Жанр: Электронное издание
Kalin5
...к мы и сделали. То есть хотели сделать, но коварная действительность в который раз
нарушила наши планы.
Несмотря на наши настойчивые звонки, дверь нам никто не открыл. Мы еще немного
побились об нее, но тут из соседней квартиры, той самой, куда было адресовано Настино
письмо и куда мы не пошли, выглянула растрепанная голова.
- Он уехал, - сказал парень. - Около четверти часа назад.
- А ты Роман? - спросила Мариша, мельком глянув на конверт.
- Да.
- Тебе письмо, - уныло сказала я. - От Насти.
- Вот здорово! - обрадовался парень. - А я ей тоже с ее отцом передать хотел, но с ним
был незнакомый мужик, и я постеснялся подойти. Может быть, вы его Насте передадите?
Я хотела сказать, что мы в ближайшее время в Псков не собираемся, пусть он лучше
доверится почте, но прикусила язык.
- Какой незнакомый мужик? Такой с роскошной бородой и высокий?
- Точно! - сказал парень. - Они вместе и уехали.
- А откуда ты знаешь, что они отправились в Псков? - спросила Мариша.
- Понимаете, - замялся парень. - Я стоял возле двери и решал, отдать мне письмо
Настиному отцу или это уж чересчур нагло. И услышал, как он говорит тому бородатому,
что бензина до Пскова у него хватит. А там рукой подать, как-нибудь дотянут. Ясное дело,
что к жене и дочке собрался.
- Они его вроде не ждут, - растерялась я.
- А бородатый с ним поехал? - спросила Мариша.
- В машину сел с ним, - кивнул Роман. - Должно быть, с ним поедет, потому что пока
они спускались по лестнице, бородатый все расспрашивал про Настю.
- Про Настю? - воскликнула я. - Что про Настю?
- Фотографию хотел сделать, вроде был он корреспондент от какой-то газеты. Зачем-то
ему Настя срочно потребовалась, так что он даже Степана Аркадьевича из дома вытащил.
- Очень подозрительно, - заметила Мариша, когда мы распрощались с Романом,
который все-таки сунул нам в руки письмо. - С чего это Настиному отцу среди рабочего дня
все бросать и мчаться за тридевять земель, чтобы отвезти фотографа к его дочери. Послал бы
подальше - все дела.
Добро бы, конкурс красоты или мисс Телевидение, а тут...
Какая-то газета! Давай-ка мы еще разок в Псков смотаемся, чует мое сердце, сейчас мы
наткнулись на что-то стоящее, Лейтенант лежал в засаде в грустной задумчивости.
Уже давно наступила ночь, а проклятый убийца, должно быть, никогда не смотревший
западных боевиков или не сделавший для себя из них выводов, все еще не проявлял себя. Во
всяком случае свой визит на кладбище он до сих пор откладывал. За день к свежей могиле
подошло всего три человека. Первой оказалась старушка-проныра, собрав все букеты с
могилки, она быстро с ними удалилась, чтобы пустить их в дело по второму кругу. Затем
подошел абсолютно пьяный мужик, который просто заснул рядом с лейтенантом, обдавая
его густым духом перегара.
Их лейтенант даже задерживать не стал. Бомж выглядел в край изможденным и
справиться с упитанным Никаловским ему было бы не под силу, старушка исключалась из
числа подозреваемых, не говоря уж про Метлу, который вообще не вылезал из тренажерного
зала. То есть пока был жив - не вылезал. Третьим, уже перед самым закатом, в поле
бдительного ока лейтенанта оказался опрятного вида сгорбленный старичок, который опять
же не тянул на убийцу в силу своей тщедушной комплекции. Он, видимо, бродил по
кладбищу в познавательных целях, присматриваясь, как тут живется покойникам.
Ночью поток посетителей вообще иссяк. Лейтенант проклинал тот день и час, когда
ему в голову пришла эта идиотская идея. Времени у него для этого было навалом, до самого
рассвета на кладбище не шевельнулся ни один кустик. На рассвете пришла смена, и
лейтенант смог отправиться к себе в участок, где продолжал ругать себя последними
словами. Этим он и занимался до десяти часов утра, когда в дверь осторожно постучали.
- Войдите! - рявкнул лейтенант.
Дверь открылась, и на пороге лейтенант увидел двух нерешительно мнущихся
мужиков. Один повыше, другой маленький, но оба накачанные, не хиляки. За ними стоял
Сергеенко, а с ним высокая гражданка, в которой лейтенант узнал продавщицу из соседнего
магазинчика.
- Вы ко мне? - спросил лейтенант, судорожно припоминая, где он мог видеть эти рожи.
Внезапно его осенило: вчера на кладбище он заметил их в толпе собравшихся у
могилы.
- Украли у меня с прилавка французский одеколон, - решительно заявила продавщица.
- Опомнись, Борисовна, ты же сроду ничем французским не торговала, у тебя же
сплошное турецкое барахло, - одернул ее опер.
- Но украли же, - настаивала женщина. - Вы у них сами спросите. А одеколон мой,
может быть, и турецкий, а только написано на нем, что сделано во Франции.
- Да, виноваты, украли, - не дожидаясь других вопросов, кивнул маленький. - Бес
попутал.
Лейтенант внимательно изучил обоих задержанных, по их виду трудно было сказать,
что они так уж нуждаются, чтобы пойти красть одеколон в захудалом магазинчике, цена
которому в лучшем случае рублей сто.
- Подождите в коридоре, - распорядился лейтенант.
Продавщица с опером вышли.
- Говорите, что вы от меня хотите? - спросил у парней лейтенант. - Зачем одеколон
украли?
Парни молчали.
- Значит, будем составлять протокол?
Оба задержанных при этих словах радостно встрепенулись и ободряюще
переглянулись, что не укрылось от глаз Гривцова и заставило его задуматься. Какого черта
этим парням, не бедным по виду, нужно угодить в тюрьму по обвинению в ерундовой краже?
- Никакого протокола не будет, пока вы мне не объясните, зачем украли одеколон, -
решительно сказал он.
- Начальник, не имеешь права, - возмутился маленький. - Делай свою работу. Пиши
бумагу.
Это уже становилось любопытным. Чутье лейтенанту подсказывало, что дело тут
нечисто, но в чем закавыка, не понимал. То же чутье говорило ему, что гнать парней ни в
коем случае не следует. Поэтому лейтенант достал чистый лист бумаги, вызвал из коридора
продавщицу и принялся составлять протокол.
Мы с Маришей уже пять минут мялись на лестнице Настиного дома, так и не зная, на
что решиться. То ли ехать за отцом Насти в Псков, то ли плюнуть и заняться поисками
таинственного хозяина дома в Токсове, на территории которого прогремел взрыв. Мы так и
не пришли ни к какому решению, когда внезапно на лестнице раздались шаги.
Кто-то мчался наверх, прыгая через две ступеньки. На всякий случай мы с Маришей
поднялись на один этаж выше.
В пролет лестницы мы увидели, как Настин отец азартно звонит в свою собственную
дверь, приговаривая:
- Ну, осел! Забыть ключи! Теперь точно пути не будет.
Не успели мы задуматься, кто может ему открыть дверь, если его жена и дочь в
отъезде, а больше с ними никто не живет, как мужчина закричал:
- Один я, один! Открывай, Алина, ключи от машины забыл!
Мы оторопели, боясь поверить в такую фантастическую случайность. Однако на пороге
и в самом деле возникла наша родная Алина, которой полагалось быть хладным трупом и
лежать в могиле, а не разгуливать по квартирам мужчин, чьи жены и дети в отъезде. На этот
раз ошибка исключалась. На лестнице было достаточно светло от проникающего сквозь
большие окна солнечного света, так что никакими призраками тут и не пахло. С диким
воплем, от которого содрогнулись стены и замерли в шоке Алина и Настин отец, мы слетели
вниз и, отпихнув Степана Аркадьевича и Алину, внедрились в их квартиру. Теперь вытащить
нас отсюда можно было только трактором или нарядом милиции.
- Это кто? - дрогнувшим голосом спросил Степан Аркадьевич.
- Вот, у нас письмо от Романа для вашей дочери, - нашлась Мариша. - И мы Алинины
подруги.
- А, вы из цирка, - мигом успокоился Настин отец, ничуть не удивляясь, безропотно
беря конверт и снимая ключи с гвоздика. Ладно, я поехал. А то меня ждут. Алина, я вернусь
поздно вечером.
Когда за ним захлопнулась дверь, мы повернулись к Алине и выжидательно уставились
на нее. Алина не выдержала первой.
- Что вы так на меня смотрите? - спросила она. - Пошли на кухню, раз уж вы меня
нашли, придется все вам объяснить. Кстати, а как вы меня нашли?
- Не беспокойся, он тебя не найдет.
- А, так вы и про него знаете, - вздохнула Алина. - А чего же без милиции пришли?
- Хотели сначала тебя послушать.
- Нет, а вы точно уверены, что по вашему следу на меня никто больше не выйдет? -
переспросила Алина. - А то прямо день неожиданностей, сначала этот детектив пожаловал,
хорошо, что я была в другой комнате, и он меня не видел.
- Детектив? - удивились мы. - Такой бородатый?
- Я его не видела, Степан Аркадьевич с ним ушел. Может, и бородатый.
- А что ему было нужно?
- Это длинная история, и, как всегда, в ней замешана моя бабуля, - снова со вздохом
сказала Алина. - Пошли все-таки на кухню, а то неудобно в прихожей разговаривать.
На этот раз мы прошли в уютную чистенькую кухню с миленькими кружевными
занавесочками на окнах, светлым кафелем на стенах и многочисленными букетами из
сухоцветов.
- Как я уже сказала, все дело в моей бабуле, - начала рассказ Алина. - Пять лет она
особо не задумывалась о том, как я живу, а тут вдруг проснулись родительские чувства, и
она прикатила ко мне в гости. И надо же такому случиться, что именно в это время мне
потребовалось исчезнуть, и я притворилась, что меня убили. Кстати, бабушка была очень
расстроена?
- Очень, - подтвердила Мариша.
- А откуда мне было знать, что она приедет? - оправдалась Алина. - Я ведь не
ясновидящая. Я разговаривала с бабушкой в тот день, когда подвернула ногу, и она о своем
приезде не упоминала и даже не говорила, что вообще куда-либо собирается. Сказала, как
обычно, что ждет меня дома, и требовала, чтобы я вернулась немедленно. Но все это как
обычно. Могла бы хоть намекнуть, что приедет!
- И что бы это изменило? - поинтересовалась я. - Ты бы не стала инсценировать свою
смерть?
- Не знаю, что-нибудь придумала бы, - тихо сказала Алина. - Бабушка - это все, что у
меня есть. Так вот, она приехала, узнала про мою смерть и решила дождаться, пока найдут
тело. Но так как сидеть без дела не в ее привычках, она пошла навестить университетских
друзей моей мамы.
Узнав, что у Натальи Сергеевны дочь, и сопоставив сроки, она заподозрила правду. А
именно, что Настя никакая не дочь Натальи Сергеевны, а моя сестра по матери и, стало быть,
бабушкина вторая внучка.
Тут Алина сделала торжественную паузу, но мы не попадали от удивления, так как
давно были в курсе дела. Немного разочарованная, Алина продолжила свой рассказ.
- Бабушка, недолго думая, наняла сыщика. Мента, уволившегося из органов. Ему она
поручила раскопать все про дочь Натальи Сергеевны. Тот навел справки, поднял старые
медицинские карты, выяснил, что у тети Наташи такая форма бесплодия, при которой
беременность и рождение ребенка могут быть приравнены к чуду, и, разумеется, после этого
детектив приперся сюда и выложил Степану Аркадьевичу свои подозрения. И предложил два
варианта, либо он сам находит Настю и рассказывает ей правду, либо он всего лишь
сфотографирует ее и отдаст фотографию своей клиентке, что от него, собственно, и
потребовала бабушка. Ну и еще устроит встречу бабушки и внучки, на которой внучка,
конечно, не будет знать, что перед ней ее родная бабушка.
- Так Антонина Александровна на этом и успокоится, - не выдержала я. - Насколько я
успела узнать твою бабушку, она натура деятельная, одной фотографии ей будет мало. Как
это, родная внучка растет у чужих людей, а бабушка не имеет на нее никакого влияния. Она
еще даст жару бедной Наталье Сергеевне.
- Вообще-то, это в ее духе, - признала Алина. - Зря Степан сразу не спустил этого
детектива с лестницы. Хотя тот и без него уже знал, где находится Настя.
- А когда ты узнала, что Никаловский на самом деле никакой не Никаловский, а
Романов и твой отец? - спросила я.
- Сразу же, - сказала Алина. - Как только мы познакомились на какой-то вечеринке, он
напился и попытался приударить за мной, обещая роль в фильме, который пока существовал
только у него в голове. И должно быть, чтобы еще больше поразить меня, он рассказал, что
его настоящая фамилия Романов. Тут у меня в мозгу словно переключатель щелкнул. Я
вспомнила фотографии родителей, которые у нас были дома, сделала поправку на годы и
поняла, что мой отец в свои сорок с небольшим именно так и должен был бы выглядеть. Вы
не представляете, что я тогда испытала!
- Обрадовалась? - догадалась я.
- Дудки, - отрезала Алина. - Все, что угодно, но толь ко не радость. Я всю жизнь
мечтала, чтобы у меня были отец и мать, как у других детей, а не одна железобетонная
бабушка. Сколько слез пролила ночами, представляя, как бы мы с ними проводили время,
куда бы ездили на выходные, как счастливы были бы. И вот что я узнаю: оказывается, мой
отец был все это время жив и вполне здоров, но у него просто не было желания видеть свою
дочь.
- Ему твоя бабушка запретила, - сказала я. - И потом, его новая жена обещала тебя со
свету сжить, если он тебя привезет.
- Знаю, он мне говорил, - отмахнулась Алина. - Брехня это, никакие запреты не могли
помешать ему хотя разок приехать и просто издалека посмотреть на меня. Клянусь, если бы
он мне сказал, что он так и сделал, то я бы все поняла и все ему простила. Но нет, он был
пьян, и его потянуло на откровения. Он мне все подробно рассказал про свою старшую дочь,
то есть про меня, и признался, что после смерти жены никогда ее не видел. Представляете,
он просто вычеркнул меня из своей жизни! Меня душили боль, ярость и презрение, но
только не радость и, уж конечно, не любовь к дорогому нашедшемуся папочке. Я готова
была растерзать подонка и труса, каким оказался мой отец.
- Ясно, значит, караулить тебя на похоронах было ошибкой, - сказала Мариша.
- Да, я не пошла. Степан Аркадьевич сказал, что сходит, ведь они когда-то в молодости
дружили семьями, а я не пошла и довольна, это было как бы местью, он не захотел быть мне
отцом, а я не захотела проводить его в последний путь, - сказала Алина и замолчала.
- Понятно, - пробормотала я.
- А почему ты притворилась мертвой? - внезапно раздался голос Мариши, мигом
прогнавший мировую скорбь, которая, казалось, прочно поселилась на маленькой кухоньке.
- Я же объясняла, мне нужно было исчезнуть.
- Это мы поняли, но почему таким диким способом?
Да еще воткнув в себя ножи Никиты?
- Это была идея Никаловского, - сказала Алина. - Вечно у него кино на уме было. Он
сказал, что это будет выглядеть очень трагично. Я и согласилась.
- А про Никиту ты не подумала? - спросила я. - Ведь сначала подумали на него.
- Так ему и надо, - мстительно сказала Алина. - Честно говоря, я была сердита на него
в ту минуту. Вы не представляете, какую сцену он нам с Никаловским закатил. Он говорил
мне такие слова, что у меня язык не поворачивается их повторить, и он собирался меня
поколотить, если бы ему Никаловский не помешал. К тому же я не собиралась умирать
навечно, через месяц я бы воскресла, и Никиту пришлось бы отпустить.
- А кто помог тебе прикрепить к себе ножи, кто привязал тебя?
- Никаловский и привязал, - сказала Алина после минутного колебания. - Никита
потащился вытаскивать свою тачку из грязи, а Никаловский приехал на ярмарку, и мы это
все устроили. Свет неизбежно привлек бы к себе внимание, человек заходит - а тут
заколотый труп. Так и случилось, меня нашли вы. Потом очень кстати вы выскочили из
шатра, Никаловский снял с меня наручники, и мы сбежали.
- А огромные следы от ботинок Иннокентия? - спросила я.
- Это я их у него стащила, тоже мне надоел, вот пусть бы и составил Никите
компанию, - сердито буркнула Алина.
- Как ты это проделала, мы поняли, но вот зачем тебе понадобилось прятаться и от
кого?
- Знаете, девочки, не лезьте вы в эту историю, - посоветовала нам Алина. - Я каждый
день трясусь за свою жизнь, не хочу, чтобы и вы оказались в опасности.
- Мы не из пугливых, - заверила ее Мариша. - Рассказывай.
- В общем, вы как знаете, а я влипла в нехорошую историю, - после некоторого
колебания начала рассказывать Алина. - И моей жизни грозила вполне реальная опасность.
Я точно знаю, что уже поступил заказ на мое убийство. К счастью, тот, кому поручили меня
убить, вовсе не собирался этого делать. И мы вместе придумали план, как мне избежать
опасности. Ведь если заказчик будет думать, что его заказ уже выполнен, он успокоится.
Мне повезло, что он обратился не к профессиональному киллеру, а к Кеше.
- Кеше?! - воскликнули мы. - Почему к нему?
- Должно быть, потому что мы были любовниками, я ему постоянно изменяла, и
расстались мы с ним не очень хорошо, и все думали, что Кеша на меня страшно сердит.
Может, и так, но убивать меня он не собирался.
- Но почему он согласился на предложение того человека?
- Ну, Кеша подумал, что если он откажется, то заказчик найдет другого исполнителя и
меня тогда точно убьют.
Так лучше он обманет заказчика и согласится на убийство.
- Кстати, а кто заказчик? - спросила я.
- Кажется, я знаю, это ведь был твой отец, да? - спросила Мариша.
- Да, - кивнула Алина со вздохом. - Никаловский, но его особенно винить тоже нельзя,
он ведь не знал, что он мой отец, я ему не рассказала. Все выбирала момент, вот и
довыбиралась. Я знаю, почему он решил меня убрать, я постоянно требовала от него денег, а
он их никому не любил давать, вот и решил, что лучше уж заплатить один раз киллеру, чем
постоянно отстегивать мне крупные суммы. Думаю, что Кешу он выбрал из-за дешевизны. Я
же собиралась устроить так, чтобы папа узнал правду обо мне после моего якобы убийства и
страдал как детоубийца.
- Значит, что же получается, привязывал тебя вовсе не Никаловский? - спросила я. -
Это все-таки был Кеша, раз его следы мы нашли?
- Ладно, раз вы такие догадливые, да, Кеша, - сказала Алина, и на этот раз мы ей
поверили - Он и ножи Никиты спер, чтобы того потрясли немного. Я была против, но менять
их на другие уже было поздно, да и Кеша не соглашался. Не такой уж он добрый.
- Но у клоуна алиби, - вспомнила я. - Он пил с Жекой и Васей.
- Разумеется, Кешка все предусмотрел, - сказала Алина. - Он пришел к электрикам
еще засветло, втроем они напились, и электрики заснули. Тогда Кешка выскользнул из их
фургончика и отправился убивать меня. На всякий случай, если бы его застали в шатре, он
оделся в свои сценические ботинки. Дескать он тут репетирует. Есть у него один номер,
когда он все время о собственные ботинки спотыкается и падает с уморительными
кувырками. Так вот я порезала одним из Никитиных ножей руку и немного покапала на щит,
потом Кешка укрепил ножи, чтобы казалось, будто они меня проткнули, а сам спрятался.
Дальше вы знаете. Когда вы сбежали, он вылез и отцепил меня.
Я оторвала клочок от своего платья, измазала его кровью и подбросила часть от письма
моего маньяка, чтобы подумали на него. А потом Кешка снова вернулся к электрикам, вот и
все его алиби. А мой отец был доволен и даже заплатил Кешке четыреста долларов.
- Но зачем? - продолжала допытываться Мариша. - Чем ты шантажировала
Никаловского. Ты что, знала, откуда у него появились в последний год такие огромные
суммы денег, что он купил две машины, квартиру и еще снял кино и собирался снимать
второе?
- Знала, - кивнула Алина. - Дело в том, что это я его познакомила с тем человеком,
который и помог ему заработать их.
- С Моней? - затаив дыхание, спросила я.
- Не знаю я, кто такой Моня, - просто ответила Алина. - У нас была целая цепочка.
Каждый знал только тех, кто работал непосредственно на него, и того, на кого работал он
сам.
- И чем же вы занимались? Наркотики, оружие, белые рабы? - спросила Мариша.
- Ну, ты нас совсем за мерзавцев держишь. Можешь поверить, никакого особенного
вреда мы не приносили. То есть я хочу сказать, что до последнего времени человеческих
жизней на нашем счету не было. Мы выбирали какую-нибудь не слишком большую фирму и
предлагали "отстегнуть" нам некую сумму от своего дохода. Как правило, все соглашались.
- Неужели? - фальшиво удивилась Мариша. - Вот так просто брали и делились? Вам
удивительно везло.
- Понятное дело, что сначала были проблемы. Люди ведь скупы, а скупой платит
дважды. Когда они это понимали, проблемы исчезли. Все началось с небольшой макаронной
фабрики, где выпускали эту быстрорастворимую в кипятке гадость в пакетиках и
коробочках. Директор оказался очень несговорчивым человеком, и ничего удивительного не
было в том, что однажды в его цеху прогремел взрыв, который вывел из строя все
оборудование на целых два месяца А ведь мы его предупреждали, что жадность - это порок,
который наказывается. Мы снова пришли к нему, но я же говорю, что он был очень
несговорчивым.
Должно быть, он решил, что на складах скопилось достаточно продукции, чтобы
продержаться эти два месяца, пока не отремонтируют оборудование. Но снова ошибся,
пришлось склад взорвать, а вину, как всегда, отнесли на счет чеченских террористов,
директор сам сказал в милиции, что по телефону с ним разговаривал человек с сильным
акцентом.
- Должно быть, Коротышка, - сказала я Алине, вспомнив, как тот ловко пародировал
акцент людей разных национальностей.
- Не знаю, - пожала плечами Алина, - я же говорю, каждый знал того, кто работает на
него. Я имела дело с моим отцом, а тот уж нашел отморозков для исполнения грязной
работы. Щедрот директоров хватало на всех.
- А почему та троица, ну та последняя троица, которая и работала больше всех, не
могла послать тебя и Никаловского подальше и не начать работать самостоятельно?
- Во-первых, они не знали, где купить взрывчатку в необходимых количествах,
во-вторых, они были просто туповаты и самостоятельно выступать не решались. Несколько
лет назад, правда, попробовали, и это кончилось для них тюрьмой. И еще их предупредили,
что любой, кто вздумает действовать самолично, будет немедленно уничтожен. Ребята
попались с понятием и не очень жадные. Так что довольно долго все шло хорошо.
- Значит, ты впутала своего папочку в эту грязную историю с вымогательством, а
потом принялась шантажировать его? А он вместо того, чтобы молча отстегивать куски,
собрался решить проблему по-своему, и с этого все и началось, - подытожила я. - Возле
режиссера начали копать, он занервничал, и его убрали, чтобы не ляпнул чего-нибудь. Потом
с этой же целью убрали и Метлу, а тебя сначала не стали искать, думая, что ты труп, но
потом тот человек, который убил Метлу и режиссера, снова заволновался, так как бабушка
получила твое письмо, которое ты написала, когда уже была мертва, и еще тебя видела
соседка в Воронеже, что и сообщила в милицию.
- Где? - удивилась Алина.
Мы ей рассказали про аферу, которую затеяла ее бабушка, чтобы выручить из тюрьмы
Зорина. Алина начала ржать.
- Узнаю свою старушку, - сказала она наконец. - Видите, как с ней трудно. Вечно
пытается весь мир под себя перекроить, чтобы все под ее дудку плясали. И ловко у нее это
получается, никогда не кричит, не скандалит, а выходит всегда по ее.
- А на кого работала ты, Алина? - спросила напрямую Мариша. - Это тот человек, у
которого ты укрывалась в доме после инсценированной смерти?
- Да.
- И кто он? - спросила Мариша.
- Девушки, вы слышали? - насторожилась вдруг. Алина. - Кто-то царапался в дверь.
Пойду послушаю.
И она ушла в прихожую. О том, что у нас не все в порядке, мы с Маришей догадались,
когда щелкнул замок и хлопнула дверь.
- Она с ума сошла! - возмутилась Мариша. - Вдруг ее тоже решили убрать, ведь через
нее можно выйти на главаря!
Мы бросились в прихожую и поняли, что дело обстоит значительно хуже. На Алину
никто не набрасывался с холодным оружием, и выручать нам ее не требовалось, так как
прихожая была пуста, самой Алины нигде не было, зато снизу слышались чьи-то торопливые
шаги. Мы бросились следом, но Алина, должно быть, успела скрыться за углом, потому что
мы, обегав все ближайшие подъезды, так ее и не нашли.
- И что нам теперь делать? - недовольно спросила у меня Мариша, словно это я была
виновата в бегстве Алины. - Она ведь чуть не рассказала, кто за всем этим стоит.
- Вот именно, чуть, - согласилась я. - Но если мы найдем некоего Тимофеева, который
по бумагам является хозяином того дома в Токсове, то это уже большой плюс, он может
сказать, кто дал ему деньги на покупку дома и кто на самом деле жил в нем.
Лейтенант Гривцов тоже времени даром не терял. Определив очень довольных Коляна
и Коротышку в камеру предварительного задержания, он немедленно попытался выяснить,
кто такие его странные гости и не попадали ли они раньше в поле зрения милиции. К его
радости, данные по этим двум типам пришли быстро, и, увидев распечатки, лейтенант только
присвистнул.
Кроме распечаток, на двух его задержанных пришла еще одна, на некоего Метелина, а
попросту - Метлу. Все трое отбывали срок в одной колонии, и мало того, что в одной
колонии, а еще и по одному делу. Ребята останавливали в темных переулках
припозднившихся граждан и, показав им небольшой нож, предлагали поделиться
содержимым сумок. За эту невинную шалость они почему-то получили по восемь лет
строгого режима. Должно быть, потому, что за каждым и раньше уже водились кое-какие
грешки. Первым на свободу вышел Колян, который попал под амнистию, так как имел жену
с тремя маленькими детьми, которая отчаянно нуждалась в своем кормильце. А через два
года с промежутком в полгода освободились и двое его подельников.
- Так! - сказал лейтенант. - А это уже становится интересным. И чем же занималась
вся эта троица, что один лежит с несколькими ножевыми ранениями в морге, а двое других
со страху украли дешевый одеколон, надеясь пересидеть опасное время за решеткой.
Немного подумав, он вызвал задержанных к себе.
- Вот что, ребята, - решительно сказал он, - идите себе по домам. Задерживать я вас не
буду.
- Почему? - перепугались парни. - Мы же совершили преступление.
- Идите, идите, - ласково сказал им лейтенант. - Я тут навел о вас справки, оба вы
люди обеспеченные, со средствами, красть вам резона нет. Покуражились - и ладно. Ваше
дело подпадает под административную ответственность. Заплатите штраф и гуляйте.
На минуту ему показалось, ч
...Закладка в соц.сетях
