Жанр: Электронное издание
evlampia
... себе и
долго мучились, куда установить "палаццо" для Пингвы. Наконец водрузили
"красоту" в Лизиной комнате и выпустили
животных. К нашей радости, Пингва в новом ошейнике моментально влез в верхний
ящик, а прибежавший Рамик тут же
устроился в нижнем.
- Ну клевота! - восхитился Андрей. - Ловко разместились, чисто зефир в
шоколаде!
- Супер! - вторила Лиза. - Оборзеть можно, как здорово.
Я только вздохнула. Уже поздно, не буду их сейчас воспитывать.
Утром Лиза убежала в школу, а я лениво водила пылесосом по полу, думая, что
делать дальше. Тут зазвонил телефон и
веселый голос Юры Грызлова произнес:
- Ну, что поделываешь?
- Квартиру убираю.
- Жуть, - пожалел меня писатель, - несчастная Лампа, брось.
- Не могу, пыль по всем углам.
- А ты туда не смотри, - веселился он, - знаешь, как я делаю? Занавески
задергиваю, в темноте грязи не видно!
- Обязательно воспользуюсь твоим советом в следующий раз, - пообещала я, -
жаль, раньше не позвонил, я уже закончила.
- У Кондрата площадь огромная, - пожалел меня Юра, - небось с шести утра
мучаешься?
- Мы с Лизой большинство комнат заперли, живем только в трех, - пояснила я.
- Тебе, наверное, придется продать квартиру, - вздохнул Грызлов.
- Мне? Чужую квартиру? - изумилась я. - Зачем? Да и как ты себе
представляешь эту процедуру?
- Ленке небось вломят лет десять при хорошем раскладе, - сказал Юра, - не
станешь же ты за бесплатно с чужим ребенком
возиться! Лизу увезут в интернат, а уж что с хоромами делать, ума не приложу!
- Ни в какой приют я девочку не отдам, - разозлилась я. - Как-нибудь
прокормимся, а там и мои из Америки вернутся,
станет с нами жить.
- Ага, - буркнул Юра, - представляю, как твои обрадуются.
- И впрямь обрадуются, Катя всегда хотела дочку, - парировала я и перешла в
наступление:
- А с 'чего ты взял, что Лену засадят? Ее отпустят, она невиновна.
- Ха, - выпалил он, - давай не будем, убийца должна сидеть в зоне.
- Она не убийца! Ее подставили!
- Ой, боже мой, - сказал Грызлов, - и ты, и я великолепно понимаем, в чем
дело.
- Ничего ты не понимаешь! - взвилась я. - Если хочешь знать, по моему
мнению, Кондрата убил Степан Разин, жуткий
негодяй!
Юра захохотал:
- А почему не Емельян Пугачев? Тоже еще тот типчик был!
- Ты знаешь, кто такой Степа Разин?
- Конечно, - веселился собеседник, - в коммунистические времена мужика
называли, если не ошибаюсь, предводителем
крестьянского восстания, борцом за лучшую долю угнетенного народа. Сейчас
говорят, что он бандит, конфликтовал с
самодержавной властью. А по мне, так Степан Разин - жуткий тип, утопил
персидскую княжну, чтобы братве угодить.
Отвратительный поступок, совершенно не интеллигентный! Ладно бы она ему
изменила, хоть понять можно, но просто так
швырнуть в реку беспомощную даму?
- Ты меня не так понял, - прервала я поток издевательств, - Степан Разин -
это знакомый Кондрата.
- Я не знаю такого! - изумился Юра. - А почему ты решила, что он виноват в
убийстве? Бестолково путаясь и без конца
повторяясь, я выложила Грызлову все: про "Загон с гиенами", милую семейку
Разиных и многое другое. Он слушал, не
прерывая, наконец я перевела дух и спросила:
- Ну, что ты молчишь?
В ответ послышалось бульканье.
- Что случилось? - испугалась я.
- Рыдаю, - всхлипнул прозаик, - весь в слезах.
- Чем я тебя так расстроила?
Бульканье повторилось, потом Юра простонал:
- Рыдаю от смеха. Ты на самом деле решила, что в романе все правда?
- Конечно!
- Ой, Лампа! - взвизгнул Грызлов. - Да ты еще глупее, чем кажешься! Скажи,
ты читала какие-нибудь мои вещи?
- Некоторые, - осторожно ответила я.
- И что, думаешь я сексуальный маньяк и киллер в одном лице? Считаешь,
будто нахожу через день груды трупов, дружу с
криминальными воротилами и провожу через границу в желудке капсулы с героином?
- Нет, но все это так убедительно описано.
- Милая, я все выдумал! От первой до последней буквы. Все! Поверь, я
никогда не встречал настоящего убийцу. Ей-богу,
Кондрат поступал так же.
- Но, - попробовала я сопротивляться, - история с Брит описана правдиво, и
потом, все сведения про эту Кузнецову...
- Конечно, - согласился Юра, - многие прозаики так делают, припоминают
разные казусы, случившиеся со знакомым, и
пускают в дело. Но Разин - вымышленная фигура.
- Однако по адресу 4-й Эльдорадовский он проживал, - выложила я последний
козырь. Юра хохотнул:
- Ох, Лампец, знаешь, писатели жуткие сволочи, может, у него и впрямь когда
был знакомый с таким дурацким именем и
фамилией, небось насолил Кондрату, вот тот и покуражился.
- Не понимаю...
- А и понимать нечего. Вот у меня случай был, ухаживал за дамой, три месяца
дорожку протаптывал, коньяк, конфеты. Она
уже совсем готова была мне в руки упасть, но тут появляется Володька Тяжлов,
нашептывает идиотке, что я дикий донжуан, и
укладывает дуру в свою постель. Разозлился я жутко и...
- И?
- В новом романе дал главному убийце имя - Владимир Тяжлов и описал в
подробностях Вовкину внешность, да еще указал
его настоящий телефон, в качестве номера сыщика Попова, этакого борца за
справедливость. Народ у нас простой, читатели
верят печатному слову, ну и начали Володьке без устали названивать, на жизнь
жаловаться. Пришлось тому номерок менять.
Понятно?
- Все равно сегодня вечером я встречусь с его сестрой Галиной, - не
успокаивалась я.
- Далеко поедешь? - спросил Грызлов.
- На Ахутинскую улицу, в ресторан "Лимонадный Джо".
- Чего же не домой?
- Да так.
- Хочешь, вместе съездим?
- Очень! - обрадовалась я. - Только ты сядешь за соседний столик, а то,
боюсь, при тебе она не станет рассказывать. Просто
будешь подслушивать.
- Обожаю это занятие, - засмеялся Юра. В семь пятнадцать мы подкатили к
"Лимонадному Джо" и вошли внутрь
ресторанчика, стилизованного под салун Дикого Запада. Я окинула взглядом
крохотный зальчик и констатировала, что Гали
нет. В углу пила кофе незнакомая шатенка.
- Мы опоздали! - горестно вздохнула я. - Небось она ушла.
Юра бросил взгляд на часы:
- Ерунда, наверное, сама задерживается. Мы уселись за соседние столики и
заказали кофе с пирожными. Через полчаса я не
выдержала:
- Ждать бесполезно, наверное, она передумала. Грызлов встал и спросил у
бармена:
- Тут не появлялась женщина?
- Здесь постоянно толкутся бабы, - резонно ответил парень.
- Такая полная, ярко накрашенная, вся в золоте... - добавила я.
- Волосы в "башню" уложены? - переспросил юноша, прекращая протирать и без
того чистые стаканы.
- Да.
- Во жуть, - дернулся бармен, - страх да и только!
- Что случилось? - тихо спросил Юра.
- Примерно полчаса тому назад тут на углу тетку сшибли, - пояснил бармен, -
я как раз крыльцо подметал. Улица у нас
тихая, узкая, машин никаких. Орудую я веничком и краем глаза вижу, как дамочка
прямо ко мне рулит. Ну, думаю, клиентка,
заулыбался, как идиот. Вдруг откуда ни возьмись машина, бац! Тетка в сторону,
башкой о стенку, кровища хлещет! Жуть! Я
милицию вызывать, "Скорую"... Да что толку!
Наповал уложил. Вон дама сидит, тоже свидетельница, по другой стороне шла.
Так ей сразу поплохело, теперь кофе
отпаиваю.
Шатенка судорожно кивнула и прошептала:
- Ужас! Он с таким звуком на нее наехал! Она подлетела вверх и шлепнулась,
кошмар. До сих пор ноги трясутся!
- Что за машина? - спросил Юра.
- На джип похожа, синий, - ответил бармен.
- По-моему, черный, - возразила дама.
- Джипы разные, - строго заметил Грызлов, - "Нива" тоже внедорожник, номер
запомнили?
- Куда там, - вздохнул парень, - он в момент смылся, секунды не прошло.
- Большой такой, блестящий, - встряла шатенка, - четыре колеса...
Да, великолепные приметы, в особенности про колеса. Крайне редко можно
встретить автомобиль с четырьмя колесами
сразу.
- Давно это произошло?
- За секунду до вашего приезда милиция уехала, - пояснил парень и вновь
взялся за стаканы.
- Ничего себе, однако, - пробормотал Юра, - бедная баба!
ГЛАВА 21
Грызлов довез меня до подъезда и не захотел подниматься наверх.
- Голова разболелась, - пояснил он, - давай до завтра. Выпей валокординчику
и выбрось дурь из башки. Жаль тетку, но она
сама виновата.
Я тупо кивнула, подождала, пока он выедет со двора, и пошла к подъезду.
Прямо у двери скучал Андрюшин "ЛинкольнНавигатор".
Значит, сосед дома, ну и хорошо, сейчас позову его на чай. Пусть они
с Лизой опять прихорашивают Рамика,
может, я отвлекусь от мрачных мыслей. Какая все-таки страшная вещь автомобиль,
хоть и удобная. Но в неопытных руках
машина - орудие убийства. Небось водитель и не собирался давить Галю, не
справился с управлением, и вот результат.
Я в задумчивости смотрела на "Линкольн", что-то в нем было не так. Через
секунду я поняла, в чем дело. Одна фара
отсутствует, на крыле царапины, а большой бампер слегка погнут. Полная нехороших
подозрений, я села на корточки и стала
рассматривать повреждения. Блестящий металл покрывали мелкие, темно-бурые капли.
Я потрогала одну и ахнула. Палец
окрасился в красный цвет. На бампере была кровь, причем достаточно свежая. Дверь
подъезда хлопнула, появился Андрей,
мрачный, с ведром воды.
- Здрассте, Лампа Андреевна, - буркнул он, - чего глядите?
- Фару разбил?
- Ага, - нехотя ответил он и начал мыть бампер. Я смотрела, как вода в
ведре делается розовой, и не утерпела:
- Что случилось? Сосед мрачно буркнул:
- Ерунда вышла. Ехал по Ферапонтовской улице, чин-чинарем, никаких проблем.
Вдруг девчонка появляется, вроде Лизы,
мелкая, а на поводке у нее пес, здоровый такой, черный, лохматый. В общем, я
еду, они по тротуару идут. И тут кошка! Собака
со всей дури как рванет! Девка ее не удержала, псина аккурат мне под колеса
вломилась. Ничего сделать не смог. Уж как мне
погано, и передать не могу!
- Мне казалось, что ты раньше в банде состоял, - сказала я, наблюдая за его
ловкими движениями, - должен был привыкнуть
к трупам и крови.
- Я бойцом мало бегал, - разоткровенничался Андрей, - "быки" - то долго не
живут. Думаете, почему они шикуют: девки,
кабаки, брюки из золота? А потому, что в курсах - ну год ему, ну два, а потом
все равно либо чужие приложат, либо свои
успокоят.
- Свои-то за что?
- Чтоб не болтал по пьяни, язык не распускал, в группировке, знаете, кто
выживает?
- Кто?
- Либо совсем идиот, ну такой, что мозгов совсем нет, живая лопата, копает
себе и доволен. Его и опасаться никто не станет.
Либо умный и хитрый, такой, что дуриком прикинулся, и у хозяев интереса не
вызвал. Знаете золотое правило, ну как себя
вести надо?
- Нет.
- Не верь, не бойся, не проси! То есть никому, кроме себя, не доверяй,
ничего не опасайся, умирать-то один раз, и ни у кого
не одалживайся. Вот тогда, может, и уцелеешь, если повезет, конечно, - пояснил
Андрей и вылил воду в сугроб.
- Тебе повезло?
- Ага, теперь легальный бизнесмен.
- И все связи оборвал? Он крякнул:
- Ну, Лампа Андреевна, вы чисто прокурор. Другой кто за такой интерес по
сусалам огреб бы. Одно только скажу, ежели, к
примеру, кто из ваших друзей придет и попросит: "Помоги", чего делать, скажите?
- Ну...
- Вот и я ну... - хмыкнул браток и швырнул тряпку в ведро. - Пошли, чаю
глотнем, а то я весь испереживался.
- Экая у тебя натура тонкая, - поддела я его, - при виде крови бледнеешь.
Неужели всех людей так жаль?
- На людей мне насрать три кучи, - пояснил парень, распахивая дверь в
подъезд, - да только на дороге собака была, вот это
жуть!
Я не стала пить чай, а, сославшись на головную боль, отправилась к себе и
плюхнулась на неразобранную кровать. Из кухни
доносились голоса. Наверное, Лиза достала из холодильника колбасу и поит соседа
чаем. Вот уж кому все происшедшие в семье
неприятности пошли на пользу! Девочка здорово изменилась. Из глуповатой,
инфантильной неумехи она превратилась в
милого, веселого и очень активного подростка. Сама уходит в школу, сама
приходит. Вечно вокруг нее роятся приятели, а
Маша Гаврюшина у нас просто поселилась. Начисто исчезла ее капризность. Лиза
теперь ничего не требует и не сучит ногами
перед любой витриной. Вчера она уставилась на губную помаду фирмы "Буржуа" и
вздохнула:
- Какая красота, цвет "золотой песок", мне бы пошла такая!
Потом ее взгляд упал на ценник, и она в ужасе закричала:
- Триста рублей! Они что, с дуба упали! Вон рижская за двадцать пять,
ничуть не хуже, правда, Лампа?
Я кивнула, радуясь про себя. Как только я стала рассказывать девочке о
нашем бюджете, у нее моментально пропали
истерики. Рижскую помаду мы тут же купили, она и впрямь устраивала нас: и
качество хорошее, и цена разумная. Еще меня
очень радует, что Лизавета больше не сидит за столом, лениво поджидая, пока ей
подадут чай. Честно говоря, теперь она меня
угощает всякими кексами и булочками, которые они с Гаврюшиной самозабвенно
выпекают в свободное время.
Справедливости ради надо отметить, что не все у них выходит удачно. Вот,
например, изысканный десерт "Наслаждение
Маргариты", рецепт которого они взяли в журнале "Смак", на поверку оказался
всего лишь холодной манной кашей,
уложенной горкой с одной крохотной консервированной клубничкой сверху. Жуткая
гадость, но мне пришлось съесть,
изображая восторг. Зато творожный пирог с курагой вышел невероятно вкусным, и я
слопала половину, не в силах
остановиться. Еще теперь мне не приходится убирать за ней постель, и она не
рыдает по ночам в подушку. Жаль только, что все
эти изменения личности произошли в результате грустных событий. Наверное, всетаки
психологи не правы, на днях я читала
книгу, где черным по белому было написано - личность человека на протяжении
жизни не меняется. Значит, если в детстве
утянул у приятеля десять копеек, в молодости угонит автомобиль, а в зрелом
возрасте станет вором. Что-то в этих
психологических постулатах явно не так. Вот Лиза, например, да и Андрюша!
Сначала был бандит, а теперь честно трудится.
Неожиданная мысль заставила меня подскочить. Андрей! Он явно наврал,
рассказывая историю с собакой. Скорее всего, он
сшиб пешехода, скорей всего... И тут у меня по спине побежал озноб. Что, если
это он наехал на Галину? Ее сбил джип. Правда,
свидетели не запомнили номера и не смогли прийти к соглашению по поводу цвета.
Но на улице в семь часов уже было
сумеречно, и темно-зеленый "Линкольн" мог показаться либо синим, либо черным. А
что я вообще знаю про Андрея? Ну дела,
впустила в дом парня и даже не потрудилась расспросить его. Впрочем, он милый,
любит животных. Ага, а человека
прихлопнет, как муху. Нет, муху он пожалеет. Завтра же зазову бывшего братка к
нам и устрою допрос. Как жаль, что мой друг
Слава Самоненко до сих пор в больнице. Звоню туда каждый день в надежде, что его
перевели в обычную палату и разрешили
посещения. Да на беду, у мужика загноился шов, и врачи отправили несчастного в
инфекционное отделение. А туда
посетителей не пускают. И уж совсем плохо, что Володя Костин нежится на теплом
солнышке, приходится одной вести
расследование. Впрочем, наверное, все зря. Скорей всего - убийца Лена...
Но что-то мешало мне полностью согласиться с этим, мне все больше казалось,
что она ни при чем. У меня не было никаких
доказательств ее невиновности, скорей наоборот, улики свидетельствовали против
Лены, но в моей душе зрело убеждение - она
невиновна.
Я встала, подошла к окну и стала курить сигарету у открытой форточки. Какой
холодный март в этом году, зима не
собирается уходить из города, опять пошел ' крупный снег. Он тихо падал хлопьями
на землю, моментально превращаясь в
грязь. Может, Лена тоже не спит и любуется снегопадом... Я вышвырнула сигарету
на улицу. Нет, моя бывшая хозяйка не
видит ни снега, ни машин, ни прохожих. Окна в тюрьме забраны специальными
решетками-щитами, сквозь которые
невозможно выглянуть наружу. И если я не постараюсь, Лена еще долго просидит в
камере, лет десять навесят, как пить дать!
А я даже не знаю, куда бросаться. МоЖЕТ, Юра прав, и Степан Разин вымышленная
фигура? Однако других версий все равно
нет. И где искать мужика, тоже неизвестно, ладно, поеду завтра к алкоголичке
Рите, может, найду бабу слегка трезвой...
Но утром пришлось отложить это дело. Веселый Рамик заскучал, забился под
стол и не вышел из укрытия, даже когда я
стала резать колбасу. Удивившись такому странному поведению, я вытащила его на
середину кухни и вздохнула. Щенок явно
заболел. Hoc - горячий и сухой, аппетита никакого, весь животик был усыпан
непонятными прыщами. Больше всего это было
похоже на ветрянку, но, насколько я знаю, собаки не подвержены этой болезни.
Завернув песика в байковое одеяло, я поехала к ветеринару. Лиза была в
школе, а Андрея, скорей всего, нет дома, потому что
"Линкольн-Навигатор" у подъезда отсутствовал.
На этот раз прием вел не угрюмый врач, а женщина в ярком, темно-голубом
халате, на лацкане которого болталась табличка
"Доктор Светлана Павловна Разина". Что-то в облике тетки показалось мне
знакомым. Ветеринар ловкими, уверенными
пальцами ощупала апатично сидящего Рамика и констатировала:
- Аллергия.
- На что? - изумилась я. - Разве у собак она бывает?
- Почему нет? - ответила Светлана Павловна. - Сколько угодно. Кормят
животных чем попало, а потом удивляются!
- Мы давали ему только качественные продукты!
- Зато обсыпали дурацкими блестками, - сердито возразила врач, - он их
слизал, и вот результат!
- Но как же так? - возмутилась я. - Мы купили пудру в специализированном
магазине...
- Надо внимательно читать инструкцию, а там написано, что эта присыпка
может быть нанесена на шерсть только на
короткое время, допустим, для выставки. Животному ни в коем случае нельзя давать
вылизываться, а потом следует выкупать
собаку.
Я горестно вздохнула, мы оставили блестящего Рамика в таком виде на ночь, и
он теперь страдает исключительно из-за
нашей глупости.
- Не покупайте всякую дрянь, - отрезала Разина, повернулась, подошла к
шкафчику с лекарствами, потом глянула на меня, и
в ту же секунду я вспомнила, где ее встречала.
- Вы живете в 4-м Эльдорадовском? - невольно вырвалось у меня.
- Да, - подтвердила она и спросила неуверенно:
- Вроде мы встречались. Вы тоже там живете?
- Нет, - быстро ответила я. - Скажите только, вы знаете, где Степан?
Светлана Павловна изменилась в лице, но недрогнувшим голосом ответила:
- Знать не знаю никакого Степана!
- Но фамилия-то у вас Разина, - настаивала я.
- Подумаешь, - фыркнула она, - мало ли на свете Разиных, а уж Степанов
небось сотни!
- С чего вы подумали, что у Степана фамилия Разин? - тихо спросила я.
Светлана Павловна прикусила нижнюю губу и перевела разговор на другую тему:
- Давайте собаке два раза в день по пять капель, вымойте пса, к вечеру,
думаю, он будет здоров. А сейчас, извините, у меня
очередь.
- В коридоре никого нет, - успокоила я ее.
Светлана Павловна покраснела.
- Незнакома я со Степаном, Разин был мой отец, отсюда и фамилия.
Я пошла к двери, но на пороге обернулась:
- Одна молодая женщина, кстати, имеющая четырехлетнего ребенка, сейчас
сидит в тюрьме по ложному обвинению в
убийстве. Мне кажется, что свет на запутанное дело может пролить Степан, вот я и
ищу его, правда, пока безрезультатно.
Может, если вам станет жаль невинно пострадавшую и вы припомните, где Степан,
вот, возьмите, это номер моего телефона...
- Погодите, - тихо сказала Светлана Павловна. - И что грозит той женщине? Я
пожала плечами:
- Лет десять вкатят как минимум.
- А в чем ее обвиняют?
- В убийстве своего мужа.
- Пройдемте, - пробормотала она.
Мы вышли в. коридоре, ветеринар повесила на двери табличку "Перерыв.
Работает 12-й кабинет".
В маленькой комнате, где с трудом уместились стол и четыре стула, она
включила чайник, вытащила кофе, две кружки и
пачку печенья. Я терпеливо ждала развития событий. Наконец докторша наполнила
чашки и с чувством произнесла:
- Бабы дуры. А пока есть такие идиотки, как я и ваша подруга, то мужики,
подобные Степке, будут процветать. Любитель
чужими руками жар загребать! Я ведь из-за него три года в лагере провела, а
он...
И она махнула рукой.
- Как же вы туда попали? - изумилась я. - Сделали-то что?
- В том-то и дело, что ничего! - выкрикнула Светлана Павловна. - Подставил
меня Степка, как последнюю лохушку.
- Вы были его женой?
- Нет, - покачала головой она, - никогда. Просто по странному совпадению мы
однофамильцы. Но какое-то время я считала
себя его супругой.
- Где же вы познакомились?
- Дома, моя мама - соседка тети Тани. Двое Разиных в одной коммунальной
квартире. Нас постоянно путали врачи и в РЭУ
тоже. Тетя Таня не заплатит за квартиру, а на маму ругаются.
- Но Степан же не жил с родителями.
- Правильно, - подтвердила Светлана Павловна, - его воспитывала Раиса
Андреевна, жена брата его покойного отца. Только
он иногда все-таки приходил к матери, раз в год, не чаще. Всегда такой
аккуратный, причесанный, одеколоном пахнет. Вы
знаете, что там все алкоголики запойные были?
Я кивнула.
- Так Степка от них резко отличался, словно и неродной. В школе отлично
учился, потом в институт поступил.
- В какой?
- Стали и сплавов, математику отлично знал, впрочем, и писал хорошо, все в
КВНе выступал. Я приходила к ним на вечера и
очень смеялась, просто до колик.
Степан начал ухаживать за Светой неожиданно. Один раз приехал к родителям,
а тех нет, отправились в деревню к бабке.
Внезапно парень предложил открывшей ему дверь Свете:
- Пошли в кино.
- В кино?
Девушка удивилась, но приглашение приняла. Кавалер выглядел очень эффектно
- высокий, хорошо одетый, трезвый и, судя
по всему, при деньгах. Во всяком случае, он купил билеты, 'угостил ее лимонадом
и пирожными, а назад привез на такси.
Завязался роман. Светлана стала ходить в гости к Раисе Андреевне, и та часто
говорила, что всегда мечтала о такой невестке.
Словом, дело катилось к свадьбе, хотя главные слова еще не были произнесены.
Летом они поехали вместе в Сочи, наврав
квартирной хозяйке, что состоят в браке. Та, мельком глянув в паспорта и увидев,
что фамилия у постояльцев одна, не стала
дальше листать документы.
В ноябре, восемнадцатого числа, дату Света запомнила на всю жизнь, Степан
пришел к ней на работу. Девушка работала
кассиром в большом универмаге.
- Слышь, Светка, - попросил он, - я дело одно тут проворачиваю, дай денег.
Не заподозрившая ничего плохого невеста спросила:
- Сколько?
- Да сколько сможешь, - прозвучал ответ.
- Бери хоть всю кассу, - засмеялась Света, - Только к семи верни, мне
отчитываться надо.
- Будь спок, - заверил Степан, сгреб пачки и исчез.
Света спокойно продолжала работать, занервничала она около половины
восьмого, когда уже нельзя . было оттянуть визит в
кабинет заведующей. Разразился жуткий скандал. Директриса, пожилая женщина лет
шестидесяти пяти, заслуженный
работник торговли, ветеран труда и член КПСС тут же вызвала милицию. Светочка,
рыдая, умоляла ее не делать этого.
- Завтра все верну до копейки, - обещала несчастная кассирша.
- Где же ты возьмешь такую сумму? - злилась начальница, из-за почтенного
возраста крепко не любившая молоденьких и
хорошеньких. - В другом месте украдешь?
- По знакомым соберу, - всхлипывала Света. Но заведующая только фыркнула, и
девчонку сволокли в отделение. Два дня
она молчала, не отвечая ни на какие вопросы, тайно надеясь, что Степан вернет
деньги в магазин, но парень словно в воду
канул. Поняв, что делать нечего, Света честно призналась следователю во всем. А
тот устроил ей очную ставку с без пяти минут
мужем.
Более унизительного и горького дня в жизни ее не было. Ее растрепанную, в
мятом платье усадили на стул. Потом в кабинет
вошел Степан - хорошо одетый, безукоризненно выбритый и благоухающий одеколоном
"Консул".
Выслушав вопрос следователя, парень развел ручками:
- И не пойму, с чего Свете эта идея в голову пришла. Я вообще в тот день
был в Ленинграде, вот билет. Ездил к друзьям,
спросите у матери. Денег в глаза не увидел.
Бедная девушка просто онемела, а когда к ней вернулся дар речи, закричала:
- Степа! Ты что, забыл? Всю кассу забрал подчистую!
- Знаешь что, Света, - тихо произнес тот, - если наделала глупостей, то
сама и расхлебывай. Я-то тут при чем? Понимаю, ты
надеялась, что наши отношения заставят меня взять вину на себя. Но я честный
человек и не хочу никого обманывать.
Дальнейшее кассирша помнила плохо. Слова следователя долетали словно сквозь
вату, на голову будто надели ушанку...
Потом "честный человек" ушел, а ее' увели в камеру.
Спустя неделю следователь вызвал ее на допрос. Выслушав очередные "не брала
ничего", он тяжело вздохнул:
- Я гожусь тебе в отцы, а может, даже в деды. Знаешь, сколько на этом стуле
дурех побывало? И все как одна ни в чем не
виноваты. Мой тебе совет, хватит в несознанку играть. Очень плохо такая позиция
на судей действует, впаяют по полной
катушке. Хочешь отделаться легким испугом, слушай меня.
- Хорошо, - пролепетала Светочка.
- Вот и умница, - обрадовался мент, - значит, так, пишем добровольное
признание.
- Я ничего не брала...
- Меня слушай, - обозлился следователь, - а то червонец огребешь!
- Десять лет, - пришла в ужас Света.
- Спасти тебя хочу, - пыхтел страж закона. - Сделай так. Деньги взяла,
чтобы... У тебя вроде мать больна?
- Рак у нее, - тихо сказала Света.
- Отлично, пиши - деньги взяла, так как хотела оплатить операцию матери,
лекарства и хорошее питание. Поехала в обед
домой, а в трамвае украли кошелек. Каюсь, признаюсь, больше никогда, очень мать
было жалко.
- Но у нас все операции делают бесплатно, - попробовала посопротивляться
несчастная.
- Эх, молодо-зелено, - крякнул мент, - с одной стороны, и так, а с другой -
конвертик врачу надо сунуть, все об этом знают, а
судьи тоже люди, даже самые суровые. Пожалеют тебя.
Так и вышло. Учитывая чистосердечное раскаяние, юный возраст и хорошие
характеристики, Свете дали всего три года. Она
отсидела их от звонка до звонка, не получая посылок. Мать скончалась еще во
время следствия, а больше девушка в целом
свете никому не была нужна. Степан исчез из ее жизни.
Соседи по бараку, узнав историю Р
...Закладка в соц.сетях
