Жанр: Электронное издание
Kulgal23
...но воскликнул Корнеев. - Я решил пройтись по
новостям и посмотреть - что еще интересненького происходило вчера в аэропорту?
Лицо его снова приобрело нормальный цвет и осмысленное выражение. Он только что
выскочил из компьютера, как Алиса из Зазеркалья. Лайма подошла и заглянула ему через
плечо. Увидела, что на экране развернута фотография. Стоянка аэропорта, группа людей,
симпатичная машина. Лица, до ужаса знакомые.
- Ба! - оживился Медведь. - Да это ведь известная артистка. Как бишь ее? Мария
Марьяшева!
- И ее муж, - подхватила Лайма. - Режиссер Трикоркин. Вероятно, они тоже откуданибудь
прилетели, но из-за Сандры Барр журналисты не удостоили их вниманием.
- Почему не удостоили? - не согласился Медведь. - Вон, гляди, какой-то мужик с
фотоаппаратом. Да и сам этот снимок тоже ведь кто-то сделал.
- Глупые вы, - добродушно попенял Корнеев. - Вы не туда смотрите. Вон там, на
заднем плане. Дайте-ка я увеличу. - Он пощелкал кнопками, и задник приблизился,
заполнив весь экран. - Ну что, поняли теперь?.
- Молодой мужчина, - начала комментировать Лайма, - укладывает в автомобиль вещи.
Одна дверца открыта, на заднем сиденье кто-то есть. Кажется, женщина. А это что такое у
него в руке? Ага, табличка. Значит, он встречал кого-то незнакомого. Только надпись
вверх ногами, я никак не могу прочитать. А, вот! Синди Бэрри.
- Карамба! - восхитился Медведь. - Те же инициалы! И так похоже звучит: Сандра Барр
- Синди Бэрри. Мы на верном пути. Как пить дать, на верном.
- А теперь смотрите сюда, - усмехнулся Корнеев и вывел на экран следующий снимок.
Здесь женщину было видно гораздо лучше. Она повернула голову, и фотограф
запечатлел ее профиль.
- Это она! Без всяких сомнений! Евгений, ты - гений! - воскликнула Лайма.
- Мне приятно, что ты слагаешь в мою честь стихи, - пробормотал Корнеев, - но кто тот
человек, который встретил так называемую Синди в аэропорту, мы не знаем. А номера его
машины на этих снимках нет.
- На этих нет, - согласилась она. - Однако на других из этой же серии могут быть.
Фотографы, вившиеся вокруг Трикоркина и Марьяшевой, наверняка отщелкали по целой
пленке. Нужно найти их и пленки изъять. Нам может повезти. Нам должно повезти!
Глядя на раскрасневшуюся Лайму, Корнеев решил, что она, пожалуй, уже вошла во
вкус. Идти по следу - страшно увлекательное дело. Правда, зачастую оно сопряжено с
серьезным риском. Но пока никакого риска на горизонте не наблюдалось. Не успел он
додумать эту мысль до конца, как Медведь глубокомысленно изрек:
- А что, если те люди, которые собираются похитить Сандру Барр, тоже догадались о
подмене? И пустились в погоню? Вдруг они нас опередят?
- Не каркай, - пробормотала Лайма, нахмурившись.
Корнеев покачал головой:
- Мы не знаем своего противника - это огромный минус. Впрочем, Иван не заметил,
чтобы за официальной, так сказать, Сандрой Барр вчера кто-нибудь следил. И это плохо.
Преступники могли вычислить настоящую Сандру, пока мы с вами вились вокруг
подставной.
- Давайте не будем гадать. - Лайма вскочила и потерла руки, словно перед ней стоял
стол, заставленный яствами, и она прямо сейчас собиралась отведать из каждой тарелки. -
Лучше решим, с чего начать.
- Начать придется с режиссера и актрисы, - откликнулся Корнеев. - Они наверняка в
курсе, кто увековечивал их в аэропорту. Или - хотя бы! - для каких изданий это делалось.
Творческие личности так же чувствительны к славе, как невинные девушки к поцелуям.
- Только нужно заранее придумать легенду, - предостерегла их Лайма. - Иначе как мы
доберемся до пленок?
- А, ну да! - спохватился Корнеев. - Легенда не нужна - я сделал нам убойные
документы. Сегодня возле гостиницы мы с Иваном их уже опробовали. Действуют
безотказно.
Их действительно попыталась выжить со стоянки служба безопасности гостиницы, и
тогда Корнеев с Медведем продемонстрировали удостоверения, обтянутые черной
скрипучей кожей. Уразумев, что к ним пожаловала Федеральная антитеррористичеекая
служба безопасности, любопытствующие мгновенно испарились.
Лайма, волнуясь, взяла книжечки и разложила их на диване.
- Глазам не верю! - воскликнула она. - Мы выглядим невероятно внушительно.
Медведь в пилотке был похож на могучую стюардессу. Однако он ни чуточки не
расстроился по этому поводу. Кажется, в собственной внешности его вообще занимал
только рельеф мышц.
- Потрясающе, - продолжала восхищаться Лайма. - Как тебе это удалось?
- Один мой друг открывает детский парк. Вместе с входным билетом каждому
посетителю будут выдавать определенную сумму игрушечных денег, которые можно
тратить на территории. То есть ты сам выбираешь аттракционы и развлечения и
расплачиваешься полученными купюрами. Обычный западный вариант. Купюры
печатаются на разноцветной бумаге в зависимости от достоинства - желтые, синие,
красные. Для удостоверений я выбрал бледно-зеленую, цвета долларов.
- Верный психологический ход, - похвалила Лайма. - К долларам наш народ
испытывает подсознательное почтение. А твой друг надежный? Кто он вообще такой?
Корнеев ухмыльнулся:
- Его ник Фан-Фан четырнадцать.
- Ладно-ладно, - замахала руками Лайма. - Не стоит углубляться в детали. Лучше я буду
жить иллюзиями, что компьютер - это клавиатура с экраном и никто не собирается
подключать к башке электроды, чтобы получать все мыслимые и немыслимые
удовольствия, не вылезая из кресла.
Корнеев ухмыльнулся еще раз. К людям, которые пугаются стремительного развития
высоких технологий, он относился как к неразумным детям. Однако никогда никого не
агитировал и ничего никому не объяснял.
Медведь тем временем спрятал новенькое удостоверение в карман и потребовал:
- Ну, давай, покопайся в своем волшебном ящике, Жека. Нам медлить нельзя.
Мария Марьяшева любила свободные шелковые одежды, жемчуга, перчатки до локтя и
шляпы с широкими полями, которые затеняли назойливые морщинки, исчеркавшие
некогда безупречную кожу. Еще в молодости она избрала для себя образ чаровницы, и чем
дальше, тем реже из него выходила. Разговаривая, она заламывала руки, заводила глаза,
томно вздыхала и производила иные манипуляции, дабы выглядеть по-настоящему
трепетной и утонченной. Ехидные подруги говорили, что она похожа на прокашлявшуюся
Ренату Литвинову - голос у Марии был звонкий, чистый, молодой.
Все свои звездные роли она сыграла в фильмах Виктора Трикоркина, который
влюбился в нее с первого взгляда жестоко и беспощадно. В молодости он боготворил
Марию и совершал ради нее поступки с большой буквы - лучшие, на которые был
способен. Он дал ей все, о чем девушка девятнадцати лет может только мечтать. Он
возвысил ее как актрису, но как жену испортил
непоправимо и только теперь стал это понимать.
Марьяшева и Трикоркин жили в большом собственном доме, до которого команде "У"
пришлось довольно долго добираться. Лайма сама придумала фишку с удостоверениями,
но теперь ужасно нервничала. Предстояло сыграть роль матерых агентов, но если сделать
это плохо, профессиональная актриса и известный режиссер сразу их раскусят.
Мужчины перед поездкой надели пиджаки, Корнеев вытащил контактные линзы и
наценил на нос очки - для солидности. Лайма остановилась на темном костюме и черных
туфлях, волосы по традиции скрутила в жесткий пучок.
- А Марьяшева молодо выглядит, верно? - заметил Медведь, тихонько захлопнув дверцу
машины. После того как ему однажды пришлось заплатить таксисту за ненароком
нанесенный ущерб, он всегда делал это нежно.
- Еще бы! - откликнулась Лайма, ступая на посыпанную гравием дорожку. - Если тебе
не надо вести домашнее хозяйство, стареешь в два раза медленнее. Полноценно можно
заниматься или собой, или домом. А за домом у них наверняка следит экономка.
Все трое одновременно достали из карманов удостоверения и замерли перед входом.
Вокруг расстилался мирный пейзаж, облагороженный особнячками - ухоженными, с
аккуратными газонами и декоративными заборчиками. "Наверное, здесь, каждый георгин
под током", - подумала Лайма, представив, какое количество желающих поживиться за
чужой счет сшивается окрест.
Тем временем дверь дома отворилась, и на крыльцо вышел сам хозяин - в красивом
тренировочном костюме с лампасами и в белоснежных кроссовках, как будто
приготовившийся к съемкам фильма про загородную жизнь. Когда он увидел Лайму и
компанию, на его лице появилось опасливое выражение.
- Чем обязан? - спросил он, чуть-чуть приоткрыв калитку.
В ответ Корнеев подал ему удостоверение, а Лайма и Медведь свои показали издали.
- ФАэСБэ, - негромко пояснил Евгений. - Мы можем где-нибудь поговорить?
- Боже мой! - воскликнул Трикоркин, не разглядев толком, что написано в "корочках".
Ему с головой хватило услышанного. При этом он совершенно точно испугался - на его
широкое лицо набежала тень, а зрачки заметались, словно захваченные врасплох
воришки. - Проходите. Сюда, пожалуйста. Я вам сейчас все объясню!
Он развернулся и широким шагом двинулся по дорожке к дому, а непрошеные гости
гуськом потопали за ним. Интересно, что Трикоркин собрался им объяснять? Одернув
пиджак. Лайма неожиданно подумала, что в своей обычной жизни никогда не посмела бы
так нахально обманывать людей. Но стоит только поставить перед собой благородную
цель, как уже врешь, не моргнув глазом.
Трикоркин провел их в просторную гостиную с огромными окнами, выходящими в сад,
обставленную величественной мебелью, и указал на диван возле затейливого журнального
столика, сам же выбрал стул, где и замер в позе абитуриента на экзамене. Корнеев решил,
что членам группы лучше не сидеть рядком, как гостям на блинах, и остался стоять.
Чтобы руки не мешали, он сложил их на груди. Кажется, именно эта его поза произвела на
Трикоркина особенно сильное впечатление. Он достал из кармана сигареты, нервно
закурил и с первой порцией дыма выдохнул сакраментальную фразу:
- Я догадывался, что вы будете ее искать.
- Слава богу, - заметил Медведь хмуро.
- Я понимал, что ее рано или поздно хватятся, - продолжал "колоться" режиссер.
Лайма подавила готовое вырваться восклицание. Неужели Трикоркин знает, где
Сандра Барр? Вот это номер! Корнеев переступил с ноги на ногу, повернулся на каблуках
и прошелся по узорчатому ковру взад и вперед, пытаясь сообразить, как тебя вести.
Наконец грозно посмотрел на хозяина дома и вопросил:
- А вы полагали, вам все сойдет с рук?
- Я просто подумал, что это никому не принесет вреда, понимаете? - Трикоркин
нервно постучал сигаретой о край пепельницы, и стало заметно, как у него дрожат
пальцы. - Мне и в голову не приходило, что все так всполошатся...
- Ничего себе, - подал голос Медведь. - Это же похищение века!
- Ну уж, - пробормотал хозяин дома. - Не стоит преувеличивать.
Лайма тоже решила внести свою лепту в общее дело и, положив ногу на ногу, заявила:
- Сразу чувствуется рука режиссера. Как ловко вы все обставили!
Похваленный Трикоркин смутно улыбнулся и, загасив окурок, сложил руки на коленях.
Его томили дурные предчувствия. Корнеев приблизился, наклонился над ним и, глядя
поверх очков, вкрадчиво спросил:
- Где она, Виктор Семенович?
Тот тяжко вздохнул и ответил, сверля глазами дырку в полу:
- Я прячу ее здесь, неподалеку.
Медведь возликовал было, но тут же получил от Лаймы тычок под ребра.
- Уй! - воскликнул он и, чтобы скрыть свою оплошность, быстро добавил: - Как же вы
на это решились?
- Как, как? - пробормотал Трикоркин. - Обыкновенно. Как все. Из-за денег. Вы что, не
понимаете? Мне всегда не хватает денег. У меня такие бюджеты - обрыдаещься! Как
гонорары платить? Кого приглашать? Хочется роскошных костюмов, потрясающих
интерьеров, выездов в Париж, в Вену, хочется всего... А что я имею?
- Все понятно, - остановил поток его красноречия Корнеев. - Мотивы нам ясны. А
теперь... Мы можем ее увидеть?
- Да, конечно. - Трикоркин вскочил, рванув вниз "молнию" спортивной куртки. - Она в
саду, в кустах. Я замаскировал ее ветками бузины.
Лайма похолодела. Медведь громко засопел, как будто приготовился зареветь во всю
глотку. В этот момент тревожно зазвонил телефон, стоявший в глубине комнаты. Звонки
были отрывистые - междугородние..
Трикоркин вскочил, бросился к аппарату, воскликнув:
- Извините меня, это Прага! Надо срочно решить вопрос о месте проведения съемки.
Ничего, если вы немного подождете? С ней ведь теперь уже ничего не сделается... Инга!!!
- совершенно неожиданно завопил он во всю глотку. - Принеси гостям чай!
Он сорвал трубку радиотелефона и унесся в другую комнату. Дверь за ним с грохотом
захлопнулась.
- Не удерет? - шепотом спросила Лайма, обернувшись к Кбрнееву. - Неужели он убил
звезду мирового кино?! Он спятил?
- Не знаю, не знаю... - пробормотал тот. - Все очень загадочно. Если он похоронил
Сандру Барр в бузине, то как собирался получить деньги? Прежде чем заплатить, от него
потребовали бы доказательства того, что она жива.
- А его жена? Она тоже в этом участвует? - вслух подумал Медведь.
Ответить ему никто не успел, потому что с веранды в гостиную вошла пожилая
женщина в темном платье и белом переднике. Она была приземистой и слегка
раздавшейся вширь, как будто кто-то слегка сплюснул ее, нарушив первоначальные
пропорции. Увидев незнакомых людей, женщина замерла от неожиданности и
настороженно спросила:
- Вы кого-то ждете?
- Если вы - Инга, то мы ждем вас, - любезно ответила Лайма.
А Корнеев сделал шаг вперед и показал ей удостоверение. Она несколько секунд
стояла, вперив глаза в магические буквы, вытесненные золотом на обложке, потом
неожиданно громко всхлипнула и закрыла лицо передником. Стопка полотенец, которую
она держала в руке, спланировала на пол и рассыпалась.
- Я не винова-а-а-а-та!!! - прорыдала Инга через слой ткани и стиснутые кулачки. - Я
не хотела... Я говорила, что ее все равно найдут!
Лайма подошла, собрала полотенца и ободряюще похлопала экономку по плечу.
- Довольно плакать, - приказала она. - Рано или поздно все на свете тайны
раскрываются. Пришло время и для вашей. Так, значит, вы в курсе, где женщина? Вы
можете нам ее показать?
Инга оставила передник, продемонстрировав собравшимся искаженное ужасом лицо с
набухшим носом.
- Да, конечно. - Голос у нее понизился на октаву. - Она сидит на чердаке. Пойдемте, я
вам покажу лестницу наверх.
Вместо того чтобы последовать за ней, члены группы "У" застыли в немом изумлении.
- Э-э-э... - пробормотал Корнеев и, кашлянув в кулак, нашел наконец нужные слова. -
Дорогая Инга! Пожалуй, сделайте-ка нам сначала по чашечке чая. Мы должны поговорить
обо всем с Виктором Семеновичем. И уж потом... все вместе... пойдем на чердак.
Экономка кивнула и, сгорбившись, вышла через центральную дверь, тихо прикрыв ее за
собой. Тогда Лайма посмотрела по очереди на Корнеева и на Медведя.
- Что это значит?! - зашипела она. - Если Сандра Барр сидит на чердаке, кто тогда
спрятан в чертовой бузине?
Медведь философски заметил:
- Через некоторое время мы это узнаем. Может, надо было сразу идти на чердак, пока
звали? Я и чаю-то совсем не хочу.
Не успел он договорить, как распахнулась следующая дверь - они распахивались по
очереди, словно в спектакле, - и в гостиной появилась известная всей стране Мария
Марьяшева, завернутая в длинный кусок шелка, который модельер неровно обчикал
ножницами по подолу. Сложная прическа плотно сидела в сеточке для волос, давая
возможность любоваться серьгами, вдетыми в круглые розовые ушки.
- Хелло! - удивленно сказала она, резко затормозив возле дивана. - Вы ведь не по
поводу сериала? Нет-нет, - осадила она сама себя. И, разведя руками, выдохнула: - Тогда
кто вы?
- ФАэСБэ, - устало сказал Корнеев, жестом фокусника вытащив из кармана
удостоверение. - Федеральная антитеррористическая служба безопасности. Извините за
вторжение, но, оказывается, в вашем саду есть кое-что интересное для нас.
Звезда отечественного кино побледнела, молниеносно превратившись в экспонат музея
мадам Тюссо. Руки остались нелепо разведенными, губы сложились в немое "о", а зрачки
рванулись под верхнее веко.
- Боже! - простонала она. - Но как?! Как вы узнали?!
- Вам плохо? - участливо спросила Лайма, усаживая звезду в кресло.
- Да, мне плохо, еще как плохо! - воскликнула та умирающим голосом. - Можете
думать обо мне все, что хотите, но я не виновата! Это все он... Я даже пикнуть не успела.
Он достал пистолет и выстрелил.
Корнеев тут же обернулся к Медведю и сказал:
- Наверное, он уже скрылся.
А Лайма прошипела:
- Да и черт с ним! Зачем он нам нужен, если объект мертв? Мы провалили задание,
разве непонятно?
И тут в комнату вошел Трикоркин. Вероятно, телефонный разговор получился бурным
- у него был озабоченный вид, над тонкой верхней губой проступили капельки пота.
Медведь и Корнеев шагнули к нему с двух сторон, и Иван торжественно сказал:
- Именем закона вы арестованы. - И сомкнул свою гигантскую ручищу на хрупком
режиссерском запястье. Потом подумал и добавил: - Будете отданы под суд и
приговорены к пожизненному заключению.
- Господи, за что?! - хором воскликнули Трикоркин и его жена.
И тогда Медведь тоном облеченного властью лица пояснил:
- За то, что вы похитили Сандру Барр, спрятали ее на чердаке, где и застрелили. А тело
зарыли в саду под бузиной.
Трикоркин свободной рукой почесал макушку и сказал:
- Нормально. Кажется, я сплю и вижу сон. Или я попал в фильм Бунюэля. Маня, -
обратился он к жене, - если меня увезут, на всякий случай покопайся в саду.
- Да вы с ума сошли! - закричала Мария. - Там зарыта собака! Петька ночью застрелил
собаку! При чем здесь Сандра Барр?
- И какой же это Петька застрелил собаку? - с хмурым любопытством поинтересовался
Трикоркин, вырвав у обалдевшего Медведя руку. - И какой же это ночью? Когда я уезжал в
Тверь?
- О, Виктор! - воздела руки Марьяшева, и шелк взметнулся вверх белым огнем. - Сейчас
не время выяснять отношения.
- Нет, как раз самое время, - не согласился Трикоркин.
Сердце его жены трепетало, как бабочка в кулаке. Ровно две недели назад - Мария
постоянно держала дату в уме! - когда отсутствовали и муж, и экономка, и садовник, она с
молодым любовником Петей Боковым пила на веранде шампанское. Внезапно
разразилась гроза, и откуда-то из темноты прямо на них выскочило огромное мокрое
чудовище - соседская собака Дайна, злобная тварь, которая передушила всех окрестных
кошек и недавно приплюсовала к списку своих охотничьих побед очаровательного
карликового пуделя.
Петя Боков, умеющий улаживать любые нештатные ситуации, недолго думая, достал
пистолет и под рокотание грома прикончил зверюгу. Вдвоем они похоронили ее в саду
под сливой. Соседи расклеивали объявления на всех заборах, и, когда доводилось
сталкиваться с ними, Мария дрожала как осиновый лист.
- Простите, пожалуйста. - Корнеев постучал по плечу Трикоркина согнутым пальцем. -
А ветками бузины у нас что замаскировано?
- Маленькая пушка, - не оборачиваясь, ответил тот. - Я думал, музей обратился в ФСБ и
меня разоблачили.
Недавно для съемок военного фильма он выбил у продюсеров
тридцатисемимиллиметровую противотанковую пушку РАК-36. Во время Второй
мировой войны пушка была основой немецкой противотанковой обороны. Потом на
складе случился пожар, многих вещей недосчитались, продюсеры принялись
подсчитывать убытки, и под это дело Трикоркин пушку свистнул. Не для баловства, для
будущих съемок. Эта была его первая в жизни кража, он думал о ней днем и ночью. Пушка
весила четыреста килограммов с гаком, и ее не так-то просто оказалось вытащить из
грузовичка и спрятать в саду.
- А где же тогда Сандра Барр? - громко спросила Лайма.
Трикоркин взял с журнального столика пульт, нажал на кнопку, и экран телевизора,
стоящего в глубокой нише, осветился как по волшебству.
- Сандра Барр? - переспросил режиссер. - Да вот она. Почтила своим присутствием
премьерный показ "Любимой падчерицы". Нам тоже следовало поехать.
На экране действительно появилась Сандра Барр, вернее, ее дублерша. Ей подносили
букеты цветов, и она грациозно приседала, принимая от публики знаки внимания и
восхищения.
В этот момент Инга внесла серебряный поднос размером с маленький каток, плотно
заставленный чашками. Старинный чайник блистал надраенными боками, а зернистые
кусочки рафинада были сложены шаткой горкой.
- Ну а теперь, - сказал Корнеев, взяв инициативу в свои руки, - я объясню вам
истинную цель нашего прихода.
Трикоркин и его жена замерли, как вспугнутые кролики. Инга водрузила поднос на
стол и остановилась тут же, комкая в руках передник.
- В аэропорту Шереметьево-2 вас, господа, встречали репортеры. Вы ведь знаете их
фамилии, верно?
- Ну, да... - растерянно ответила Марьяшева. - Мы дружим с прессой.
- Сколько их было?
- Двое, - вклинился в диалог Трикоркин, поглядывая на жену с неудовольствием. Петя
Боков влез к нему в печенку и никак не желал вылезать.
- Да, действительно двое, - подтвердила та, ответив мужу трагическим взглядом.
- Дело в том, что снимки, которые они сделали, представляют угрозу безопасности
страны, - сообщил Корнеев и посмотрел на присутствующих пристально. - Поскольку вы
тоже попали на эти снимки, в ваших интересах помочь нам их изъять.
- Но кое-что уже напечатано!
- Неважно, - отрезал Корнеев. - Нам нужны негативы, и немедленно.
- Но при чем здесь мы? - попыталась удивиться Марьяшева, однако тут влез Медведь и
басом припечатал:
- При том.
Лайма подсела к столу и налила себе чаю. И когда Трикоркин вызвался идти звонить
репортерам, она предупредила на всякий случай его ссутулившуюся спину:
- Скажите им, пусть выезжают немедленно. И если с пленками в дороге что-то
случится, виновных заберут органы госбезопасности.
Марьяшева охнула и заломила руки:
- Бог мой, как это все ужасно. Инга, где ситечко? Ты заварила жасминовый, я надеюсь?
Медведь тоже присоединился к чаепитию. Когда он подул в чашку и длинно отхлебнул,
хозяйка дома с мученическим видом спросила:
- Так что, собаку выкапывать не будем?
Медведь подавился чаем и закашлялся, поэтому ответил Корнеев:
- Собаку выкапывать не будем. Кстати, а кто прячется на чердаке?
- Моя племянница, - дрожащим голосом поведала Инга, стоявшая поодаль с видом
близкой родственницы повешенного.
Племянница Инги, двадцатилетняя свистушка Милочка, выскочила замуж за "нового
русского" бандита, хлебнула с ним лиха и наконец поняла, что совершила страшную
ошибку. Муж пообещал убить ее, если она попытается с ним развестись. Тогда находчивая
девица инсценировала смерть на воде, а сама отправилась к любимой тетушке и
потребовала, чтобы та спрятала ее, пока все не успокоится. Теперь Милочку искала
милиция, а Инга от страха перестала спать ночами. Ей чудилось, что в дверь однажды
постучат. И вот...
- Племянницу доставать с чердака тоже не будем, - осчастливил ее Корнеев. - И пушка,
черт с ней, пусть ржавеет в бузине. Нас интересуют только пленки из аэропорта. Так что
вы не волнуйтесь. Как только они окажутся у нас в руках, мы сразу же вас покинем.
На пленке, отщелканной репортером журнала-сплетника "Звездный парадиз", члены
группы "У" обнаружили того самого мужчину, который встретил в аэропорту загадочную
Синди Бэрри и увез ее в неизвестном направлении. В кадр попал и он сам, и номер его
японской иномарки.
- Какой я славный и находчивый, - похвалил себя Корнеев, дав задание принтеру
распечатать фотографии. Принтер немного поворчал и выплюнул снимки в лоток.
- Да он мужчина в самом расцвете сил, - пробормотала Лайма, придирчиво
разглядывая круглую физиономию.
Физиономия была ничего себе, симпатичная, а вот глаза скверные. Честному слову
человека с такими глазами лучше не доверять.
- Сандра Барр с ним добровольно уехала - это факт, - заметил Медведь. - Полагаю, с
ней все в порядке. Ведь с этим типом о встрече она договорилась заранее. Интересно, кто
он?
- Кто он, мы скоро узнаем, - подал голос Корнеев, не отрывая глаз от экрана
компьютера. - Уже почти узнали... Еще немного... Сюда... Прекрасно. Что нужно
современному человеку, чтобы найти в огромном городе незнакомца? Сегодня для этой
нехитрой операции, которая раньше могла растянуться на месяцы из-за недоступности
для большей части населения необходимых информационных ресурсов, требуется от
пятнадцати минут до получаса. Надо лишь знать, к примеру, номер автомобиля. Потом
недолгий компьютерный поиск - и считайте, что заочное рандеву состоялось. Если
машину он не взял напрокат у друга или родственника, то зовут его Олег Иванович
Абражников. А вот его телефон. И адрес тоже тут. Ну-с, кто поедет с ним знакомиться?
- Сначала давайте решим, с какого боку подступиться к этому типу, - остудила его пыл
Лайма. - Сразу обрушиться с удостоверениями или сначала просто к нему присмотреться?
Издали?
- Присмотреться, - тут же ответил Медведь, которому взгляд Абражникова тоже не
понравился.
- Предлагаю одному из нас с ним познакомиться, - высказал свою точку зрения
Корнеев. - Только при личном контакте можно быстро оценить человека. А нам нужно
именно быстро, пока след Сандры Барр не остыл.
- Я могу все об этом Абражникове разузнать, - вызвался Медведь. - Вечер только
начинается, время хорошее. Потолкаюсь у него во дворе, надеюсь, дождусь его с работы.
- Работа - это самое главное, - напомнила Лайма. - Нужно выяснить, чем он
занимается. Почему именно он встретил Сандру Барр?
- А что, если этот тип - наш, так сказать, коллега? - вслух подумал Медведь. - Работает
на службу безопасности?
- Ну нет, - не согласился Корнеев. - Служба безопасности вся сосредоточилась вокруг
дублерши, ты сам видел. А Сандра Барр играет на нашей территории в собственную игру.
И лично мне страшно хочется выяснить - в какую именно. Так что, Иван, ты поезжай на
квартиру к Абражникову, покрутись вокруг, а я выясню о нем все, что можно, по
собственным каналам.
Это означало только одно: Корнеев сейчас займет несколько розеток и перестанет
реагировать на внешние раздражители.
- А я что буду делать? - спросила Лайма.
- Командир, ты в зеркало давно не смотрелась? - вкрадчивым голосом сводника
спросил тот. - Такое вп
...Закладка в соц.сетях
