голову не приходило
спросить. Да и зачем ей его фамилия? Не детей же с ним крестить.
- Но хотя бы на какой машине он ездил, знаете?
- Нет, - она снова покачала головой. - Красная такая, иномарка Я в
них не разбираюсь.
Олег на красной иномарке. Работает в органах, но это под вопросом.
Приметы роскошные, хватай каждого пятого - не ошибешься.
- Но лет-то ему сколько, это хотя бы знаете?
- Лет... Тридцать примерно. Может, чуть меньше. Да, он еще говорил,
что у него жена беременная, шесть месяцев. Точно. Олег Жестеров, старший
лейтенант из ФСБ. Красный "Фольксваген". Двадцать девять лет. И беременная
жена. Понятно, почему этот вчерашний гость пожаловал. Убийство раскрывают.
Ладно, пусть, ничего страшного Хотя, конечно, подстраховаться не
мешает.
- Ира, он вас не обманул. Ваш Олег действительно погиб. Мне очень
жаль. Ему в гараж кто-то подложил взрывное устройство. В ночь с пятницы
на субботу, неделю назад Скорее всего ваш вчерашний визитер появится
снова, и очень скоро. Вы его не бойтесь, они пытаются раскрыть убийство
Олега, поэтому хотят восстановить все его передвижения в последние дни и
особенно часы перед гибелью. Это нормально, мы тоже так всегда делаем,
когда раскрываем убийство. Но на всякий случай я дам вам несколько советов.
Во-первых, попросите его показать документы и постарайтесь как следует
запомнить, что в них написано. Не стесняйтесь разглядывать документ,
не торопитесь побыстрее его вернуть, смотрите столько, сколько
нужно. Если ему это не понравится - это его проблемы, не ваши. Во-вторых,
не говорите ему неправды. Если хотите о чем-то умолчать - молчите,
только, ради Бога, ничего не выдумывайте. На лжи поймать легче всего, и
потом обычно начинаются неприятности даже у тех, кто ни в чем не виноват,
кроме того, что один раз соврал. Лучше всего не осложнять, если
разговор пойдет не о вашей сестре. В истории с Олегом вам скрывать нечего,
он пришел, побыл у вас и ушел. Рассказывайте все как есть. И если
этот человек придет, сразу после разговора с ним найдите меня или Каменскую,
телефоны у вас есть.
- А если опять придется ночью звонить? Мне так неудобно, что я вас
разбудила, в такую рань подняла...
- Звоните. Вы все сделали правильно. Знаете, что бывает неудобно в
нашей работе? Когда изнасилованная и избитая девушка сидит перед нами и
плачет, а мы преступника найти не можем. Вот тогда бывает неудобно, и
даже очень. А все остальное удобно.
Он посмотрел на часы и легонько подтолкнул Иру к ступенькам, ведущим
вниз.
- Ну все, бегите, а то на работу опоздаете.
Вчерашний незнакомец появился как раз в тот момент, когда Ира прятала
в подсобку метлу. В первый момент у нее появилось ощущение, что она сходит
с ума. Судьба словно насмехается над ней, заставляя переживать одно
и то же по два раза. Потеряла Наташу - следом исчез Олег. Вчера этот человек
появился и начал с ней разговор точно так же, как совсем недавно
это сделал Олег. Сегодня он подошел к ней в точно такой же момент, как
два дня назад подходил Коротков. Все повторяется. Или у нее уже крыша
поехала?
- Доброе утро, - весело поздоровался он. - Это опять я.
- Вижу, - хмуро откликнулась Ира. - Чего опять надо?
- Все то же. Поговорить.
- Некогда мне.
- Но вы же закончили работу. Я давно за вами наблюдаю, как только вы
уборку начали. Сейчас вы все сделали, так что самое время поговорить.
- Мне еще лестницы мыть вон в том доме, - упрямо сказала она, не поднимая
глаз.
- Подождут лестницы. Ирина Леонидовна, у нас с вами проблема посерьезнее.
- Ах уже и Ирина Леонидовна! - Ее лицо исказила презрительная гримаска.
- А вас как величать прикажете?
- Александр Николаевич. Можно просто Саша.
- А документы у вас есть, Александр Николаевич?
- Обязательно, - улыбнулся тот, но не сделал ни малейшего движения,
чтобы достать их и показать Ире.
- Мне их нужно увидеть. Обязательно, - передразнила она. - Иначе никакого
разговора не будет.
Он молча протянул ей удостоверение, и Ира старательно, как учил ее
Коротков, все прочитала от первой до последней буквы. Ташков Александр
Николаевич. Майор. Начальник отделения. Она прочла все еще разочек и
вернула документ владельцу.
- Ну, давайте разговаривать, раз вам так приспичило, - милостиво согласилась
она. - Только недолго, у меня работы полно.
- Припомните, пожалуйста, Олег говорил вам что-нибудь о том, где он
провел день, чем занимался, с кем встречался?
- Он передо мной не отчитывался. Она решила быть как можно суше и лаконичнее.
Этот Ташков пока что не сделал ей ничего плохого, ничем ее не
обидел, но он ей уже не нравился. Ира даже не могла бы сказать, почему.
Может быть, потому, что жив, а Олег - погиб.
- А о чем вы разговаривали, когда встречались?
- Вам какое дело? - вяло огрызнулась она, думая больше о Наташе, чем
об Олеге. Ему все равно уже не поможешь. А вот Натка...
- Ирина Леонидовна, я прошу вас, помогите мне. Олег - мой товарищ, мы
с ним вместе работали, и сейчас я делаю все для того, чтобы найти тех,
кто его убил. А вы разговариваете со мной так, как будто я ваш личный
враг или взял у вас деньги в долг и не отдаю.
Ей стало неловко, но это быстро прошло.
- Ладно, извините, - примирительно сказала Ира.
- Так о чем вы разговаривали?
Действительно, о чем они разговаривали? Ведь не молчали же они в те
минуты, пока шли от "Глории" до ее дома. И если он не поднимался к ней,
то еще возле подъезда минут десять стояли. И тоже не молча. А если пытаться
вспомнить - так вроде и ни о чем. Или... Как ни странно, но выходило,
что разговаривали они в основном о ней, об Ире. О ее сестрах и
брате, о ее матери, о ее квартирантах. А больше ни о чем. Она тут же
вспомнила наказ Короткова: стараться, чтобы разговор не коснулся Наташи.
Поэтому ответила коротко и максимально честно (с учетом вышеназванного
ограничения, поставленного Коротковым):
- Обо мне разговаривали. О моих квартирантах.
- О квартирантах? - удивленно приподнял брови Ташков.
- Ну да. Я комнаты сдаю. А что, нельзя? - с вызовом спросила Ира.
- Да нет, можно. И что квартиранты?
- Ничего. Обычные жильцы.
- И что вы рассказывали о них Олегу?
Сначала она даже не поняла, что происходит. Просто добросовестно пересказывала
Ташкову все, что спрашивал у нее Олег и что она ему отвечала.
Глаза у Ташкова делались с каждой минутой все более жесткими, лицо -
напряженным, а голос - отрывистым, когда он порой перебивал ее, задавая
уточняющие вопросы. И вдруг ее пронзила догадка. Ей показалось, что в
нее воткнули железный прут и проталкивают поглубже. Олегу и этому Ташкову
были интересны ее квартиранты. И не Георгий Сергеевич, тихий бухгалтер,
а именно Муса, Шамиль, Ильяс и их дружки. Что же выходит, Олегу были
нужны они, а вовсе не она, Ира? Он притворялся, он ложился с ней постель,
он говорил, что ему совсем не противно ее прыщавое лицо, а сам...
Работал. Собирал сведения. Какая гадость! А она, дура, поверила, размякла.
Маму она ему, видите ли, напоминает. Доброе дело он хочет сделать. К
врачу ее записал. Мерзость.
- Что с вами, Ирина Леонидовна? - обеспокоенно спросил Ташков. - Вам
нехорошо?
- Мне отлично, - ответила она безжизненным голосом. - В любом случае,
мне лучше, чем Олегу. Неужели вам никогда не надоест использовать в своих
целях таких доверчивых дур, как я? Ну давайте, изображайте страстную
любовь, просите, чтобы я привела вас в гости, познакомила с жильцами.
Вам ведь жильцы мои нужны, да? Господи, ну почему меня все используют,
кому не лень? Я же человек, поймите вы это, я человек, живое существо, а
не предмет неодушевленный, которым можно попользоваться и выбросить на
помойку. Ну что вы молчите? - Она сама не заметила, как перешла на крик.
- Я права, да? Олег ходил ко мне только ради Ильяса и его компании? Не
скажу я вам больше ничего! Я не буду помогать вам искать его убийцу.
Этот убийца доброе дело сделал, избавил мир от еще одной двуличной сволочи.
Олег подвиг, видите ли, совершил, несчастную бродяжку подобрал на
улице, пригрел, накормил, а она к нему привязалась. Дешевка вшивая!
Дерьмо!
- Тише, Ира, тише. Ташков ласково обнял ее за плечи и достал из кармана
чистый платок, чтобы вытереть слезы, градом катящиеся по ее лицу.
- Ну поплачьте, поплачьте немножко, вам легче станет. А потом поговорим.
Она всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, но не справилась с нервами
и отчаянно разрыдалась, уткнувшись лицом в его широкое плечо.
ГЛАВА 11
Второй день подряд не переставая шел дождь, и доносящийся из-за окна
ровный шум моросящих струй успокаивал. Он даже окно открыл, чтобы лучше
слышать звук дождя и вдыхать влажный прохладный воздух. Здесь, в этой
квартире, он чувствовал себя спокойно и уютно, он точно знал, что сюда
никто никогда не придет. Кроме него самого и его женщин, разумеется. Его
доноров. Его подопытных кроликов. Своих женщин он ценил, как ценят любимую
авторучку, которой привыкли писать, любимое кресло, в котором привыкаешь
сидеть вечерами с книгой или перед телевизором, как любимую чашку,
из которой и кофе кажется вкуснее. Но не потому, что он привыкал к ним,
а потому, что они были ему нужны, необходимы. Они должны были рожать ему
детей, и поскольку, кроме них, этого сделать никто не мог, ему приходилось
их ценить. И даже где-то любить. По-своему, конечно, в меру его понимания
и способностей.
Тихая покорная Зоя уже оделась и молча сидела на краешке дивана, терпеливо
ожидая его указаний. Собираться уходить? Сварить кофе? Поискать
какие-нибудь продукты и приготовить легкий ужин? Что господин прикажет?
Нет, определенно, если уж жениться когда-нибудь, то только на ней. Она,
по крайней мере, существование не отравит, не будет мешать, лезть с глупыми
разговорами, проявлять ненужную инициативу. Да, Зоя - это вам не
Верочка.
- Пойди умойся, - ласково сказал он ей. - У тебя тушь под глазами
размазалась.
Зоя послушно поднялась и ушла в ванную. До него донесся шум льющейся
воды, потом Зоя снова появилась в комнате. Лицо ее было чисто умытым, но
почему-то расстроенным.
- Валерий Васильевич, вы меня простите, пожалуйста...
- Что случилось, Зоенька?
- Я, наверное, глупая, и вкус у меня плохой. Вам не понравилась туалетная
вода, которую я вам подарила, да?
- С чего ты взяла? Замечательный подарок, я очень тебе благодарен.
- А почему вы его домой не унесли? Я видела, флакон в ванной стоит, в
шкафчике. Вы его передарили вашему другу? Он вздрогнул. Ну какой же идиот!
Надо было сорвать с коробки эту дурацкую наклейку, которую Зоя туда
присобачила, написав на ней какие-то поздравительные слова к Новому году.
Без наклейки была бы обычная коробка с обычным флаконом внутри, в
любом магазине можно купить, поди докажи, что это тот самый, ею подаренный,
а не просто точно такой же. И дернул ее черт лезть в шкафчик! Чего
она там искала?
- Зоя, сколько раз я тебе повторял: перестань называть меня по имени-отчеству!
- раздраженно ответил он, предпринимая отчаянную попытку
спасти положение и увести разговор в сторону. - Я отец твоего ребенка, а
ты мне "выкаешь", как маленькая.
- Извините, - тихо произнесла она, - я не думала, что вы из-за этого
сердитесь.
- Да, сержусь. И не забывай, дорогая моя, я все-таки человек женатый.
Ну как я мог отнести твой подарок домой, подумай сама. Если бы я это
сделал, мне пришлось бы сорвать с коробки наклейку, на которой ты написала
такие чудесные теплые слова, а эти слова и есть самое ценное в твоем
подарке. Да, я оставил подарок здесь, но здесь я могу хотя бы иногда
взять его в руки и снова прочитать то, что ты мне написала. Понимаешь?
- Извините, - снова повторила Зоя. - Я не подумала.
- Ну все, оставим это, - он с облегчением перевел дух. - И не смей
мне больше сцены устраивать. Пойдем на кухню, сваришь кофе.
Маневр удался, Зоя к разговору о подарке больше не возвращалась.
- А когда ваш друг вернется? - спросила она, разливая по чашкам крепкий
дымящийся кофе.
- Не знаю точно. Он уехал на три года, но ведь сейчас время сама знаешь
какое. Вот пройдут выборы - видно будет. Если власть переменится,
вполне вероятно, что ему придется вернуться. Новый президент сформирует
новое правительство, а следом за этим начнется смена дипкорпуса. Так
что... Он развел руками, всем своим видом показывая, что не может с уверенностью
сказать, сколько времени эта квартира будет в его распоряжении.
- Но тебя это не должно беспокоить. Когда родится ребенок, ты все
равно будешь привязана к дому, так что наши свидания придется отменить.
Разумеется, мы будем встречаться с тобой, и очень часто, но уже, - он
лукаво улыбнулся, - не в интимной обстановке. Кстати, как твои родители
себя чувствуют?
- Плохо, - вздохнула Зоя. - Болеют все время. Они старенькие уже, я у
них поздний ребенок. Наверное, это у нас семейная традиция - рожать ближе
к сорока годам. Меня мама родила в сорок два. А папа старше ее. Налить
вам еще кофе?
- Налей. Он протянул ей чашку, с удовольствием глядя на Зоины ухоженные
руки с тщательным маникюром. Просто удивительно, откуда в ней
столько забитости и покорности? Ведь красивая же баба, холеная, и вкус
отменный, не то что у Веры. Вера ухитрялась красить ногти не только зеленым,
но и черным лаком, а побрякушек надевала на себя столько, что в
глазах рябило. Как елка новогодняя. Правда, она яркая, броская, ей все
это идет, спору нет, но все-таки по большому счету это безвкусица. Моветон.
Зоя никогда себе такого не позволяет. Лак на ногтях темно-телесный,
матовый, никакого перламутра, ничего переливающегося. Из украшений -
только изящная золотая цепочка на шее, даже без кулона. Странно, почему
она ухитрилась до тридцати шести лет оставаться старой девой. Глаз у мужиков
нет, что ли? Или ее забитость и робость все затмевают собой, даже
ее внешние данные? Впрочем, он и сам такой же. Первое время воспринимал
Зою как несчастную некрасивую одинокую женщину, махнувшую рукой на мечты
о полноценной личной жизни, и только много времени спустя заметил, что
ничего некрасивого в ней не было. Конечно, не супермодель, но и не уродина.
Интересно, какой ребенок у них получится? Должен получиться самый
лучший. Он уверен, что отточил методику до полного блеска. Интеллект,
память, физическая выносливость - все будет в этом ребенке самого высшего
качества. Первые опыты были не совсем удачными, дети рождались
больными, со слабым сердцем, давали на все сильнейшую аллергическую реакцию.
Что-то с кровью у него не получалось. И комбинация качеств оставляла
желать лучшего. У первого ребенка, у Иры, - одно, у Наташи - другое,
у Ольги - третье... А вместе никак не соединялось. Теперь все должно
получиться, он уверен в этом. И хорошо бы, чтобы родился мальчик.
- Ты кого хочешь, мальчика или девочку? - спросил он у Зои.
- Мальчика, - робко улыбнулась она. - В вашу честь. Если будет
мальчик, назову Валериком.
- А если девочка?
- Девочка будет... Нет, не знаю. Для девочки я еще имя не выбрала.
Наверное, Валерия, чтобы на ваше имя было похоже.
- Ну спасибо, - усмехнулся он. - Ладно, детка, давай собираться, пора
расходиться по домам.
Он подождал, пока Зоя вымоет чашки и джезву и уберет посуду на место,
вышел вместе с ней на улицу и проводил до метро. Ехать им нужно было в
разные стороны.
Настя ухитрилась где-то подхватить грипп, чему сама немало изумлялась.
Несмотря на слабые сосуды и вечные проблемы с травмированной спиной,
к разным вирусным инфекциям она была поразительно устойчива, и когда
вся страна ровными рядами укладывалась в постель во время очередной
эпидемии, преспокойно ходила на работу и даже никаких профилактических
мер не принимала. Она заметила, что вирус, способный свалить ее с ног,
появляется один раз в восемь лет, какой-то он особенно хитрый. Все остальные
разновидности инфекционной заразы ее не берут. Нынешняя болезнь
подстерегла ее как раз спустя восемь лет после последнего гриппа. Именно
восемь лет назад Настя в последний раз валялась с температурой под сорок
и жуткой ломотой в ногах.
Поэтому на встречу с Ташковым Юра Коротков поехал один. Настя вся извелась
от невозможности самой поговорить с оперативником из ФСБ и услышать
все своими ушами, но понимала, что из дому выйти не может.
- Ты хоть на обратном пути заскочи ко мне, - просила она Короткова, -
расскажешь, как все прошло.
- Ладно, заеду, - пообещал Юра.
После того, как ему снова позвонила Ира Терехина и назвала фамилию
человека, который приходил к ней поговорить об Олеге, полковник Гордеев
был поставлен в известность о неприятном факте: сестра похищенной Наташи
Терехиной каким-то образом попала в оперативную разработку, ведущуюся
ФСБ, и это создает определенные трудности как милиционерам, так и
контрразведчикам. Не вступать в контакт с милицией Ирина не может просто
в силу сложившейся ситуации, потому что пропала ее сестра и ее нужно искать,
но эти самые контакты могут испортить Ташкову всю работу, так как
могут насторожить квартирантов Терехиной и сорвать всю тщательно готовящуюся
комбинацию. Потом Виктор Алексеевич Гордеев, как и положено в таких
случаях, пошел "по команде", состоялись встречи руководителей обоих
ведомств рангом повыше, затем рангом пониже, затем еще пониже, и наконец
дело дошло до конкретных исполнителей. Со стороны ФСБ - майор Ташков
Александр Николаевич. Со стороны МВД - майор Коротков Юрий Викторович.
Им было предложено встретиться и разработать план действий, если уж не
совместных, то хотя бы не мешающих друг другу.
Коротков уехал встречаться с коллегами из братского ведомства, а Настя
принялась бесцельно бродить по квартире, борясь с труднопреодолимым
желанием прилечь.
- Чего ты маешься? - недоуменно спрашивал ее муж. - Легла бы.
Он сам давно уже отделался от своего бронхита и сейчас только изредка
покашливал. Болел он с удовольствием и вкусом, почти не вставая с дивана
и то и дело сладко засыпая, и даже позволял себе слегка покапризничать,
впрочем, не увлекаясь, больше для порядка: больной ведь, ему все можно.
Но в меру. Сейчас, когда заболела Настя, ему искренне хотелось, чтобы
жена хоть немного отдохнула, выспалась, отлежалась. А заодно и ела нормально,
как полагается приличным людям, три раза в день. Он с утра уже
сбегал на рынок за фруктами, питая слабую надежду на то, что ему удастся,
пользуясь Настиной болезнью, впихнуть в нее какие-нибудь витамины. И
ее упорное нежелание лечь под одеяло и успокоиться вызывало у Алексея
удивление, граничащее уже с негодованием.
- Прими лекарство и ложись, - требовал он.
- Не хочу, - упрямо мотнула головой Настя. - Если я лягу, то усну.
Мне нельзя.
- Почему нельзя?
- Мне подумать нужно.
- Подождут твои мысли, не убегут никуда. Выспись, потом думай. На
свежую-то голову оно всегда лучше.
- Нет. Не хочу. Я лучше с тобой посижу на кухне.
- Очень ты мне нужна, - фыркнул Алексей. - Ты, может, надеешься, что
я буду телячьи отбивные жарить, а ты будешь их со сковородки таскать,
когда я отвернусь? И не мечтай. Я буду читать очередной гениальный опус
моего очередного аспиранта.
- А отбивные? - огорченно спросила Настя.
Телячьи отбивные были одним из фирменных блюд Леши, и он по случаю
пребывания любимой супруги дом
...Закладка в соц.сетях
