Жанр: Электронное издание
Kulgal23
...жно - так вот
ходить и бояться всего!
Она подошла к машине и попыталась заглянуть под днище. Присела на корточки и
пошарила внизу рукой. Вытерла руку платочком, села за руль и отважно повернула ключ в
замке зажигания - семи смертям не бывать, а одной не миновать! По дороге лихорадочно
соображала, с кем бы обсудить ситуацию. Лучше всего, конечно, с самим Борисом
Борисовичем Дубняком, но где его взять? Провалился как сквозь землю. С Корнеевым и
Медведем? Но что они смогут предложить? Отправят ее к чьей-нибудь знакомой бабушке
в Урюпинск. Или станут по очереди ее охранять. Но охрана, как свидетельствует мировая
практика, вряд ли поможет. Да и как к такому развитию событий отнесется Шаталов?
Охранник у дверей спальни! Нет, это отпадает. Вопрос, требовавший немедленного
решения, повис в воздухе.
По дороге Лайма поняла, что страшно хочет есть и готова ради пищи на подвиг и на
подлость. Несмотря на то, что Корнеев и Медведь ждали ее в штаб-квартире с самого
утра, она решила завернуть по дороге в ресторан и основательно подкрепиться. Кто знает,
как сложится сегодняшний день?
Она подъехала к своему любимому ресторанчику, где относительно недорого и вкусно
кормили. Официанты ее знали и обслуживали быстро. Единственное, чего она не учла, -
фактора времени. Был обеденный час пик, когда со всей округи, из всех многочисленных
фирм и фирмочек, из банков и страховых компаний сюда слетались на бизнес-ленч
мелкие и среднего калибра клерки и их боевые подруги - аккуратные девушки из
секретариатов и бухгалтерий. Клерки были двух видов: лихорадочно озабоченные и
демонстративно расслабленные. Первые всем своим видом давали понять, что обед - это
досадная помеха в работе и за это время они могли бы сделать много полезного для
родной организации. Вторые демонстрировали собственным примером, что тот, кто не
умеет нормально отдыхать, не может и нормально трудиться. Строго говоря, большинству
из них после обеда в родной конторе и делать-то было нечего, но они скорее умерли бы,
чем признали сей прискорбный факт.
Лайма вошла в переполненный зал и огорченно остановилась - ни одного свободного
столика! Лицо поспешившего к ней навстречу администратора выражало одновременно
радость узнавания постоянного клиента и безмерную горечь из-за того, что помочь ему он
решительно ничем не может. Но сегодня Лайма была не в том настроении, чтобы
пасовать перед трудностями. Молча обойдя изумленного администратора, она стала
продвигаться вглубь помещения в поисках свободного места, готовая к штурму. Штурма
не потребовалось - у дальней стены обнаружился столик на двоих, за которым спиной к
ней, ссутулившись, сидел сильно облысевший мужчина в оранжевой рубашке, на которой
проступали темные пятна пота. Лайма твердым шагом подошла к нему и спросила:
- У вас свободно?
- Да, да, - робко ответил мужчина, глядя снизу вверх на решительную незнакомку. -
Садитесь, пожалуйста.
Лайма села, по-деловому положив руки на стол. Окинула соседа быстрым взглядом и
оценила его на "три" по десятибалльной шкале. "Командировочный, - решила она. - Одет
странно: брюки мятые, допотопные сандалии, портфель между ног поставил". Возраста
мужчина был предпенсионного, а лицом и фигурой смахивал на заведующего сельским
складом, отправленного на курсы повышения квалификации. Он уже скушал суп и
отодвинул от себя тарелку, ожидая, когда принесут второе. Выглядел при этом вялым и
унылым. Так и сидел, уставившись взглядом в пустую тарелку. А на интересную соседку
толком даже не взглянул.
Обычно столик обслуживал очень приятный молодой человек по имени Слава,
корректный и немногословный. Он хорошо знал вкусы и привычки Лаймы, ему не
придется ничего объяснять. Сегодня это было бы очень кстати. Впрочем, ожидание
затягивалось. Лайма начала нервничать, и вдруг увидела, что к их столику приближается
незнакомый молодой человек в форменной одежде и с большой тарелкой в руке. Он
поставил тарелку перед "завскладом" и, повернувшись к Лайме, воскликнул:
- О, какая к нам сегодня птичка залетела? Что будете заказывать, дорогуша?
"Брюнет, глаз синий, блестящий и наглый, - отметила Лайма. - И позволяет себе
слишком много. За такие штучки из официантов увольнять надо".
Она терпеть не могла фамильярного обращения и тут же перешла в наступление.
Поманила брюнета пальцем и, когда он наклонился, тихо, но отчетливо сказала:
- Дорогушами будете любовников своих называть. Где Слава? И как ваше имя? Почему
я не вижу таблички?
Брюнет широко улыбнулся, не сводя с нее глаз:
- Она отцепилась и упала. Наверное. Слава заболел, это ведь не противозаконно? А я
тут на подхвате. И зачем вам мое имя? Может, лучше меню почитаете?
- Меню я знаю наизусть, а вот вас вижу здесь впервые, так что представьтесь, будьте
любезны.
- Да я тут ненадолго, на месяц устроился, пока каникулы студенческие, так что вы
можете не засорять свою очаровательную головку совершенно ненужными вам именами.
Делайте лучше заказ. - И брюнет криво улыбнулся.
Лайма сжала зубы и проскрежетала ими куплет известной песни. Потом, не глядя на
безымянного официанта, сделала заказ.
Наглец что-то черкнул в маленьком блокнотике и, изобразив полупоклон, удалился,
так и не убрав со стола суповую тарелку ее соседа. Тот, кстати, никак не отреагировал на
кипящие рядом страсти, продолжая вялое ковыряние в принесенных ему котлетах.
У Лаймы с запозданием разболелась голова. "День дурацкий, сосед дурацкий,
официант еще более дурацкий. И почему именно сегодня заболел Слава?" Ответ пришел
незамедлительно, и ее аж пот прошиб.
"Этот брюнет подослан! Подослан кем-то, кто хочет меня убить! Тем, кто объявил на
меня охоту, вот оно что! Возможно, это похититель Сандры Барр".
Лайма испугалась. Что с ней могут сделать в битком набитом ресторане? Выстрелить?
Или взорвать? Но тогда зачем фокусы с официантами? Тут по телу у Лаймы пробежала
противная дрожь - что, если несчастный Слава лежит сейчас в кабинке мужского туалета
связанный? Или с ножом в животе? Другой официант нужен не просто так, а для того,
чтобы отравить ее! В ресторане сделать это проще простого. Все концы в воду, да и шума
никакого. Поела, вышла на
улицу, сочувствовала себя плохо. Пока "Скорая" приехала - все, не дожила. И виновных
искать не будут. Тут Лайму охватил ужас. Что делать?
Ее сосед все еще сидел, задумавшись, над котлетами. Ему и дела не было до ее страхов.
И Лайму вдруг осенило - она поняла, как можно избежать ловушки.
Безымянный брюнет подлетел неожиданно и поставил перед ней тарелку с салатом.
- Приятного аппетита, - вкрадчиво пожелал он.
"Глумится, гад, - подумала Лайма. - Но ничего, я им сейчас сорву операцию".
- Постойте, - повелительно приказала она официанту, - заберите этот салат, я не хочу
его. Принесите мне такое же. - И она ткнула пальчиком в тарелку соседа.
- Но послушайте, это прекрасный салат, вы попробуйте, - стал настаивать
подозрительный молодой человек.
- Не уговаривайте меня, - повысила голос Лайма. - Заберите его и принесите то, что я
просила. Только без гарнира.
И она еще раз ткнула рукой в тарелку соседа.
- Как хотите, - пресным тоном сказал официант. - Будут вам котлеты, ждите.
И он принес их очень быстро. Подозрительно быстро. Как будто обслуживал одну
Лайму. План же у нее созрел такой - поменяться котлетами с соседом. Точнее, не всеми
котлетами, а так - подбросить ему кусочек для пробы. От маленького кусочка он не умрет,
а она сразу же вызовет врачей, чтобы ему дали противоядие или промыли желудок. И еще
она милицию вызовет - арестовать отравителей. Если с соседом ничего не случится,
значит, она напрасно так всполошилась.
Лайма отщипнула кусочек котлеты и взяла его на изготовку. Потом сбросила локтем со
стола пачку сигарет и обольстительно улыбнулась вялому "завскладом":
- Извините, вы не поднимете, а то мне не совсем удобно...
Тот промычал что-то утвердительное и полез под стол. Когда он из-под него
вынырнул, дело было сделано. Теперь оставалось только ждать. Лайма откинулась на
спинку стула и стала смотреть, как бедолага жует - размеренно, словно корова жвачку.
Смотрел он прямо в стол, причем совершенно бессмысленным взором.
В это время у Лаймы в сумочке зазвонил мобильный телефон. Шаталов! Ей так
хотелось услышать его голос. И по этому голосу понять - не обиделся ли он на нее?
Однако ни одного слова она не разобрала - в зале оказалось слишком шумно. Лайма
решила выйти на минутку, но, пока бежала к выходу, Шаталов уже отключился. Она
принялась набирать его номер - он был занят. Она подождала - он не перезвонил.
Пришлось возвращаться обратно несолоно хлебавши. По дороге к столику она не
отрывала взгляда от лысой головы соседа. Вдруг ей показалось, что голова стала все
больше и больше клониться вниз. Она ускорила шаг и была уже у цели, когда сосед упал
лицом прямо в тарелку с недоеденными котлетами, а правая его рука, судорожно сжимая
нож, безвольно повисла вдоль худого скрюченного туловища.
Вместо того чтобы звать врача и милицию, как она запланировала, Лайма потеряла над
собой контроль. Развернулась на каблуках и бросилась наутек. Добежала до машины,
рыбкой кинулась на сиденье и дала по газам.
Марш-бросок ее не остался незамеченным - администратор подозвал новенького и
сурово спросил:
- В чем дело, Павел? Ваша клиентка только что в слезах выбежала из зала! Я вас брал с
испытательным сроком, и вы обещали...
- Ради бога, Анатолий Сергеевич, я тут при чем? Сначала она придиралась, что
таблички с именем нет, потом салат просила заменить, я и заменил. Может, у нее
случилось чего, я видел, она по телефону выходила говорить. Вернется, наверное.
- Она расплатилась?
- Не знаю, счет я не выписывал... Наверное, на столике деньги оставила, пойду
посмотрю.
Администратор отправился следом, контролировать ситуацию. Постоянные клиенты -
это, конечно, почетные гости, но убегать, не расплатившись, даже им не рекомендуется.
На столике денег не оказалось, только распечатанная пачка сигарет и зажигалка.
Зато там лежал, лицом в тарелке, второй клиент официанта Паши.
- Ладно, появится еще, вроде бы приличная женщина, - процедил администратор. - А
что с этим? - указал он царственной рукой на оранжевую рубаху. - Напился или умер?
Окончательно растерявший свое хамство Павел растерянно пожимал плечами:
- Не знаю, спиртного они не заказывали...
- Кто - они?
- Ну, он. Суп ел, котлеты...Может быть, сердце, приступ?
Администратор взялся за оранжевое плечо и легонько потряс мужчину, отчего тот чуть
не соскользнул на пол. Паша решил пощупать ему пульс, и пульс обнаружился.
Воодушевившись, официант сбегал на кухню, где одолжил у девчонок маленькое
зеркальце. Затем, взяв клиента за остатки волос, приподнял ему голову и поднес
зеркальце к перемазанному лицу. Зеркальце затуманилось, и обрадованный Паша бросил
голову обратно в тарелку. Клиент тут же встрепенулся и резко выпрямился на стуле. С его
щек стекал кетчуп. Увидев, что стал центром повышенного внимания, мужчина
извиняющимся тоном забормотал:
- Трое суток, понимаете, спать не давали. Вагон плацкартный, женщина ехала, у нее
близнецы, тройня, грудные... Пока одного покормит, двое орут. Трое суток...
Тут мужчина покачнулся и снова чуть было не упал. Но Лайма, к сожалению, этого уже
не видела и не слышала.
ГЛАВА 7
Когда Дубняк думал о группе "У", его прошибал холодный пот, а думал о ней Борис
Борисович в последнее время очень часто. Опытнейший спецслужбист, беспощадный и
хладнокровный, мастер планирования секретных операций и зубр всякого рода
закулисных махинаций, он, наверное, впервые в жизни ощущал детскую беспомощность,
граничащую с отчаянием.
Своими собственными руками создать монстра о трех головах! Называется - разовая
акция! "Пижон, - проклинал свою самонадеянность Дубняк. - Вот тебе и дилетанты". Как
мог такой ас, как он, забыть простую истину, что ничего взрывоопаснее дилетантов в его
профессии быть не может. Ужасным было и то, что они никак не могли угомониться и
вдобавок пытались связаться с ним, чтобы доложить о своих безумных похождениях.
После памятного репортажа из аэропорта он, открывая утром газету или включая вечером
телевизор, внутренне сжимался, ожидая увидеть до отвращения знакомые физиономии на
снимках или в кадре.
Он не смог избавиться от них сразу, потом не нашел ничего лучше, как трусливо
скрываться, развязав тем самым руки этим фанатикам. Как теперь загнать в бутылку
вырвавшегося на свободу джинна, он пока не представлял. Ситуация тем временем
становилась все более опасной. Теперь, если вся эта история каким-то образом всплывет
и станет достоянием гласности, под угрозой окажется не только его карьера, но,
возможно, и сама жизнь... Все, что создавалось столько лет и такими трудами, могло
рухнуть в одночасье. Ужаснее всего было то, что в случае провала группы (а их
обязательно где-нибудь да повяжут, Дубняк не сомневался) все трое дружно укажут
пальцами в его сторону: вот он, руководитель, мы только исполнители. И будут правы.
Чем дольше размышлял Дубняк над проблемой, тем отчетливей понимал, что если
стихию нельзя победить, то ее нужно хотя бы локализовать. Для начала, пусть это и
достаточно рискованно, надо восстановить с группой "У" связь. Казалось бы, чего проще -
включить телефон! Но внезапно обострившаяся интуиция запротестовала, и он оттягивал
и оттягивал исполнение своего же решения. Но в конце концов усилием воли он заставил
себя совершить поступок. После чего стал ждать.
Ждать пришлось недолго. На следующее утро, когда Дубняк работал в своем кабинете,
телефон издал первую пронзительную трель. Выронив от неожиданности листы
оперативных сводок, которые разлетелись по столу, он полез в карман пиджака, но сразу
не смог ухватить ставшую скользкой как змея трубку. Телефон все не умолкал, продолжая
звонить и вибрировать одновременно, и Дубняку показалось, что это его бьет нервная
дрожь.
Наконец удалось установить связь, и Дубняк обреченно выдавил:
- Да.
Услышав на другом конце знакомый голос, Лайма едва не зарыдала от счастья. Она
терзала телефон уже много дней подряд, в разное время суток и почти потеряла надежду
связаться с исчезнувшим шефом. И даже стала всерьез опасаться, что он погиб на какомнибудь
спецзадании или просто умер - работа-то тяжелая! Что делать в таком случае, она
решительно не представляла, ведь босс был их единственным связующим звеном с
таинственным миром спецслужб. Ни телефонов, ни адресов, ни паролей, ни явок - один
только Дубняк.
Боясь, что вожделенный голос пропадет так же внезапно, как и появился, Лайма
закричала:
- Борис Борисович, это я, Лайма! Ой, только не пропадайте никуда!
Дубняк покрылся холодным потом - все инструкции относительно разговоров по
телефонам противная девка уже успела забыть!
- Без имен, - прошипел он. - Вы что, сбрендили?
- Ой, извините, это я от неожиданности. У нас столько вопросов, тут такие дела - люди
пропадают, а трупы появляются...
- Прекратите немедленно, - взвыл Дубняк, - я же вас инструктировал!
- А как же мне докладывать? - обиделась Лайма. Ее переполняла важная информация,
которую непременно нужно довести до руководства, а это самое руководство то исчезало
на долгие недели, то не желало ее выслушивать. - По телефону нельзя, встречаться -
нельзя. Я бы представила отчет в письменном виде, но я же не знаю, куда его направить?
Препираться таким образом было бессмысленно, и Дубняк распорядился:
- Позвоните мне сегодня в 23 часа. Получите дальнейшие инструкции. Все, отбой.
И он отключился. "Только бы, - подумалось ему, - эти безумные разговоры не
оказались в чьих-нибудь шаловливых ручонках. Ничего, в общем, особенного, но все же..."
Могучая интуиция, долгие годы служившая Борису Борисовичу верой и правдой, не
подвела его и на этот раз. Жаль только, он не послушал ее сурового голоса. Большие дела,
как правило, губят мелкие проколы и глупое стечение обстоятельств. Для Дубняка таким,
мягко выражаясь, неприятным обстоятельством стала внеплановая проверка, проводимая
в этот день службой собственной безопасности. Связана она была с тем, что один из
оперативников был изобличен в связях с людьми, которые, по некоторым данным,
финансировали известную террористическую группировку. Теперь необходимо было
установить, не имел ли он подельников среди сотрудников ведомства.
В девятнадцать ноль-ноль, как и было объявлено, в кабинете руководителя службы
собственной безопасности началось совещание по предварительным итогам проверки.
Руководитель, пожилой седой человек с прекрасной выправкой кадрового военного,
расхаживал вдоль длинного стола, за которым сидели подчиненные. Докладывал
эффектный брюнет лет сорока. Говорил он размеренным, спокойным голосом,
поочередно задерживая острый взгляд на ком-нибудь из внимательно слушавших коллег и
лишь изредка заглядывая в лежащие перед ним бумаги. Завершая выступление, он сказал:
- Факты, которые я только что перечислил, потребуют тщательного исследования,
однако уверен, что уже сейчас необходимо наметить комплекс мероприятий, дабы
пресечь все на самой ранней стадии.
Руководитель, молча слушавший доклад, произнес:
- Для решения этих проблем создадим отдельную группу. Завтра прошу Тарасова и
Григорьева ко мне в девять часов - обсудим детали.
- Если позволите, еще один вопрос, - обратился к нему брюнет и, получив разрешение,
продолжил: - Был один странный звонок. Вызываемый абонент находился в нашем
здании, однако номер этот зарегистрирован на гражданку Симакову, пенсионерку, 1923
года рождения. Как следует из перехваченного нами разговора, ее номером пользуется, не
знаем, постоянно или временно, подполковник Дубняк. У самого Дубняка имеется
служебный мобильный телефон.
- Точно он?
- Некая Лайма, позвонив по этому номеру, назвала собеседника по имени и отчеству -
Борис Борисович. Кроме того, первоначальная экспертиза подтвердила, что голос
принадлежит именно Дубняку.
- Что вас беспокоит? Наличие лишнего мобильного не криминал...
- Разговор был очень странный.
- Точнее.
- Вот, извольте взглянуть. - И брюнет протянул начальнику лист с распечаткой
злополучного разговора.
Тот, прочитав, задумчиво потер подбородок и задумался. Потом, обращаясь к брюнету,
сказал:
- Не будем делать скоропалительных выводов. Вы отследите разговор, который он
назначил на одиннадцать. Потом и решим, как быть. Проконтролируйте все телефоны -
домашний, мобильные, ну и вообще...
- Разумеется, - тонко улыбнулся брюнет, который, похоже, ходил в любимчиках у
начальника, - все будет сделано.
Ровно в двадцать три ноль-ноль "тот самый мобильный" зазвонил снова. Неслышно
включилась записывающая аппаратура.
- Шеф, - сдавленным голосом сказала Лайма. - Группа нуждается в содействии. У нас
проблемы.
- Но пока все хорошо, - неохотно поощрил ее Дубняк. - Объект постоянно на виду...
- Шеф, это подтасовка. Объект уже похищен... Скоро у правительства потребуют денег.
И наверняка это будет гигантская сумма.
- Ерунда, - отрезал Дубняк. Он сам придумал, что Сандру Барр должны похитить, и,
конечно, не мог поверить, что это случилось на самом деле. - Выкупа не потребуют.
Живите спокойно, занимайтесь своими обычными делами, если будете нужны - я вас сам
разыщу. Приказ - лечь на дно до особых распоряжений!
- Шеф! - крикнула Лайма, обнаружив с его стороны явное недопонимание
происходящего. Испугавшись, что он сейчас даст отбой, она выпалила: - Вы должны нам
верить! Она въехала в страну под чужим именем, а того типа, который встретил ее в
аэропорту, почти сразу убили.
- Повторяю: лечь на дно! - рявкнул Дубняк и прервал разговор.
Уже засыпая, он подумал: в конце концов, приказы не обсуждают. Они хотели
получить его инструкции, они их получили. И не посмеют их проигнорировать.
Единственное смущало его. Просто выйти из игры может только Лайма. Она вернется к
привычной жизни. А Корнеев? Дубняк лично обещал вернуть его в аналитический отдел
ведомства. Медведь вообще остается не при деле. У него нет ни пенсии по ранению, ни
другого источника дохода. Дубняк рассчитывал, что группу "У" удастся безболезненно
ликвидировать в ходе первой же операции, а потом окончательно замести следы. И вот,
пожалуйста...
На следующее утро в кабинете руководителя службы собственной безопасности
состоялась запланированная на вчерашнем совещании встреча. Подведя итоги,
руководитель службы, обращаясь к эффектному брюнету, поинтересовался:
- Что у вас по Дубняку?
Брюнет протянул ему лист, который тот молча прочитал. Прикрыл глаза, посидел
немного, потом коротко взглянул на подчиненных. Перечитал текст еще раз. Люди,
находившиеся в кабинете, напряглись - они хорошо знали эту манеру своего начальника и
уже ожидали распоряжений.
Распоряжения последовали немедленно:
- Охране, на все посты, приказ - Дубняка из здания не выпускать ни под каким
предлогом, даже на "Скорой". - Он кивнул одному из сидящих за столом сотрудников, и
тот поспешно вышел из кабинета - выполнять.
- Дальше. К кабинету Дубняка - наружное наблюдение. - Он кивнул, и еще один
человек бросился выполнять приказ.
- Вас, - начальник посмотрел на брюнета, - я попрошу лично зайти к Дубняку минут
через тридцать и пригласить его ко мне. Предлог придумаете сами - что-нибудь
абсолютно невинное, он не должен насторожиться. И сами же проводите его ко мне.
Маловероятно, конечно, но если будет сопротивляться - применить силу.
- Слушаюсь, - вытянулся перед ним эффектный брюнет.
- Выполняйте. Желаю удачи.
Дубняк шел по коридору в сопровождении любезного сотрудника службы собственной
безопасности, размышляя о своих проблемах. Вызов к руководителю грозного
подразделения, которого побаивались и недолюбливали (побаивались за
принципиальность и непреклонность в борьбе с предателями, а недолюбливали за то, что
он, один из немногих, имел прямой доступ к высочайшему начальству), его смутил, но не
испугал - он был чист перед родной организацией. Во всяком случае, почти чист. Группа
"У" не в счет - ведь она работала на ведомство, а не против него.
Однако то, что он услышал от седого человека с прекрасной военной выправкой,
повергло Дубняка в состояние глубокой депрессии. Он был раздавлен, деморализован.
- Борис Борисович, - обратился к нему руководитель службы, - мы знаем вас давно.
Знаем как прекрасного специалиста, настоящего профессионала, неоднократно делом
подтверждавшего свою высокую квалификацию. Вы пользовались полным доверием
руководства, на вас возлагались не только ответственные задачи, но и определенные
надежды - вы же знаете, как ценятся опытные кадры. Когда недавно с нами согласовывали
ваше возможное перемещение на генеральскую должность, мы дали отличную
характеристику. Но... Я не берусь пока оценивать то, что мы узнали вчера. И "наверх" я
тоже не докладывал - хочу услышать лично от вас, что это все означает. Скажу прямо - я
сознательно не стал проводить спецоперацию в полном объеме. Предоставляю вам
возможность дать исчерпывающие объяснения, чтобы помочь нашей службе во всем
разобраться. Надеюсь на вашу честность и порядочность даже в том случае, если вы
преступили закон и нарушили присягу.
Он протянул одеревеневшему Дубняку распечатки его с Лаймой телефонных
разговоров и, отвернувшись к окну, закончил:
- Читайте. Думайте. Решайте. Я жду.
Читать Дубняку не было надобности, он и так помнил эти коротенькие диалоги. И
отлично понимал, что для офицеров службы, борющейся за чистоту рядов, эти тексты -
сигнал к немедленному действию.
Интуиция не обманывала его - как он не хотел включать этот проклятый телефон, как
не хотел! Но, с другой стороны, разговор в этом кабинете все равно состоялся бы - только
позднее, когда проклятая группа "У" попалась бы на какой-нибудь из своих проделок,
которые они считают секретными операциями...
Он подумал, что правда о происходящем будет вполне уместна в этих стенах. Правда в
его интерпретации. Как хорошо, что Хомяков умер! Неблагородно все валить на мертвых,
но это именно из-за него Дубняк не разогнал группу "У" сразу - все боялся, что Хомяков
оставил дело на контроле и с него рано или поздно спросится.
Его рассказ под диктофон занял около полутора часов. Потом он здесь же, в кабинете,
написал подробные показания. После этого руководитель службы собственной
безопасности попросил принести для Дубняка кофе, а сам, забрав исписанные им листы и
диктофон, ушел. Выходя из кабинета, он бросил:.
- Борис Борисович, я надеюсь, у вас хватит благоразумия оставаться на месте?
Дубняк, немного оправившийся и уже осваивающий роль невинной жертвы
чудовищных приказов, с обидой ответил:
- Я не предатель, и бежать мне незачем!
Вернувшись примерно через час, руководитель службы сел в кресло и надолго
задумался. Потом поднялся, вышел из-за стола и устроился напротив Дубняка, который
сидел терпеливо и скромно в ожидании решения своей участи.
- Послушайте, Борис Борисович, - неторопливо начал он, - я не хочу питать вас
иллюзиями, но и обременять вашу душу лишними тяготами тоже не желаю. Сейчас мы
начнем официальную проверку по всем фактам, которые вы нам сообщили. Если все
подтвердится, вы - чисты. Но дело усложняется тем, что Хомякова нет, а с мертвых, сами
понимаете, какой спрос? Ведь на них же и лишнее свалить можно, согласны? Короче
говоря, до окончательного решения вопроса мы будем ходатайствовать о вашем
отстранении от работы. Посидите дома, отдохнете. Если все, вами рассказанное,
подтвердится, вы вернетесь к своим обязанностям. Обещаю, что в этом случае
произошедшее не скажется на вашей дальнейшей карьере. Единственная просьба - пока
идет расследование, никуда не уезжать. И приказ - с вашими подопечными из группы "У"
никаких контактов. И еще. Отдайте, пожалуйста, телефон, по которому вы разговаривали
с ними, и укажите, как можно связаться с командиром. И напоследок вот что. Расскажите,
как они выглядят. Все трое. О Лайме Скалбе подробнее. Меня черезвычайно интересует
эта, так сказать, пиковая дама.
- Пиковая дама? - пробормотал Дубняк. - Это не про Лайм
...Закладка в соц.сетях
