Жанр: Электронное издание
Kulgal15
...оникало острыми лучами
во все щели сарая. От верстака страшно
ломило все тело, плюс к этому нестерпимо ныл собачий укус. И еще хотелось есть.
Выглянув наружу, Настя увидела, что
Самойлову принадлежит прелестный деревянный коттедж с маленькой верандой. На
этой-то веранде он сейчас собирался
завтракать. Вовсю пахло поджаренной с луком яичницей и кофе. Сам Самойлов
плескался и фыркал где-то за домом.
Не в силах устоять против соблазна, Настя выскочила из своего укрытия и
помчалась к дому. Взбежала на веранду,
метнулась к накрытому столу и схватила то, что оказалось ближе всего, - ломоть
черного хлеба и кусок сала. Через пару
минут с этим салом в зубах она и была обнаружена.
- Так-так, - сказал Самойлов, резко распахнув дверь сарая. - Вот, значит,
как обстоят дела.
Он был так взбешен, что сейчас мог бы одним взглядом сваривать
металлические конструкции. Настя вытащила сало изо
рта и быстро прожевала то, что там уже было.
- Чего ты от меня добиваешься? - жестко спросил Самойлов, делая два
обманчиво мягких шага в Настином направлении.
Она соскочила с верстака и попятилась.
- Ты знаешь, что в округе на многие километры никого нет?
Настя смотрела прямо на его подбородок и молчала.
Она уже знала, что разжалобить его невозможно. Конечно, он не бандит, а
переводчик Интеллигентный человек. Но такие
женщины, как Настя, для него все равно, что пеньки вдоль дороги.
- Сейчас ты выметешься отсюда, - заявил Самойлов, - и ножками пойдешь куда
глаза глядят. Поняла?
Он схватил ее за руку чуть выше локтя и неожиданно замолчал. Потом взял за
вторую руку и свирепо спросил:
- А ты почему такая горячая, а?
- У меня жар, - сообщила Настя, прижимая сало к грязной юбке. - Меня вчера
собака укусила. Надо было
продезинфицировать, но... У меня не было такой возможности.
- Куда тебя собака укусила? - с подозрением спросил Самойлов, окидывая
поникшую фигурку людоедским взглядом.
- Туда, - Настя мотнула головой себе за плечо.
- В задницу, что ли?!
Настя обреченно кивнула. Неожиданно Самойлов схватил ее двумя пальцами за
шею и, сильно надавив, повел к дому.
Возле мусорного бака притормозил и велел:
- Брось эту гадость.
Настя послушно выбросила остатки сала.
- Давно бродяжничаешь? - спросил недружелюбный хозяин, проводя ее мимо
остывающей яичницы.
- Один день, - выдавила из себя Настя. - Вообще-то я бухгалтер.
- Бухгалтер! - усмехнулся Самойлов. - И где же ты бухгалтерствуешь?
- Сейчас нигде.
- Понятно.
- Можно я позвоню маме? - наливаясь слезами, спросила она.
- У нас и мама есть? - преувеличенно удивленным тоном спросил Самойлов. - И
где же она?
- В Финляндии. Так можно, я ей позвоню?
- Ты очумела? Знаешь, сколько стоит минута разговора с Финляндией? Я таких
денег не зарабатываю.
Это, наверное, ты на пустых бутылках огребаешь миллионы и раззваниваешь по
Финляндиям. Ладно, не болтай ерунды, а
раздевайся.
- Лучше дайте мне йод и вату, я сама.
- Щас! - с чувством сказал Самойлов. - Я выйду, а ты сопрешь все, что
сможешь найти и вынести? Нет уж, лапочка, твоей
задницей я займусь лично.
Он приказал ей снять юбку и лечь на диван. "Ну и черт с ним, - подумала
Настя. - Меня вчера полгорода видело с голой
грудью. Пусть один завалящий переводчик увидит с голым задом". Она легла животом
на диван и стала ждать, когда он
бесцеремонно сдернет с нее трусики и обрушит на рану Ниагару из перекиси
водорода.
Самойлов действительно держал в руках бутыль с перекисью и, играя
желваками, смотрел на распластавшееся на диване
довольно тощее тело. У мерзавки был такой беззащитный затылок, что ему стало не
по себе.
- Я передумал, - заявил он. - Сейчас ты примешь душ, переоденешься, и я
отвезу тебя к местному доктору. Не хочу, чтобы
ты загнулась где-нибудь у меня под забором.
Он дал ей мыло, полотенце и впихнул в самодельную душевую кабину, повесив
на деревянную перекладину толстый
халат. Настя пустила чуть теплую воду, едва не завизжав от боли - царапины на
лице, на локте, на коленях горели так, словно
их прижигали каленым железом.
- Не знаю, во что тебя одеть, - заявил Самойлов, когда Настя появилась на
веранде, волоча за собой длинные полы. -
Поедешь так.
Она покорно полезла в его машину - босая и в мокром халате, с наскоро
вытертой головой. Самойлов завел мотор, поехал
по каким-то проселкам, и автомобиль прыгал на выбоинах, словно кенгуру. Насчет
десятков километров безлюдья он
преувеличивал. Минут через десять они въехали в большой поселок и остановились
возле чистенькой больнички на две-три
койки.
Настя никак не могла выбраться из машины, но Самойлов ей не помог, просто
держал дверцу и ждал, пока она справится.
Навстречу им вышел пожилой доктор, похожий на Чехова, одетый, чин-чином, в
медицинский халат.
- Привет, Олег Алексеевич! - поздоровался он и пожал Самойлову руку. - Что
случилось у вас?
- Вот, женщину вчера собака укусила, теперь у нее жар.
- Идите, голубушка, сюда, - предложил доктор и широко распахнул дверь в
белоснежный кабинет.
Он не стал разводить писанину, как ожидала Настя, а решил сразу же
приняться за лечение.
- А что у вас с лицом? - спросил он.
- Еще с локтями и коленями, - буркнул Самойлов. - Она попала под машину.
- Не забудь сказать, кто меня сбил! - со слезами в голосе заметила Настя,
глядя на него, как на фашиста.
Доктор живо повернулся к Самойлову:
- Так это вы ее сбили, Олег Алексеевич?
- Она хотела подзаработать и прыгнула мне под колеса.
- Он врет. - Взгляд Насти загорелся. - Я переходила улицу, а он несся на
дикой скорости.
- Отлично, - подбоченился Самойлов. - Решила врать? Думаешь, тебе ктонибудь
поверит?
Он так взъярился, что в глазах доктора мелькнуло подозрение. Почувствовав
это, Настя запахнула халат поглубже и
заявила:
- И это не собака меня укусила, а он!
- Кто? Олег Алексеевич? - уточнил удивленный доктор.
- Слушайте ее больше! - вознегодовал Самойлов. - Я не кусаю женщин за
задницы. Кроме того, я думаю, можно отличить
след человечьих зубов от собачьих!
- Я не дам устраивать моей заднице экспертизу! - выплюнула Настя. - Я и так
натерпелась от вас! Выше крыши, вот.
- И зачем, интересно, я тебя покусал? - насмешливо спросил Самойлов, сложив
руки на груди.
- Ты меня домогался!
- А! Вот! Отлично. Дошли до самого главного. Так я и знал, что этим все
закончится. Какая женщина не воспользуется
случаем!
- Идите, милая, за ширму, - предложил доктор. - И ложитесь на кушетку.
Настя послушно удалилась, везя по полу хвост халата. Рукава болтались на
уровне колен. Самойлов смотрел ей вслед
убийственным взглядом. Доктор кашлянул и, понизив голос, спросил:
- А почему она в таком виде, Олег Алексеевич?
- Ее одежда испорчена, а для женщин у меня ничего нет.
- Так, может быть, вы пока пойдете и купите ей что-нибудь? Какое-нибудь
платье. - В голосе врача было столько
укоризны, что Самойлов рассердился еще пуще. Однако сдержался и спросил:
- Как вы думаете, док, какой у нее размер? Пятьдесят второй?
- Сорок шестой, - ответил тот. - Впрочем, можем спросить у нее.
- Не надо. Вы не представляете, что будет. Когда она узнает, что я
согласился на платье, велит прикупить мне еще тонну
всякой дребедени. В довершение всего пошлет в аптеку за прокладками и тальком
для подмышек. Нет, док, не надо
спрашивать, я куплю на глаз.
Отправившись в магазин, он приобрел длинный старушечий сарафан коричневого
цвета с красными цветочками,
резиновые шлепанцы и самое откровенное нижнее белье, какое только нашлось в
отделе. Довольный собой, он принес
покупки в больницу и передал за ширму Зашуршала бумага, потом наступило
молчание. Самойлов ждал, когда она завизжит,
но ничего такого не дождался.
- Я сделал ей укол и наложил лекарство на... укус, - сказал доктор. - Вы
должны хорошо за ней ухаживать, Олег
Алексеевич. Вот рецепт, купите в аптеке мазь. Когда будете менять повязку,
прикладывайте мазь к ране. Ею же можете
обрабатывать и царапины.
- И когда она заживет? - с подозрением спросил Самойлов. - Вся? Целиком?
- Давайте договоримся так. Я заеду к вам в коттедж послезавтра вечером, все
равно еду мимо. Думаю, к тому времени
можно будет сказать что-то определенное.
- Послезавтра?! - потрясение переспросил тот.
- Попоите ее куриным бульоном. И следите за температурой. Кстати, как ее
зовут?
Самойлов мрачно посмотрел на доктора и пожал плечами:
- Понятия не имею.
В этот момент Настя как раз появилась из-за ширмы. Самойлов самодовольно
усмехнулся. Сарафан оказался слишком
длинным, а шлепанцы слишком большими. Жаль, он не видел, как смотрится на ней
нижнее белье. Однако, судя по всему, у
него еще все впереди - ему придется менять ей повязки. С ума сойти!
- Как тебя зовут? - спросил он, когда они ехали обратно с мазью и засунутой
в пакет курицей.
- Анастасия.
Самойлов долго думал, какое бы уничижительное прозвище образовать из
Анастасии. Настька? Она сразу поймет, что он
специально. Настюха? Слишком ласково. Настена? Это даже нежно. Настасья?
Пожалуй, Настасья. Ни рыба, ни мясо.
Когда они приехали, Настя вылезла из машины и, глядя Самойлову в глаза,
совершенно серьезно спросила:
- Я буду спать в сарае?
- Можешь занять диван, - процедил тот. - Конечно, если не боишься, что я
снова буду тебя - как ты там выразилась? -
домогаться.
- Послушай, у меня большие неприятности, - твердо сказала Настя. - Мне пока
некуда идти. Ты совершишь благородный
поступок, если предоставишь мне кров. Ненадолго.
- Конечно, предоставлю, - сердито ответил тот. - Иначе док настучит на меня
в ментовку. Ты ведь этого и добивалась,
верно?
Настя ничего не ответила, вошла в дом и спросила:
- Можно я полежу?
Видимо, ей и в самом деле было плохо. "Господи, она превратила меня в
какого-то монстра!" - подумал Самойлов
неприязненно и принялся мыть посуду.
- Я есть хочу, - неожиданно заявила Настя с дивана.
- Сейчас сварю курицу, - буркнул он.
- Я очень хочу, - пожаловалась та. Она сдерживала целое озеро слез. Это
стало понятно даже такому бесчувственному
чудовищу, как Самойлов.
- Могу сделать бутерброд, - рявкнул он. - Без масла.
Когда она наелась и заснула, свернувшись калачиком, он взял мобильный
телефон и вышел на улицу.
Прежде чем позвонить, ушел далеко за ограду, на луг.
Не потому, что боялся ее разбудить. Просто не хотел, чтобы она слышала, о
чем пойдет разговор.
Глава 13
После укола температура стремительно падала, Настя потела, и снился ей сон,
похожий на явь. Будто она бегает по
нескончаемым коридорам, а за ней охотится Купцов со своей винтовкой. И Люсин муж
Петя тоже охотится за ней. В руке у
него костыль, а лицо такое неприятное. Был в этом сне Ясюкевич с колючими усами.
И шофер, который снял свой галстук и, соорудив из него петлю, шел на Настю
с нехорошей улыбкой. А сыщик
Никифоров бился в запертое окно и все что-то говорил ей, кричал. Настя силилась
расслышать, что он пытается ей сказать.
Она дергала раму изо всех сил.
Дергала, дергала и проснулась.
Самойлов обернулся, потому что она вскрикнула и села в постели. Челка у нее
стала дыбом, как растопыренная пятерня.
- Чего случилось? - спросил он, не желая признавать, что все это время
беспокоился, как бы она не отдала концы. От
заражения крови, например. А может, та такса была бешеная. Еще не хватало, чтобы
после всего, что эта ведьма ему сделала,
она еще и умерла у него на руках!
- Я вспомнила, что он сказал, - прохрипела мокрая как мышь Настя.
- Кто?
- Никифоров. Он сказал: "Старуха бы даже испугаться толком не смогла, разве
она чего понимает в кассетах?"
- Я должен расценивать это как бред укушенной женщины? - вздернул брови
Самойлов.
- Понимаете, у меня появилась версия. - Он молча смотрел на нее, ожидая
продолжения. - Вы должны отвезти меня в
город.
- Мы перешли на "ты", - напомнил Самойлов. Он чувствовал себя полным
идиотом, потому что сварил ей курицу и еще
приправил бульон петрушкой.
- Может быть, если ты отвезешь меня в город, - поправилась Настя, - все это
закончится, и я съеду с твоего дивана.
- Может быть? - недовольно спросил тот. - Из-за может быть я должен
тащиться в Москву? Ну уж нет.
Я приехал сюда поработать и буду работать.
- Мне нечем тебе заплатить, - сказала Настя, глядя на него в упор.
Она спала в его боксерской майке с большим круглым вырезом и сейчас,
взмокнув, была все равно что голой. Он окинул
ее откровенно оценивающим взглядом и насмешливо согласился:
- Да уж. Тебе действительно нечем мне заплатить.
Она видела, что он всячески старается выказать свое отношение к ней. Так
мелко для настоящего парня! Он ненавидел ее
всего лишь за то, что она прыгнула под его машину.
- Ну, хорошо, - смилостивился Самойлов совершенно неожиданно. - Что мы
будем делать в городе?
- Мне надо поговорить с одним человеком.
- Ага. А я вроде как буду шофер. Понятно.
- Я не могу тебе рассказать все. Это очень долго и... небезопасно.
- Док убьет меня, если я потащу тебя в Москву в этих шлепанцах.
- Ерунда, - заявила Настя. - У меня много обуви.
Только сейчас она недоступна. И одежда тоже. И вообще вся моя жизнь.
- Надеюсь, ты собираешься что-нибудь сделать для того, чтобы все исправить?
Давай, действуй, не будь нюней, не
раскисай.
Насте очень хотелось раскиснуть хоть ненадолго, но Самойлов был для этого
неподходящей компанией. Он повез ее в
Москву и по дороге заставил-таки зайти в обувной магазин, где по собственному
выбору купил жутко дорогие австрийские
босоножки на шпильке.
Даже старушечий сарафан сразу стал смотреться по-другому.
- Пусть только док попробует что-нибудь сказать, - пробормотал он, бросив
шлепанцы в урну.
В машине Настя обдумывала версию, которая пришла ей в голову некоторое
время назад. Проверить ее стоило
непременно.
- Мне нужно позвонить, - сказала она, тайком любуясь босоножками.
- Возьми мой мобильный, - смилостивился Самойлов. - Тариф безлимитный, так
что говори сколько хочешь, ты меня не
разоришь.
С его точки зрения, это был верх благородства. Настя достала из сумочки
записную книжку и набрала номер Никифорова.
- Привет, папочка! - поздоровалась она. И опрометчиво добавила:
- Это девушка, которую вы чуть не убили своей машиной.
Самойлов страшно возбудился и спросил:
- Что? Еще один?!
Настя отмахнулась от него и продолжала говорить в трубку:
- Нет-нет, вы меня полностью удовлетворили!
- Вот, значит, что меня ждет, - пробормотал Самойлов.
- Я просто хотела уточнить, как фамилия того журналиста, который видел
Маслова в гостинице. И номер его квартиры.
Никифоров ответил, и она поспешно нацарапала в записной книжке: "Николай
Дергунов, квартира 37".
Самойлов с любопытством скосил глаза.
- Веди машину! - прошипела Настя.
- Ты даже не знала, к кому едешь! - укоризненно заметил он, когда Настя
попрощалась с сыщиком и вернула мобильный.
- Теперь знаю.
- Что грозит бедному Дергунову? - небрежно поинтересовался Самойлов. -
Будешь подкарауливать его на тротуаре?
Потом сиганешь под колеса и раскинешь лапки? Считаешь, что мужчина из чувства
вины сделает для тебя что угодно?
- Конечно! - раздраженно ответила та. - Ты же везешь меня, куда я сказала.
Это было рискованное заявление, но придирки Самойлова безумно ей надоели. К
счастью, они уже приехали на место.
Время было подходящее - восемь вечера. Журналюга, как называл его сыщик, уже
должен быть дома.
- Значит, ты идешь в квартиру тридцать семь? - уточнил Самойлов.
- Да. А ты жди меня здесь.
У Самойлова в ответ на это заявление дернулась щека, однако он ничего не
сказал. Когда Настя вышла, сдал назад и
приткнул "Жигули" возле палисадника, засаженного чахлыми кустами.
Дергунов оказался дома. Он открыл дверь после первого же звонка и молча
уставился на гостью. Был он мал ростом,
небрит, нечесан и хмур. Настя сразу поняла, что он один из тех людей, вокруг
которых всегда пасмурно.
- Николай? - на всякий случай спросила она.
- Я, - развязно ответил тот. - Чего надо?
- Видеокассету.
- Какую видеокассету? - равнодушно спросил Дергунов.
- Вы знаете, какую, - повела бровями Настя. - Ту, которую вам передал Сева
Маслов.
В лице журналиста ничто не дрогнуло, только глаза пробежали по Насте и
уперлись в ее глаза.
- Зайдите. - Он неохотно отступил и, перед тем как захлопнуть дверь,
выглянул на лестничную площадку.
- Я одна, - заверила его Настя. - Так как насчет кассеты?
- Да нет у меня никакой кассеты! - сердито ответил Дергунов.
- Зачем вы меня тогда позвали в квартиру?
- Затем, чтобы вы не орали на весь подъезд.
Настя молчала, Дергунов тоже молчал. Ситуация складывалась довольно
странная.
- Вы вообще кто такая? - спросил наконец журналист.
- Никто. То есть я не власть и не бандитка. Я подруга Тани Масловой,
Севиной жены. Сева Тане все рассказал, весь свой
план.
- Какой такой план? - спросил Дергунов, но спросил как-то вяло, без нажима.
- Таня должна была сама прийти за этой кассетой, - но она хотела как можно
скорее увезти из города сына.
Она очень боится.
Дергунов слушал, наклонив голову и глядя на гвоздик, вбитый в плинтус.
- Недавно в автокатастрофе погиб Севин друг, адвокат Мерлужин. Через
несколько дней после его смерти Севе домой
принесли видеокассету. Это Мерлужин просил передать, если с ним что-то случится.
Сева посмотрел кассету, и ее***
- Ты на месте?
- Да.
- Где их наблюдатель?
- В поле моего зрения.
- Ты их слышал?
- Слышал. Девица раздобыла какую-то ценную видеозапись.
- Отлично. И куда отправилась?
- Самойлов повез ее домой.
- Отлично. Подожди. Как домой? К ней домой?
- К себе домой.
- А! В общем, так. Их надо разбить - Самойлова и девицу. Разъединить.
Сегодня пусть все идет как идет, а завтра парня
отсеките. Девица должна остаться одна.
С кассетой или без нее, но одна.
- Принято.
- Конец связи.
Сначала на экране ничего не было - серые полосы по черному фону. Настя
напряженно смотрела на них, зажав ладони
между колен и наклонив тело вперед. Самойлов сидел по правую руку от нее в
расслабленной позе.
- Надо было сначала принять душ, - сказал он, раздумывая, не содержит ли
вся кассета такие вот полосы.
В это время экран мигнул, и на нем появился Макар Мерлужин. Он посмотрел в
камеру и суетливо обтер рот ладонью.
Потом приблизил лицо к зрителям и сказал:
- Сева! Я должен по-быстрому все рассказать. Я так вляпался, ты себе не
представляешь! Теперь раздумываю, что лучше:
удариться в бега или пойти куда следует. Только боюсь, в обоих случаях меня
того.., уберут.
Он схватил кухонное полотенце и вытер лоб. Судя по всему, он находился у
себя дома и разговаривал с камерой,
пристроенной на столе.
- Ты, Сева, о моей главной проблеме давно знаешь.
Я имею в виду Любочку. В ее головке кое-что застряло.
Не то, что нужно. В последние полгода она совсем с катушек слетела. Стала
неразборчива в связях, "травку" нюхала. И
развестись с ней нельзя было - она со злости могла пустить мою жизнь под откос.
Я ведь, Сева, чтоб ты знал, уже года два,
как беру клиентов частным порядком, без ведома начальства. То есть нарушаю
корпоративную этику Любочка могла сделать
так, чтобы босс меня из фирмы выкинул и профессиональную репутацию мою навеки
загубил.
В общем, как-то раз, случайно, зашел у меня разговор о.., моей проблеме с
одним особым клиентом. И он сказал, что все
легко решается. За деньги. Понимаешь?
Будто бы есть специалисты высокого класса, и никто никогда ничего не
узнает. Он дал мне контактный телефон. Сказал,
что этот номер рассчитан на один звонок.
Я позвонил, и мне просто сказали, как передать деньги.
Макар отвлекся, налил из-под крана воды в стакан и, громко глотая, выпил.
На несколько секунд приложил стакан ко лбу
и снова наклонился к камере.
- А потом что-то на меня нашло. Какое-то наваждение. Я перестал спать и
есть. Я не мог работать. Все думал - как они это
сделают? Когда? Будет ли ей больно? Не то чтобы я хотел увидеть... В общем, я
стал за ней следить, за Любочкой. Но они,
видимо, тоже следили за ней, готовились. И они.., они засекли меня.
Макар уткнулся носом в полотенце и на некоторое время замолчал. Настя
покосилась на Самойлова - тот выпрямился и
теперь шарил рукой по дивану в поисках сигарет. Макар между тем оторвался от
полотенца и поднял заплаканное лицо. , -
Ох, как я испугался, Сева! Как испугался! Меня на улице взяли, засунули в машину
и куда-то привезли.
Не то в лабораторию, не то в больницу. Они пристегнули меня к креслу и
стали задавать вопросы. Я боялся, что они
начнут меня пытать, и все рассказал, как на духу Я вообще не чаял, что меня
отпустят. Но они отпустили, а потом... Потом я
узнал, что Любочка умерла.
И теперь. Сева, я чувствую, что надо мной сгущаются тучи. И не понимаю,
отчего это. Если бы они хотели убить меня, то
вряд ли выпустили бы на свободу, правда? Раз я уже был у них в руках? Ведь так?
Вопрос был риторическим, потому что, останься Сева жив, он все равно не
смог бы ответить.
- А они как будто бы, наоборот, доверяли мне.
И вот еще что, Сева. Пока я болтался в этой лаборатории или больнице, коечто
подслушал и подсмотрел.
И подумал: дай-ка я подстрахуюсь. На всякий случай.
Вдруг со мной что? А у тебя в руках хоть какая-то вещь, чтобы торговаться.
Ты ведь поторгуешься за меня. Сева, а?
Теперь информация. Двенадцатого числа, в среду, по маршруту Москва - Нижний
Новгород - Москва с Речного вокзала
отправляется теплоход. Среди туристов будет некая Наталья Кратова. Это жена
небезызвестного Семена Кратова. Ну, ты
знаешь: он сейчас в политику полез. Как он начинал - история темная. Но теперь
об этом никто не вспоминает. Кроме его
жены.
У жены на Кратова есть какой-то компромат. Он бы с ней уже сто раз
развелся, а она не пускает. Не то сильно любит, не
то не хочет менять социальный статус.
И компроматом этим его шантажирует. Ну, почти все, как у меня с Любочкой.
Последнее время у них с Семеном страшная напряженка началась. Он обратился
к киллерам и отправил ее в турпоездку,
чтобы быть подальше от событий.
Я сам слышал, как эти типы разговаривали об убийстве. Сказали, подготовят
специально для Натальи Кратовой
"операцию на воде". Утопят, наверное. И за самоубийство выдадут. Им почему-то
важно, чтобы все это не в Москве
случилось. Наверное, они уже кого-то таким же образом убрали, а слишком часто
один и тот же прием применять в одном
месте боятся. На Петровке все-таки головы сидят, а не горшки.
Наверное, они для того, чтобы Любочку убить, тоже операцию разрабатывали.
Не знаю, как они это делали, Сева.
Любочка предсмертное письмо оставила. Длинное такое, подробное. Для чего? Как
она его написала?
И буквы такие ровные, красивые. Если бы ее заставляли, она бы так не смогла
написать, это ведь ясно, да?
В общем, Сева, вот все, что я хотел тебе сказать.
Только еще одно. У этих типов, которые меня допрашивали, на рубашках были
вышиты буквы - "КЛС".
Не знаю, что это означает. А когда меня отпустили и я приехал в загородный
дом, соседка сказала, что рано утром ко мне
приезжали какие-то типы на автобусе с надписью "КЛС". Вероятно, это какая-то
фирма. Но я ничего не смог выяснить.
Впрочем, мне было не до этого.
Я пленку, Сева, оставлю одному мужику, он мне услугу должен. Он не знает
ничего, так, проходной персонаж, можешь на
нем не циклиться. Если я эту пленку у него лично в оговоренный срок не заберу,
он тебе ее принесет. Раз ты ее смотришь,
значит, Сева, что-то неладно со мной. Ты займись этим, хорошо? Может, больницу
эту поискать или лабораторию? Вдруг
они меня опять туда забрали?
Макар исчез так же внезапно, как и появился, и по экрану снова побежали
черные полосы.
Самойлов поднял пульт и вытянул вперед руку. Экран погас.
- Ну? - спросил он. - И каким боком тебя это касается?
- Я кое-что видела, - потерянно ответила Настя. - Я видела, как
микроавтобус фирмы подъехал к даче Макара Мерлужина.
Оттуда вышли люди в комбинезонах и вошли в дом. Это я - та самая соседка.
- И? - напряженно спросил Самойлов. - Что эти типы делали в доме у
Мерлужиных?
- Они начали обыскивать Любочкину спальню.
Они делали это так тщательно! И все были в перчатках.
Кажется, они заметили, что я на них смотрю. Послали одного типа проверить.
Но я сделала вид, что сплю.
Настя слегка приврала и поэтому покраснела. Самойлов не обратил на ее
смущение никакого внимания, задумчиво сказав:
- Видимо, в ее вещах было что-то, что могло их скомпрометировать.
- Видимо, - согласилась Настя. - Я Макару рассказала про это.
- А он?
- Испугался. Заверил, что все нормально, и свернул разговор.
- Но ты все не могла успокоиться из-за обыска и решила вывести "КЛС" на
чистую воду! - с едва уловимой насмешкой в
голосе произнес Самойлов.
- Вовсе не из-за обыска. Я встретила Любочку накануне ее гибели. Она
ужинала в ресторане с тем самым психологом, о
котором говорил Макар. Его фамилия Ясюкевич.
- Откуда ты узнала фамилию?
- Ко мне случайно попала его визитная карточка.
- Случайно?
- Ну.. Я вела разведдействия, - неопределенно сказала Настя. - А потом со
мной начали происходить всякие странные
вещи.
- Например? - С тех пор как Настя получила на руки видеокассету, Самойлов
как будто немного смягчился.
- Вот посмотри на меня, - призвала его Настя и, поднявшись на ноги, развела
руки в стороны, как бы предлагая обозреть
себя со всех сторон-. - Как я тебе?
Не красотка, верно?
Самойлов молчал, уставившись куда-то ей в живот неподвижным крокодильим
взглядом. Она приняла его молчание за
согласие и с воодушевлением продолжала:
- И вдруг совершенно неожиданно ко мне начинаются клеиться потрясающие
мужики. И уж поверь мне: раз я говорю
потрясающие, значит - потрясающие.
- Ясное дело! Каждая юбка считает себя великим экспертом по мужчинам, -
съязвил Самойлов.
- А что тебя так задевает? - удивилась Настя и тут же нахмурилась:
- Не знаю, зачем я тебе вообще все это рассказываю.
- Затем, что у тебя нет денег, тебе негде ночевать, а я поддался
примитивному шантажу и выполняю все твои прихоти.
- Ну, если ты считаешь прихотью попытку спасти свою жизнь...
- Ладно. Давай, рассказывай, каким образом потрясающие мужики с
...Поділитися у соцмережах
