Жанр: Электронное издание
Kulgal24
..., - поспешно сказала Диана. - Я одна боюсь оставаться.
Шургин посмотрел на нее с сомнением:
- Не хочется мне, чтобы вы болтались под окнами человека, который дважды
организовывал нападение на вас.
Однако по ее глазам было видно, что она не останется ни за какие коврижки. Если
женщина чего-то боится, она делается упрямой, как кошка.
- Ладно, - вздохнул он. - Собирайтесь. И наденьте, бога ради, что-нибудь попроще.
Никаких соблазнительных кофточек или коротких юбочек... Во время работы я этого не
выношу.
Диана вошла в отведенную ей комнату и с изумлением посмотрела на джинсы и
футболку, которые лежали на стуле. Какие кофточки, о чем это он?
Когда они подъехали к дому, который указал Алекс, было почти два часа. Кирпичное
строение на юго-западе столицы некогда считалось весьма престижным, однако сейчас
покупатели элитного жилья подобные места брезгливо отвергали. Тем не менее отнюдь
не бедный господин Невредимов проживал в довольно среднем, по нынешним меркам,
доме.
Тут не было ярко освещенной огороженной территории, и путь посторонним не
преграждали шлагбаумы и будки с охраной, а двор, подъезды и лестничные площадки не
прощупывали всевидящие камеры наблюдения. Зато здесь ясно ощущалось тихое
очарование спокойного и очень зеленого московского двора.
- Я думала, будут вышки с часовыми по углам, - поделилась впечатлением Диана.
- Чем меньше пафоса, тем лучше, - заметил Шургин, вылезая из машины.
- Вот и дядя так считает, - вздохнул Алекс, захлопывая за собой дверцу. - Говорит -
если захотят грохнуть, то никакая охрана не поможет. Он любит этот район, вырос здесь.
Босоногое детство и прочая мура. Только жили они с матерью в "хрущевке", в двух
кварталах отсюда. Он, когда первые бабки серьезные заработал, стал квартиру новую
подыскивать, только непременно здесь, рядом. Не понимаю я этого -такой сейчас выбор,
с ума сойти, а он держится за это.
- Главное, чтобы человек был счастлив, - философски отреагировала Диана.
- Ага, счастлив. Приезжает сюда поспать - и опять на работу. Так какая разница, где
ночевать? Лучше уж там, где приличные люди, хоть польза какая может быть. А здесь
только генералы в отставке да бывшие руководящие советские кадры.
- Ладно, хватит, - Шургин запер автомобиль и повернулся к Алексу, - ну давай, веди
нас к дяде.
Наружная металлическая дверь подъезда была снабжена домофоном. Алекс набрал
номер квартиры Невредимова, после чего-немедленно раздались хриплые дребезжащие
звонки. Домофон погудел минуты три, после чего произошел автоматический сброс
сигнала.
- Вот зараза, - прошипел Алекс, - уже спит, наверное, не слышит.
- Набери еще раз, - попросил Шургин, - может, он просто не успел подойти. Или душ
принимает.
Тот послушно набрал номер еще раз.
- Он вообще-то один живет? - поинтересовалась вдруг Диана.
- Еще его мама, но она летом на даче - стережет его виллу на Рублевке, - отозвался
Алекс. - Еще у него есть хомяк, он его сам кормит. Кличка - Гоблин.
- Как? - вздрогнула Диана.
- Гоблин.
- За что же он его так?
- Людей ненавидит, в руки не дается, жрет постоянно.
- А что, гоблины постоянно жрали? - спросил Шургин.
- Не знаю, не видел. Но дядя его по-своему любит, возит с собой, когда есть
возможность. Никому его не доверяет.
- Почему именно хомяк?
- Наверное, тоже комплексы детства золотого. "Мама, купи мне хомячка!" А мама не
покупала - денег в семье мало, а маленького Захарчика надо было кормить витаминами. -
И Алекс радостно хохотнул.
- Нельзя быть таким циничным, Алекс! - строго заявила Диана.
- Мне не нравится ситуация, - задумчиво произнес Шургин. - Надо что-то делать.
Слушай, Алекс, позвони-ка ты ему, может быть, к телефону подойдет.
Но звонки и на городской, и на оба мобильных не дали никакого результата.
- Так, становится интересно, - невесело усмехнулся Шургин. - Может быть, твой дядя
заехал к какой-нибудь тете? Что скажешь, Алекс?
- Это вряд ли, - бодро отрапортовал Душкин, - дядя ленив по этой части до
чрезвычайности. В лучшем случае тети приезжали к дяде, да и то их быстро
выпроваживали.
- Редкая осведомленность об интимной жизни близкого родственника, - вставила
Диана.
- Нет, просто я одно время пользовался его квартирой, даже жил с полгодика, когда от
одних бандосов скрывался, - легко объяснил Алекс.
- А ключей от квартиры с тех счастливых времен у тебя случайно не осталось? -
Шургин вопросительно уставился на Душкина.
- Случайно ничего не бывает. Ключи у меня дядя потом отобрал, но я сделал себе
дубликат - мало ли какая надобность возникнет.
- С собой ключи?
- Храню у сердца. В смысле - ношу с собой. Только вот от подъезда нет, они с тех пор
поменяли входную дверь.
- А если Захар Петрович и замки поменял?
- Это вряд ли. Там такой бастион, что менять надо всю дверь целиком, да и зачем ему
это? Квартира у него на сигнализации. Он просто поменял там пароль и все дела - я уже
войти не смогу.
- Иными словами, если его сейчас нет дома, а мы попробуем войти, то приедет наряд
милиции и нас арестуют как домушников?
- Похоже на то. Но в милицию как-то не хочется, мы и без того там сильно засветились
с этими тихорецкими делами.
Шургин задумался.
- Пойду окна посмотрю, - неожиданно предложил Алекс.
- Зачем? Если света нет, то это может значить все, что угодно - спит, отсутствует.
- Если света нет, но окна открыты - значит, дома, - терпеливо объяснил Алекс. - Он
даже зимой приоткрывает, а летом так и вовсе нараспашку.
- Алекс, ты голова! Иди смотри.
Отойдя от подъезда, Алекс задрал голову и стал вглядываться в темноту. Через
некоторое время он энергично замахал им руками и быстро пошел обратно.
- Есть, - еще не веря в удачу, прошептала Диана.
- Мне тоже так кажется, - поддержал ее Шургин.
- В кухне и спальне окна открыты, - доложил радостный Алекс, - можем смело топать.
- Мочь-то можем, но сначала в подъезд бы не мешало попасть.
- Подождем, пока кто-нибудь выйдет, и все дела.
- Но мы уже минут сорок тут кукуем, а никто не вышел. Ночь на дворе. Собачники еще
часа через три проснутся, а может, и позже. Разве что молодежь домой припозднится.
Шургин строго посмотрел на домофон и сказал:
- Попробуем понажимать разные кнопочки...
- Погоди, - испугалась Диана, - мы перебудим всех соседей.
- Тут важен фактор внезапности и неожиданное решение. Вот смотри.
Он набрал номер 122, один из тех, что числились в табличке над дверью подъезда.
Через три или четыре гудка сонный мужской голос спросил:
- Кто?
- Горячая пицца! Заказывали ваши соседи из 123-й квартиры, но они не открывают.
Позвоните им, пожалуйста, в дверь, скажите, что приехала пицца!
- С ума сошли? Я открою, звоните сами.
И они услышали волшебный сигнал зуммера, возвещающий, что путь открыт.
- У вас богатое воображение, - похвалила Диана уже в подъезде.
- Нет, - скромно возразил Шургин, - просто я немножко психолог.
На лифте они поднялись на пятый этаж. Алекс достал ключи и, сказав: "Сезам,
откройся!", уверенно стал ими орудовать в замках.
Дверь действительно впечатляла, но открыл ее Душкин довольно быстро.
- Милости прошу, дорогие гости. - Он отвесил им поклон. - Надеюсь, нам здесь будут
рады.
- Я после той истории в Тихорецке теперь так и жду, что за дверью какая-нибудь
гадость случится, - придушенным голосом произнесла Диана. - Вдруг здесь тоже все вверх
дном?
- Где тут включают свет? - спросил Шургин, прикрывая за собой могучую
бронированную дверь.
Алекс щелкнул выключателем. Загорелся яркий свет, а через секунду прихожая
наполнилась истерическим женским визгом - прямо на полу лежал, разметав руки, Захар
Петрович Невредимов. Вокруг его головы растеклась весьма внушительная темная лужа.
Не надо было быть судмедэкспертом, чтобы понять - это кровь, а человек, которому она
принадлежала, - мертв.
Диана прекратила визжать подозрительно быстро, и Шургин почти сразу понял, что
сейчас она упадет в обморок. Он едва успел подхватить ее и крикнуть остолбеневшему и
белому как мел Алексу:
- Куда ее можно положить?
Алекс молча ткнул рукой по направлению к открытой двери в комнату.
- Помоги же, - рявкнул Шургин, но тот не двинулся с места.
Шургин сам дотащил Диану до какой-то тахты, стоящей прямо посередине большой
комнаты, вероятно, гостиной. Свет включать не стал, пошел обратно в коридор, а оттуда,
переступив через бездыханное тело, - в кухню. Нашел на столе чашку и налил в нее воды
из-под крана.
Потом проделал обратный маршрут, сел рядом с Дианой и смочил ей лицо холодной
водой. Она застонала, но глаз не открыла. Алекс по-прежнему столбом стоял в коридоре
над трупом дяди.
- Ты бы сел, - посоветовал ему Шургин, - а то грохнешься в обморок.
- Он умер? - неестественно тонким голосом поинтересовался Алекс.
- Даже не знаю, что тебе ответить. Скажу нет - не поверишь.
- Что нам делать? - Голос Алекса продолжал вибрировать. - Может быть, врача
вызовем?
- Алекс, послушай, дело серьезное. Какой врач? Захар Петрович мертв, его убили. Тут
первой должна была милиция появиться. А появились мы. И у милиции будет масса
вопросов именно к нам, хотя мы тут совершенно ни при чем.
- Что же нам делать? - тупо повторил Алекс.
- Думаю так: приводим в чувство Диану. Ты ее берешь, и вы быстро сматываетесь к
машине, где ждете меня, тихо сидя на заднем сиденье. Я по возможности быстро
уничтожаю следы нашего присутствия - протираю дверь, ручки, выключатель, кран на
кухне и так далее. Затем покидаю квартиру, желательно не замеченным соседями, и иду к
вам. Потом мы едем домой, но по дороге из таксофона звоним в милицию и через
тряпочку сообщаем об убийстве по адресу такому-то. Как план?
- Мне все равно, - пролепетал Алекс, - как скажешь. Дядю жалко!
- Все жалости потом, нам уматывать надо, а то вляпаемся так, что тихорецкие
приключения нам покажутся веселым детским утренником! Короче, возьми себя в руки,
поднимай Диану, и отправляйтесь в машину.
Алекс нетвердыми шагами прошел в гостиную, сгреб Диану в охапку и двинулся к
двери. При этом Диана немного очухалась и стала барахтаться, вырываясь изобъятий.
Лишенный воли Алекс разжал руки, и Диана, не удержавшись на ногах, с грохотом
рухнула на пол.
- Ну что за наказанье, - Шургин подошел к Диане, протянул ей руку и помог подняться.
- Возьмите себя в руки. Вы же сильная женщина.
Диана закивала головой.
- Тогда слушайте: вы сейчас же вместе с Алексом идете в машину и там ждете меня.
Ясно?
Она снова молча закивала.
- Тогда вперед, - Шургин направил ее в сторону двери. - Только руками больше ни за
что не хватайтесь!
Когда Диана с Алексом скрылись за дверью, Шургин начал действовать. В ванной
были найдены прекрасные желтые резиновые перчатки, а в специальном шкафчике в
туалете замечательные тряпки. Он тщательно протер все, к чему они могли прикоснуться,
включая и пол. Тряпки забрал с собой, положив в пакет, взятый на кухне. Перчатки он не
снимал.
Шургин уже собрался покинуть квартиру, как вдруг до его слуха донеслись какие-то
подозрительные звуки - шуршание, легкое цоканье и царапанье. В пылу борьбы с
отпечатками пальцев он, видимо, не обратил на них внимания. Осторожно заглянув в
одну из комнат, по виду - спальню, он обнаружил на журнальном столике красивый
стеклянный ящик, в котором суетился рыжий зверек, напоминавший сильно
растолстевшую мышь.
"А вот и хомяк, - вспомнил он рассказы Алекса, - кажется, его зовут Гоблин". Что
делать с этим Гоблином, Шургину было неясно. С одной стороны - какое ему дело, но с
другой... Пока вернется мать Захара Петровича, пока будет идти следствие - о животном
могут просто забыть, и оно сдохнет от голода, жажды и печали. Олег читал или слышал о
том, что хомяки откладывают еду про запас и хранят ее за щеками, однако вдруг
несчастный Гоблин не сделал себе таких запасов?
Но был и тревожащий момент: а не будет ли это похищением улики с места
преступления? Хотя чем хомяк может помочь следствию? А если спохватится мать
Невредимова - куда делось животное? В общем, сомнения его одолевали серьезные.
Впрочем, решение есть. Алекс! Он же близкий родственник, мог же Захар Петрович
поручить ему любимое существо? Мог. И поручил, на время.
Тут Шургин поймал себя на мысли, что ему просто очень жаль этот маленький рыжий
комок и он ищет причину, чтобы его забрать, иначе хомяка ждут суровые времена, а
скорее его просто выпустят во дворе, где его переедет машина, замучают злые дети или
съедят кошки.
Он взял стеклянный ящик под мышку и выскользнул из квартиры, осторожно прикрыв
за собой дверь. Хорошо бы его не поймали прямо тут, на пороге. Убийца, который вынес
из квартиры хомяка... Звучит волнующе.
Уже брезжил рассвет, и приходилось быть максимально осторожным. В подъезде ему
никто не встретился, и он благополучно добрался до машины. Ключи он отдал Алексу,
поэтому сразу же схватился за ручку двери, намереваясь ее открыть. Сигнализация
завизжала так, что бедный Гоблин, кажется, сделал кульбит в своем стеклянном зверинце.
Когда на улицах машины вдруг начинают завывать дурными голосами, нет ничего
удивительного и все к этому привыкли. Но когда это происходит на рассвете, а ты только
что со всеми предосторожностями покинул квартиру, где остался лежать убитый,
становится сильно не по себе. Первым желанием Шургина было убежать, вторым - набить
морду Алексу. Машина продолжала выть, Олег стоял как вкопанный.
Наконец, звуковая пытка кончилась. "Ну, и куда делся этот идиот с ключами от
машины? А Диана? Что мне сейчас делать, вместе с хомяком? - Мысли в голове
ошарашенного Шургина проносились стремительно, причем самые разные. - Куда они
вообще тут могли деться?"
- Олег, - послышался жалобный шепот. - Олег!
Шургин обернулся и обомлел - из ближайших кустов вылезали бледные и, что было
заметно даже в предрассветной темноте, грязные Алекс и Диана.
- Вы сошли с ума? - поинтересовался Шургин. - Я же вам сказал сидеть в машине!
Почему вы здесь?
- Понимаешь, - прохрипел в ответ Алекс. - Мы только вышли, какая-то тетка идет, с
собачкой. Мы в кусты. Тетка ушла - мужик из соседнего подъезда вышел. Тоже с собакой.
Мы сидим. Потом ноги устали, мы легли на траву. Лежим. Только выйти хотели -
патрульная машина приехала. Остановилась, постояла немного. Потом уехала.
- Ну,-поторопил его Шургин, - что дальше-то?
- Мы, кажется, заснули, - смущенно сказала Диана, стряхивая с себя какой-то мусор.
- Задремали, - поправил ее Алекс. - Это нервы, я точно знаю. Анабиоз. Потом нас рев
разбудил.
Шургин молча отобрал у Алекса ключи:
- Поехали. И быстро.
Они наконец расселись по местам, Диана взяла на колени домик с Гоблином.
- Зачем ты унес хомяка? - вяло поинтересовался Алекс.
- Тебе отдам, будешь воспитывать. Ты у него теперь единственный близкий
родственник.
- Но я не люблю хомяков!
- Полюбишь. Он у тебя временно побудет, если вдруг кто заинтересуется. Тогда ты
скажешь, что дядя тебе его дал на время, пока у него много работы и он подолгу не бывал
дома. Я у тебя его потом заберу. Извини, но я в детстве мечтал иметь хомяка.
Домой они вернулись, когда уже рассвело. Спать никто больше не хотел, и Диана
сварила всем кофе.
- А почему мы никуда не позвонили, - вдруг вспомнил Алекс, - ты же собирался в
милицию звонить.
- Решил иначе. За ним утром все равно приедет шофер с охранниками. Не дождутся, не
дозвонятся - поднимутся в квартиру. Я дверь специально на замки не запер, просто
прикрыл.
- Ясно, - протянул Алекс, - но кто же его, а?
- Дело становится все более запутанным, - гробовым голосом произнесла Диана. - Мне
кажется, нам скоро и шагу нельзя будет ступить без того, чтобы не произошли какиенибудь
неприятности.
- Постараемся разобраться, - не очень уверенно сказал Шургин, - бывали случаи и
похуже.
- У тебя бывали? - уточнил Алекс.
- Нет, вообще, - немного растерялся Шургин, - но это не важно.
- Важно, еще как важно, - заметила Диана. - Именно поэтому мы растерялись и не
знаем, что надо делать.
- Я знаю, - уверенно заявил Шургин, и Алекс с Дианой замолчали, с надеждой взирая
на него. - Знаю, - продолжил он свою мысль, - что нам надо хорошо отдохнуть.
Алекс спал всего несколько часов. Потом, как и предполагал Шургин, тело Захара
Петровича Невредимова обнаружили, позвонила рыдающая мать Алекса, и он умчался.
Диана весь день провела в постели, пытаясь переварить случившееся, а на ночь выпила
успокоительное.
К утру следующего дня Алекс вернулся. Он вполне пришел в себя и держался с
прежней самоуверенностью.
- Теперь, - заявил он Шургину, - я присоединяюсь к расследованию дела с алмазом на
законных основаниях. У меня появились личные мотивы. Я должен отомстить за дядю.
Шургин не возражал, и Диана тоже. На кухне они уселись за "стол переговоров" и
принялись за перспективное планирование.
Больница, куда с сотрясением, переломом, трещиной, а также со спецзаданием была
помещена Клара, жила по раз и навсегда заведенному во всем мире больничному
распорядку. Обходы, осмотры, обследования, процедуры, перевязки и прочие
мероприятия придавали существованию пациентов этого недешевого заведения некую
трагическую осмысленность. Во всем остальном этой осмысленности не ощущалось, а
единственно доступной привилегией оставалось тотальное многочасовое безделье,
которое конвертировалось по интересам: в сон, телебдения, вязание, длительные
прогулки по огромному больничному парку, чтение детективов, дружеское общение, а
также флирт с соседями, соседками и персоналом.
Клара явно злоупотребляла последним, искренне полагая, что именно так она может
держать ситуацию под контролем. Ей страшно нравилось это словосочетание - "держать
под контролем". В нем чувствовалась сила, воля и непреклонность - именно то, чего ей не
хватало в повседневной жизни. Там, в этой прошлой жизни, она была слезливая,
истеричная, комплексующая дама с пониженным социальным иммунитетом. Теперь же,
когда сама судьба поместила ее в гущу весьма неординарных событий, Клара вдруг
почувствовала - это ее шанс.
Невзирая на полученные травмы, слава богу, с жизнью совместимые, она сейчас
ощущала себя не пешкой, а самостоятельной, активной фигурой (почему бы не ладьей, к
примеру?) в большой, увлекательной, но и опасной игре. С ней такое случилось впервые
за все время ее существования, и Клара не хотела упустить своего. Есть в жизни другие
радости, кроме однообразных вечеров с кретинами, чей мозг способен породить лишь
пошлости про кораллы и Карла.
Перед сном она обязательно немного думала о будущем. Вот, допустим, выполнит она
это поручение. Что будет дальше? Может быть, ей доверят еще что-нибудь важное: ну,
там, пригласят поработать на детективное агентство. А что? Серьезный Шургин может
обратить на нее профессиональное внимание. Эх, знать бы раньше, что в ней дремал
такой вулкан. Можно было бы поступить в школу разведчиков или контрразведчиков.
Клара никогда не понимала, какая между ними разница.
Но мечты мечтами, а про наблюдение за лжеДианой она не забывала ни на минуту.
Даже ночью старалась под разными предлогами оказаться рядом с палатой, где лежала
мумия с задранной вверх загипсованной ногой и подвешенной, также на растяжке, рукой.
Весьма гордая тем, как она ловко добыла телефон таинственной (и, вероятно, очень
опасной) медсестры, Клара жаждала новых подвигов.
Более всего Клара опасалась, что ее подопечная исхитрится и сбежит под покровом
ночи. Ей однажды даже приснилась эта жуткая картина: стуча костылями и гипсом по
асфальту, через больничный парк к воротам несется белая фигура с развевающимися
бинтами, а у ворот ее поджидает роскошный кабриолет с усатым красавцем
латиноамериканского типа за рулем.
Также рассматривался вариант похищения незнакомки ее подельниками. Кто они
такие, Клара не представляла, но не думала, что это приличные люди. Скорее всего, эти
типы могли подогнать подъемный кран и эвакуировать лже-Диану вместе с кроватью и
всем прилагающимся оборудованием.
В общем, за женщиной нужен был глаз да глаз.
При этом приходилось соблюдать крайнюю осторожность, дабы не вызвать
подозрений. Однажды уже заведующий их отделением заметил:
- Что-то вы зачастили в этот конец коридора, голубушка. Подружку нашли?
- Нет, что вы, - смутилась Клара, - прости гуляю, ногу тренирую.
- Так гуляйте на улице, - посоветовал доктор, - там и воздух свежий, и места для
прогулок больше.
- Мне там холодно, - не нашла лучшего аргумента Клара.
Врач странно посмотрел на нее и пошел по своим делам. Действительно, что скажешь,
если на улице плюс двадцать семь, а человеку холодно.
Шли дни, Кларе становилось все лучше, и она очень опасалась, что процесс ее
выздоровления может серьезно нарушить их планы. Невзирая на то, что клиника платная,
врачи стали ей намекать, что, мол, дома и стены помогают...
Однажды во время очередной перевязки она стала случайной свидетельницей
разговора двух врачей.
- Как твоя красавица? - поинтересовался тот самый интересный доктор, на которого
положила глаз Клара.
- Приемлемо, - ответил ему коллега, зашедший в процедурную за какой-то склянкой.
Клара знала, что это лечащий врач Звенигородской. - Потихоньку будем снимать гипс. Да
и народ начнем к ней пускать, а то очередь выстроилась. Там и "добро" уже дали... - Он
выразительно замолчал.
- Интересно...
- Да, интересно. Следователь первый и придет.
- Когда?
- В понедельник.
Вот это новость! Звенигородская идет на поправку, и, что было гораздо важнее, к ней
начнут пускать посетителей. И первым будет, если верить доктору, следователь.
- Милый, приезжай сегодня же, у меня закончились фрукты, - прощебетала она в
трубку условленную фразу через полчаса после этого разговора.
- Собирайся, - сказал Шургин Алексу, - поедем навещать Клару.
- Что, ей стало хуже, она умирает? - сладко потянувшись, спросил Алекс.
- Наоборот - лучше. И ей, и Дианиному клону. Там что-то происходит, надо выяснить -
что.
- Ого!
- Надеюсь, нас не опередит убийца с бесшумным пистолетом или шприцем. Вот
интересно, среагировали на мой звонок в милиции или нет. Кстати, надо еще и Клару по
этому поводу проинструктировать.
К пяти часам дня, когда открывался доступ посетителям, они были в больнице.
Устроились на одной из дальних скамеек парка, и Клара подробнейшим образом
изложила им хронику последних дней, включая все новости.
- Отлично! Все-таки клюнули, - с удовлетворением произнес Шургин. - Вот пусть
теперь власти выясняют, кто и почему людей подменяет.
Пока он это произносил, Клара удивленно хлопала глазами. Затем осторожно
спросила:
- Что значит "клюнули"? Ты знал про милицию? Что еще вы от меня скрывали?
Пришлось Шургину посвятить ее в детали. Клара обиделась:
- Я думала, вы со мной откровенны! - В ее глазах стояли слезы. - Я так старалась!
Она чуть было не сказала "я рисковала жизнью", но удержалась - все-таки это было
сильным преувеличением.
Алекс, всегда готовый сказать женщине приятное, особенно в трудную минуту,
пафосно произнес:
- Ну что ты, Клара! Ты даже не представляешь, как мы тебя ценим. И как ценим твой
вклад в наше общее дело. Ты знаешь, кто ты для нас? Ты наша Мата Хари!
- Олег, - обратилась к Шургину готовая зареветь Клара, - пусть он прекратит
паясничать и оскорблять меня!
- Кто это тебя оскорблял? - возмутился Алекс.
- А как ты меня назвал?
- Мата Хари.
- Что это такое?
- Это знаменитая международная шпионка, дорогая. Книжки читать надо!
- Перестань, - вмешался Шургин, - оставь ее в покое.
- Хорошо, хорошо, - отступил Алекс. - Впредь, чтобы ей было понятно, буду называть
ее Клара Хари. А что, красиво - Клара Хари. А если соединить в одно слово, звучит как
название величественной пустыни!
- Олег, сделай так, чтобы он замолчал, - тихо попросила Клара, - а то я его сейчас чемнибудь
тресну.
- Давайте не будем ссориться, - примирительно сказал Шургин, - лучше выработаем
план действий. Клара, тебе действительно отводится серьезная роль. Нам необходимо
понять, что происходит, кто эта женщина, почему она оказалаеь в машине Дианы. Если
все будет так, как мы предполагаем, то здесь, в больнице, начнутся важные события.
Своевременно узнавать о них - твоя задача. Если получится, постарайся выяснить, что за
люди будут к ней приходить. Насчет выписки не беспокойся - мы все проплатим, еще
недельку полежишь. И чуть что - звони. Договорились?
Клара снова была счастлива. Новая жизнь продолжалась.
С утра в понедельник она, по сути дела, установила дежурный пост рядом с палатой
Звенигородской. Для этого подтащила поближе удобное круглое кресло и демонстративно
уселась в нем, делая вид, что читает книгу. Удивленные взгляды врачей и медсестер Клара
игнорировала - формально запретить ей никто этого не мог, хотя пациенты находились
обычно либо в палатах, либо на улице. Кресла стояли для встреч с посетителями в
холодное время.
Сначала все было тихо, но часов с одиннадцати началась какая-то суета. Пришел
лечащий врач, тот, от которого Клара все и узнала, за ним притопали еще двое, одного из
которых она ни разу не видела. Потом появился лично главный врач больницы в
сопровождении заведующего отделением. Через час поток людей в халатах иссяк,
наступила пауза.
"Уж не раздумали ли они? Может, осложнение какое?" - тревожно размышляла Клара,
бессмысленно глядя в книгу.
Но она напрасно опасалась. В конце коридора показалась живописная группа: впереди
шла дежурная сестра Валентина (мировая баба, они с Кларой даже выпивали пару раз,
втихаря), а сзади двое мужчин, в накинутых на плечи халатах - посетители. Они были в
костюмах, однако прически, выправка, какие-то неуловимые признаки свидетельствовали
- это ребята-силовики. У худощавого, лет сорока, шатена с невыразительным лицом в
руках был тонкий кожаный портфель. У высокого, спортивного вида брюнета, чем-то
смахивающего на молодого Шона О'Коннери, в руках не было ничего, зато под пиджаком
угадывалась "сбруя" с пистолетом.
Дойдя до палаты, они внимательно оглядели Клару, которая попыталась спрятаться за
обложкой, поблагодарили сестру и вошли внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.
- Кто из них муж? -
...Закладка в соц.сетях
