Жанр: Электронное издание
Kaldar19
... и началом девятого
вечера. В кабинете Белоокова поджидал еще один сюрприз. Его вызывало к себе
начальство. Тяжело вздохнув, следователь поплелся на ковер к подполковнику Белоокову.
Нет, это не было простым совпадением - следователь и подполковник действительно
носили одну и ту же фамилию. Подполковник был отцом Евгения, но этот факт ничуть не
облегчал, а, пожалуй, даже затруднял жизнь бедняги следователя. Потому что его отец
отличался строгими принципами и требовал от своего сына даже большей
исполнительности, чем от прочих своих сотрудников. И вот теперь следователь
подозревал, что подполковник будет очень недоволен результатами работы своего сына. И
в своих подозрениях не ошибся.
- И это все, что тебе удалось нарыть больше чем за двое суток? - возмутился он,
выслушав доклад Евгения. - Двух подозреваемых, которых ты задержал, я так понимаю,
придется отпустить?
- Нужно будет еще проверить их алиби на новый временной промежуток, - попытался
отбиться следователь, но подполковник не дал себя провести.
- Всю работу нужно начинать заново! - заключил он таким недовольным тоном, словно
это Женя проделывал все эти махинации с телом убитой, сначала зачем-то клал ее в
ванну, потом перетаскивал в спальню и напоследок, совсем уж отчаявшись, запихнул тело
жертвы в холодильник.
- Ты хоть понял ход мысли преступника? - продолжал терзать своего сына
подполковник. - Помнишь, что я тебе рассказывал?
- Помню, папа, - уныло промямлил следователь. - Нужно поставить себя на место
преступника, понять, что им двигало, и тогда станет ясно, где искать преступника и
вообще, кто он такой.
- Вот именно, - кивнул подполковник. - И я тебе не папа.
- Прости, папа, - поспешно извинился следователь. - То есть простите, товарищ
подполковник.
- Ладно уж, - смилостивился подполковник. - Иди работай. И помни, очень важно
поставить себя на место убийцы.
Женя вышел из кабинета подполковника с тяжелым осадком на душе. Как всегда после
разговора с отцом, ему становилась очевидна собственная никчемность.
Как-то от одного разговора до другого следователь успевал о ней забыть и даже иногда
начинал думать, что он не самый плохой следователь, но после очередной беседы с
любящим папой он понимал, как горько ошибался. После таких разговоров по душам со
своим отцом следователю неизменно казалось, что говорят они на разных языках. Иногда
он просто не понимал, что же хочет от него отец.
- Как же мне поставить себя на место убийцы, если я понятия не имею, кто он такой? -
вздохнул наконец следователь, устроившись за своим рабочим столом с кружкой, полной
обжигающего кофе. - Ну, предположим, я любовник этой Лазоревой. Явился к ней домой
на интимное свидание, но что-то у меня в голове переклинило и я ее убил. А тело
положил в горячую воду. Нет, чушь какая-то. Ну, хорошо, пусть она уже принимала ванну,
а я так разозлился, что придушил ее прямо в ванне. Ладно, это уже как-то более
правдоподобно. Но, значит, я услышал что-то такое, что заставило меня убить ее именно в
таком месте. Ведь она, наверняка, должна была сопротивляться. И я это понимал. И
значит, я мог бы придушить ее и не в ванне, где я был бы весь забрызган водой. Не оченьто
приятно потом идти по улице в мокрой одежде.
И следователь задумался. В это время в кабинет вошел младший лейтенант Касьянов.
Ознакомив его с отчетом эксперта, следователь сказал:
- Нужно будет заняться проверкой нового алиби у всех подозреваемых. Я с ребятами
сам этим займусь.
А тебе другое задание: детально проверить материальное положение убитой Лазоревой
на момент убийства. - И посмотрев на Касьянова, чтобы проверить, слушает ли он его,
следователь добавил:
- Выясни, не делала ли она в последнее время каких-нибудь крупных покупок? Или,
может быть, незадолго до смерти она сняла со своего счета крупную сумму денег?
Вероятно, что дело тут может быть и не в ревности. Возможно, мы имеем дело с обычным
грабежом.
- Убитая была обеспеченной женщиной, так что эту версию отбрасывать нельзя, -
согласился со следователем младший лейтенант и, круто повернувшись, отправился
выполнять задание.
Несмотря на то что вчера они улеглись спать очень поздно, поспать подругам не дали.
Комната, в которой их устроили, была проходной. Клава и ее муж то и дело сновали взадвперед.
А когда к ним присоединились еще и любопытные соседки, то подругам стало
окончательно ясно, что пора вставать. Хорошо еще, что они улеглись спать вчера ночью
прямо в одежде, иначе сейчас им бы предстояло одеваться под любопытными взглядами
набившихся в дом теток. Те со свойственной сельским жителям простотой даже и не
подумали покинуть свой наблюдательный пункт в соседней комнате, откуда им была
отлично видна постель, на которой почивали обе девушки.
Наскоро выпив чаю и ответив на некоторые вопросы теток, девушки попрощались и
выскочили на улицу.
Причиной их торопливости было не только желание побыстрей сбежать от
любопытствующих бабок, но и странное бурление в их организмах.
- Мне что-то совсем нехорошо, - прошептала Дуня, усаживаясь в машину рядом с
подругой.
- А что такое? - живо поинтересовалась Мариша.
- В животе словно бы революция начинается, - жалобно простонала Дуня.
- Угу, - угрюмо кивнула Мариша. - Думаю, что это вчерашняя простоквашка, которой
нас милая Клава попотчевала на сон грядущий, дает о себе знать. У меня всю ночь во рту
какой-то странный привкус стоял.
- Слушай, давай полежим на травке? - прошептала совсем побледневшая Дуня, когда
они немного отъехали от деревни.
- Давай, - согласилась Мариша.
Подруги отогнали машину подальше от дороги в лес, выбрали местечко посуше, где
солнышко уже выпило с травы утреннюю росу, и улеглись. Мариша закрыла глаза и
приготовилась умереть, так ей было худо. Но неожиданно она услышала справа от себя,
где лежала Дуня, какое-то бульканье. Покосившись в ту сторону, Мариша увидела, что ее
подруга пьет какую-то прозрачную жидкость из плоской фляжки.
- Можно я тоже попью? - попросила Мариша.
Дуня как-то удивилась, но фляжку Марише протянула. Сделав большой глоток, Мариша
почувствовала, что у нее внутри словно взорвалась маленькая атомная бомба. Выпучив
глаза, она могла только тяжело дышать.
- Что с тобой? - встревожилась Дуня.
- Что это было? - через некоторое время сумела прохрипеть Мариша.
- Спирт, я думаю, - пожала плечами Дуня. - Прихватила у Клавы. А ты что думала?
В ответ Мариша только прохрипела что-то невнятное, бухаясь опять на травку.
Вчерашняя простокваша, запитая чистым спиртом, должна была окончательно свести ее в
могилу. В этом Мариша была совершенно уверена.
Но через некоторое время, когда она все еще была жива, она вдруг услышала, что по
дороге едет чья-то машина.
Подруги с любопытством высунули из кустов носы и успели увидеть, что в зеленой
"семерке" едет Катька собственной персоной.
- Повезло, что мы с ней не столкнулись, - пробормотала Дуня. - Пока совершенно не
хочу с ней объясняться, что мы тут делаем.
Мариша молча кивнула, тоже в душе радуясь тому, что они с Дуней были вынуждены
свернуть в лесок, чтобы немного прийти в себя, и благодаря этому избежали встречи с
Катькой.
- Знаешь, а я себя чувствую уже значительно лучше, - похвасталась ей Дуня.
Мариша прислушалась к себе и с удивлением поняла, что и у нее тоже все прошло. От
спирта в голове образовалась легкая пустота, но Мариша решила, что с ней она какнибудь
справится В конце концов, не будет превышать скорость в сорок километров.
- Тогда поехали? - предложила она.
И девушки двинулись вперед. Им предстояло сегодня провернуть много дел. И в
первую очередь побеседовать с таксистом Михалычем. Он оказался симпатичным усатым
дядькой лет сорока. Пожалуй, ему не мешало бы сбросить пару лишних килограммчиков,
которые свисали у него с ремня брюк, но в остальном он был очень даже ничего. На
добродушном широком лице Михалыча проступила грусть, когда он узнал, от кого
подруги к нему явились.
- Да, Клавка вот живет себе и не тужит, а брательник ейный моложе меня был, а уже
схоронили, - поник он головой. - Такие вот дела. Мужики нынче мрут как мухи. Вы,
девки, если посчастливится замуж выскочить, берегите своих. Других-то вряд ли найдете.
Подруг от такого замечания словоохотливого шофера просто перекосило. Мариша уже
открыла рот, чтобы объяснить Михалычу, что, вопреки расхожему мнению, для
большинства женщин свет вовсе не сошелся клином на замужестве. И вообще по
нынешним временам иметь мужа - это слишком большая роскошь. Лучше уж иметь
мужчину во временном пользовании. Дешевле для нервов выходит. И что уж вообще
непонятно, с чего это шоферу пришло в голову, что две симпатичные и в меру нормальные
девушки не смогут найти себе какого-нибудь дурака, чтобы взял их в жены? Но Дуня
очень вовремя пихнула подругу в бок, и Мариша проглотила начало своей речи, а заодно и
середину и конец. И очень хорошо, что она ничего не ответила на заявление шофера,
потому что Михалыч, судя по всему, явно обожал порассуждать на отвлеченные темы. В
другое время подруги его бы с интересом выслушали, но сейчас у них была более важная
проблема.
- Скажите, вы помните того мужчину, которого привезли в Славино? -
поинтересовалась Мариша.
- Это вы про хахаля тетки Глафиры, что ли? - уточнил Михалыч.
- Почему вы так решили? - спросила Дуня.
- Так я больше никого в последнее время в Славино не возил, - удивленно пожал
плечами Михалыч. - Только этого мужика. И все.
- Нет, я спрашиваю, почему вы решили, что мужчина именно Глафирин хахаль, а
скажем, не родственник или деловой знакомый? - пояснила ему Дуня.
- Скажете тоже! - фыркнул Михалыч. - Родственник! Да Глафирину родню я по
пальцам перечесть могу.
Дочка у нее в Питере. Да семиюродный брат ее покойного мужа в соседней деревне
живет.
Брата и его семью я отлично знаю. А деловые знакомые? Да какие у Глафиры дела могли
быть? Яйца и гусей она в магазин сдавала, так там учет баба ведет. Так что тот мужик, он
чужой был.
И потом он ночевать у нее намылился. Ясное дело, что хахаль!
- А как он выглядел?
- Во! - поднял указательный палец Михалыч. - Опять же вид у него был такой, словно
женихаться едет.
- В смысле? - опешила Мариша. - Как это можно определить?
- При полном параде мужик был, - объяснил ей Михалыч. - Рубашка белая, галстук
опять же. Ну кто, скажите мне, в жару летом на себя такую ерунду напялит? Конечно,
только если с официальным визитом едешь.
- А у него что, и цветы были? - спросила Мариша.
- Зачем это? - искренне поразился Михалыч. - Дурь одна. У того мужика с собой
бутылка была. В пакете завернута, но я все равно понял, что у него там. Не дурак.
- А вы с ним разговаривали? - спросила у шофера Мариша.
- Еще одна галочка, что мужик женихаться ехал! - заявил Михалыч. - Смущался он
очень. Прямо такой мне неразговорчивый пассажир попался, что думал, усну за рулем.
Поверите ли, всю дорогу мне одному пришлось проболтать. Тот и рта не раскрыл. Ну,
ясное дело, смущался. А уж когда я у него спросил, к кому он в Славино едет, вовсе как
красный мак стал. И чего, дурачина, смущался? Ведь дело-то житейское. Впрочем, я тоже
женихом был, помню себя. Но мне тогда шестнадцать годочков и было всего. Можно
понять. А этот мужик уже в возрасте был. Так чего уж смущаться? Хотя, может быть,
именно в его годы и нужно смущаться. В молодости-то оно не так...
- Можете его описать? - спросила Мариша, перебив его на середине речи.
- Это вам лучше у Глафиры спросить, - хмыкнул Михалыч. - Небось она вам его во всех
деталях получше моего опишет.
- Не может она, - хмуро произнесла Дуня.
- Не хочет, что ли? - ухмыльнулся Михалыч. - А вам, девки, зачем тот мужик-то
понадобился? Не поварю, чтобы он кому-то из вас мужем приходился. Староват он для
вас. Отец, что ли?
И, не дожидаясь ответа, воскликнул:
- Вот дела! А я ведь так и думал, что не то что-то с мужиком! Женат он, да? Правильно
я угадал? Вы потому про него дознаетесь?
- Ага, - кивнула Мариша, радуясь, что ничего не нужно придумывать. - Отец у меня
очень уж по женской части большой ходок. Мама прямо с ним измучилась.
Кстати говоря, Марише даже не пришлось слишком уж кривить душой. Отец у нее и в
самом деле был неравнодушен к прекрасному полу, и Маришина мама и в самом деле с
ним намучилась, только было это больше двадцати лет назад. Потому что Маришины
родители расстались тому уже почти четверть века и ни капли по этому поводу не
переживали. Но последнее Мариша решила не говорить эмоциональному Михалычу.
- Поэтому нам очень нужно, чтобы вы описали как можно точней, как выглядел ваш
пассажир, - сказала Мариша. - И потом, опять же неприятность получилась, дом-то
Глафиры сгорел.
- Что?! - ахнул Михалыч. - Как это?!
- Вот так, - вздохнула Мариша. - Сгорел дотла.
И хозяйка тоже.
- Ox! - только и смог выдохнуть Михалыч, плюхаясь на сиденье. - Ну, девки. У меня
даже ноги подкосились!
Да разве можно такое наговаривать?! Понимаю, обидно вам, что папаша ваш к Глафире
втихаря бегает, так ведь нельзя же за просто так живого человека хоронить?
- Кого это? - удивилась Мариша странному полету фантазии шофера. - Кого это мы
живьем хороним?
- Так Глафиру же! - воскликнул Михалыч. - Что вы это про нее тут наговорили? Я ее
дом видел несколько дней назад, стоит себе целехонек.
- Это он вечером стоял, когда вы в Славино приезжали с этим типом, - сказала Дуня. -
А ночью, в аккурат после вашего отъезда, и сгорел.
- Да вы что?! - ахнул Михалыч. - Ну, правильно.
Я пива у Клавки выпил, перекусил малость, пиво выветрилось, я и поехал обратно.
Адом, выходит, и сгорел?
- Мало того, что дом сгорел, так еще и мужик этот, которого вы к Глафире привозили,
на ее же машине удрал, - добавила Дуня.
Михалыч стал белее мела.
- Ну дела! - прошептал он. - Это что же получается?
Я душегуба к своей соседке привез? Смерть прямо к ее порогу доставил?
И он схватился за голову и начал горестно раскачиваться.
- А что вы тут говорили, что этот мужик вроде бы отец одной из вас? - внезапно поднял
он глаза на подруг.
- Мы не знаем точно, мы только подозреваем, - сказала Мариша. - Поэтому
постарайтесь поточней описать нам того мужчину, которого вы привезли к Глафире.
И что он вам про себя рассказывал?
- Сейчас нам любой пустяк может быть важен, - поддержала ее Дуня.
- Хорошо, - внезапно решительно кивнул Михалыч и даже встал. - Я вам про этого гада
все расскажу. Наизнанку вывернусь, а вспомню. Спрашивайте!
- Для начала опишите нам его, - попросила его Мариша. - Как он выглядел?
- Как выглядел? - почесал затылок Михалыч. - При полном параде был, это я вам уже
говорил. Но вообще-то деньжонки у него водились. Он когда ко мне в Костроме на
вокзале подошел и стал рядиться в Славино ехать, я первым делом ему цену назвал. И
деньги попросил показать. А то много таких прохиндеев попадается, заедут к черту на
рога, а потом денег у них не хватает, чтобы за проезд заплатить. Чистый цирк. Один
самогоном мне отдать предлагал. Другой телевизор допотопный черно-белый тащит, а
третий и вовсе поросенка пытался сунуть.
Да еще добро бы своего. Так нет же! Он соседского быстренько своровал и со мной им
расплатиться хотел. Тут и сосед явился, он своего поросенка по голосу узнал. Такой шум
был! И вспоминать неохота. Так что я сразу этого мужика попросил деньги показать.
- И он показал? - в тоске спросила Мариша.
- К тому и веду, что показал! - азартно кивнул Михалыч. - И денег у него была целая
толстая пачка. И все тысячные. Не меньше девяноста тысяч там было. Это уж точно. А
может быть, и больше.
- Рубли у него были? - спросила Мариша. - Не доллары?
- Скажешь тоже, доллары! - хмыкнул Михалыч. - В наших местах и рубли редки. А уж
про доллары только по телевизору и слышим.
Подруги переглянулись. Сумма и в самом деле была крупная. Ее вполне должно было
хватить, чтобы купить немножко подержанную легковушку у Глафиры.
- А сколько этому мужику было лет?
- Да уж не молоденький, - ответил Михалыч. - На вид такой положительный.
Физиономия, правда, красная. Но пьяным не был. Давление у него, наверное, высокое. Да
и полный был очень. Я вот в меру упитанный, а тот мужик толстый был, и весь сказ.
- А волосы?
- Что волосы? - безмерно удивился вопросу Михалыч.
- Волосы у него какого цвета были? - терпеливо объяснила ему Мариша.
- А волос вовсе и не было, - пожал плечами Михалыч. - Лысый он был. То есть, может
быть, и не лысый, а бритый, только волос все одно на башке не было.
- А цвет глаз?
- Ну, этого я не разглядел, - развел руками Михалыч. - Я цвет глаз даже у своей жены не
знал, пока она мне по этому поводу скандал не закатила. Я думал, что они у нее карие, а
оказывается серые. Ох, уж она меня и трепала. Как утка дождевого червяка. Лет двадцать
назад эта история была, так она до сих пор мне ее вспоминает.
Вот до чего злопамятная у меня баба.
- Хоть брюнет был ваш пассажир или блондин? - тоскливо поинтересовалась Мариша. -
Смуглый был или светлый?
- Скорей светлый, - подумав, сказал Михалыч. - Да, определенно светлая у него была
кожа. Без загара совсем. И брови на лице светлые были.
- А рост?
- Довольно высокий, - прикинул Михалыч. - Но пониже меня был. Так примерно на
полголовы.
Сам Михалыч был около ста восьмидесяти сантиметров ростом. Так что его пассажир
был тоже богатырем.
Здоровенным, упитанным, лысым и с красной рожей.
- А бороды или усов у него не было?
Михалыч молча помотал головой, где-то витая мыслями. Марише очень не
понравилась рассеянность мужика, и она уже открыла рот, чтобы сделать ему втык, но тут
Михалыч ожил.
- Вспомнил я, - задумчиво произнес он. - Бумажку этот мужик все в руках вертел. А
потом, когда я его до Славина довез, он ее в пепельницу у меня в машине сунул.
Посмотрим, может быть, она еще там.
И Михалыч первым нырнул в салон машины. Обратно он вылез, держа в руках полную
пепельницу.
- Е-мое! - растерянно произнес он. - Это как же понять, что тут чье?
И растерянность Михалыча можно было понять. Чего в этой пепельнице только не
было! Пара окурков, один со следами ярко-розовой помады, снова вошедшей в моду в
этом сезоне. Два автобусных билетика, один рекламный проспект, аккуратно свернутый в
восемь раз, который подруги бережно развернули и обнаружили, что он совершенно чист,
то есть без единой посторонней надписи. Кроме того, тут обнаружились чьи-то кудрявые
волосы, рваный клочок бумаги, три бумажки от конфет "Цитрус", обкусанная попка от
огурца, крышечка от лимонада и целлофан от сигаретной пачки. Просто удивительное
изобилие мусора в крохотном контейнере.
- Для нас тут представляет интерес только рекламный проспект и этот клочок бумаги, -
решительно заявила Мариша. - Все остальное можно смело выбросить!
Михалыч с радостью последовал ее совету. А подруги склонились над рекламой. Это
была самая обычная листовка, призывающая народ ремонтировать свои СВЧ-печи,
телевизоры и холодильники только в ремонтной фирме "Мастер". Кроме того, этот же
"Мастер" обещал десятипроцентную скидку всем пенсионерам, которые решат до первого
сентября затеять в своей квартире перепланировку с последующим ремонтом по
"евростандарту".
- Так и вижу толпы пенсионеров, горящих желанием получить обещанную скидку и
забацать себе с помощью этого "Мастера" такие апартаменты, чтобы у соседей вставные
челюсти повыпадали, - хихикнула Дуня.
- Ага, - кивнула Мариша. - На государственную пенсию. На нее особо с ремонтом не
разбежишься, никакие скидки не помогут.
- Листовка нам не нужна, - решила Дуня.
- Совершенно не нужна, - согласилась Мариша. - В Костроме я ничего ремонтировать
не собираюсь.
А вряд ли представители "Мастера" будут так любезны и попрутся в Питер, если у
меня, к примеру, сломается микроволновка.
И подруги принялись изучать клочок бумажки. Он был более перспективным На нем
по крайней мере было написано от руки несколько слов.
- Это адрес, - сказала Мариша. - Деревня Славино... О! Это же адрес Глафиры!
Михалыч тоже посмотрел на бумажку и кивнул.
- И написан этот адрес рукой Глафиры, - сказал он. - Я ее почерк хорошо знаю. Она
всегда моей бабке квитанции на оплату заполняла. И другим старикам тоже. Я эти
квитанции потом в поселок возил на почту, чтобы заплатить, значит. Так что Глафирину
руку я сразу узнаю. Это она писала, точно!
- Выходит, Глафира сама дала свой адрес тому мужику, который к ней наведался в
гости, - сказала Мариша. - Значит, она его лично знала и зазвала его к себе.
А зачем, интересно знать?
- Судя по деньгам, которые были у мужика с собой, он и в самом деле собирался
купить у нее машину, - сказала Дуня, и Михалыч с Маришей согласились с ней.
- Но что-то пошло не так, - сказала Дуня. - Сделка сорвалась. Глафира сгорела вместе с
домом, а мужик укатил на ее машине. Интересно, заплатил он за нее деньги или нет?
- Нужно объявлять машину в розыск, - решительно заявила Мариша. - Делать-то больше
нечего. Этот мужик должен объяснить, как случилось, что сразу после его отъезда дом
Глафиры вспыхнул как спичка.
- Нужно идти в милицию, - твердо кивнул в знак согласия Михалыч.
- Клава уже пыталась один раз, - вздохнула Дуня. - Они ей сказали, что заявление об
угоне машины возьмут только от владельца машины или от наследников.
- Так тут дело не в машине! - загорячился Михалыч. - Тут человека, может быть, убили.
- Да вы что! - ахнула Дуня, прикрыв ладонью рот.
- А что? - набычился Михалыч. - Денежки-то немалые. Поди докажи, сгорели они
вместе с Глафирой и домом или тот мужик их себе преспокойно оставил. Нет, девки, вы
как хотите, а я иду в милицию.
И Михалыч и в самом деле засобирался. Сев в машину, он выжидательно посмотрел на
подруг.
- Едете со мной? - спросил он. - Мне, конечно, и так поверят. У меня в нашем
отделении дружок работает.
Но лучше, если и вы мой рассказ подтвердите.
Подруги растерянно переглянулись. С одной стороны, им жутко не хотелось тащиться в
милицию, где наверняка заинтересуются: а что они-то, собственно говоря, делали в
деревне? Но выхода не было. Михалыч терял последнее терпение. И подруги решили, что
так или иначе, а их долг выяснить, имел место поджог в доме Глафиры или это все же
было роковое стечение обстоятельств и несчастный случай. В милиции Михалыча
встретил такой же усатый симпатичный дядька. Просто вылитая копия Михалыча. Разве
что Михалыч был в штатском, а его приятель был в форме майора. А так они словно
братья-близнецы долго жали друг другу руки и ласково хлопали по плечам. Наконец
ритуал встречи был завершен и можно было приступить к делу.
- Соседка, говоришь?! В твоей деревне? - задумался приятель Михалыча. - Вообще-то я
не имею права принять от тебя это заявление. Это не мой участок. Но я могу звякнуть коекому.
Вроде бы есть у них там один инициативный паренек. Он должен помочь.
И он в самом деле взял трубку и куда-то позвонил.
- Пусть Клава или дочка потерпевшей идет в Сусанино, - сказал он, закончив разговор.
- Найдут там лейтенанта Захарьева, скажут ему, что от меня. И пусть дочка или соседка
пишет там заявление, в котором подробно укажет кажущиеся ей подозрительными
обстоятельства смерти этой вашей Глафиры Матвеевны. И хорошо было бы, если она
постарается вспомнить номера исчезнувшей машины. А если у дочки есть копии
документов на машину, техпаспорт или страховой полис, пусть обязательно возьмет. Тоже
пригодится.
- Значит, мы можем ехать? - спросила Дуня, выходя из отделения. - Вы справитесь и
без нас?
- Думаю, да, - кивнул Михалыч. - Сейчас Клавке звякну, и порядок.
Он позвонил и пересказал Клаве, что ей или Катьке необходимо сделать. В ответ
трубка разразилась целым набором звуков. Судя по голосу, Клава была очень взволнована.
- Похоже, наш отъезд откладывается, - пробормотала Мариша, обращаясь к Дуне, та в
ответ лишь молча кивнула.
В это время Михалыч отключил трубку и сказал подругам:
- Катька приехала. Клавка говорит, что у нее шок.
Как дом матери увидела, свалилась без чувств. В себя никак не приходила. Бабам даже
пришлось ее в больницу везти. А там выяснилось, что она беременна. Теперь не знают,
останется ребенок или она его потеряет.
- Вот ужас-то! - охнула Мариша. - А где больница?
- Так в Сусанине есть медпункт, - ответил Михалыч. - А при нем больничка на десяток
коек.
- Нужно поехать к Катьке, - сказала Мариша. - Поддержать ее. А заодно спросить, не
говорила ли ей мать, что собирается продать машину. И вообще, о своих планах.
- Ага, - кивнула головой Дуня. - Поехали.
И подруги двинулись обратно в Сусанине. Там они без труда нашли больницу, а в ней
Катьку. Девушка и в самом деле выглядела плохо. Бледная, под глазами огромные синяки,
а лицо распухшее и в красных пятнах.
Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Катька рыдала не переставая Увидев
подруг, она на минуту замерла от неожиданности. Но, должно быть, от шока или от
лекарств, которыми ее обкололи, она плохо соображала, потому что тут же протянула к
девушкам руки и радостно воскликнула:
- Девчонки, вы за мной из Питера примчались? Вы уже знаете, что случилось?
Мариша с Дуней молча кивнули и присели на кровать рядом с Катькой.
- Какое горе! - снова зарыдала Катька. - И что это на меня в последнее время все
валится и валится? Сначала работу потеряла. Думала, что никогда меня оттуда не уволят,
а у начальницы невестка с ребенком три года дома отсидела, а тут его в деревню к бабке
отправила, а сама работать решила пойти. Вот начальница ее на мое место и пихнула.
- Значит, ты не сама уволилась?! - удивилась Мариша. - А нам Наталья
Дормидонтовна...
- Так я ей сказала, чтобы она не расстраивалась шибко на людскую подлость, -
всхлипнула Катька. - Она тетка хорошая, ничего мне плохого в жизни не сказала и не
сделала. Только добро от нее видела. Ну, поцапаемся, бывало, поворчим друг на друга. Но
я ее полюбила. А у нее давление, ей волноваться нельзя. Вот я ей и сказала, что
самоуволилась. На самом-то деле меня просто выжили.
И Катька снова всхлипнула. Высморкавшись в платок, который протянула ей
сердобольная Дуня, Катька продолжала:
- А потом,
...Закладка в соц.сетях
