Жанр: Электронное издание
Gerrits1
...и.
Вы будете по-прежнему сидеть на стуле. Будете чувствовать мягкую подушку под собой.
А то, что вы увидите, будет не более чем кино. Договорились?
- Да.
- Итак. - Полочек сделал глубокий вдох. - Мы вернемся в ночь пятнадцатого июня
в Саванне. В ночь, когда Эндрю Капра постучался в вашу дверь. Рассказывайте мне, что
происходит на экране.
Мур наблюдал за ней, затаив дыхание.
- Он стоит на моем крыльце, - сказала Кэтрин. - Он объясняет, что ему нужно
поговорить со мной.
- О чем?
- Об ошибках, которые он допустил. В больнице.
То, что она рассказала дальше, ничем не отличалось от показаний, которые она дала
детективу Сингеру в Саванне. Неохотно она впустила Капру в дом. Была жаркая ночь, он
сказал, что хочет пить, и она предложила ему пива. Она открыла пиво и для себя. Капра
был взволнован, беспокоился за свое будущее. Да, он допустил много ошибок. Но разве
врачи застрахованы от ошибок? Снимать его со стажировки значило загубить его талант.
Он знал одного студента-медика из университета Эмори, очень способного, который
допустил всего одну ошибку, и она стоила ему карьеры. Это несправедливо, что Кэтрин
будет решать его судьбу. Человеку нужно дать шанс.
Хотя она и пыталась урезонить его, она чувствовала, что он все больше злится, видела,
как дрожат его руки. Наконец она встала, чтобы пройти в ванную и дать ему время
успокоиться.
- И когда вы вернулись из ванной? - спросил Полочек. - Что происходит на
экране? Что вы видите?
- Эндрю стал заметно тише. Не такой злой. Он говорит, что понимает меня. Он
улыбается мне, когда я допиваю пиво.
- Улыбается?
- Странно. Очень странно улыбается. Так же, как улыбнулся в больнице...
Мур слышал, что ее дыхание участилось. Даже в роли отстраненного зрителя, который
смотрит воображаемый фильм, она не могла избавиться от ощущения приближающегося
ужаса.
- Что происходит дальше?
- Я засыпаю.
- Вы это видите на экране?
- Да.
- А потом?
- Я ничего не вижу. Экран стал черным.
"Рогипнол. Она не помнит эту часть".
- Хорошо, - сказал Полочек. - Давайте прокрутим пленку вперед, минуя черный
кадр. Переходим к следующей части фильма. К следующему образу, который возникает
на экране.
Дыхание Кэтрин стало учащенным.
- Что вы видите?
- Я... я лежу на кровати. В своей комнате. Я не могу пошевелить ни руками, ни
ногами.
- Почему?
- Я привязана к кровати. На мне нет одежды, и он лежит на мне. Он во мне.
Двигается во мне...
- Эндрю Капра?
- Да. Да... - Ее дыхание стало судорожным, в голосе угадывался страх.
Мур сжал кулаки и почувствовал, что и у него участилось дыхание. Он с трудом
сдерживал желание пробить стеклянную перегородку и положить конец этой процедуре.
Он больше не мог слушать это. Они не должны заставлять ее заново переживать сцену
насилия.
Но Полочек уже осознал опасность происходящего и поспешил увести ее в сторону от
тяжелых воспоминаний.
- Вы по-прежнему на своем стуле, - произнес Полочек. - Вы в безопасности,
просто смотрите кино. Это всего лишь кино, Кэтрин. Это происходит с кем-то другим, не
с вами. Вы в безопасности. Вы уверены в себе. Защищены.
Она задышала ровнее. И Мур тоже.
- Хорошо. Давайте посмотрим кино. Обратите внимание на то, что делаете вы. Не
Эндрю. Расскажите мне, что происходит дальше.
- Экран опять погас. Я ничего не вижу.
"Она еще не оправилась от рогипнола".
- Прокручивайте пленку вперед, пропускайте этот черный кусок. Что появляется на
экране?
- Свет. Я вижу свет...
Полочек сделал паузу.
- Я хочу, чтобы вы огляделись, Кэтрин. Откиньтесь на спинку стула, чтобы перед
вами была перспектива. Что видно на экране?
- Вещи. Они лежат на ночном столике.
- Что за вещи?
- Инструменты. Скальпель. Я вижу скальпель.
- А где Эндрю?
- Я не знаю.
- Его нет в комнате?
- Он ушел. Я слышу, как льется вода.
- Что происходит дальше?
Она опять дышала тяжело, голос ее был взволнованным.
- Я натягиваю веревки. Пытаюсь освободиться. Не могу пошевелить ногами. Но на
правой руке... веревка свободно болтается на запястье. Я тяну. Я продолжаю тянуть.
Запястье все в крови.
- Эндрю по-прежнему нет в комнате?
- Нет. Я слышу его смех. Слышу его голос. Но он доносится из какой-то другой
комнаты.
- Что происходит с веревкой?
- Она падает. От крови она становится скользкой, и моя рука проскакивает...
- Что вы делаете потом?
- Я тянусь к скальпелю. Срезаю веревку с другого запястья. Все это так долго. Меня
тошнит. Руки плохо слушаются. Они так медленно двигаются, а в комнате то темно, то
светло, а потом опять темно и светло. Я все еще слышу его голос, он разговаривает. Я
нагибаюсь и срезаю веревку на левой щиколотке. Теперь я слышу его шаги. Я пытаюсь
сползти с кровати, но моя правая щиколотка до сих пор привязана. Я переваливаюсь и
падаю на пол. Лицом вниз.
- А дальше?
- Эндрю здесь, в дверях. Он выглядит удивленным. Я тянусь рукой под кровать. И
нащупываю пистолет.
- У вас под кроватью пистолет?
- Да. Это пистолет моего отца. Но рука такая неуклюжая, я еле удерживаю его. И
опять в глазах все меркнет.
- Где Эндрю?
- Он идет ко мне...
- И что происходит, Кэтрин?
- Я держу пистолет. И раздается звук. Громкий звук.
- Пистолет выстрелил?
- Да.
- Из пистолета стреляли вы?
- Да.
- И что делает Эндрю?
- Он падает. Его руки прижаты к животу. Сквозь пальцы сочится кровь.
- И что дальше?
Долгая пауза.
- Кэтрин? Что вы видите на экране?
- Темнота. Экран погас.
- И когда на экране появляется следующий кадр?
- Люди. В комнате много людей.
- Что это за люди?
- Полицейские...
Мур едва не застонал от разочарования. В ее памяти был существенный провал.
Рогипнол в сочетании с полученной травмой головы опять ввергнул ее в беспамятство.
Кэтрин не помнила, как сделала второй выстрел. И им так и не удастся узнать, как
получилось, что Эндрю скончался от выстрела в голову.
Полочек бросил вопросительный взгляд в их сторону. Удовлетворены ли они?
К удивлению Мура, Риццоли распахнула дверь и жестом попросила Полочека выйти к
ним. Он вышел, оставив Кэтрин одну.
- Заставьте ее вернуться назад, к моменту до выстрела. Когда она все еще лежит в
кровати, - сказала Риццоли. - Я хочу, чтобы вы сосредоточились на том, что она
слышит в другой комнате. Шум воды, Смех Капры. Мне нужно знать все звуки, которые
она слышала.
- Есть какая-то причина?
- Просто сделайте, как я прошу.
Полочек кивнул и вернулся в комнату. Кэтрин не двигалась; она сидела ровно и
спокойно, как будто увлеклась просмотром кинофильма.
- Кэтрин, - мягко произнес он, - я хочу, чтобы вы перемотали пленку назад. Мы
вернемся к эпизоду, предшествующему выстрелу. Вы еще даже не освободились от
веревок. Мы остановимся на кадре, когда вы лежите на кровати, а Эндрю вышел из
комнаты. Вы говорили, что слышите шум воды.
- Да.
- Расскажите мне все, что вы слышите.
- Вода. Я слышу, как шумит кран. Шипит. И вода булькает, попадая в сливную
горловину.
- Он наполняет ванну?
- Да.
- И еще вы говорили, что слышите смех.
- Эндрю смеется.
- Он разговаривает?
Пауза.
- Да.
- Что он говорит?
- Я не знаю. Он далеко от меня.
- Вы уверены, что это Эндрю? Может, это телевизор?
- Нет, это он. Эндрю.
- Хорошо. Поставим замедленную съемку. Пройдемся по секундам. Говорите мне,
что вы слышите.
- Вода, все еще льется. Эндрю говорит: "Легко". Слово "легко".
- Это все?
- Он говорит: "Делай, как я".
- "Делай, как я"? Это он говорит?
- Да.
- А что вы слышите потом?
- "Сейчас моя очередь, Капра".
Полочек сделал паузу.
- Вы можете повторить?
- "Сейчас моя очередь, Капра".
- Это произносит Эндрю?
- Нет. Не Эндрю.
Мур оцепенел, уставившись на неподвижную женщину на стуле.
Полочек посмотрел на них изумленным взглядом. Потом повернулся к Кэтрин.
- Кто произносит эти слова? - спросил Полочек. - Кто говорит: "Сейчас моя
очередь, Капра"?
- Я не знаю. Этот голос мне незнаком.
Мур и Риццоли уставились друг на друга.
"В доме был кто-то еще".
Глава 15
"Он сейчас с ней".
Риццоли неуклюже провела ножом по разделочной доске, и куски нарезанного лука
посыпались на пол. В соседней комнате шумели ее отец и двое братьев, стараясь
перекричать работающий телевизор. В их доме всегда был включен телевизор, и это
означало, что домашние должны были орать, общаясь друг с другом. Говорить тихо в доме
Фрэнка Риццоли было не принято, иначе тебя могли не услышать, и даже обычная
семейная беседа принимала форму ожесточенного спора. Она высыпала лук в миску и,
чувствуя, как щиплет глаза, принялась за чеснок, мысленно возвращаясь к Муру и Кэтрин
Корделл.
После сеанса с доктором Полочеком Мур повез Кэтрин домой. Риццоли видела, как
они вместе шли к лифту, как Мур обнимал ее за плечи. Этот жест означал куда больше,
нежели простую защиту. Она заметила, какими глазами он смотрит на Корделл, как
меняется выражение его лица, как горит взгляд. Теперь он был не полицейским,
охраняющим покой гражданина; он был влюбленным мужчиной.
Риццоли разделила головки чеснока на дольки, очистила их от кожицы и принялась
мелко рубить. Она отчаянно колотила ножом по доске, так что мать, стоявшая у плиты,
выразительно посмотрела на нее, но ничего не сказала.
"Он сейчас с ней. В ее доме. И, может быть, в ее постели".
С каждым ударом ножа из нее выходило раздражение. Она и сама не знала, почему ее
так расстроили мысли о Муре и Корделл. Может быть, потому, что в мире было так мало
святых, так мало людей: играющих по правилам, и Мура она относила к их числу. Он дал
ей надежду на то, что не все люди порочны, и вот теперь разочаровал ее.
А может быть, она видела в этом угрозу для расследования. Человек с ярко
выраженным личным интересом в деле не может думать и действовать логически.
"Или же ты просто ревнуешь. И завидуешь женщине, которая одним лишь взглядом
может вскружить мужчине голову. Мужчины так падки на слабых и беззащитных
дамочек".
Из соседней комнаты донесся хохот отца и братьев, которые увидели что-то смешное
по телевизору. Ей ужасно хотелось оказаться сейчас в своей тихой квартире, и она стала
искать предлог, чтобы уйти пораньше. Конечно, обед придется высидеть. Как не уставала
повторять мама, Фрэнк-младший приезжает не так часто, и неужели Джейни не хочется
провести время с родным братом? Ей предстояло весь вечер слушать армейские байки в
исполнении Фрэнки. Какие в этом году хлипкие новобранцы, как измельчала
американская молодежь и скольких усилий стоит ему обучить этих маменькиных сынков
азам военной службы. Больше всего ее злило то, что родные совершенно не
интересовались ее работой. Фрэнки, мачо морской пехоты, только играл в войну. Ей же
каждый день приходилось воевать с настоящими убийцами.
Фрэнки зашел на кухню и достал из холодильника пиво.
- Ну, и когда обед? - спросил он, открывая банку. Он обращался к ней так, словно
она была прислугой.
- Через час, - ответила за нее мать.
- Боже, ма. Уже половина восьмого. Я умираю с голоду.
- Потерпи, Фрэнки.
- Знаешь, - сказала Риццоли, - мы управимся гораздо быстрее, если нам хотя бы
немного помогут мужчины.
- Я могу и подождать, - тут же согласился Фрэнки и поспешил к телевизору. В
дверях он остановился. - О, чуть не забыл. Тебе сообщение.
- Что?
- Звонил твой сотовый. Какой-то парень по имени Фрости.
- Ты хочешь сказать, Барри Фрост?
- Да, точно. Он просил, чтобы ты ему перезвонила.
- Когда это было? - спросила она.
- Ты в это время на улице переставляла машины.
- Черт возьми, Фрэнки! Это же было час назад!
- Джейни, - с упреком в голосе произнесла мать.
Риццоли развязала фартук и швырнула его на стол.
- Это моя работа, ма! Почему, черт возьми, никто не уважает это? _ Она схватила
кухонный телефон и набрала номер сотового Барри Фроста.
Он ответил сразу же.
- Привет, - сказала она. - Я только что получила твое сообщение.
- Ты пропустишь задержание.
- Что?
- Мы получили результат анализа ДНК с Нины Пейтон.
- Ты имеешь в виду сперму? И что, ДНК есть в банке данных КОДИС? - Риццоли
боялась поверить своим ушам.
- Она совпадает с ДНК преступника по имени Карл Пачеко. Арестован в 1997 году
по обвинению в изнасиловании, но был оправдан Он заявил, что половой акт был с
обоюдного согласия. Присяжные поверили ему.
- Это он изнасиловал Нину Пейтон?
- Да, и у нас есть анализ ДНК, чтобы доказать это.
Она победоносно щелкнула пальцами. - Диктуй адрес.
- 4578, Коламбус-авеню. Бригада уже на месте.
- Еду.
Она уже была в дверях, когда ее окликнула мать:
- Джейни! А как же обед?
- Мне нужно идти, ма, - как можно спокойнее проговорила она.
- Но сегодня у Фрэнки последний вечер!
- У нас задержание.
- А без тебя никак не обойдутся?
Риццоли остановилась, чувствуя, что закипает от злости. И в этот момент ей
открылась горькая правда: чего бы она ни достигла в жизни, какой бы выдающейся ни
была ее карьера, в семье к ней будут относиться по-прежнему: Джейни, младшая сестра.
"Девчонка!"
Не проронив ни слова, она вышла, хлопнув за собой дверью.
Коламбус-авеню находилась на северной окраине Роксбери, в самом центре
территории охоты Хирурга. С юга к ней примыкал район Джамайка-Плейн, где проживала
Нина Пейтон. На юго-востоке находился дом Елены Ортис. На северо-востоке, в Бэк-Бэй,
жили Диана Стерлинг и Кэтрин Корделл. Глядя на обсаженные деревьями улицы.
Риццоли видела тянувшиеся в ряд кирпичные дома, населенные преимущественно
студентами и преподавателями из расположенного по соседству Северо-Восточного
университета. Здесь было много студенток.
И здесь можно было поохотиться на славу.
Светофор впереди зажегся желтым. Подгоняемая адреналином, она вжала педаль газа
в пол и проскочила перекресток. Это задержание должно было стать ее триумфом. В
последнее время Риццоли жила, дышала Хирургом, даже во сне его видела. Он заполнил
собой всю ее жизнь и во сне, и наяву. Никто не приложил столько усилий, сколько она,
чтобы поймать его, и сейчас она рассчитывала получить свой приз.
Не доезжая квартала до дома Карла Пачеко, она припарковалась в хвосте у патрульной
машины. Вдоль тротуара в ряд стояли еще четыре полицейских автомобиля.
Слишком поздно, думала она, пока бежала к зданию. Они наверняка уже взяли его.
Ворвавшись в дом, она услышала топот и мужские крики, эхом разносившиеся по
лестничной площадке. Она побежала на голоса, доносившиеся со второго этажа, и влетела
в квартиру Карла Пачеко.
В квартире был полный разгром. Доски от взломанной двери валялись на пороге.
Стулья были перевернуты, лампа опрокинута на пол. Казалось, здесь прошлось стадо
диких буйволов. В воздухе стоял устойчивый запах тестостерона, исходивший от
разъяренных полицейских, готовых отомстить за своего зверски убитого коллегу.
На полу лицом вниз лежал мужчина. Чернокожий, не Хирург. Кроу безжалостно давил
ему на шею своим ботинком.
- Я задал тебе вопрос, говнюк, - орал Кроу. - Где Пачеко?
Мужчина заскулил и попытался приподнять голову, что было ошибкой. Кроу с такой
силой наступил на него, что пленник ударился подбородком об пол. И тут же зашелся от
кашля.
- Поднимите его! - прокричала Риццоли.
- Он не хочет стоять спокойно!
- Уберите с него ногу, и, может быть, он станет говорить с вами! - Риццоли
отпихнула Кроу в сторону. Пленник перекатился на спину, с трудом заглатывая воздух,
словно рыба, выброшенная на берег.
Кроу опять рявкнул:
- Где Пачеко?
- Не... не знаю...
- Ты в его квартире!
- Ушел. Он ушел...
- Когда?
Мужчина опять закашлялся, да так сильно, что, казалось, его легкие не выдержат.
Вокруг собрались остальные полицейские, которые с нескрываемой ненавистью
уставились на него. Приятеля убийцы полицейского.
Морщась от отвращения, Риццоли направилась через коридор в спальню. Дверца
шкафа была открыта, и вещи прямо на вешалках сброшены на пол. Обыск в квартире был
проведен варварски, все двери распахнуты, возможные места укрытия обшарены. Она
надела перчатки и начала рыться в ящиках комода, выворачивая карманы одежды в
поисках записной книжки, ежедневника - всего, что могло бы указать место, куда мог
сбежать Пачеко.
В комнату вошел Мур, Риццоли обернулась.
- Вы устроили этот кавардак? - спросила она.
Он покачал головой.
- Маркетт дал команду на задержание. Мы получили информацию о том, что Пачеко
дома.
- Тогда где же он? - Она резко захлопнула ящик и подошла к окну спальни. Оно
было закрыто, но не заперто на щеколду. Прямо за окном находилась пожарная лестница.
Она открыла окно и высунула голову. Патрульная машина стояла на аллее внизу, слышны
были звуки работающего радио, и патрульный светил фонариком, выискивая что-то в
бардачке.
Риццоли уже собиралась отойти от окна, когда вдруг почувствовала, что на голову ей
что-то упало и где-то наверху еле слышно зашуршал гравий. Озадаченная, она посмотрела
наверх. В ночном небе отражались огни города, и звезды были едва различимы. Она
уставилась на очертания крыши, выделявшиеся на фоне безмолвного черного неба, но
никакого движения не заметила.
Она вылезла из окна на пожарную лестницу и начала подниматься на третий этаж. На
следующей лестничной площадке она остановилась проверить окно квартиры,
находившейся над квартирой Пачеко: москитная сетка была на месте, и за окном было
темно.
Она опять устремила взгляд наверх, на крышу. Хотя видно ничего не было и никаких
звуков с крыши не доносилось, у нее по коже побежали мурашки.
- Риццоли! - позвал Мур, высунувшись из окна. Она не ответила, лишь знаком
указала на крышу, молча предупреждая о своих намерениях.
Обтерев влажные ладони о брюки, она начала взбираться по лестнице на крышу. На
последней ступеньке она остановилась, сделала глубокий вдох и очень медленно подняла
голову, чтобы заглянуть через край.
Под безлунным небом поверхность крыши казалась густыми зарослями теней.
Риццоли увидела контуры стола и стульев, арки, оплетенные вьющимися растениями.
Судя по всему, здесь был сад. Она перебралась через край, мягко спрыгнула на крышу и
достала пистолет. Сделав пару шагов, наткнулась на какое-то препятствие, и тут же перед
ней что-то рассыпалось. В нос ударил едкий запах герани. Она поняла, что окружена
глиняными горшками с цветами.
Слева что-то шевельнулось.
Она прищурилась, пытаясь различить силуэт человека. И увидела его, притаившегося,
словно черный гомункул.
Риццоли вскинула пистолет и скомандовала:
- Стоять!
Она не видела, что было у него в руке. С чем он готовился броситься на нее.
За долю секунды до того, как садовая лопатка ударила ее по лицу, она почувствовала,
что мимо нее пронеслась струя воздуха. Удар пришелся по ее левой щеке и был нанесен с
такой силой, что у нее искры посыпались из глаз.
Парализованная болью, она рухнула на колени.
- Риццоли! - Это был Мур. Она даже не слышала, как следом за ней он взобрался на
крышу.
- Я в порядке. В порядке... - Она присмотрелась к тому месту, где только что
прятался черный силуэт. Там никого не было. - Он здесь, - прошептала она. - Мне
нужно достать этого сукина сына.
Мур скользнул в темноту. Она стиснула руками голову, ожидая, пока отступит
тошнота, ругая себя за беспечность. Стараясь сохранить ясность мысли, неуверенно
поднялась на ноги. Злость была хорошим катализатором, она помогла ей удержаться на
ногах, придала силу руке, сжимавшей оружие.
Мур был в нескольких шагах от нее справа, она различала его силуэт, двигавшийся
мимо стола со стульями.
Она пошла влево, огибая крышу с противоположной стороны. Каждый новый приступ
боли напоминал ей о том, что она проиграла.
"Нет, только не сейчас".
- Ее взгляд скользил по пушистым теням деревьев и кустарников в кадках.
Внезапный топот ног заставил ее метнуться вправо. Риццоли расслышала быстрые
шаги, увидела тень, которая неслась прямо на нее.
Мур крикнул:
- Стоять! Полиция!
Но тень все равно приближалась.
Риццоли присела на корточки, держа пистолет на взводе. Боль, пульсирующая в лице,
вызвала приступ бешеной ярости. Бесконечные унижения, ежедневные насмешки и
оскорбления, выплескиваемые на нее всеми дарренами кроу мира, казалось, слились в
этой вспышке злобы.
"На этот раз, ублюдок, ты от меня не уйдешь".
Даже когда мужчина вдруг остановился перед ней и поднял руки вверх, она не
дрогнула и не отказалась от принятого решения.
Она нажала на курок.
Человек пошатнулся. Попятился назад.
Она выстрелила второй раз, третий, получая удовлетворение от каждого рывка
пистолета.
- Риццоли! Прекратить огонь!
Окрик Мура наконец достиг ее ушей. Она застыла, все еще продолжая целиться,
чувствуя, как от напряжения ломит руки.
Преступник лежал ничком, не двигаясь. Она выпрямилась и медленно двинулась к
скрюченному телу. С каждым шагом все отчетливее осознавая ужас содеянного.
Мур уже стоял на коленях возле трупа, пытаясь нащупать пульс. Он поднял на нее
взгляд, и, хотя в темноте трудно было различить выражение его лица, она догадалась, что
он смотрит на нее с упреком.
- Он мертв, Риццоли.
- Он что-то держал... в руке...
- У него ничего не было.
- Я видела. Я точно знаю, что видела! - выкрикнула она.
- Он стоял с поднятыми руками.
- Черт возьми, Мур. Я стреляла по необходимости. Вы должны поддержать меня!
Вокруг стало шумно от голосов полицейских, взобравшихся на крышу. Мур и
Риццоли так больше ничего и не сказали друг другу.
Кроу посветил фонариком на убитого. Риццоли разглядела широко раскрытые от
ужаса глаза, рубашку, темную от крови.
- Ба, да это же Пачеко! - воскликнул Кроу. - Кто это его завалил?
- Я, - произнесла Риццоли безжизненным голосом.
Кто-то дружески хлопнул ее по спине.
- Девчонка делает успехи!
- Заткнитесь, - сказала Риццоли. - Заткнитесь! - Пошатываясь, она двинулась к
пожарной лестнице, спустилась вниз и тупо села в свою машину. Так она и сидела,
вцепившись в руль, чувствуя, как боль сменяется тошнотой. Мысленно она все
прокручивала сцену, разыгравшуюся на крыше. Что делал Пачеко, что сделала она. Она
опять видела его - вернее, его тень, надвигающуюся прямо на нее. Она видела, как он
остановился. Да, остановился. Она помнит, как он смотрел на нее.
"Оружие. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы у него в руках оказалось оружие".
Но она не видела никакого оружия. За мгновение до выстрела в ее памяти успел
отпечататься образ мужчины, застывшего на месте. Покорно поднявшего руки вверх.
Кто-то постучал в окно. Барри Фрост. Она опустила стекло.
- Тебя разыскивает Маркетт, - сказал он.
- Хорошо.
- Что-то не так? Риццоли, с тобой все в порядке?
- У меня такое ощущение, будто по моей физиономии проехался грузовик.
Фрост заглянул в салон и уставился на ее распухшую щеку.
- Ого! Этот негодяй действительно получил по заслугам.
Риццоли тоже хотелось верить в то, что Пачеко заслуживал смерти. Да, заслуживал, и
она зря терзала себя сомнениями. Разве ее лицо не было доказательством его злого
умысла? Он напал на нее. Он был злодеем, и, убив его, она привела в исполнение
справедливый приговор. Елена Ортис, Нина Пейтон и Диана Стерлинг наверняка
аплодировали бы ей. И никто не станет оплакивать это отродье.
Она вышла из машины, испытав некоторое облегчение от поддержки Фроста. У нее
прибавилось сил. Она подошла к дому и увидела Маркетта, который стоял у подъезда. Он
разговаривал с Муром.
Оба мужчины повернулись к ней, когда она подошла ближе. Она заметила, что Мур
избегает ее взгляда и нарочито смотрит в сторону Вид у него был неважный.
- Мне нужно ваше оружие, Риццоли, - произнес Маркетт.
- Я стреляла в целях самообороны. Преступник напал на меня.
- Я понимаю. Но вы же знаете, таков порядок.
Она посмотрела на Мура.
"Ты мне так нравился. Я доверяла тебе".
Она расстегнула кобуру и, резко вытащив пистолет, вручила его Маркетту.
- Кто же у нас враг? - глухо проговорила она. - Иногда приходится задавать себе
этот вопрос. - И, развернувшись, направилась к своей машине.
Мур заглянул в шкаф Карла Пачеко и подумал: "Все это не то". На полу валялись пар
пять ботинок одиннадцатого размера, очень широких. На полке - грязные свитера,
коробка из-под обуви, набитая старыми батарейками и мелочью, стопка журналов
"Пентхаус".
Он расслышал звук открываемого ящика и, обернувшись, увидел, что Фрост в
перчатках роется в носках Пачеко.
- Что-нибудь есть? - поинтересовался Мур.
- Ни скальпелей, ни хлороформа. Даже мотка скотча не нашли.
- Динь-динь-динь! - возвестил Кроу, выходя из ванной и помахивая пластиковым
пакетом для вещдоков, в котором лежали ампулы с бурой жидкостью. - Подарок из
солнечной Мексики, фармацевтического рая.
- Наркотики? - спросил Фрост.
С, Мур взглянул на этикетку с надписью на испанском.
- Гамма-гидроксибитурат. Тот же эффект.
Кроу потряс пакетом.
- Здесь не меньше, чем на сто изнасилований хватит. Член у Пачеко, похоже, не
простаивал без дела. - Он загоготал.
Мура покоробило от этого смеха. Он подумал о том, сколько бед несет этот "не
простаивающий без дела" член. Который наносит не только физический ущерб, но и
калечит психику. Он вспомнил, что говорила ему Кэтрин: жизнь каждой жертвы
изнасилования делится на "до" и "после". Сексуальное насилие превращает мир женщины
в сухую и безжизненную пустыню, где даже улыбка и радость всегда с примесью горечи.
Раньше он бы и не обратил внимания на скабрезную шутку Кроу. Сегодня она резанула
слух и вызвала отвращение. Он прошел в гостиную, где чернокожего допрашивал
детектив Слипер.
- Говорю же вам, я просто вышел прогуляться, - объяснял задержанный.
- Просто прогуляться с шестью сотнями баксов в кармане?
- Я предпочитаю носить наличность с собой.
- И что собирались купить?
- Ничего.
- Откуда вы знаете Пачеко?
- Просто знакомый.
- О, наверное, близкий друг. Что он вам продавал?
ГГБ, подумал Мур. Наркотик, с помощью которого можно одурманить женщину и
потом ее изнасиловать. Вот что он собирался купить. Еще один неутомимый секс-гигант.
Он вышел на улицу и зажмурился от вспышек огней патрульных машин. Автомобиля
Риццоли уже не было. Он уставился на пустующее место и вдруг почувствовал, как
тяжело давит на плечи груз только что соверш
...Закладка в соц.сетях
