Жанр: Электронное издание
Kaldar19
...машину можно будет загнать в крайнем случае на огород.
- Хотя у нас тут спокойно, - прощаясь, сказала Света. - Приезжайте, ставьте машину у
окна. Никто ее не тронет. Все свои, друг друга знают и возле своего дома не гадят. Тут не
то что в городе.
Попрощавшись со Светой, подруги поехали дальше.
К этому времени совсем уже стемнело. Дорога извивалась среди елового леса, Мариша
включила дальний свет фар, но все равно девушкам было жутковато. Они проехали одну
спящую деревушку и наконец увидели указатель с надписью "Славино". Поздравив друг
друга с прибытием в конечную цель путешествия, девушки поднялись на пригорок.
- Справа на отшибе должен стоять дом Катькиной матери, - произнесла Мариша. -
Света сказала, что мы его сразу узнаем, он красный и вообще во всей деревне он один
только и покрашен. И к тому же возле него должен быть фонарный столб.
Подруги старательно осмотрели всю деревню, но столба не увидели.
- Что за черт? - удивилась Мариша. - Может быть, лампочка перегорела?
- Там на отшибе что-то чернеет, - указала пальцем Дуня. - Словно выгорело.
- Выгорело! - ахнула Мариша. - А ну-ка поехали живо!
"Форд" недовольно рыча, спустился с пригорка, и подруги очутились в деревушке. Они
проехали ее из конца в конец, но так и не нашли ни одного покрашенного дома. Наконец
они доехали до пепелища, которое углядела глазастая Дуня из машины. Возле него и в
самом деле одиноко торчал остов обгоревшего деревянного столба с оборванными
электрическими проводами.
- Горело совсем недавно, - пробормотала Мариша. - Еще на земле даже трава не
проросла.
- Ты думаешь, что это и был дом Катькиной матери? - прошептала Дуня.
- Вполне возможно, он стоял на отшибе, как нам и говорила Света, - ответила Мариша
и почувствовала, как по ее спине прошла холодная дрожь.
- Пошли-ка отсюда, - дрожащим голосом произнесла Дуня. - Мало ли кто тут может по
пепелищу в ночи бродить. Пошли лучше у соседей спросим, что случилось.
И подруги, не сговариваясь, кинулись в машину, подняли стекла и даже заблокировали
дверцы. Только после этого они почувствовали себя в некоторой безопасности, но все же
поторопились уехать подальше от пепелища.
Лишь оказавшись среди мирно спящих домов, где во дворах лениво гавкали собаки,
подруги почувствовали, как холод отпускает их.
- Зайдем? - предложила Мариша, кивая на дом, носивший все признаки обитаемости.
Во-первых, во дворе метался небольшой лохматый песик, во-вторых, на веревке висели
простыни, мирно раскачивающиеся на легком ночном ветерке, а в-третьих, из открытого
окна дома слышался чей-то мощный храп.
- А удобно? - усомнилась Дуня. - Люди обычно не любят, когда их будят среди ночи.
- Но не убьют же они нас за то, что мы их разбудили, - пожала плечами Мариша. - В
конце концов, нам еще хуже. Притащились в такую даль, чтобы наткнуться на кучу
обгоревших бревен.
И, почувствовав прилив страшной жалости к самим себе, таким усталым, голодным и
бесприютным, подруги бросились к дому. Песик, опешив от их наглости, быстро
ретировался под крыльцо, ограничившись бранью и не решаясь вступить в схватку с явно
превосходящими силами противника. Подруги же бесцеремонно принялись барабанить в
дверь кулаками. Довольно долго на их стук никто не реагировал. Но наконец раздался со
сна слегка хриплый женский голос.
- Кто там? - спросила женщина.
- Простите, мы приехали из Питера, - заволновалась Дуня. - К Катькиной матери,
которая гусей держит. Вы не скажете, как ее найти?
За дверью наступила тишина, видимо, хозяйка дома прикидывала, под каким
предлогом ей поудобней избавиться от непрошеных гостей. Но то ли предлога
подходящего не нашлось, то ли хозяйка решила, что выспаться она всегда успеет, а вот
новые слушательницы в их глухомани не так часто встречаются, так что грех упускать
такой удобный случай почесать языком, но дверь открылась. На пороге стояла одетая в
цветастый халат средних лет женщина с короткой стрижкой. Сейчас со сна ее волосы
стояли дыбом и больше всего напоминали рыжего дикобраза, прикорнувшего на голове у
молодки.
- Заходите! - почему-то шепотом пригласила подруг женщина. - Только тихо. Мужа мне
не разбудите. Меня Клавой звать. Проходите сюда, только, умоляю, тихо!
На взгляд подруг, если мужик не проснулся от лая собаки и их стука в дверь, то можно
было особенно и не стараться соблюдать тишину, но спорить с хозяйкой не стали и
послушно понизили голос до полушепота.
- Вы что, ничего не знаете? - усадив гостий на веранде, спросила у них хозяйка. -
Сгорела наша Глафира Матвеевна. И дом сгорел, и хозяйство. Да бог с ними.
Хозяйство, дом - дело наживное. Тем более что Глафира все застраховала. А вот жизнь
человеческую не вернешь.
И женщина тихо заплакала, утирая слезы краем халата. Подруги ошеломленно
молчали.
- А вы что же, ничего не знали, выходит? - отдав дань скорби по погибшей соседке,
спросила у них женщина. - Мы же Катьке еще вчера телеграмму в Питер послали.
Неужели, не дошла?
- А на какой адрес? - спросила Мариша. - Она у своего молодого человека живет. Вы
туда посылали?
- Сейчас посмотрю, - засуетилась Клава и вытащила из-за сахарницы кучу
разнообразных бумажек.
Тут были и старые квитанции за оплату электроэнергии, и чеки из магазинов, и какието
рваные клочки бумаги с записанными на них телефонами, адресами и фамилиями. На
одном таком клочке и был записан адрес Катьки.
- Вот, - произнесла Клава. - Смотрите.
Подруги уставились на бумажку, на которой неровными буквами был записан адрес:
улица Апрельская, 5 - 39.
- На этот адрес и телеграмму послали, - вздохнула Клава. - Что, не там Катька живет?
- Не там, - вздохнули подруги.
- Тогда ясно, чего не приезжает, - понурившись, произнесла Клава. - А мы-то ругаем ее
весь вечер. Какая, говорим, у Глафиры дочь черствая. Мать вместе с домом сгорела, а она
даже не позвонит никому из нас.
Телефон-то небось ей Глафира оставила.
- Она телеграммы не получала, - вздохнув, произнесла Мариша. - Но мы завтра в Питер
вернемся, так передадим ей.
- Уж передайте, пожалуйста! - воскликнула Клава. - А то, может быть, позвоните ей
прямо от меня? Вы телефон ее молодого человека знаете?
Дуня молча кивнула и вытащила из кармана трубку.
Набрав номер квартиры Вадьки, она молча ждала ответа.
Наконец к телефону подошли.
- Наталья Дормидонтовна, позовите Катю, - попросила Дуня. - Уехала? Когда? А,
спасибо.
И Дуня положила трубку.
- Катька уехала вечерним поездом, - сказала она. - Наталья Дормидонтовна сказала,
что она получила известие о гибели ее матери и сразу же собралась и выехала.
- Значит, если вечерним выехала, то завтра часикам к одиннадцати утра уже точно
будет здесь, - вздохнула Клава. - Вот и славно. А то мы уже беспокоились. Нужно же чтото
с останками делать. Мы бы и сами похоронили, но не знали, тут Катька захочет
похороны или затеет в город мать везти. Но теперь приедет и пусть уж сама решает, как
быть. Как решит, так и ладно.
- А как же это несчастье случилось? - спросила Мариша. - И когда? Вы не знаете?
- Да уж как не знать? - снова вздохнула Клава. - Почитай, на глазах дом и сгорел.
- Так весь и сгорел? - ахнула Дуня. - И не потушить было? И не пытались?
- Пытались, но без толку. Да и что было делать-то?
Как тушить? - скорбно спросила Клава. - Ночь на дворе была, все по домам разошлись
спать. Не сразу и заметили, что пожар. Как заметили, тушить кинулись и пожарных,
конечно, вызвали, но, пока они доехали, от дома одни головешки остались. А самим
соседям тушить, так и нечем. Во всей деревне ни одного насоса нет. Воду на огород по
старинке из колодца ведрами таскаем. А много там этой воды в ведре, чтобы огонь
потушить?
Только брызги одни. Хорошо еще, что дом Глафиры на отшибе стоял, да и погода тихая
была, а то бы вся деревня могла выгореть.
- Это, конечно, хорошо, - кивнула Мариша. - Но все же, как же загорелось-то?
- Да кто же знает? - пожала плечами Клава. - Нас там не было. А пожарные говорят,
что вроде бы проводку замкнуло. Да так неудачно, что спирт вспыхнул.
- Какой спирт? - удивилась Мариша.
- Обычный, девяностосемиградусный. Катька ей из Питера в прошлом году привезла на
машине целых пять пластиковых канистр, - сказала Клава. - В каждой по двадцать литров.
- И зачем же Катькиной матери столько спирта? - поразилась Дуня. - Она что, пила
сильно?
- Да вы что! - махнула рукой Клава и даже засмеялась. - Глафира это дело не уважала.
На праздники пару рюмок опрокинет, и все. А чтобы напиться или в обычные дни
принять рюмочку-другую, этого за ней не водилось. Не пила она.
- Так зачем же ей в таком разе спирт был нужен? - отчаявшись что-либо понять,
воскликнула Дуня.
- Так а мужикам-то налить? - удивилась ее недогадливости Клава. - Огород там
взборонить или скотину забить, это как? Вы, городские, наших дел не понимаете.
В деревне без мужика никак не прожить. Дрова поколоть или крышу покрыть. За все
же платить нужно. А нашим мужикам, им деньги не нужны. Все равно на водку истратят.
А за ней еще тащиться за пять, а то и десять километров нужно. А тут у Глафиры все под
рукой. Они ей огород вскопают, а она им бутылочку нальет. И все довольны: Глафира -
что дешево, а мужики - что тащиться куда-то не нужно. Да и то сказать, спирт у Глафиры
был проверенный. Сколько люди пили, никто не помирал. А в магазине еще неизвестно,
что за водку продадут.
Мужик у нас водку подешевле старается купить, чтобы побольше взять. Ну а дешевое
оно, известное дело, завсегда с душком.
- Понятно, - кивнула Мариша. - А спирт, значит, ваша соседка в доме держала?
- Конечно, а где же еще?! - даже фыркнула Клава. - Под кроватью у нее и стояли
канистры. Мужики наши на деньги могут и не польститься, а водку или спирт обязательно
выпьют. Так что Глафира от них всенепременно его прятала. А когда проводку замкнуло,
то спирт вспыхнул, и от Глафиры, конечно, ничего не осталось. Впрочем, пожарные
сказали, что она в дыму, скорей всего, задохнулась. Потому что проводку замкнуло в
другом месте, сначала тлело. А как до спирта дошло, так дом и вспыхнул. Дерево сухое,
все вмиг сгорело.
- А когда? - спросила Мариша, у которой от волнения пересохло во рту.
Ох, недаром ей поплохело на пепелище! Нет, недаром.
Мариша нутром чувствовала, что-то тут не так. Случайность была весьма странная.
- Так позапозавчерашней ночью и сгорело, - сказала тем временем Клава, загнув пару
пальцев на руке и пошевелив молча губами, словно считая что-то про себя.
- Позапозавчера, это что же, две ночи назад или три? - спросила у нее Мариша.
- Ну так, - нерешительно кивнула Клава. - Считайте сами, сейчас одна ночь будет,
прошлая ночь мы уже тут с бабами сидели, перетирали, что да как. А третью ночь тот
пожар и случился. Ой; нет. Еще раньше. Две ночи с пожара прошло, сейчас третья идет.
Мариша с Дуней переглянулись. Выходит, Танька была убита на следующую ночь
после пожара, унесшего мать ее соперницы. Какая между этими двумя событиями связь,
подруги еще не понимали. Но чувствовали, что поискать нужно.
- Только я не верю, чтобы Глафира от проводки погорела, - неожиданно добавила
Клава, и подруги насторожились еще больше.
- А почему? - спросила Мариша.
- Гость у нее был в тот вечер, - охотно пояснила Клава. - Вот я и думаю, а не уронил ли
мужик окурок или еще чего. Мужики ведь такие неаккуратные. Чисто дети, глаз да глаз за
ними нужен.
- А что за гость?
- Не знаю, - пожала плечами Клава. - Мужчина. Я-то сама его не видела. Мне Михалыч
сказывал. Он этого гостя из самой Костромы сюда привез. Михалыч там на такси
работает. На вокзале стоит. Вообще-то сам он местный. Но женился и в Кострому
перебрался к жене. А мать у него в соседней деревне живет. Так что Михалыча тут все
знают. Он с моим старшим братом дружил. Ванька-то погиб в прошлом году, на машине
разбился. Пьяный сильно был, а за руль уселся. Так машину угробил и сам погиб. А
Михалыч живехонек остался. Только руку себе сломал, когда из машины выпрыгивал. Как
раз на прошлой неделе годовщина была со дня смерти Ваньки.
Вот Михалыч воспользовался оказией и зашел к нам Ваньку помянуть. Ну а заодно и
про пассажира своего рассказал.
- Так тот мужик прямо этому Михалычу и сказал, чтобы шофер его к Катькиной матери
отвез?
- А зачем говорить? Михалыч и сам не слепой. Высадил пассажира и посмотрел, куда
мужик-то намылился.
А потом к нам пришел и рассказал.
- А что за мужик был? - полюбопытствовала Дуня.
- Средних лет, - пожала плечами Клава. - А больше я ничего не знаю. Но судя по тому,
что тот мужик дорогу к дому Глафиры не спросил, сам знал, куда едет. А только странно,
его Михалыч не признал. И мужик этот ни о ком из наших ничего не знал. Значит, чужой
кто-то.
- Чужой, а к дому Глафиры прямиком направился? - спросила Мариша.
- Вот то-то и оно, - кивнула Клава. - Может быть, Глафира с ним познакомилась в
городе, когда к Катьке в прошлом месяце ездила?
- А она ездила?
- Еще одно диво! - кивнула головой Клава. - Вообще-то в мае кто же из деревни
уезжает. Самая пора работать. На огороде дел невпроворот. И посадить нужно, и землю
вскопать и разрыхлить. Это уже потом, в июле, только и нужно, что поливать. А вначале
так и сорняк прет, и за рассадой глаз да глаз нужен, чтобы не померзла или, наоборот, не
пересохла. А Глафира обычно хозяйство в большом порядке держала. А тут снялась с
места и сразу после Катькиного звонка в город помчалась. Ни картошку еще не посадила,
ни свеклу. Я прямо обомлела, когда ее утром с сумкой увидела.
- Может быть, у Катьки тогда случилось чего?
- Вот и я о том же подумала, - кивнула Клава. - Спросила у Глафиры, а она только
рукой махнула. Приеду, говорит, расскажу.
- И рассказала?
- Ничего она не рассказала, - хмыкнула Клава. - Набрехала чего-то, что у Катьки
болезнь какая-то приключилась вроде воспаления легких. Врачи даже боялись, что
помрет девка. Вот, дескать, Глафира потому в город и кинулась. Только брехня это насчет
воспаления легких. Мне же Катька звонила на трубку. У Глафиры Матвеевны что-то с
трубкой случилось, так Катька мне звонила. Я с ней разговаривала, голос у нее совсем
здоровый был. Если у нее какое воспаление и было, то исключительно воспаление
хитрости. Или другая какая неприятность по женской линии. А Глафире и неудобно было
об этом соседям рассказывать. Вот и соврала про воспаление легких у Катьки.
- А долго Глафира у дочери пробыла?
- Да дней пять ее точно не было, - ответила Клава. - Потом вернулась. Довольная такая.
С подарками.
Я даже удивилась. У Глафиры особо не забалуешь. Щедростью не отличалась. А тут
вдруг из города конфет привезла. А потом мне еще ни с того, ни с сего двух своих лучших
гусей подарила.
- Чего так?
- На развод, сказала, отдаю, - пожала плечами Клава. - У меня день рождения был, так
она мне гусей своих и подарила, вроде как подарок. Только все равно странно. Обычно
Глафира если чего и подарит, так рублей на сорок-пятьдесят. И то, считай, много. А тут
целых двух гусей. Да не каких-то там заморышей или подростков, а уже взрослую пару.
- С чего бы вдруг такая щедрость? - спросила Мариша.
- Вот и я насторожилась, - кивнула Клава. - Даже не хотела брать, думала, Глафира с
меня за этих гусей потребует услуги какой. А она - нет. Теперь-то уж я понимаю, это она
смерть свою чувствовала. Вот и расщедрилась напоследок. Ведь с собой все равно не
унесешь - все добро, что Глафира за свою жизнь нажила, все прахом пошло. Ничего
спасти не успели. Гуси только на улицу из птичника как-то выскользнули. Когда народ
подбежал, вся стая уже с другой стороны забора гоготала.
А потом на пруд за вожаком поковыляли. Так и живут там до сих пор. На ночь им
Андрюха - сосед Глафиры свой старый дровник выделил. Он у него еще крепкий, так что
от хищников птица там в безопасности. Ну, тесновато для десяти пар, но ничего. Вот
Катька приедет, пусть распоряжается, что с ними дальше делать.
- А нам Катька говорила, что у ее матери почти сотня гусей, - сказала Дуня.
- Так и было! - воскликнула Клава. - Только на зиму всегда меньше оставляют. А к
весне, понятное дело, поголовье восстановить нужно. Так что вас не обманули.
Только в этом году Глафира какая-то странная была.
Огород вовремя не засадила. Потом вскопала, но как-то без огонька. И гусей тоже как
было у нее с зимы, столько и летом осталось.
- А чем объясняла?
- Сказала, что нашла одного покупателя в Костроме, который у нее очень выгодно
гусиные яйца покупает, - сказала Клава. - Так выгодно, что она на деньги польстилась и в
этом году решила все яйца на продажу пустить.
- А вы его видели?
- Кого? - удивилась Клава.
- Покупателя, - объяснила ей Мариша.
- Да нет, откуда же? - пожала плечами женщина.
- Ну, он же должен был за яйцами-то приезжать, - сказала Мариша.
- Нет, Глафира всегда сама яйца на продажу отвозила.
- Так у нее что и машина была?
- А как же?! - воскликнула Клава. - Вам Катька разве не хвасталась? Мать ее еще года
три назад купила новую машину. "Жигули", пятая модель.
По тому, с каким уважением в голосе Клава произнесла название машины, подруги
поняли, что Глафира среди местных считалась женщиной зажиточной. Ну еще бы!
Хозяйство, машина, дом и еще целых пять канистр спирта под кроватью. Обзавидуешься!
- А не питал ли кто из местных к Глафире вражды? - задумчиво предположила Дуня.
- Это чтобы ее, значит, поджечь? - моментально просекла ее мысль Клава. - Нет! Чтобы
вместе с хозяйкой дом сжечь, таких извергов у нас не водится. Да и какая вражда? У нас
люди простые, но с пониманием. И к тому же Глафиру у нас уважали. Она баба была
умная.
Ведь без мужа осталась, а не пропала. И в бедности никогда не жила. Здоровущая была,
как мужик. Вся работа у нее в руках спорилась. Так что не вражду люди к ней
испытывали, а уважение. Вы бы послушали, как ее жалеют.
Нет, никто из наших ее поджигать бы не стал. А вот насчет того мужика, что в гостях у
нее был, большое у меня сомнение. Ведь совпадение какое! В гости из города к Глафире
только Катька и приезжала. А тут гость, да еще мужчина. Да не просто мужчина, а
человек средних лет.
Вполне возможно, что и жених. На ночь остаться собирался.
- Что? - удивились подруги.
- Ну да, - кивнула Клава. - Михалыч, когда ко мне в гости явился, про гостя
Глафириного рассказал и сразу же бутылочку пива под этот рассказ выпил. Ну, и брата
моего, чтобы помянуть. Я ему и говорю, как же ты своего пассажира обратно в город
повезешь? А Михалыч мне и. говорит, что не подряжался его обратно везти. Даже
разговора о таком не было. Тут Глафирин гость ночевать собирался. Но ведь как
получилось: только он приехал, как дом и полыхнул. Ну, как тут не подумать дурное?
- Погодите, а что же тело того гостя нашли?
- Да нет, - вздохнула Клава. - Ни машины, ни гостя. Только одна Глафира и оставалась
в доме. Да обгорела так, что и не узнать.
- А как же ее опознали?
- Да по цепочке с крестиком, - сказала Клава. - У нее от мужа, а у того от прадеда
осталась цепь, но не золотая, а металлическая. Красивая очень. Глафира ее всегда носила.
Если бы золото, может быть, в огне бы и расплавилось. А металл выдержал.
- Но машина пропала? А кто-нибудь видел, как машина Глафиры из деревни уезжает?
- То-то и оно, - кивнула Клава. - Дед Николай бессонницей мучается, так он среди
ночи видел, как Глафирина "пятерка" из деревни на всем ходу вылетела. Он еще удивился,
куда это Глафира среди ночи помчалась, когда у нее дома гость. Подумал даже, что
городской гость спирт пить побрезговал, а с собой ничего не привез. Вот Глафира в
поселок и помчалась за выпивкой.
А потом увидел, что в машине кто-то черноволосый сидит. Вроде бы тот мужик, что к
Глафире приезжал.
- И что? - затаив дыхание, спросили подруги.
- Ну, он еще больше встревожился, а тут как раз и полыхнуло, - сказала Клава.
- А ваш дед Николай не ошибся? - спросила Мариша, немного подумав. -
Действительно он видел машину Глафиры?
- И даже думать нечего, - махнула рукой Клава. - Если бы кто другой сказал, ему можно
было бы еще и не поверить. А дед Николай, во-первых, не пьет, ему сноха не дозволяет. А
во-вторых, еще в прошлом месяце на спор с парнем одним, мать у него из Костромы сюда
на лето приезжает, так вот дед Николай с тем парнем поспорил, что из его охотничьего
ружья старое осиное гнездо собьет.
- И сбил?
- Ага, - кивнула Клава. - Так что зрение у него в полном порядке. Я при этом была. Так
я сама-то гнездо едва различала с того места, откуда дед Николай стрелял.
Только что помнила, что оно там должно было быть.
А так толком и не видела. А он не только видел, но и попал! Так что если дед Николай
сказал, что машина была Глафирина и за рулем не Глафира сидела, значит, так оно и
было;
- А милиции вы про странного гостя Глафиры рассказали?
- Да разве ж у нас милиция? - махнула рукой Клава. - Это же слезы горькие, а не
милиция. Я тому парнишке, который приезжал, конечно, про гостя Глафиры рассказала.
Так он от меня отмахнулся просто. Сказал, чтобы я ему голову не дурила. Пожар возник
вследствие неисправной проводки, а все остальное - это частности.
- А как же насчет пропажи машины? - удивилась Мариша.
- А насчет машины сказал, что заявление только от наследников примет. Так что
Катьке самой с ним придется беседовать, когда приедет. И насчет угона тоже.
А то мало ли что. Может быть, хозяйка машину тому мужику продала, вот он на ней и
уехал. Так и сказал, что перед соседями владелица машины в своих поступках
отчитываться не обязана была. Только это брехня. Глафира о том, чтобы продать свою
машину, и не заикалась. А если бы уж надумала продавать постороннему человеку, так,
конечно, нашим бы мужикам об этом сказала. Чтобы подстраховали на всякий случай.
Деньги большие, мало ли что может случиться. Как же своим не рассказать?
- Значит, милиция отказалась возбудить уголовное дело по подозрению в причастности
Глафириного ночного гостя к смерти хозяйки и пожару в доме? - уточнила Мариша.
- Точно, - кивнула Клава. - Отказались даже слушать. Мне муж мой так и сказал: куда
ты, Клавка, суешься вечно. Оно, говорит, и понятно, зачем им лишняя волокита? А так
сгорел человек и сгорел. Что же, несчастный случай. Всякое в жизни случается. Не будут,
говорит, они ничего расследовать. Отстань от них. Может быть, он и прав, а только я так
не могу. Меня всю колотит прямо. Все время думаю, а что, если тот мужик перед тем, как
машину забрать, Глафиру опоил чем? Или по голове ее стукнул. Экспертиза бы показала.
Так ведь не хотят, нехристи, задницу почесать. И экспертизу сделать тоже не хотят. Да и
какая у нас экспертиза!
- Так что, милиционер совсем ничем помочь не обещал? - очень удивилась Дуня. - Тактаки
ничем?
- Ну, правда сказать, тот милиционерик, уже когда в машину садился, сказал, что если
дочка Глафиры будет настаивать на расследовании, то пусть приезжает, - помявшись,
ответила Клава. - А нет, так и дело с концом.
И еще дал понять, что мужика того, если он в чем виноват, найти будет трудненько.
Мол, если человек с дурным умыслом в гости едет, так он свои паспортные данные
направо и налево раздавать не станет.
- Безобразие! - возмутилась Мариша. - Тот парень просто саботировал свои
обязанности! А этого Михалыча, который привозил из Костромы к Глафире гостя, найти
можно? Помнится, вы говорили, что он с вашим братом дружил? Значит, вы адрес
Михалыча знаете?
- Ну само собой! - кивнула Клава. - Хотите к нему съездить да разузнать поподробней,
что за мужик был, который к Глафире в гости приезжал?
- Ага, - кивнули головами подруги. - В самую точку.
- Да и то сказать, у меня у самой такая же мысль мелькнула, - сказала Клава. - Только
забегалась. То одно, то другое. А адрес Михалыча я вам дам. Если съездите, не
поленитесь, то может быть, что и узнаете. А нет, так хоть совесть перед Глафирой чиста
будет.
И Клава снова полезла к своей сахарнице, за которой у нее были запрятаны все
бумажки с адресами.
- Вот адрес Михалыча, - сказала Клава. - Вы если к нему завтра поедете, то он как раз в
Костроме будет.
Именины тещины у него на вечер намечены.
Подруги сказали, что завтра прямо с утра, не дожидаясь Катьки, поедут к Михалычу.
Преисполнившаяся благодарности к подругам Клава тут же отправилась собирать на стол,
чтобы покормить наконец девушек, проявивших такое понимание к ее тревогам. Но
подругам от усталости есть уже не хотелось. Наскоро похлебав жирной до отвращения
деревенской простокваши с кусками подсохшей булки, девушки улеглись спать в комнате
для гостей, где им на диванчике постелила Клава. Из соседней комнаты по-прежнему
доносился богатырский храп мужа Клавы, от которого тряслись стены, но вымотанные до
предела подруги уже не обращали внимания на такие мелочи. Они просто рухнули на
свежие простыни и тут же провалились в крепкий сон без всяких сновидений.
Глава 8
Утро у следователя Евгения Белоокова началось хлопотно. Сначала он побеседовал с
экспертом, который проводил исследование тела убитой Татьяны Лазоревой.
- Теперь-то можете назвать точное время ее смерти? - нетерпеливо приплясывая на
месте, осведомился у него Женя, с вожделением поглядывая на незаконченный отчет на
столе у эксперта.
- Учитывая, что, возможно, убитая сначала довольно долгое время находилась в
горячей воде и лишь спустя несколько часов была помещена в холодильник, могу назвать
это время лишь приблизительно, - сказал врач. - Но точно никак не раньше шести часов
вечера. И не поздней восьми-десяти часов вечера.
- Значит, в девять, в начале десятого она была уже мертва? - спросил Белооков
упавшим голосом.
- Девяносто девять процентов, - кивнул эксперт.
- А если предположить, что подозреваемый лжет и тело в горячей воде не находилось?
- Судя по степени распада тканей, смерть все равно наступила в том временном
промежутке, который я тебе назвал, - сказал врач.
Белооков расстроился и разозлился на эксперта. Выходило, что всю проделанную его
ребятами и им самим работу приходилось зачеркнуть и заново проверять алиби всех
подозреваемых. Теперь уже на промежуток между шестью часами
...Закладка в соц.сетях
