Жанр: Электронное издание
Kaldar13
...овек? Только тебе позволено мужиков менять,
словно тапочки?
- Перчатки, - машинально поправила я. - И как выглядел ваш избранник?
- О, - выдохнула Тамара Ильинична. - У него потрясающий голос, сиплый и
удивительно страстный. Сам он невысок,
коренаст и...
- Кривоног, - закончила я.
Тамара Ильинична обиделась и надулась.
- Ну, мамочка, не обращай внимания на Дашу, - проворковала Мариша. - Она у
нас редкая мужененавистница.
Такая откровенная ложь заставила меня проглотить язык. Да, мужчины чаще
всего меня страшно раздражают, но это не
значит, что я их всех поголовно ненавижу. Вот еще, как их можно ненавидеть, ведь
они, словно дети - не ведают, что творят.
- В общем, Гена мне приглянулся, - вздохнула Тамара Ильинична. - У него
такая романтичная хрипотца в голосе и два
шрама.
- Ах, он уже Гена! - простонала Мариша. - И когда мы к нему переезжаем
жить? Или он к тебе приедет?
- Не знаю, мы об этом еще не говорили, - сказала Тамара Ильинична. - Но он
очень славный, тебе понравится. К тому же
он очаровательно не выговаривает букву "р".
- Кривоногий, "р" не выговаривает и с хриплым голосом, - бормотала я себе
под нос. - Слушай, Мариша, а случайно это не
тот приятель Михаила Федоровича, который обещал ему все уладить. Он ведь
собирался съездить к якобы похищенной
Серафиме Ильиничне и все там утрясти. Вот и приехал.
- А что, очень может быть. - Мариша задумалась. - Но почему он не побоялся,
что она увидит его лицо? Мама, а ты не
поняла, куда тебя везли?
- Куда везли - нет, а вот откуда - помню, - загадочно сказала Тамара
Ильинична и торжествующе посмотрела на нас. - В
общем, на обратном пути мне удалось обмануть моих сторожей и подсмотреть, откуда
меня везут. Так вот, это где-то возле
Всеволожска.
Думаю, километров семнадцать-двадцать от него.
- Всеволожск, Всеволожск, - забормотала Серафима Ильинична. - Постойте, там
же у Валериана были лаборатории.
Верней, не совсем там, а на полигоне возле Ржевки. Они арендовали там часть
подземного бункера.
- Для каких таких целей им целый бункер понадобился? - поинтересовалась
Мариша. - Они что, взрывчатку изобретали?
Кажется, теперь я начинаю догадываться, откуда у нашего замечательного дяди
завелись счета во многих банках города. Не
удивлюсь, если он и за границей имеет с десяток счетов.
- Не знаю я ничего про взрывчатку, меня твой дядя не очень-то в свои дела
посвящал, - раздраженно сказала Серафима
Ильинична. - Если будешь говорить гадости, то я вообще потребую, чтобы ты ушла.
- Не дождешься, - буркнула Мариша.
- Так вот, этот полигон тянется на многие километры, - а подземный бункер и
вовсе замаскирован то ли под обрыв, то ли
под карьер.
- Вот, вот! - обрадовалась Тамара Ильинична. - И меня под землей держали, а
я все не могла понять, что там такое - то ли
заброшенный рудник, то ли прогулочная пещера.
- А узнала я про бункер по чистой случайности, - продолжила Серафима
Ильинична. - Мне Валериан, когда им наконец
удалось у армии его арендовать, на радостях все и выложил.
- Не знаю, каким образом ему удалось это сделать, но не думаю, что честным
путем, - пробурчала Мариша.
- Фирма твоего дяди не раз выполняла заказы для армии, - с достоинством
сказала Серафима Ильинична. - И обе стороны
всегда были довольны друг другом.
А в последнее время армия обеднела, а расплачиваться с дядей было нужно,
вот они в счет долга и позволили арендовать у
них бункер. Конечно, не афишируя это.
Теперь ты успокоилась?
- Вот как, - сказала Мариша, - тут еще и военные замешаны. Слушай, мама, а
что твой Гена, про военных ничего не
говорил? К ним он обращаться не запрещал?
- Нет, - пискнула Тамара Ильинична. - Только насчет милиции предупреждал, -
и она многозначительно посмотрела в
сторону Севы.
- Он свой человек, - успокоила ее сестра. - Сева в милицию не побежит. Ведь
не побежишь, Сева? Ты же видишь, что
толку от твоего Поленова - чуть.
Обеспечить прикрытие для Тамары Ильиничны они не смогли, а уж что на
вокзале устроили... Больше рисковать мы не
можем. Дай слово, что не пойдешь.
- Ладно, даю, - сказал Сева. - А вот просить военных о помощи нужно как
можно скорее. Серафима Ильинична, у вас есть
какой-нибудь способ связаться с ними?
- Господи, где-то тут должна быть записная книжка мужа. Только после
обыска, который тут учинили эти бандиты, я с
трудом вспоминаю, где у меня в доме что лежит. Но обычно она лежала под
шкафчиком.
- Под шкафчиком? - хором спросила мы.
- Валериан все время твердил, что я засовываю его бумаги и документы так,
что ему их потом без моей помощи не найти.
Вот он и положил ее под шкаф, зная...
- Зная, что ты там никогда не подметаешь, - закончила за нее Мариша.
- Эта девушка начинает меня раздражать, - пробормотала Серафима Ильинична,
залезая под шкафчик и выныривая оттуда
с плоской книжечкой. - Вот и она! Сейчас посмотрим, полковник Земцов вроде бы.
На 3 ничего похожего на полковника не оказалось. На П тоже. Мы загрустили.
- Может быть, дядя закодировал его? - предположила Мариша. - Тогда без дяди
нам телефон не найти. А у него на работе
никто другой не может нам помочь?
- Михаил Федорович, - кисло сказала Серафима Ильинична.
- Да, к этому типу мы точно обращаться не будем, - заявил Сева. -
Полистайте книжку, может быть, найдете полковника
где-нибудь еще.
Серафима Ильинична принялась листать.
- Какой срок дал тебе твой Гена, чтобы найти рукопись изобретения? -
спросила Мариша у мамы.
- Он не сказал.
- А где она спрятана? - поинтересовался Сева. - Насколько я понял,
неприятный разговор с Михаилом Федоровичем у них
состоялся в пятницу вечером, потом Валериан Владимирович забрал рукопись домой.
Но здесь он ее не оставил, иначе бандиты нашли бы ее во время обыска. И у
Лены они тоже побывали, и у Тамары
Ильиничны тоже ничего не оказалось.
- Он оставил ее у вашей соседки, - сказала Тамара Ильинична. - У этой, как
ее, у Глафиры.
- У Глафиры! - воскликнула Серафима Ильинична, отвлекаясь от своего
занятия. - Не может быть! Эта баба просто не
способна хранить чей-то секрет дольше пяти минут. Она бы уже всему двору давно
раззвонила, что Валериан Владимирович
так ей доверяет и так ее ценит, что хранит у нее дома свои важные документы.
- Валериан сказал, что у нее.
- Ну надо же, - прошептала пораженная Серафима Ильинична. - А ведь и в
самом деле. Они столкнулись внизу, а потом я
ее встретила, и в руках у нее был точно такой же пластиковый пакет, как у мужа
перед выходом. Но я тогда не обратила
внимания на это. Вот оно как! Выходит, он ей передал бумаги, а потом сел в
машину и уехал. И эта труба иерихонская
никому ни словечком не заикнулась!
- Валериан велел забрать рукопись, разделить ее на три части. Одну отдать
бандитам сразу же, вторую после его
освобождения.
- А третью?
- А третью держать в качестве страховки, - сказала Тамара Ильинична. - И ни
в коем случае не отдавать ее им.
- Если речь будет идти о его жизни, то я отдам, - заявила Серафима
Ильинична. - Изобретатель тот еще чего-нибудь
придумает, к тому же Валериан возьмет его к себе на работу. А рисковать мужем я
не могу.
И бандиты ведь не дураки, наверняка дадут рукопись проверить знающим людям,
а те мигом углядят недостачу.
- Потом решим, - сказала Мариша. - Может быть, все пойдет путем.
- А я нашла телефон полковника! - обрадовалась Серафима Ильинична. - Вот
он, почему-то записан в самом конце.
Никаких букв тут вообще нет.
- Звони, другого выхода нет, - сказала Мариша.
Серафима Ильинична дрожащими руками набрала нужный номер.
- Полковника Земцова, - попросила она. - -Ой, это вы! Простите, что в такой
поздний час. Что вы говорите, скорее рано?
Да, вы правы, время так летит.
У меня к вам просьба, это касается моего мужа, он попал в нехорошую
историю...
Картохин в этот ранний час не знал, чем себя занять. Своенравные коллеги
снова сыграли с ним шутку, оставив его
дежурить в отделении на всю ночь.
В другое время Картохин и не протестовал бы особенно, ночью в отделении
было тихо, можно вволю поспать, но сегодня
сон к нему не шел. После разговора с капитаном, который после похищения Тамары
Ильиничны в выборе выражений с
подчиненными не стеснялся, Картохин переосмыслил себя как личность.
Если раньше у него еще была капля самоуважения, то теперь он чувствовал
себя ничтожным червем, который всем только
мешает и раздражает полной никчемностью.
Картохин уронил голову на руки и попытался подумать о чем-то другом. Но в
голову, как назло, лезли самые неприятные
из эпитетов, которыми его наградил капитан. Внезапно слух опера уловил
осторожные шаги. Коллеги так не ходят. Тот
человек, чьи шаги услышал Картохин, явно не хотел, чтобы его услышали.
Картохин настолько растерялся, что сразу не сообразил, как поступить, а
потому так и остался сидеть, уронив голову на
стол.
Шаги были уже совсем близко. Усилием воли Картохин заставил себя сидеть, не
шевелясь. Чужак остановился, и голову
Картохина облепила влажная вонючая тряпка. Задержав дыхание, Картохину удалось
не наглотаться этой гадости, которая,
по всей видимости, должна была его нейтрализовать. Обманутый противник, в чьих
недобрых намерениях Картохин уже
успел убедиться, пошел дальше к клеткам, где содержались задержанные.
- Любопытно, - прошептал Картохин, - что ему там понадобилось?
И он осторожно пошел за наглецом, на всякий случай заранее ослабив кобуру и
достав пистолет. Даже тот факт, что
пришедший был в милицейской форме, Картохина почему-то не успокаивал. Очень уж
странно вел себя этот тип. И кто
такой?
Проникший в отделение мужчина был молод и здорово накачан. В общем, если бы
не форма, - типичный боевик, таких
десятками отстреливают во время бандитских разборок. Поручать ему что-либо, где
задействованы мозги, было весьма
опрометчиво.
Хотя парень, несмотря на свою массивность, двигается легко, словно танцор.
Может, он и не так прост, как показался на
первый взгляд.
Парень подошел к той клетке, куда поместили прошлым вечером Софочку.
Капитан распорядился, чтобы ее содержали
одну, и его распоряжение свято выполнялось. Так что сомнений не было: парень
интересовался именно Софочкой, и явно не
с добрыми намерениями, так как он расстегнул куртку и вытащил из-под нее ствол.
Ждать дальше, как решил про себя
Картохин, было бессмысленно и даже опасно.
- Руки вверх, - сладким голосом сказал Картохин.
О, сколько раз он мысленно репетировал эти слова! И вот сейчас ему удалось
на практике впервые использовать их. Этот
волшебный миг искупил все неудачи и трудности работы начинающего сыщика. Но
восторг длился ровно одну секунду,
потому что противник отчего-то оружия не бросил и рук не поднял.
- Руки вверх, - повторил Картохин, но уже без всякой убежденности в голосе.
- Стрелять буду.
- Я стою к тебе правым боком, так что если ты не попадешь в голову, то у
меня еще будет время и силы, чтобы выстрелить
пару раз. И я выстрелю, но не в тебя, можешь не волноваться, а в эту бабу, -
сказал бандит, не оборачиваясь к Картохину.
Тот невольно отдал должное противнику, ему попался человек с истинно
железными нервами. Впору в Кунсткамере
выставлять.
- Собственно, я сюда и пришел для того, чтобы убить эту бабенку, - сказал
смельчак в милицейской форме. - Сдаваться я
не могу, если я вернусь, не выполнив задания, мне все равно не жить. Так что от
твоей пули или от другой - разницы нет.
С такой дилеммой Картохин даже в мыслях не сталкивался. Он посмотрел на
мирно сопящую Софочку, и ему стало очень
жаль женщину, такую беззащитную и мирную в этот момент.
- А что, если ты в нее выстрелишь, но промажешь? - предложил он. - А я тебя
арестую, и в тюрьме они тебя не найдут.
- Много ты понимаешь, - презрительно бросил пришедший. - Именно в тюрьме
они меня и найдут.
У меня нет выхода, ты пойми.
- И за что же ты ее должен убить? - решил завязать разговор Картохин,
ожидая, что ситуация как-то изменится.
- Знает много, - пояснил киллер. - Вот мне и ведено ее убрать.
- Кто велел?
- Этого мне знать не нужно, - сказал парень. - Сам видишь, что получается,
когда слишком много знаешь, - и он кивнул на
посапывающую под дулом пистолета Софочку.
Убийца поддерживал этот разговор, как ни странно, с той же целью, что и
Картохин. Он тоже рассчитывал на то, что
ситуация изменится и ему удастся выполнить задание и уйти живым. К сожалению, в
этом ему здорово мешал странный
парень, на которого почему-то не подействовал хлороформ. Как ни хотелось убийце
избежать лишней крови, а паренька
придется убрать. И чем скорей, тем лучше. Картохин в этот момент как раз боролся
с собой, пытаясь убедить себя, что враг
он и есть враг, что разговор был заведен лишь с единственной целью - усыпить его
бдительность.
Но проклятая совесть Картохина совсем некстати вякнула, что, мол, как-то
неловко стрелять в человека, с которым только
что совсем по-дружески беседовал.
.Дальше события развивались совершенно стихийно, и от Картохина зависели очень
мало. Киллеру надоело ждать, он
развернулся словно змея и выстрелил в Картохина. Тот ничего не успел понять, как
вдруг ощутил в груди страшную боль, и
его палец просто инстинктивно нажал на курок. Прогремел еще один выстрел.
Наконец-то проснувшаяся от стрельбы, которая вдруг началась буквально в
двух шагах от ее постели, Софочка завизжала
так, что у Картохина заложило уши.
"Странно, - подумал он, - меня ведь убили, почему же я что-то слышу?"
Приходилось признать удивительную вещь: убийца промахнулся. Картохин
пошевелился и тут же сморщился от боли.
Нет, убийца не промахнулся, попасть он все-таки попал. Картохин опустил глаза,
стараясь не обращать внимания на
истошный бабий крик, от которого у него прямо лопались перепонки, и оценил
ущерб, который нанес ему выстрел.
К его удивлению, оказалось, что кровью он вовсе не истекает и вообще
никаких повреждений, кроме дыры в левом
кармане рубашки, на нем нет. Картохин пощупал рубашку и с удивлением вытащил из
нее то, что было старинными
прадедушкиными часами-луковицей, которые сунула ему на счастье его мама. Прадед
был чекистом, и его часы, по мнению
мамы Картохина, могли отвести любую беду. Конечно, от часов Мало что осталось,
но то, что осталось, Картохин с
благоговением положил обратно в карман, клятвенно пообещав себе с этого дня
всегда слушаться маму.
На груди расплывался огромный синяк, но это все были пустяки. Поняв, что он
жив и даже не ранен, Картохин сразу же
почувствовал себя лучше и пошел смотреть, что произошло с остальными. С
Софочкой, которая висела на прутьях клетки и
завывала дурным басом, он разобрался быстро, просто влепив ей смачную пощечину.
Это он-то, который стеснялся всех
женщин без разбора, считая их существами высшего порядка.
Затем в наступившей тишине он приступил к осмотру киллера. Вот он убит,
даже врача звать не нужно. В центре его не
очень большого лба, даже удивительно, как Картохину удалось туда попасть, зияла
аккуратная дырочка. Картохин
полюбовался на дело рук своих и внезапно обернулся к Софочке, которая пугливо
наблюдала за ним.
- Ты знаешь этого человека? - спросил он у нее самым суровым голосом, на
какой был способен. - Думаю, что нет. А
между тем, ему приказали тебя убить. За этим он сюда и явился.
- К-кому понадобилось меня убивать? - пролязгала зубами Софочка. - Он
просто перепутал камеры.
Он хотел убить кого-то другого.
- Ну, нет, - усмехнулся Картохин. - У него было достаточно времени, чтобы
разобраться, что к чему.
Ему нужна была именно ты, можешь не сомневаться.
Значит, у тебя нет догадок, кто бы мог его послать?
Вместо ответа Софочка заплакала.
- Ну, как знаешь, - сказал Картохин, притворяясь, что уходит. - Только
учти, что эти люди просто так не успокоятся. Один
раз сорвалось, так они второй заход сделают. Только во второй раз они будут
действовать хитрей.
Видя, что Софочка по-прежнему рыдает, он сделал один шаг по направлению к
двери. Всего лишь один крохотный
шажочек, но Софочке почудилось, что сейчас из всех щелей полезут убийцы,
жаждущие ее крови, а симпатичный
милиционер - единственная ее защита - сейчас уйдет.
- Подождите! - завопила она. - Я знаю. То есть догадываюсь. Но я согласна
обсудить это.
- Вот это другое дело, - очень довольный, пробормотал Картохин, возвращаясь
и отпирая замок. - Пройдем ко мне, здесь
нам поговорить спокойно не дадут.
И точно, выстрел Картохина наконец-то привлек к себе внимание. В дверь
вошел еще один мент. Картохин только
подумал, что слишком много тут развелось незнакомых ментов, как вошедший
потянулся за оружием. К счастью, Картохин
еще не успел спрятать свой верный ствол, поэтому выстрелил первым. На этот раз
он действовал вполне сознательно, этот
маскарад начал его раздражать. Но убивать противника он не собирался, тот был
ему нужен для дела. Поэтому он прострелил
ему правую руку, а когда "мент" попытался его укусить, заодно - и ногу.
Итак, свидетелями Картохин себя обеспечил.
Когда наконец соизволили появиться его настоящие коллеги, которым вроде бы
померещился какой-то шум, Картохин
передал им двух бандитов, а сам сосредоточился на Софочке. В том, что произошло,
был один положительный момент. Если
до сих пор Софочка еще колебалась, стоит ли рассказывать милиции все, что она
знает, то теперь она была полна решимости
заложить все и вся.
- Рассчитывать на благодарность людей в этом мире не приходится, - заявила
женщина Картохину. - Вон она,
благодарность в квадрате, на полу валяется.
Картохин ободряюще похлопал арестованную по плечу и приготовился слушать.
Он предчувствовал, что в откровениях
Софочки кроется разгадка преступления. Его также не оставляла мысль, что Софочка
может знать, где искать похищенного.
Искать, найти и тем самым доказать капитану, что он вовсе не такое уж
ничтожество.
Серафима Ильинична закончила переговоры и с довольным видом повесила
трубку.
- Все устроилось отлично, - с облегчением произнесла она. - Полковник сразу
понял, о каком бункере идет речь. До него и
самого уже не раз доходили слухи, что возле тех мест в лесу замечены
подозрительные типы, которые явно не тянут на
ученых. Он поможет нам освободить Валериана. Сейчас полковник приедет к нам, и
мы вместе разработаем план.
- Отлично, - одобрил Сева. - А пока нужно получить у вашей Глафиры рукопись
с изобретением этого Томова. Как вы
думаете, она уже проснулась?
- Она ранняя пташка, - процедила Серафима Ильинична, которая все еще не
могла простить Глафире, что та пользовалась
доверием ее мужа.
Тем не менее Сима пересекла лестничную площадку и позвонила в дверь
соседки.
- Серафима Ильинична, душенька! - расплылась в улыбке Глафира. - Заходите!
Ранний гость самый дорогой.
- Вообще-то я к вам по делу, - сказала Серафима Ильинична, не без
отвращения выдавливая ответную улыбку. - У вас есть
одна вещь, которая принадлежит моему мужу. Он вам ее передал в субботу утром.
Так вот, прошу вас мне ее вернуть.
Глафира внимательно посмотрела на Серафиму Ильиничну из-под полуприкрытых
ресниц и ничего не сказала.
- Вы меня слышите? - начала закипать Серафима Ильинична. - Отдайте
рукопись.
- Не знаю, откуда вам известно про рукопись, только я вам ее не отдам, -
неожиданно сказала Глафира.
От удивления у Серафимы Ильиничны перехватило дыхание.
- Не отдам, - повторила Глафира. - "Мне ее ваш муж лично в руки дал и очень
просил, чтобы я никому ни словечком не
проболталась об этом и отдала ему рукопись лично в руки. Ему, слышите, а не вам.
Но я его жена, - запротестовала Серафима Ильинична. - Он велел мне пойти и
ее взять у вас. Вы понимаете, его похитили
из-за этих бумаг и теперь требуют вернуть их. Если мы их не отдадим, то его
могут убить из-за вашего упрямства.
Глафира слегка дрогнула, но быстро восстановила броню неприступности.
- А откуда мне знать, что вы не врете? - спросила она. - С вас станется.
Нет уж, идите себе, а я должна подумать и все
хорошенько прикинуть. После я вам ответ дам.
И она почти выпихнула за порог обескураженную Серафиму Ильиничну.
- Ну что? - бросились мы к ней.
- Не отдает, - растерянно сказала Серафима Ильинична. - Говорит, что отдаст
лично Валериану.
- Это у нее вряд ли получится, - протянула Мариша. - Разве что на могилку
ему принесет. Если бандиты, конечно,
соизволят сказать, где она, эта могилка, находится.
При этих словах Серафима Ильинична залилась слезами, я бросилась ругать
Маришу, а Тамара Ильинична принялась
утешать сестру. Один Сева сохранял спокойствие.
- Я с ней поговорю, - сказал он. - По крайней мере попытаюсь.
Он ушел и долго не возвращался, мы даже стали думать, что с ним там что-то
случилось, но идти к строптивой Глафире
побоялись и мучительно терзались дома. Впрочем, эти терзания как-то нам не
помешали плотно позавтракать, а потом
выпить кофе и еще кофе. Когда я заканчивала пить третью чашку, появился бледный
Сева с бумагами, судорожно зажатыми
у него в руке.
- Тебе пришлось ее придушить? - поинтересовалась Тамара Ильинична, ставя
перед ним чашку с кофе.
Сева залпом выпил кофе и немного порозовел.
- Жуткая баба, - наконец выдавил он из себя. - Никогда бы не стал с такой
связываться. Просто вампир, она из меня всю
силу до капли выпила.
- Замолчи! - закричала Серафима Ильинична. - Не желаю я слушать, каким
способом тебе удалось выудить у Глафиры
бумаги. Не хочу я про эту порнографию слышать! Ни слова больше, ясно? Достал
бумаги?
- Да, - кивнул немного ошеломленный Сева. - Разделил на три части, две взял
себе, а одну оставил вашей Глафире. Сказал,
что только ей можно доверить хранение этих бумаг, что держать их в другом месте
было бы слишком большим риском. А
при чем тут порнография?
Вскоре прибыл полковник Земцов. Он оказался мужчиной лет сорока с
небольшим, сухощавым и невысоким. Голову
полковника окружал светлый редкий пушок. Подбородок и щеки были гладко выбриты.
И держался он так прямо, как это умеют только военные. Вообще-то странный
человек, весь словно туго натянутая
струна, жить с таким вряд ли было приятно.
- Вы твердо уверены, что Валериана Владимировича держат именно в нашем
подземном бункере? - первым делом
спросил он.
Тамара Ильинична пересказала еще раз, специально для него, историю своего
похищения и то, как ей удалось обмануть
похитителей. Полковник вздохнул и сказал:
- Пожалуй, вы правы. Это самое подходящее место, но у меня в голове не
укладывается, что Миша мог так подло
использовать доверие Валериана Владимировича. Удивительно, как деньги меняют
людей.
Полковник немного погрустил по поводу несовершенства этого мира и людей,
его населяющих, затем оставил в покое
меланхолию и перешел к действиям.
- Значит, так, - сказал он, - предлагаю нанести удар, не дожидаясь звонка
от противника. Через час, нет, через час с
четвертью в нашем распоряжении будет десяток лучших ребят из моего гарнизона.
- Не мало ли десятка? - усомнилась Мариша в его плане, плевать она хотела
на любые авторитеты.
- Каждый стоит двоих, - заверил ее полковник. - Захватить тот бункер они
смогут в течение восьми минут, мы проводили
такие учения.
- За эти десять минут дядю прикончат, - сказала Мариша.
- Зачем им это делать? - удивился полковник. - Им ведь нужно изобретение, а
не смерть вашего дяди?
Уверяю вас, когда люди понимают, что им не избежать плена, они перестают
помышлять о мести, а начинают думать о
том, как бы им расположить к себе тех, кому они сдадутся.
- Но вдруг там окажется какой-нибудь слишком вспыльчивый тип? - продолжала
настаивать Мариша. - Или не слишком
сообразительный, который прикончит дядю, а потом только сообразит, что делать
это было просто глупо.
- Тогда могу предложить вместо прямой атаки диверсантский подкоп, - сказал
покладистый полковник. - Это займет
немного больше времени, но в итоге позволит обойтись минимальными жертвами.
К тому же сведет риск того, что они успеют убить Валериана Владимировича,
практически к нулю.
- И сколько времени займет эта диверсия? - спросил Сева.
- От получаса до часа с небольшим, в зависимости от того, в каком состоянии
находится подземный ход. Думаю, что в
нескольких местах там придется расчищать завалы. Что поделаешь, денег не хватает
даже на самое необходимое, а уж о том,
чтобы поддерживать в порядке второй ход в заброшенный подземный бункер, речи
вообще не идет. Поймите, мы уже
больше двух лет туда не наведывались. Что-то могло и измениться, хотя не
кардинально.
- Но бандиты тоже могут знать про этот ход, - сказала Серафима Ильинична. -
И выставить там охрану.
- Во-первых, на нашей стороне фактор внезапности, - вскинулся полковник. -
Вспомните, они ведь не ждут нашего
нападения. Во всяком случае, не так скоро. А во-вторых, они могут просто про
него не знать, ведь я не рассказывал
Валериану Владимировичу про него. Валериану это было и не нужно, он не собирался
использовать бункер в военных целях.
Но даже если бандиты нашли ход самостоятельно, то не думаю, что они будут целыми
днями его патрулировать.
- Что ж, - вздохнула Мариша. - Остановимся на втором варианте.
Только она произнесла эти слова, как раздался телефонный звонок.
- Алло, - сказала Тамара Ильинична, которая сидела ближе всего к телефону и
первой потянулась к трубке.
- Стой! - воскликнула Мариша. - Я возьму вторую трубку. На счет "три".
И она умчалась в другую комнату, откуда послышался ее голос:
- Раз, два, три!
Маришина мама быстро сняла трубку.
- Тамара Ильинична? - спросил хорошо знакомый ей хриплый голос. - Вы меня
узнаете? Вы скучали без меня? Вы рады,
что я позвонил вам так скоро?
- Еще бы, - пробормотала Тамара Ильинична, с удивлением чувствуя, что она
помимо воли заливается краской.
- Я очень доволен, что вы не побежали прямиком в милицию, - похвалил ее
Гена. - Но вы не скажете ли, кто тот
невысокий мужчина с военной выправкой, который с четверть часа назад пришел к
вам в гости?
Простите меня за излишнюю назойливость, но в нашем деле нужно быть
настороже. И потом, я ревную.
Тамара Ильинична почувствовала себя словно провинившаяся школьница, которая
задумала обмануть мудрого и доброго
учителя, но попалась и теперь не зна
...Закладка в соц.сетях
