Жанр: Электронное издание
Kaldar13
...а Владимировича мы все-таки забрали с собой.
- Дядя, ты не знаешь, где моя мама? - спросила Мариша.
- Что? - испугался тот. - Неужели они ее снова похитили?
- Нет, мама приехала добровольно. Дело, видишь ли, в том, что она немного
свихнулась.
- И в чем это выражается?
- В том, что она влюбилась в их главаря, - с досадой сказала Мариша. - Она,
которая всю жизнь внушала мне, что даже
самый лучший мужчина все равно отъявленный лгун и подлец, - так глупо попалась.
- Знаете, в таком случае я догадываюсь, где она может быть, - сказал
Валериан Владимирович. - Меня водили несколько
раз для беседы в апартаменты Пахана. Думаю, что твоя мама там.
- Веди! - решительно сказала Мариша. - Без мамы я отсюда не уйду.
Было видно, что Валериану страшно хочется поскорей унести ноги, но остатки
чести, а также присутствие разгневанной
жены, которая вряд ли подобрела бы от того, что он трусливо бросил на произвол
судьбы ее родную сестру, сделали свое
дело.
- Пойдемте, - согласился он и повел нас по узкому боковому коридору.
Остановились мы перед внушительного вида бронированной дверью, которая, в
виде исключения, не была снабжена
снаружи засовом.
- Здесь, - сказал Валериан.
Мариша толкнула дверь, и та открылась. Нашим глазам предстала картина
умилительная в своей несуразности. В этой
холодной и мрачной дыре находилась роскошнейшая из всех когда-либо виденных мною
комнат. Чего тут только не было!
Мебель эпох всех французских Людовиков, сколько бы их там ни было; персидские
ковры с разбросанными по ним
турецкими бархатными подушками, вышитыми бисером и золотом. Тут же стояла
отличная столовая мебель в стиле модерн,
а у стены - трон. Точно такой же я видела в каком-то музее. Господи, а не тот ли
самый? На троне восседала Маришина мама,
а у ее ног сидел Гена и совершенно по-идиотски светился счастьем. Все это
великолепие освещала люстра - висящая под
потолком мощная лампа с бесчисленными подвесками из чешского хрусталя.
- Мама, - подавленно прошептала Мариша, - что это?
Тамара Ильинична оторвалась от созерцания своего милого друга и увидела
нас.
- Ой! - воскликнула она. - Вы?
- Мама, собирайся, и пойдем, - сказала Мариша, доставая из кармана руку с
зажатым в ней "Макаровым".
- Куда это вы собираетесь увести вашу милую маму? - одним плавным движением
поднялся с пола Пахан.
Издалека это было похоже на то, как если бы распрямилась туго сжатая
стальная пружина. Зрелище захватывающее и
столь же угрожающее.
- Гена, - умоляющим голосом обратилась к нему Тамара Ильинична, - не
ссорьтесь, это ведь моя дочь.
- Вижу, что не сын, - пробурчал Пахан. - А что она тут делает? Помнится, я
ее не приглашал.
- А я сама решила, что не стоит мне ждать особого приглашения, - нагло
заявила Мариша. - Вы ведь тут, насколько я
понимаю, предложение изволили моей маме делать?
- Можно сказать и так, - ничуть не смутился Пахан.
- Так вот, не знаю, чем вы ей голову задурили, только сейчас мы все уйдем,
и мама уйдет с нами.
Кстати, не советую вам сопротивляться, потому что по первому моему знаку в
ваш гадюшник ворвется целая рота хорошо
вышколенных солдат. И тогда вам точно будет не до матримониальных планов.
- И кто же их сюда приведет? - спросил Пахан. - Случайно не он ли?
И Пахан указал в пространство за нашей спиной.
Лицо у него при этом было такое... Ну, словом, я уже заранее поняла, что
оборачиваться не стоит, ничего для себя
радостного мы там все равно не увидим. Но я все-таки обернулась и сразу же
увидела полковника Земцова. Потом я перевела
взгляд на его руки, явно не связанные. Впрочем, в этом не было никакой
надобности, так как за ним толпилось без малого
полтора десятка крепких молодцов с автоматами в руках.
- Теперь ясно, почему тут было так тихо, - пробормотала Серафима Ильинична.
- Полковник, как же они вас поймали?
- Нет, нет, - засмеялся Пахан. - Вы не поняли, никто нашего бравого
полковника и не думал ловить.
Дело в том, что ваша наивность, друзья мои, просто очаровательна. Только
такие недалекие люди могли всерьез
предположить, что полковник и в самом деле не знал, что делается в подземном
бункере, который находится на его
собственном полигоне. Это военный человек! Вадим, ты только представь!
- Ах, вот как! - прямо-таки сочась ядом, сказала Серафима Ильинична. -
Значит, вы, полковник, с самого начала
замыслили предательство?
Тот цинично улыбнулся и пожал плечами.
- А сейчас прошу всю вашу компанию за стол переговоров, - сказал Пахан,
указывая на огромный стол из палисандра,
стоящий на чем-то, напоминающем вертящуюся сцену.
Нам ничего не оставалось, как подчиниться. В конце концов стол был очень
даже неплох, он же был не виноват, что
оказался в комнате, словно специально иллюстрирующей вопиющую безвкусицу. Да,
переговоры за столом из палисандра
были определенно лучше сырой камеры или пули в затылке.
- Итак, - начал Пахан, когда все расселись за столом и за каждым из нас
встало по одному парню с автоматом, - итак, я
предлагаю обсудить наше положение.
- А что тут обсуждать? - сказала Мариша. - Ясное дело, что вы нас убьете,
как только получите рукопись.
- Я могу убить вас и без всякой рукописи - не обеднею, - сказал Пахан. - Но
дело в том, что мне убивать вас не хочется.
Мы немного приободрились.
- Чего там с ними разговоры разговаривать, они у нас в руках, - заявил
полковник, который так и не сел с нами за стол, а
остался стоять возле дверей. - Как мы им велим, так и будет.
И должно быть, для подкрепления своих слов, он схватил ничего не
подозревающую Тамару Ильиничну, весьма
неосмотрительно усевшуюся к нему ближе всех, и приставил к ее голове пистолет.
- Где рукопись? - завопил он. - Живо говорите, не то я эту симпатичную
головку у вас на глазах превращу в кровавое
месиво.
Какое-то мгновение царило подавленное молчание, затем тишина взорвалась
сразу же десятком криков. Мариша кричала,
что рукопись мы отдадим, и в доказательство своих слов протягивала ту ее часть,
которую мы собрали в комнатах ученых,
занятых ее проверкой. Серафима Ильинична умоляла Пахана как-то повлиять на
своего сообщника. Валериан заламывал
руки и стонал, что он так доверял полковнику, своему другу, а теперь никому и
никогда не сможет верить.
Все ученые пытались урезонить полковника не делать глупостей, дескать, они
и без оставшейся части рукописи сообразят,
что там к чему. Я тоже втолковывала полковнику, что глупо так нервничать, ведь
нам это изобретение совсем не нужно, мы
лишь хотим все вместе выйти отсюда живыми.
Молчал один лишь Пахан. Во всеобщем переполохе мы этого как-то сразу не
заметили и не обращали на него внимания. А
Пахан встал и подошел поближе к полковнику. Тот воспринял это спокойно. Тогда
Пахан встал за его спиной таким образом,
что полковник оказался между стрелками и ним. А затем произошло нечто
непостижимое - неуловимым движением руки
Пахан вырвал из рук полковника оружие, Тамара Ильинична полетела на пол,
полковник в один момент из диктатора
превратился в пленника.
- Все вы, слушайте! - прорычал Пахан. - Если кто из вас, парни, вздумает
стрелять, то учтите, что мне ваши пули не
страшны, так как ваш полковник станет моим надежным щитом, и в заложников
целиться не рекомендую. Скажи-ка им, - и
он довольно резко ткнул полковника в спину.
- Не стреляйте, - послушно сказал полковник своим ребятам. - Делайте, что
он скажет.
- Бросьте ваши пушки и отойдите в угол, - велел Пахан. - А вы, - обратился
он к нам, когда солдаты послушно покидали
свое оружие в кучу на стол, - идите сюда, да поживее. И свое оружие прихватите!
Мы все, включая ученых и оклемавшуюся от шока Серафиму Ильиничну, выполнили
его приказ и сгрудились за спиной у
Пахана, оказавшись в коридоре.
"Надо же как нам не везет, - подумала я, - вся команда полковника осталась
за единственной дверью во всем бункере,
которая не снабжена снаружи запором".
Внезапно до нашего слуха донесся какой-то шум наверху. Там слышались
выстрелы и топот ног.
- Кто это еще? - удивился Пахан. - Твоя работа? - и он тряхнул полковника.
Тот молча покачал головой.
- Мне по трубе докладывали, что в штаб с самого утра наведались менты,
должно быть, это они и есть, - сказал полковник.
Воспользовавшись тем, что Пахан на секунду утратил бдительность, полковник
резко отпихнул его и рванулся к столу,
решив использовать его в качестве прикрытия. Пахан выстрелил в него несколько
раз, но вряд ли попал.
- Бежим! - скомандовал он и первым бросился бежать.
Мы, повинуясь стадному инстинкту, рванули за ним следом. Инстинкт нас не
подвел, потому что вряд ли менты в запале
смогли бы отличить нас от врагов.
Перестреляли бы под горячую руку, и все дела. Мы бежали по длинным
извилистым и мрачным коридорам, которые, как
мне показалось, вели скорее вниз, чем вверх. Наконец мы остановились в небольшой
пещере, в углу которой бил источник
воды, к которому мы все по очереди жадно припали.
- Так, - утолив жажду, сказал Пахан, - колитесь, кто из вас привел ментов?
Мы молчали.
- Никто, клянусь, - на правах будущей падчерицы осмелела Мариша. - Спасибо,
что вы спасли маму.
Пахан пробурчал что-то нечленораздельное.
- Сейчас они все друг друга перестреляют, - удовлетворенно сказал он. - Там
для такой славной компании, как мы,
жарковато.
- И вам не жалко своих людей? - спросила Мариша.
- Моих там только трое, к тому же парни сидят наверху и караулят вход. Не
думаю, что им грозит большая опасность, чем
мне. Хотел бы я знать, какого черта они прошляпили ментов?
- И что мы будем делать? - спросила Тамара Ильинична, очень кстати переводя
разговор на другую тему.
- Ничего, отсидимся тут, а потом выберемся наверх, - сказала я.
- Нет, я о том, что Гена спас мне жизнь, а менты посадят его, а то и
расстреляют.
- Мама, не забывай, что он сначала похитил тебя, - вскипела Мариша. - И
вообще он преступник! А что касается
расстрела, так у нас никого сейчас не расстреливают.
- Он спас мне жизнь, - упрямилась Тамара Ильинична. - И всем нам, если уж
на то пошло. Уверена, что полковник нас бы
не пощадил.
Ее слова были слишком похожи на правду, поэтому мы задумались.
- Гена, вы нас простите, - сказал Валериан Владимирович, - мы перед вами в
долгу. Но все-таки вы участвовали в этой
некрасивой истории и были ее организатором. Так что мы обязаны сдать вас
властям.
Хотя то, что он сказал, было справедливо, но все равно нам всем стало както
неуютно.
- Ладно, чего уж там обсуждать, - с неожиданной покладистостью согласился
Пахан и бросил свой пистолет.
Прошло около получаса.
- Пошли, что ли? - первым нарушил молчание Пахан. - Вряд ли они там все еще
стреляют.
И мы пошли. В коридорах и правда было тихо. Хотя, может быть, мы забрались
в такую отдаленную часть лабиринта, что
сюда просто не доносились никакие шумы. Пахан шел впереди, без него мы вряд ли
выбрались бы отсюда, он же вел нас
уверенно. Наконец мне показалось, что я узнаю места, по которым мы шли. Еще
несколько поворотов, и мы оказались возле
бывших апартаментов Пахана. Тут явно шла война, почти на всей мебели были следы
пуль, а из фарфора по странному
стечению обстоятельств уцелел лишь один уродливый ночной горшок, выдающий себя
за вазу для цветов.
- Я думаю, что хотя бы попрощаться со своим царством мы можем Гене
позволить, - неожиданно произнесла Тамара
Ильинична. - Или у вас совсем нет совести? Неизвестно ведь, сколько времени ему
еще придется вести аскетический образ
жизни.
- М-да, в тюрьме не тот антураж, - пробормотал Валериан Владимирович. -
Пусть прощается.
Пахан как-то странно посмотрел на Тамару Ильиничну и вошел в комнату,
плотно прикрыв за собой дверь.
- А вдруг он раздобудет там из тайника оружие? - опасливо спросила Мариша.
- Нет там у него никакого оружия, - набросилась на нее мать. - Перестань. В
кои-то веки я встретила хорошего человека,
так ты и тут норовишь мне все испортить. Мало я в тебя сил вложила? Почему ты
всегда думаешь лишь о себе?
- Мама, он преступник! - снова завелась Мариша, вдруг ставшая ярой
поборницей закона и порядка. - Он тебе не пара.
Мы вяло прислушивались к их перебранке. Когда прошло около четверти часа,
даже самым терпеливым из нас
показалось, что Пахан что-то уж слишком долго прощается там со своей свободой и
роскошью.
- Может быть, посмотрим, что он там делает? - предложил наш старичок
ученый. - Сколько можно?
У нас ведь тоже дела.
Мы толкнули дверь и вошли в залу. Паханом тут и не пахло. Зато откуда-то
здорово тянуло сквозняком.
Мы бросились искать и поняли, что как раз над троном, в своде, образовалось
круглое отверстие, отлично подходящее для
того, чтобы в него пролез человек, - оттуда и дул свежий воздух.
- Вентиляционная шахта! - догадалась Мариша. - Ну, мама. Я никак не
ожидала, что ты поможешь сбежать опасному
преступнику!
- О чем ты говоришь? - притворно удивилась Тамара Ильинична, причем глаза
ее светились самым неуемным торжеством.
- Откуда я могла знать про этот ход? Я помогла сбежать преступнику! Придумаешь
тоже!
Остальные молча смотрели в дыру.
- Может, попытаться его догнать? - задумчиво спросил Валериан Владимирович.
- Кто рискнет?
- Думаю, что лучше подождать его на поверхности, - сказала я. - Вряд ли нам
удастся лезть по этому ходу быстрей, чем
ему.
- Да, - поддержала меня Мариша, - пошли отсюда побыстрее.
И дружной толпой мы устремились наверх. Возле шахты лифта в комнате охраны
уже не было связанных нами пленников.
Должно быть, милиция о них позаботилась. Мы прошли еще немного и наткнулись на
Картохина. Увидев нас, он начал изо
всех сил тереть глаза.
- Это и в самом деле мы! - Крикнула ему Мариша. - Надо сказать, что вы
явились очень вовремя.
Через час мы уже сидели в милицейском "газике" и ехали в город. Картохин
настоял, что поедет с нами.
Самим вести машины никому из нас не позволила строгая врач "Скорой помощи",
уверявшая, что у всех нас шок и нам
нужна врачебная помощь. Пахана догнать уже не удалось. Он опередил нас. К тому
моменту, когда менты нашли
вентиляционный выход из-под земли, Пахана уже нигде не было. Ищейка смогла взять
след только до шоссе, там она
обиженно завыла и поплелась обратно, всем видом выражая свой собачий укор
коварным людям и презрение к их вечным
штучкам.
Картохин, уразумев в итоге, что мы не виноваты в похищении и убийствах,
сменил гнев на милость и с любопытством
стал слушать нас, а также рассказы ученых, которых похитили в разное время в
течение последнего месяца и о которых
милиции до сих пор ничего не было известно. Один из них числился в очередном
отпуске, другой якобы готовился к
симпозиуму у себя на даче, а остальные вообще были людьми рассеянными, так что
их недельное отсутствие никого из
родных и близких не насторожило. Или, во всяком случае, насторожило не
настолько, чтобы пойти с заявлением в милицию.
- В общем, спасибо вам, - вторила Мариша. - Если бы не вы, то даже не
представляю, как бы мы выкручивались! Уж
полковник нашел бы способ уничтожить нас. Либо пустил бы газ, либо нагнал своих
солдат, начав незапланированные
боевые учения по уничтожению противника, окопавшегося под землей.
Словом, способ нашелся бы.
- Ладно вам, - усмехнулся Картохин. - Не прибедняйся, с вами полковник
хлебнул бы лиха. Во всяком случае, вы бы уж
нашли лазейку, чтобы ускользнуть от него. Кстати, могу вас порадовать. Ему-то от
закона не уйти. Он получит по полной
программе. Ему не отвертеться. Показаний Софочки и ученых хватит, чтобы их всех
засадить за решетку. А когда они это
поймут, то сразу же начнут топить друг друга. Так что каждый получит свое.
Картохин развез нас всех по домам. Ученые тоже воссоединились со своими
семьями, которые толком даже не успели
поволноваться, но тем не менее обрадовались их возвращению. Серафима Ильинична
со своим мужем наконец-то оказались
у себя дома и смогли всласть наговориться, выясняя отношения. Лично я,
добравшись до дома, первым делом забралась в
ванну.
Честное слово, после холода и сырости подземелья у меня ломило все кости, а
в душе и вовсе царил арктический холод,
стоило вспомнить безумные глаза полковника, когда он угрожал размозжить голову
Тамаре Ильиничне. Просто удивительно,
как его столько времени держали за нормального! И даже доверили командовать
частью! Но главное, как это мы сами могли
довериться такому опасному психу?
Постепенно горячая вода согрела мое тело, и я окончательно уверилась в том,
что, позволив Пахану скрыться от
правосудия, мы сделали, что бы там ни говорила Мариша, доброе дело. Конечно, у
Мариши были свои причины желать,
чтобы он оказался за решеткой, но это уж ее личное дело. Придя к этому выводу, я
почувствовала себя значительно лучше,
выбралась из ванны и завалилась спать. Утром предстояло еще ехать в милицию и
снова рассказывать всю нашу историю с
самого начала. Что поделаешь, с первого раза менты никогда не могут запомнить
все детали.
Как и следовало ожидать, утром я проспала. А что вы хотите, если мы
вернулись домой только часа в три ночи. Хорошо
еще, что моих родителей не было дома, они поехали отдохнуть в пансионат. Правда,
тогда я бы не проспала, уж мама
побеспокоилась бы об этом.
Зевая, я набрала Маришин номер.
- Ты знаешь, который сейчас час? - спросила я. - Уже полдень. А Картохин
умолял нас приехать к нему к одиннадцати.
- Ничего не знаю, - сказала Мариша. - Голова трещит, словно с похмелья. Мы
с мамой легли спать только под утро.
- И что решили?
- Ничего, - буркнула Мариша. - Она обещала, что не будет встречаться с этим
Геной. Но боюсь, что это она сказала, лишь
бы от меня отвязаться. Так что я даже не хочу оставлять ее одну. Вдруг я приду,
а ее уже дома нет?
- Она взрослый человек... - начала я.
- Вот, вот, ты ей об этом скажи! - не дослушав меня, закричала Мариша. - А
то ведет себя не лучше ребенка!
В общем, в милицию мы отправились все вместе.
Там мы снова повторили наши вчерашние показания и стали слушать, что нам
новенького расскажет Картохин, а он чтото
не торопился. Ходил себе по комнате, смотрел в окно, задумчиво крутил в руках
пепельницу, словом, тянул время.
Наконец он открыл рот и изрек:
- В этом деле мне теперь ясно абсолютно все!
- Может быть, поделитесь и с нами? - спросила Мариша. - А у нас есть
несколько вопросов. Например, как получилось,
что полковник вступил в преступный сговор и предал лучшего друга детства? И где
он познакомился с Паханом?
- Это как раз не вопрос, - отмахнулся Картохин. - Деньги подчас и не такое
могут. А полковнику страшно надоела нищета.
Надоела его копеечная зарплата.
И когда появился реальный шанс разбогатеть, он не смог его упустить. К тому
же от него лично требовалось лишь
выделить ребят для охраны этой подземной тюрьмы. А мальчишек в армии всегда
навалом. Полковник отобрал пару
десятков отличников боевой и строевой подготовки, сказав им, что отныне они
получают индивидуальное задание и служить
будут в качестве охранников в подземном городке. Парням, во-первых, деваться
было особенно некуда, разве что в
дезертиры, а во-вторых, они не знали, кому доложить о том, что делается в
бункере. Во всяком случае, так они говорят.
- Ясно, - сказала я. - А что с ними теперь будет?
- Не знаю, - сказал Картохин. - Но их начальнику точно не поздоровится.
Хотя, честно говоря, думаю, что до суда, если он,
конечно, до него доживет, его отправят в психушку. Явно, что он не в себе. Но
вообще то, что он сделал, - позор для всей
армии.
И генералы должны это понимать.
- А кто же убил Димку с Гариком? - спросила я, все-таки такую малость для
своего несостоявшегося жениха я могла
сделать.
- Из слов задержанных я пока что смог понять, что это могли быть некий
Витька Хлыст и какой-то Головня.
- А их среди задержанных нет? - испугалась Тамара Ильинична. - Неужели
удрали?
- Нет, удрать они не удрали, - немного смущенно сказал Картохин. - Дело в
том, что эти два типа были застрелены мной
при их попытке покончить со свидетельницей Окуньковой.
- Софочкой? - удивился Валериан Владимирович. - Но она же была с ними
заодно?
- Во-первых, совсем не заодно, - сказал Картохин. - Так как ее в своих
целях использовал ее любовник - Михаил
Федорович, а во-вторых, они должны были от нее избавиться, так как, попав к нам,
она становилась опасна для них. Хотя и
знала немного, но вполне достаточно, чтобы добраться до них. Ведь это она
привела нас ко входу в подземелье. Без нее мы
не смогли бы поспеть к вам на выручку. Хотя, если честно, мы и не рассчитывали
вас там найти.
В общем, все кончилось благополучно. Серафима Ильинична простила мужа, а он
в качестве благодарности сообщил ей,
сколько счетов имеется у него в банке. Может быть, кое-что он и утаил, но, во
всяком случае, теперь Серафима Ильинична
ведет совершенно другой образ жизни, буквально катаясь словно сыр в масле.
Софочке дали условный срок, и она уже снова
работает, правда, не в фирме Валериана Владимировича.
А вот ее любовнику, Михаилу Федоровичу, не повезло. Его арестовали дома, на
глазах у жены и детей.
Он и не сделал попытки отказаться от своей вины, но суд почему-то не счел
это смягчающим обстоятельством и отправил
его на перевоспитание на восемь лет за решетку. Полковник скончался от
сердечного приступа в психушке, что было для
него наилучшим выходом, так как ему грозило самое меньшее лет пятнадцать.
Остальные члены преступной организации получили разные сроки. Причем на
каждом висело еще по несколько
уголовных дел, так что тюрьмы им бы все равно не миновать. Но вот что странно,
ни один на допросах ни словом не
проболтался о Пахане, так что он как бы оказался в тени. И Мариша теперь живет в
постоянном беспокойстве, как бы он
однажды не появился у них на пороге и не потребовал бы от Тамары Ильиничны
сдержать свое слово и выйти за него замуж.
Для охраны от него Мариша завела двух сторожевых собак: овчарок Геру и
Макса. Обе собаки оказались на редкость
дружелюбными и рады любому гостю. К тому же все свободное от еды время они
предаются любовным утехам, поэтому им
не до охраны.
Другое дело, что вряд ли Пахан сам выдержал бы больше пяти минут в гостях у
Тамары Ильиничны - от обилия животных
в ее квартирке стало душновато. Но поскольку она скоро переезжает в отдельный
коттедж, то у Мариши хлопот может
прибавиться.
Да, Картохин все-таки женился на Розе, хотя ее отец и не ушел из семьи.
Точней, ушел, но любовница, узнав, что он все
нажитое добро оставил жене и дочери, быстро прогнала его вон. Случилось то, что
и предвидела умная Роза. Теперь они
живут одной семьей, и глава семейства души не чает в Картохине, уверяя, что
всегда хотел иметь такого сына.
А вообще, мы с Маришей и Тамарой Ильиничной, действуя из чистого
альтруизма, выиграли в этой истории больше всех.
Валериан Владимирович в благодарность за то, что мы сделали для его спасения,
выделил нам троим и Севе пять процентов
с прибыли от реализации изобретения молодого ученого, которое Валериану
Владимировичу все-таки удалось пустить в ход.
Сам ученый получает пятьдесят процентов с чистой прибыли и уехал жить в
Америку, где ему пришили утраченный палец
или, на всякий случай, даже несколько. За деньги ведь все можно.
Казалось бы, пять процентов - это малюсенькая доля. Но когда речь идет о
многомиллионной прибыли, поверьте, она
весьма ощутима. Тем не менее Сева все равно вернулся на работу в милицию и стал
единственным состоятельным сыщиком
в отделе. На свои средства он приобрел для отдела самую совершенную технику, с
помощью которой ментам удалось почти
полностью ликвидировать преступность у себя в районе.
А мы с Маришей остались дома и ломаем головы над тем, как бы с пользой и
приятностью потратить свалившееся на нас
богатство. Думаю, что при нашей фантазии у нас на это много времени не уйдет.
Мариша уже поговаривает, что было бы
неплохо открыть частное детективное агентство, но браться мы будем за дела,
исключительно обещающие бурные
переживания. И никаких слежек за неверными женами и прочей белиберды. Планы у
моей подруги грандиозные, и долго
скучать нам явно не придется!
Закладка в соц.сетях
