Жанр: Электронное издание
Nastya14
...врач? Чисто теоретически - может. А
практически? Руководитель такой преступной группы должен быть человеком
очень состоятельным, очень и очень, потому что наемникам надо платить,
особенно если они совершают убийства. Похож скромный обаятельный дядечка,
навещающий в больнице детей, а в доме инвалидов - Галину, на главу
преступной группировки? Маловероятно. Такие без охраны не ходят. А ведь
ни сестра Марфа, ни Алевтина Мырикова ни словом не обмолвились о том,
что странного визитера хоть кто-нибудь сопровождал. И приезжающим на машине
его не видели ни разу. Такой "крутой" мафиози - и на своих двоих
разгуливает? Сюжет для фантастического романа времен эпохи застоя. Но
как бы там ни было, этот "дядя Саша" несомненно имеет отношение к Терехиным,
а одного из детей похитили. И только он может дать ответ на вопрос:
почему? Почему исчезла Наташа? Не Павлик, не Оля, а именно Наташа?
Только потому, что может с уверенностью его опознать? Тогда бы ее просто
убили. Так почему же?
- Нет, Виктор Алексеевич, - медленно сказала Настя, - все было не
зря. Этот "дядя Саша" - самое главное звено во всей истории. Его обязательно
нужно найти, даже если он никого не убивал. Он в это дело замешан
по самые уши.
- Ну что ж, - сухо отозвался Гордеев, - ищите. Завтра утром положишь
мне на стол план первоочередных действий.
Уже несколько дней Олег не появлялся, и сначала Ира приняла этот факт
как само собой разумеющийся. Работает человек, да и жена у него, тем более
беременная, может, приболела, нуждается в уходе. Он ей ничем не обязан
и ничего не обещал. Будет возможность - появится. Правда, подошел
понедельник, когда они должны были идти к тому замечательному врачу на
консультацию, а Олега все не было. Ира даже немного позлилась, но быстро
остыла. Тем более что прошел вторник, за ним - среда, потом четверг.
Олег так и не пришел. И она смирилась. В конце концов, кто она такая?
Некрасивая бедно одетая девчонка, ни денег, ни образования, ни связей.
Зачем она ему? Побаловался, поразвлекался, и будет. Может, и вправду у
него был порыв сделать доброе дело в память о матери и собственном неустроенном
детстве, но такие порывы долго не живут, угасают, едва загоревшись.
А Ира не привыкла рассчитывать на помощь со стороны, никогда
она этой помощи не видела ни от кого, потому и особых надежд не строила.
Она и сама справится. Конечно, было бы неплохо, если бы исчезли с лица
эти отвратительные прыщи, из-за которых ей самой на себя смотреть противно,
но коль нет - так и нет. Обойдется. Справится сама. До сих пор
справлялась и дальше не пропадет.
В пятницу она, как обычно, поднялась в половине пятого, выпила чаю и
побежала убирать улицу. Она уже закончила работу и прятала в подсобку
свой нехитрый инвентарь, когда увидела рядом с собой симпатичного широкоплечего
мужчину.
- Вы - Ира? - спросил он.
- Ну, - буркнула она, запирая дверь подсобки. - Чего надо?
- Поговорить надо.
- О чем?
- О вашей сестре.
Ира резко повернулась к нему и впилась глазами в чисто выбритое лицо.
- Оля? Натка? Что с ними? Да говорите же!
- Вы не волнуйтесь, Ира, - мягко сказал он. - Давайте отойдем в сторонку
и присядем где-нибудь.
- Не пойду я никуда, - отрезала она. - Что с девочками?
- Ну что ж, - вздохнул мужчина, - не пойдете - значит, поговорим
здесь. Во-первых, познакомимся. Меня зовут Юрий Викторович, фамилия моя
Коротков, майор милиции, работаю на Петровке, в уголовном розыске. Удостоверение
показать?
- Что с девочками? - тупо повторяла Ира, чувствуя, как внезапно ослабели
ноги и начали неметь руки.
Человек из уголовного розыска пришел, чтобы поговорить о сестре? Об
Оле? О Наташе? Что случилось, почему он пришел в семь утра, чтобы поговорить
с ней? Что-то страшное?
- Ира, вашу сестру Наташу похитили.
- Что?! - чуть не закричала она. - Что вы сказали?
- Успокойтесь, Ира, мне нужно поговорить с вами не для развлечения, а
для дела, и, если вы будете паниковать, вы мне ничего путного не скажете.
Возьмите себя в руки, пожалуйста.
- Да, - тихо сказала она, стуча зубами. - Да. Сейчас. Коротков смотрел
на трясущуюся синюшно-бледную девчонку и с благодарностью подумал о
Насте. Это именно она вчера вечером подсказала ему созвониться с Владом
Стасовым и посоветоваться с ним, как лучше всего вести себя с Ирой Терехиной,
чтобы добиться нужного результата. Девочка непростая, предупредила
Настя, с норовом, судьба изломанная, к ней трудно подладиться, если
не знаешь ее характера. Стасов же, поразмыслив, ответил, что главная
черта у Ирины - практичность. У нее есть цель, и к этой цели она движется,
подчиняя ей все свое существование, поэтому для нее всегда на первом
месте - дело, а эмоции вообще значения не имеют. Чтобы девочка не раскисала,
ее нужно во время разговора постоянно ориентировать на дело, на
цель, на конечный результат и конкретные действия по его достижению, эти
категории ей близки и понятны, вот ими и надо оперировать.
- Первое, что я хочу вам сказать - ваша сестра в безопасности.
- Откуда вы знаете?
- А вы подумайте вместе со мной, - как можно неторопливее и спокойнее
говорил Коротков, чтобы дать ей успокоиться. - Вашу сестру могли убить,
если она кому-то мешает. Но ее не убили, а именно увезли из больницы.
Это не может быть похищением с целью выкупа, с вас взять нечего, это
всем известно. И никакими тайнами и секретными сведениями она не владеет,
это тоже всем понятно. Значит, мучить и пытать ее никто не будет.
Наша с вами задача - понять, что есть в вашей сестре такого, что могло
бы заинтересовать похитителей. И в этом вы должны мне помочь. Если мы
поймем, чем их заинтересовала Наташа, мы сможем вычислить, кто они такие.
Мы их найдем, а значит, найдем и место, где они прячут Наташу. И
спасем ее. Схема ясна? Ира по-прежнему стучала зубами и, казалось,
вот-вот свалится в обморок, но взгляд ее стал осмысленным.
- С ней ничего не случится? - спросила она.
- Я очень на это надеюсь. Но, как говорится, на Бога надейся, а сам
не плошай. И мы с вами должны сделать все возможное, чтобы выручить вашу
сестру как можно быстрее. Поэтому я хочу, чтобы вы взяли себя в руки и
начали отвечать на мои вопросы. Давайте-ка будем работать, а не сопли
размазывать.
- Да, - снова кивнула она, - да. Сейчас. Вы спрашивайте, что нужно, я
уже соображаю. Пойдемте вон туда, - Ира показала рукой в сторону соседнего
дома, - там скамейка есть. Меня что-то ноги не держат.
Они дошли до скамеечки и уселись в тени высокого раскидистого дерева.
- Припомните, Ира, кто-нибудь когда-нибудь интересовался вашими сестрами
и братом? Не обязательно в последнее время, вообще за те шесть лет,
которые прошли после несчастья.
- Нет, никто. Никому до них нет дела.
- А тот человек, который ходит в больницу их навещать?
- Не знаю я, зачем он ходит. Ко мне не приходил и ничего не спрашивал.
Я уже говорила той женщине, которая с Петровки.
Той женщине. Конечно, Ира имела в виду Каменскую. Интересно, неужели
она совсем не помнит самого Короткова? Ведь именно он, Коротков, был
тогда с Анастасией в больнице, когда убили медсестру Алевтину Мырикову.
Ира подходила к ним, просила передать фрукты и конфеты детям. Неужели не
помнит? Судя по всему, нет.
- Ира, а вы меня помните? - внезапно спросил он.
- Нет, - она покачала головой. - Мы разве знакомы?
- Я брал у вас сумки с фруктами, когда убили медсестру и в отделение
никого не пускали. Вспомнили?
Она внимательно посмотрела на него, потом снова покачала головой.
- Нет, не узнаю. Женщину помню, она раньше домой ко мне приходила с
дядей Владиком Стасовым, а вас не узнаю.
- Неужели я так изменился? - шутливо удивился Коротков. - Чуть больше
недели прошло, а вы не помните.
- Не помню. Помню, конечно, что был мужчина, но в лицо не узнаю. А
это правда вы были?
- Правда.
Да, любопытная девчонка. Все, что не нужно, из головы долой. Живое
воплощение прагматичности. Взял дядька сумку с продуктами, обещал детям
отдать - все, о нем можно забыть, он свою историческую роль выполнил и
может отдыхать. Или шок от известия об исчезновении сестры так на нее
подействовал?
- Ира, постарайтесь как можно точнее ответить: чем Наташа отличается
от вас всех? От вас лично, от Оли, от Павлика? Я не имею в виду возраст.
- Натка самая умная, - тут же ответила Ира. - Все говорят, она очень
способная от природы.
- Кто это - все? - насторожился Коротков.
- Врачи, медсестры. Она сама занимается, школьную программу осваивает,
я ей учебники разные достаю, какие она просит. Иногда полгорода обегаю,
пока найду.
- Ну хорошо, а еще что?
- А еще...
Она задумалась, потом на губах ее появилась робкая дрожащая улыбка.
- Натка красивая. Уж не знаю, в кого она уродилась, я-то, сами видите,
какая, да и Олечка у нас не удалась. А Наташенька - как картинка.
- Ирочка, - ласково сказал Юра, - вы же понимаете, изза красивого лица
женщин уже давно не похищают, у нас не средневековье. Ну подумайте,
пожалуйста, что такого есть в вашей сестре, из-за чего ее могли похитить.
Не вас, не Олю и не Павлика, а именно ее.
- Я не знаю, - почти прошептала Ира. - Вы не сердитесь на меня, я ничего
умного вам не сказала. Я даже не понимаю, что вы хотите от меня услышать.
Вот если б вы Натку спросили, она бы вам сразу ответила.
- Хорошо, Ира, пока оставим это. Я вот о чем вас попрошу. Во-первых,
постарайтесь ни с кем не обсуждать исчезновение вашей сестры. Вам это
должно быть несложно, раз вы сами говорите, что детьми никто, кроме вас
самой, не интересуется. Спрашивать у вас никто ничего, таким образом, не
будет, а сами вы не рассказывайте. Договорились?
- Конечно, раз так надо.
- Теперь второе. Вот моя карточка, здесь все телефоны, по которым
можно разыскать меня или Анастасию Павловну Каменскую. Вы ее помните,
она к вам приходила. Как только вам захочется что-то сказать мне, сообщить
или спросить, звоните немедленно в любое время дня и ночи, не стесняйтесь.
И третье, самое главное. Если кто-нибудь вдруг проявит интерес
к вам или к младшим детям, а может быть, и к вашей маме, немедленно сообщите
мне. И постарайтесь как можно лучше запомнить этого человека и
все, что он вам говорил. Вообще любой новый человек, который в ближайшее
время появится около вас, должен быть вами замечен. Вы меня поняли, Ира?
Безопасность и свобода вашей сестры в наших с вами руках, все будет зависеть
от того, как мы себя поведем. И мы с вами должны быть предельно
собранными, внимательными, осторожными и не допускать ошибок. Я могу на
вас положиться? Она подняла на него глаза, самые обыкновенные глаза, маленькие,
серые, в обрамлении густых коротких ресниц, и в этих глазах Юра
прочел твердую решимость и даже почти спокойствие. Прав был Влад, этой
девочке постоянно нужен практический стержень, простой и понятный, который
не даст ей упасть и сломаться. У нее должна быть Цель. Должно быть
Дело, Которому Она Служит. И тогда все встает на свои места.
Человек, имеющий странное прозвище Аякс, смотрел на спящую Наташу Терехину
почти с умилением. Столько лет он наблюдал за этой девочкой, за
этим сокровищем, вынашивая планы, один хитрее другого. Но все эти планы
не требовали никаких жестких мер, они были рассчитаны на перспективу.
Подождать, пока она подрастет, посмотреть, что из нее получится. А заодно
и полюбопытствовать, что получается из других детей, зачатых этим Отцом.
Разумеется, имя Наташиного отца было Аяксу прекрасно известно, так
же как и имена всех женщин, рожавших от него детей, и имена этих детей.
Все они были разными, каждый по-своему интересен, но Наташа - это что-то
особенное. А Ира - это вообще... Из всех детей Отца, а их без малого дюжина,
эти две девочки самые удачные. Жаль, конечно, что не мальчики, на
мальчиках выгоднее было бы показывать "товар лицом", но, как говорится,
работаем с тем, что есть. Впрочем, девочки или мальчики - пока не суть
важно, главное, найти методику, разработанную Отцом, и можно будет плодить
киборгов в любых количествах. Конечно, киборгами их можно назвать
только условно, для красного словца, они не кибернетические, а самые
настоящие живые, рожденные женщинами, вскормленные материнским молоком.
Но что-то такое Отец с ними делает, из-за чего дети получаются необыкновенными.
У первой, Иры, - феноменальная устойчивость к физическим нагрузкам
и потрясающая способность полностью восстанавливать силы за каких-нибудь
два-три часа. Идеальный солдат. У Наташи - гениальные мозги.
У Олечки, третьей девочки, - память. Наделать побольше таких Олечек - и
никаких проблем с передачей секретных сведений. Один раз прочитать ей
вслух сложнейший текст и отправлять хоть за тридевять земель. По дороге,
в аэропортах, на таможнях и в полициях ее можно сто раз обыскать в поисках
бумаг или микропленок, и ничего не найдут. Потому что все у нее в
головке записано. С Павликом пока ясности нет, интеллектуальное развитие
хорошее для его шести лет, но в таком возрасте еще рано судить, что из
него получится. Похоже, Отец применил с ним какую-то другую методику,
конструировал ему, образно говоря, не голову, а тело. По свидетельству
врачей, Павлик - единственный из всех четверых, упавших с такой жуткой
высоты, имеющий хорошие перспективы на выздоровление. Нужны дорогостоящие
операции, которые делают только за рубежом, в специальных клиниках,
но всем остальным - девочкам и матери - такие операции не помогут, они
их просто не перенесут. А у мальчишки, как говорится, прогноз благоприятный.
Эти четверо - первые дети Отца. Остальные совсем еще маленькие,
от нескольких месяцев до пяти лет. И еще двое на подходе. Интересно, что
из них получится? Можно было бы спокойно ждать, наблюдая со стороны, если
бы не дурацкая случайность. Отец встретил старуху Анисковец. И ничем
хорошим эта встреча не кончилась. Старуха увидела Отца, когда тот гулял
со своим очередным малышом и его мамой. Настоятельно звала в гости, намекала
на необходимость серьезно поговорить. Отец пошел. Люди Аякса, конечно,
глаз с него не спускали, дошли вместе с ним до дома Анисковец,
"жучок" в нужном месте прилепили и весь разговор прослушали. Не понравился
Аяксу этот разговор, совсем не понравился. Старуха припомнила Отцу
Галину Терехину, утверждала, что он сбил ее с нормального пути, заморочил
ей голову, уговорил рожать не от мужа, а когда случилось несчастье,
ничем не помог осиротевшим детям и их несчастной матери...
- ...Я смотрю, вы опять за свое взялись, Валерий Васильевич. У вас,
голубчик, какая-то патологическая тяга к воспроизводству своего рода. Вы
по-прежнему женаты первым браком? Или уже двенадцатым?
- Первым. И я не понимаю вашего сарказма, Екатерина Бенедиктовна. В
моей жизни ничего не изменилось с тех пор, жена все так же тяжело
больна, практически не встает, и, разумеется, я не могу ее оставить. Но
я нормальный живой человек, и вы не смеете упрекать меня в том, что я
полюбил другую женщину. Пятнадцать лет я был верен Галине, вы не можете
этого отрицать. Но с тех пор прошло уже шесть лет. У кого поднимется рука
бросить в меня камень, если я встретил и полюбил еще одну женщину? И
что плохого в том, что она родила от меня ребенка? Я не собираюсь бросать
ее на произвол судьбы и буду помогать по мере сил и возможностей.
- Не морочьте мне голову, голубчик. Если вы такой благородный, то почему
не помогаете четырем своим детям, которых вам родила несчастная Галя?
Мне с самого начала не нравились ваши отношения, вы совершенно поработили
ее, вы завладели ею полностью, вы внушали ей какие-то странные
мысли о богоизбранности ваших общих детей. И не думайте, пожалуйста, что
мне неизвестно, чем вы на самом деле занимались.
- Я вас не понимаю...
- Да ну? Зато я вас понимаю. Вы ставили на Галине какието чудовищные
эксперименты, уж не знаю, зачем вы это делали. И когда я об этом узнала,
я предупредила Галю, чтобы она была с вами осторожнее и не верила так уж
безоглядно в вашу искренность и преданность.
- Что вы такого могли узнать, Екатерина Бенедиктовна? Что за чушь вы
несете? Мы с Галей любили друг друга пятнадцать лет, и вы...
- Перестаньте! После того что Галочка сделала с собой и с детьми, я
решила не предавать огласке ваши темные дела в надежде, что эта страшная
трагедия вас образумила. Однако несколько месяцев назад я случайно увидела
вас на улице в обществе молодой мамы с очаровательной девочкой, и
поняла, что вы снова взялись за свое. Я следила за вами, да-да, не смейтесь,
хотя я понимаю, как вам, должно быть, весело представлять себе пожилую
даму моего возраста в роли сыщика. Что ж, давайте посмеемся вместе,
Валерий Васильевич, над тем списком, который я составила, наблюдая
за вашими передвижениями на протяжении четырех месяцев. В этом списке
девять адресов и девять имен женщин, которых вы осчастливили своей любовью
и готовностью растить вместе с ними ваших общих детишек. Из этих
девятерых женщин семеро уже сделали вас отцом, а двое только еще готовятся
стать матерью. И после этого вы будете продолжать петь мне о том,
что вы встретили и полюбили, что вы нормальный живой человек? Да вы чудовище,
Валерий Васильевич, вы монстр, которому не место среди людей.
- Вы несете какой-то бред... Какие эксперименты? С чего вы это выдумали?
Да, я не образец нравственности, тут вы правы, и раз уж вы меня
выследили, престарелая сыщица, то отпираться я не стану. Я люблю женщин,
я их обожаю, я - профессиональный донжуан. И если хотите, я - профессиональный
отец. Я люблю, когда мои женщины рожают моих детей. И что плохого
в том, что я не могу бросить жену, оставшуюся инвалидом после автокатастрофы?
Что вы мне тут мораль читаете? Я - уважаемый врач, доктор наук,
ко мне на приемы записываются за три месяца, так что можете себе
представить, какие деньги я зарабатываю. Никто из моих детей ни в чем не
нуждается, вы слышите? И матери этих детей счастливы, смею вас заверить.
Вам не в чем меня упрекнуть.
- А дети Галины? Их вы бросили на произвол судьбы. Почему? Они-то как
раз больше всех нуждаются в вашей помощи и внимании. И в ваших деньгах,
кстати. За эти четыре месяца вы дважды были у них в больнице, и шли вы,
голубчик, с пустыми руками. Я это видела собственными глазами. Вы даже
килограмм яблок им не купили. За что такая немилость?
- Вы ничего не знаете. Я даю деньги персоналу, чтобы они регулярно
покупали детям все необходимое.
- Допустим. Хотя я склонна думать иначе. Вы перестали о них заботиться,
потому что они вам больше не нужны. Они были частью ваших жутких
экспериментов, они - уже пройденный этап. Теперь вас больше интересуют
ваши новые дети, но вы и их бросите так же безжалостно, как только они
перестанут быть вам интересными с научной точки зрения. Валерий Васильевич,
я взываю к вашему разуму: остановитесь. Заклинаю вас, остановитесь.
То, что вы делаете, противоречит всем законам: и божеским, и человеческим.
Я не сторонница крайних мер, вы знаете, и если вы дадите мне
слово, что остановитесь, я никому ничего не расскажу.
- Да что вы можете рассказать, Нат Пинкертон в юбке! Чем вы мне угрожаете?
Думаете, я вас боюсь? Чего вы добьетесь вашими рассказами? Разрушите
счастье нескольких женщин, которые узнают, что они у меня не
единственные. Вот и все. Вы этого хотите? Каждая из них растит моего ребенка
и счастлива. Вас это раздражает? Вы непременно хотите, чтобы все
они страдали? Без этого не успокоитесь?
- Я расскажу им, что вы ставите на них эксперименты. Они должны
знать, каких детей растят.
- Зачем? Они вам все равно не поверят. И правильно сделают, потому
что это неправда. Вы хотите, чтобы они перестали любить своих детей? Я
не подозревал, что в вас столько жестокости, уважаемая Екатерина Бенедиктовна.
- Вы прекрасно знаете, что я говорю правду. Вы правы отчасти, вашим
женщинам я действительно ничего не скажу, с меня вполне достаточно той
ошибки, которую я уже совершила с несчастной Галочкой, когда рассказала
ей о том, что узнала. Она-то мне поверила сразу и безоговорочно. И я до
сих пор казню себя за то, что сделала это. Она не перенесла ужасной
правды и тронулась умом. Но я скажу о том, что знаю, в другом месте. Если
вы не дадите мне слово, что остановитесь. Пообещайте мне, что не станете
больше производить ваших замечательных детей, и я буду молчать.
- Послушайте, мне надоели ваши беспочвенные обвинения и пустые угрозы.
Я вам в который раз уже повторяю: за всем этим нет ничего, кроме
чисто мужского, хотя и необузданного, интереса к женщинам. И все на
этом. Раз уж вы зазвали меня в гости, то хотя бы кофе предложите, хозяйка.
- Хорошо, я предложу вам кофе. Но вам я настоятельно советую подумать
над моими словами..."
Прослушав эту запись, сделанную в середине мая, Аякс понял, что дело
плохо. Неизвестно откуда выплыла вдруг эта слишком осведомленная и не в
меру сообразительная старушенция. Интересно, откуда она узнала? Впрочем,
теперь это уже значения не имело, потому что узнала она об этом не сейчас,
а давным-давно, когда еще с Терехиными ничего не случилось. Ничего,
сама расскажет, если умело спрашивать. Расскажет - и замолчит навсегда.
И листочек с адресами надо у нее поискать. Листочек - это серьезно. Найдет
какой-нибудь ушлый следователь девять адресов и девять проживающих
по ним женщин, да и узнает, что у них у всех один любовничек. Общий, так
сказать. Так и до Отца доберутся. А Отца трогать нельзя. Он нужен живым
и здоровым и желательно на своем рабочем месте. С ним ничего случиться
не должно. Гениальный Папа, выпекающий, как пирожки, деток с необыкновенными
физическими или интеллектуальными данными, движется к венцу своих
опытов и научных разработок, и до этого венца его нужно довести в
неприкосновенности, чтобы потом получить большие хорошие деньги за его
методику. Покупатель уже есть, ждет терпеливо и деньги уже приготовил,
готов в любой момент заплатить. Так что со старухой надо решать радикально.
И Аякс решил. Радикально. Потом его ребятки покрутились вокруг
дома старухи, вызнали, какими путями идет милиция, и стало понятно, что
кольцо вокруг Отца вот-вот сомкнется. Ну до чего сыщики настырный народ!
Хорошо, что у Аякса техника первоклассная, даже в ФСБ такой нет. Узнать,
о чем разговаривают оперативники, если они не в здании на Петровке, а на
вольном выпасе, - дело для него плевое. Про Леночку Романовскую он от
самой Анисковец узнал и решил подстраховаться заблаговременно. Спившуюся
певичку его мальчики навестили на следующей же неделе после убийства
старухи. Как оказалось, вовремя подсуетился Аякс. Они и до Романовской
добрались, правда, на две недели позже, чем он сам, но добрались-таки,
жуки навозные. Как говорил незабываемый Аркадий Исаакович Райкин, "эту
бы энергию - да в мирных целях, воду качать в слаборазвитые районы". А
вот с монахиней и медсестрой в больнице они малость промахнулись, не думали,
что менты так быстро за них ухватятся. Так что приметы Папины оказались
у Петровки раньше, чем Аякс сориентировался. И когда он узнал,
что уже и портрет Отца изготовили, понял: надо срочно убирать тех, кто
часто видел его в последние годы и может безошибочно опознать. И тем самым
привязать Папашу к детям Терехиным. Вот уж этого допускать было категорически
нельзя.
А сам Отец живет себе припеваючи, дурака валяет, на работу ходит каждый
день и даже по выходным и не знает, отчего это настырная Екатерина
Бенедиктовна перестала его доставать своим морализаторством. Даже небось
и думать о ней забыл. Ну поворчала старая карга - и унялась. И слава Богу.
Ему, ученому червю, и в голову его гениальную не приходит, сколько
трупов вокруг него легло, только чтобы уберечь от милиции да от разборок.
За одно это он должен бы заплатить Аяксу. За хлопоты, так сказать.
За организацию безопасности. Ничего, заплатит. За все заплатит. Плохо
только, что девочку пришлось забирать из больницы. Но ведь она - последняя,
кто может опознать Отца, а убивать ее никак нельзя. Она - живая
реклама товара, ее надо будет показывать покупателю в доказательство того,
как работает созданная Отцом методика. Ее и Иру. Если этого окажется
недостаточно, придется провести его в больницу и продемонстрировать ему
Олю, но это не проблема, это легко устроить. Самое главное - заставить
Отца передать им документацию. Вот это может оказаться настоящей проблемой.
А вдруг откажется? Аякс изучил всю его жизнь, со школьных еще времен,
и чем больше узнавал про Валерия Васильевича, тем сильнее грызли
его сомнения в том, что он отдаст кому-нибудь свою замечательную методику
даже за очень большие деньги. Значит, надо начать готовить запасные
варианты уже сейчас. И для этого тоже нужна Наташа. Завтра приезжает из
Ирана специалист, который будет день и ночь проводить с Наташей в специально
оборудованной клинике в попытках понять, какими способами Отец делает
таких выдающихся детей.
ГЛАВА 10
Как это ни грустно, но для коллег Олега Жестерова его гибель была
ожидаема, хоть и не менее от этого трагична. Надо быть большим оптимистом,
чтобы надеяться дожить до спокойной старости, разрабатывая группу,
работающую на происламских террористов, а именно этим Олег как раз и занимался.
К месту взрыва сотрудники ФСБ приехали последними, вероятно,
оттого, что личность погибшего установили не сразу, а только спустя примерно
минут сорок, когда затушили пожар и выяснили наконец, кому принадлежит
гараж - ракушка". За это время вокруг места события скопилось достаточное
количество работников милиции, пожарных и врачей, и даже журналисты
какие-то пронырливые успели прискакать. Не спится же людям!
После выяснения личности потерпевшего работники милиции, конечно, сообщили
дежурному п
...Закладка в соц.сетях
