Жанр: Электронное издание
evlampia
...аздалось из другой комнаты мягкое, грудное контральто, и из
маленькой двери возле окна вышла прехорошенькая
толстушка, похожая на ванильную зефирину. Сходство с продукцией фабрики
"Ударница" придавали ей волосы, практически
белые, и невероятно розовый цвет кожи, такой бывает только у очень маленьких
детей или молочных поросят. Девушку
хотелось звать Милочка, на худой конец, Людочка, но Людмила Николаевна - язык не
поворачивался. Накрахмаленная
хирургическая пижамка стояла на ее пухленькой фигурке колом, а на голове
трепетала бумажная нежно-зеленая шапочка.
- Вы ко мне? - радостно поинтересовалась она.
Я кивнула, Станислав Федорович продолжал быстро-быстро строчить что-то на
листочке, и мне крайне не хотелось говорить
при нем.
- Вы дочь Шемякиной? - не успокаивалась Людмилочка. - Что ж, случай
сложный, речь идет об операции...
- Можно поговорить с вами наедине? - тихо спросила я.
Коза оторвался от писанины, хмыкнул, но не двинулся с места. Розовая
мордашка свежеиспеченного травматолога стала
бордово-красной, но голос не дрогнул:
- Идите сюда.
Мы вышли в коридор, Людмила толкнула соседнюю дверь, и мы прошли в
небольшую комнатку.
- И о чем с вами разговаривать? - неожиданно сердито фыркнула она. -
Сначала бросаете мать на три недели со сломанной
ногой одну, а потом таинственные шептания устраиваете!
Я молча вытащила из кармана бордовую книжечку и сунула под нос докторице.
- Так вы не дочь Шемякиной! - дошло до нее.
- Нет, конечно, агент Романова, просто не хотела представляться при всех,
нашей конторе не нужна реклама. Скажите, у вас
есть знакомый Егор?
- Егор?
- Платов Егор Валентинович, - уточнила я. Людмила покачала головой.
- Первый раз слышу.
- Помните квартиру в Новокисловском?
- Конечно, я жила там.
- Почему съехали?
- Замуж вышла, - пояснила Людочка, вновь заливаясь малиновой краской, -
Петя москвич, вот я и переехала к нему.
- А кто на ваше место отправился?
- Зиночка Терентьева, мой супруг ей предложил квартирку снять, очень место
удобное, свет всегда.
- Электрический? - удивилась я.
- Нет, - засмеялась Люда и стала еще моложе на вид. - Конечно, дневной.
Зина - художница, искала место для мастерской, а
квартира в Новокисловском - угловая, солнце целый день с утра и до шести, семи
вечера. Ей, кстати, очень понравилось, да и
брала Надежда недорого, всего сто баксов, никогда не ходила с проверками,
словом, не хозяйка, а золото. Ей-богу, кабы не
замужество, жила бы там до сих пор...
В эту секунду дверь приоткрылась и всунулась голова.
- Людмила Николаевна, - зачастила медсестра, - там Синякова буянит, требует
из 717-й перевести, грозится жалобу писать.
- Ладно, Света, - вздохнула Парфенова, - сейчас разберусь, вот еще
несчастье на мою голову.
Знакомые цифры, именно в этой палате лежала Юлечка.
- А что в 717-й? - полюбопытствовала я. Людмила безнадежно вздохнула:
- Больные так суеверны. Некоторые ложатся и обязательно спросят: "На этой
кровати никто не умер?" Ну скажите, можно
ли найти в больнице, такой, как Склиф, койку, где никогда никто не умирал? Да
тут кроваткам по тридцать лет, танки
железные, толкаем их в перевязочную еле-еле. Нет, скажи обязательно, что место
счастливое. Обманываем, естественно. "Что
вы, что вы, из этой палаты все на своих ногах уходят, даже без палки!" Цирк, да
и только! А в 717-й сначала девочка умерла
молоденькая, от тромбоэмболии, а неделю назад - старушка. Вот теперь больные и
бузят, боятся.
- Анна Ивановна, - пробормотала я, - со сломанной рукой.
- Нет, Новохаткина, - удивилась травматолог, - осколочный лодыжки. Положили
ее в 717-ю. А она возьми и умри ночью от
тромбоэмболии! Вот Синякова и заявила: переведите отсюда немедленно.
- Переведете?
- Нет, конечно, - пожала пухлыми плечиками Милочка. - Если у больных на
поводу идти, знаете, что будет!
- Что?
- Ничего хорошего! Тут травматология, а не клиника неврозов! Синякову
оставят на прежнем месте.
- А вдруг она тоже скончается от тромбоэмболии... - пробормотала я. -
Может, инфекция в палате?
Парфенова поскучнела.
- Тромбоэмболия не заразна, просто это роковая, мистическая случайность, а
теперь больная хулиганит, как поступить?!
- Закройте палату на некоторое время, - посоветовала я, - а когда
контингент сменится, опять откроете!
Людмила секунду смотрела на меня молча, потом фыркнула:
- Вы что? У нас тут месяцами люди лежат, мест не хватает, в коридорах
устраиваем! Кто же позволит палату закрыть!
- Отдайте мужчинам, они посмелее!
- Мужики, когда болеют, намного хуже баб, - парировала травматолог, - уж
поверьте моему опыту!
"Он у тебя не слишком велик", - пронеслось в моей голове, но вслух я
сказала:
- Дайте адрес.
- Чей?
- Зины.
Примерно через полчаса я спустилась на станцию "Проспект Мира". Куда теперь
ехать? Людмила Николаевна, то краснея, то
бледнея, сообщила координаты художницы Зины. Я внимательно поглядела на бумажку.
Проживала она в двух шагах -
Новослободская улица. Начнем, пожалуй, с художницы, тут езды от силы десять
минут, но сначала позвоним, вдруг хозяйка
ушла. Но Зина оказалась на месте и совсем не удивилась звонку.
- Жду, - коротко ответила женщина, - дом у меня в пяти минутах ходьбы от
"Менделеевской". Пройдете направо до
светофора и увидите на другой стороне большой, светлый кирпичный дом, внизу
универмаг, вход со двора!
Я благополучно доехала до "Новослободской", вылезла из метро наружу,
дотопала до универмага и нырнула в арку. Перед
моими глазами простерся крохотный дворик. Прямо вверх поднималась узенькая
лестничка, слева высились глухие железные
ворота. На небольшом пятачке перед ступеньками клубилась толпа, состоящая в
основном, из потных, взъерошенных женщин
с клетчатыми необъятными хозяйственными сумками. Ничего не понимая, я взобралась
по узенькой лестнице и оказалась еще
в одном дворике, размером с носовой платок. Слева - кирпичная башня, справа -
двери, и вновь растрепанные бабы с
сумищами, из которых торчат батоны колбасы, пакеты с сухарями, и отчего-то у
каждой мешочек, в котором уложены
аккуратной горкой сигареты без пачек.
- Здесь оптовый склад продуктов? - поинтересовалась я у одной из теток,
самой спокойной на вид. - А как попасть в дом?
Женщина печально улыбнулась и тихо пояснила:
- Тут, милая, СИЗО № 2.
- Что?
- Бутырская тюрьма, а мы передачи принесли, с продуктами.
- Извините, - забормотала я, чувствуя, как мороз начинает пробираться под
куртку, - я не знала...
- И хорошо, что не знала, - вздохнула женщина, - я бы сама сюда вовек не
пришла, кабы не сынок дорогой! А в доме вход
внизу, в железных воротах звонок. Раньше двор открыт был, только два года, как
закрыли. Ну да их понять можно - шум, гам,
да еще из подъездов туалеты сделали. А куда идти? Тут, правда, есть сортир, да
вечно не работает.
- И давно вы сюда еду таскаете? - спросила я. Собеседница помолчала и
ответила:
- Третий год.
- Ужас! - вырвалось у меня.
- Ничего, - выдохнула женщина, - суд уже был, скоро на зону отправят. Семь
лет дали с конфискацией.
- За что?
Тетка отмахнулась.
- Ступай себе. У тебя дети есть?
- Двое, - машинально сказала я.
- Вот и радуйся, что не знаешь, где Бутырка, - подвела итог беседе женщина
и поволокла неподъемную торбу ко входу.
Зина Терентьева, близоруко прищурившись, поинтересовалась:
- Вас Адель прислала?
Не успев как следует подумать, я брякнула:
- Нет.
- Надо же, - расстроилась художница, - я думала, из салона покупатель
пришел.
- Меня Люда направила, - быстренько сориентировалась я.
- Кто?
- Ну, Люда Парфенова, врач, она до вас квартиру на Новокисловском снимала.
- Ах, Мила, - обрадовалась Зина, - чудненько, пойдемте.
Мы вошли в большую комнату, превращенную в мастерскую. Посередине почти
двадцатиметрового пространства стоял
мольберт, у стен складированы картины, а на полках полно всякой ерунды: гипсовые
головы, керамические вазы, шары из
папье-маше.
- Что вы хотите? - воодушевленно поинтересовалась художница. - Пейзаж,
натюрморт?
Не дожидаясь ответа, она принялась демонстрировать полотна. Однако, поняв,
что клиентка не испытывает никакого
восторга, быстро добавила:
- Могу копию на заказ сделать, без проблем. Я окинула взглядом мастерскую и
спросила:
- И зачем вы квартиру снимали, это помещение просто шикарное. Зина тяжело
вздохнула:
- В окно гляньте.
Я посмотрела и невольно вздрогнула. Перед глазами возникла стена с колючей
проволокой, вышки и мрачное кирпичное
здание.
- Тюрьма, - пояснила Зина, - печально известная Бутырка. Я тут работать не
могу, атмосфера давит, давно другую квартиру
снимаю, а эту сдаю. Только последнее время никто сюда и ехать не хочет, оно и
понятно, место мрачное, скорбное, а рынок
жилья велик.
- Может, продать эту да купить в другом районе?
Зина закурила и, выпуская клубы, пояснила:
- Наш дом риэлтерам по Москве отлично известен. Всем хорош - кирпич, лифт,
мусоропровод, паркет. Только тюрьма во
дворе. Вот моим соседям повезло, продали трехкомнатную за двенадцать тысяч
долларов.
- Таких цен не существует!
- Еще как существуют, - грустно подтвердила Зина, - дом такой. Ну, выбрали
что-нибудь?
- Мне хочется такую же картину, как у Егора.
- У кого?
- Мой знакомый. Егор Валентинович Платов приобрел у вас чудесную штучку -
два мопса в корзинке, а рядом девочка в
белом платье...
В глазах художницы мелькнул смешок, и она сказала:
- Очевидно, вы спутали, я никогда не писала ничего подобного!
- Как же, - настаивала я, - Егорушка Платов, неужели не помните, ваш
хороший знакомый, вы посоветовали ему квартиру у
Нади снять; кстати, почему вы съехали?
- Денег не стало, - машинально пояснила живописица и добавила:
- Никакого Егора я в глаза не видела и квартиру никому не рекомендовала,
просто перебралась к себе. Кстати, я забыла там
обогреватель масляный, позвонила на Новокисловский, подошла женщина, назвалась
Стеллой, я попросила отдать печечку, она
предложила приехать к вечеру. Я прикатила пораньше на два часа, время
перепутала. Стелла велела к девяти, а я решила к
девятнадцати, ну и явилась в семь.
На звонок дверь никто не открывал, и Зина расстроилась. Путь не ближний,
обидно зря прокатиться. Но потом дверь
приоткрылась, на пороге возник пронзительно рыжий парень, просто клоун, и,
сказав, что он брат Стеллы, вынес обогреватель.
В квартиру Зину не впустили.
- Очень вежливый гомик, - фыркнула художница, припоминая ситуацию. - Сунул
мне в нос обогреватель и буркнул:
"Забирай".
- Гомик? - переспросила я.
- Голубой, - пояснила Зина.
- Вы умеете навскидку, с первого взгляда определять половую ориентацию?
- И определять нечего, - ухмыльнулась Зина. - На ногтях синий лак. В ушах
серьги, и пахло от него, как от парфюмерной
лавки.
Глава 12
Вечером, когда все разбрелись по комнатам, я поинтересовалась у Катюши:
- Скажи, тромбоэмболия заразна?
- Далась тебе эта болячка, - тяжело вздохнула Катерина. - Нет, не заразна,
хотя последнее время постулаты об
инфицированности некоторых заболеваний пересматриваются.
- Не поняла...
- Ну, язва желудка всегда считалась благоприобретенной. Питался больной
неверно, вел не правильный образ жизни, курил,
нервничал - вот и результат. Но последние исследования четко показывают - язва
имеет другую основу, скорей всего
бактериальную.
- И ей можно заразиться?
- Выходит, что так, через общую посуду. Сейчас поговаривают, будто
воспаление легких, рак и инфаркт тоже семейные
болячки.
- Как это?
- Ну, один подхватил - вся семья слегла.
- Инфаркт - инфекция? Катя развела руками.
- Я только рассказала о последних исследованиях.
- А тромбоэмболия?
- Про нее ничего такого не слыхала.
- Значит, если она заразна, тогда понятно!
- Что? - удивилась Катя.
- Ну смотри, в одной палате лежали женщины. Сначала одна умирает от
оторвавшегося тромба, кстати, совсем молодая,
потом другая, правда, ее успели перевести в другую больницу. Следом гибнет
третья - похоже на эпидемию.
Катерина с изумлением посмотрела на меня широко открытыми глазами.
- Все разом умерли?
- Нет, по очереди, но за короткий период.
- От тромбоэмболии?
- Да.
- Чепуха, - категорично отрезала Катя, - такое невозможно!
- Сама же говорила о новомодных течениях в науке!
Катя в негодовании вскочила с дивана.
- Слушай, Лампа, тромбоэмболия не чума, воздушно-капельным путем не
передается.
- Почему тогда такая куча народа поумирала? Катюня призадумалась, потом со
вздохом сообщила:
- В медицине случаются иногда необъяснимые явления. Порой приходит больной,
ну ничего тяжелого, а утром - бах,
покойник. Или, наоборот, по "Скорой" приволокут в экстренную хирургию, крайняя
степень тяжести, не жилец просто.
Глядишь, через неделю по коридорам носится. Кстати, среди врачей много верующих,
потому что кое-какие вещи ничем, кроме
божественного вмешательства, и не объяснить.
- Значит, в 717-й палате приключилась мистическая случайность, -
пробормотала я.
- Именно, - согласилась Катюша, - либо...
- Либо?
- В больнице объявился маньяк, отправляющий женщин на тот свет.
- Как?
- Существуют лекарства, усиливающие свертываемость крови, инъекция большой
дозы какого-нибудь из них запросто
может привести к трагедии.
Ночью я безостановочно крутилась в кровати, постоянно переворачивая
подушку. Наконец, устроившись между мопсами и
спихнув на пол Рейчел, привела мысли в относительный порядок. Итак, как
развивались события? Сначала на тот свет
отправляется Ирочка, потом умирает Настя, переведенная в другую больницу, затем
неприятность, если только смерть можно
назвать неприятностью, приключается с некоей Новохаткиной, положенной на место
Анны Ивановны. Ничего себе цепь
роковых случайностей! Неужели ни у кого из сотрудников НИИ Скорой помощи не
появились подозрения? Впрочем,
остановись, Евлампия, на данный момент тебя интересует только одна проблема -
где найти Егора, чтобы отдать ему наконец
тридцать тысяч долларов и спать спокойно. Но, похоже, парень никогда не жил на
Новокисловском. С чего Настя написала в
письме этот адрес? Так и не додумавшись ни до чего конструктивного, я около пяти
утра отбыла в царство Морфея.
День начался со скандала. Услыхав громкие негодующие крики, я выглянула в
коридор.
- Безобразие, - верещал Кирюшка, стоя на одной ноге, - теперь переодеваться
надо, точно на первый урок опоздаю!
- Смотри, куда идешь, недотепа, - "утешил" старший брат, выходя к лифту.
- Взрослая собака, а гадит везде, - не успокаивался Кирюшка.
- У нее стресс, - вступилась за Муму Люся, - очень тяжело самолет
перенесла, извелась, бедняжка. Дома ничего такого с ней
не случается.
- Вот и надо было оставить дома, - ляпнул мальчишка и поскакал на одной
ноге в ванную. Люся растерянно глянула на меня.
- Кажется, Кирюша не слишком нам рад...
- Ерунда, - лицемерно сказала я, - просто боится опоздать в школу, а так он
очень любит животных.
- Похоже, что Муму тут всех раздражает, - гнула свое Люся, - право,
странно. Имеете своих животных и не любите чужих.
- Нет, нет, - отбивалась я, демонстративно поглаживая всклокоченную
болонку, - прелестное существо, очаровашка, ну срет
и писается, да с кем не бывает.
- Федя парень неплохой, - заявил вышедший из ванны Кирюшка, - только ссытся
и глухой.
- Какой Федя? - не поняли мы с Люсей.
- Поговорка такая, - объяснил мальчишка, завязывая ботинки. - Имя поменять
можно, например, Муму баба не плохая,
только ссытся и глухая.
- Моя собачка превосходно слышит, - возмутилась Люся, - просто как горная
коза.
- Это для рифмы, - хихикнул школьник и вылетел на лестницу.
Со двора доносились гудки, Сережка торопил брата.
- Доченька любимая, - завела Люся, - эх, кабы не бедность проклятущая, жили
б сейчас в гостинице, питались в ресторане, а
не у людей из милости. Собаченька моя, крошечка, дай мама тебя поцелует. Так
переживает, детка! Дома ну никогда ничего
себе подобного не позволяла, котеночек...
- Прекрати, мама, - оборвала одна из двойняшек Люсины стоны. - Она и у нас
в квартире гадит, просто у нее характер
мерзкий и избалована без меры.
- Что ты говоришь, Таня, - возмутилась мать, - да Муму - ангел!
- Ой, ой, ой, - завела дочурка, - а кто каждую ночь в коридоре льет и на
пороге кучу делает?
Люся в негодовании принялась беззвучно разевать рот.
- Еще и со стола все прятать нужно, потому что Муму вороватая жопа, -
неслась дальше Таня.
- Татьяна! - сурово заявил Иван, выглядывая в коридор. - Что за выражения,
где ты их набралась?
- У тебя, папахен, - отрезала дочь. - Что ты вчера маме сказал, когда
узнал, что она перепутала размер и купила слишком
маленький ремень тебе в брюки? Не помнишь? "Только старая и глупая жопа вроде
тебя способна на такой идиотизм!"
Иван онемел от неожиданности, зато отмерла Люся.
- Немедленно, слышишь, нахалка, немедленно извинись перед отцом, и потом,
что позволено Юпитеру, то не позволено
быку. Сначала добейся в жизни успеха, как папа, а потом...
"Ругайся с родными", - мысленно добавила я. Но Люся не успела закончить
начатую фразу, потому что Таня перебила мать:
- Ой, ой, ой! Ну и чего он такого добился?
Сама говорила тете Лене: "Мой, мудак, работу потерял, теперь весь день на
диване валяется и в потолок плюет, а я его
корми, пои, да и обстирывай". Да ты папахена в Москву только с одной целью и
прихватила...
- С какой? - поинтересовалась более простоватая и наивная Аня. - С какой
целью мама папу сюда привезла?
- Чтобы без нас не напился в лоскуты и не сжег квартиру, - спокойно
пояснила Таня. - Она так тете Лене и объяснила:
"Дешевле идиота в столицу прокатить, чем нажитое тяжелым трудом потерять".
Пошли, Анька, сейчас по телику мультики
покажут.
Близняшки убежали. Иван стоял с раскрытым ртом, не в силах вымолвить ни
слова. Люся машинально опустила Муму на
пол.
- Не обращайте внимания, - попробовала я уладить неприятную ситуацию, -
подростковый возраст, гормональный стресс,
они все в тринадцать лет невозможные делаются...
- Значит, я мудак! - взревел Иван и, пнув ногой вешалку, двинулся на Люсю.
Сережкины сапоги с глухим стуком вывалились из ботиночницы.
- Тише, тише, - забормотала Люся, - ты что, Таньку не знаешь, бог знает
чего выдумает, наврет...
- Пошли, поговорим, - гремел Иван, утаскивая жену в комнату.
Я в растерянности осталась в коридоре. Из Кирюшкиной детской раздавался
радостный хохот близняшек, девчонки
наслаждались телевизионной программой. Постояв немного, я решила пойти на кухню,
и тут до слуха донеслись глухие,
равномерные удары. Они неслись из помещения, куда разъяренный муж уволок
супругу.
Пару секунд я колебалась, но потом стук усилился, и послышался слабый стон.
Господи, Иван забьет Люсю до смерти в
нашей квартире! Приедет милиция, заберет убийцу и посадит в Бутырку, а мне
придется таскать туда передачи и жить с
гадкими девчонками! Не знаю, какая перспектива испугала меня сильней: оказаться
с мешочком сигарет на Новослободской
или воспитывать двойняшек. Но обдумывать эту тему было недосуг.
Ноги сами собой понесли меня в комнату гостей, я уже открыла рот, чтобы
заорать: "Прекрати, Иван, немедленно..."
Но увиденная картина потрясла меня до глубины души. Муж с женой лежали на
диване, спинка которого билась о стену,
издавая устрашающие звуки, а стоны вылетали из Люсиного рта, она была совершенно
довольна сложившейся ситуацией.
Обретя способность двигаться, я отползла в коридор - ну ничего не понимаю в
этой жизни! В ту же секунду из детской
высунулась Танина голова.
- Да вы не волнуйтесь, - пояснила девочка, - они всегда так! Сначала
поругаются, а потом в койку. У папахена по-другому не
получается, только после драки. Мамахен даже к врачу бегала, триста рублей
отдала! А тот посоветовал, угадайте что?
- Что? - машинально повторила я, чувствуя, как мелко-мелко начинает
дергаться глаз.
- Злите мужа почаще, - хихикнула Таня и повторила:
- Триста рублей отдала, лучше б мне кофточку-стрейч купила.
- Тань, глянь, прикольно, - раздался из детской голос Ани.
Татьянина голова исчезла. Я вновь осталась в коридоре одна, на этот раз в
состоянии полного остолбенения. Вдруг около
вешалки послышалась возня. Это Муму, меланхолично растопырив лапки, прудила
огромную лужу возле безукоризненно
вычищенных Сережкиных сапог.
- Не стесняйся, милая, - ободрила я собачку, - если дальше так пойдет, сама
скоро писаться начну.
Муму вздохнула и поковыляла в комнату. Я быстро написала записку: "Люся,
приготовь обед" - и выскочила из дома.
Просто не знаю, как смотреть гостям в глаза после этого происшествия.
На улице бушевал буран. Снег летел тучами в лицо, кололся и проваливался за
воротник. Под ногами чавкала каша из смеси
соли, песка и грязи. Кое-кто из прохожих раскрыл зонтик... Я постояла секунду,
потом поежилась и опрометью кинулась к
метро. Москвичи совершенно несправедливо недовольны столичным метрополитеном.
Стоит только купить газетку, как
пожалуйста, со страниц несутся читательские вопли: очень много народу в "часы
пик", не хватает станций в новых районах,
часть эскалаторов из-за изношенности нельзя включать, повсюду идет торговля, и
вообще, прекратите продавать еду, потому
что люди друг друга кетчупом мажут...
Я же принадлежу к той редкой категории населения, которая просто в восторге
от московской подземки. В "час пик" я не
езжу, а от конечных станций в спальные районы ходят милые автобусики "Автолайн",
торговлю я только приветствую, купила
детективчик и наслаждаюсь, пока поезд летит по тоннелям, что же касается
булочек, блинчиков и кофе, так возможность
испортить одежду подстерегает нас повсюду. Зато у метро есть одно огромное
преимущество. Я могу там спокойно думать.
Некоторые привыкли осуществлять данный процесс дома, за письменным столом или в
кресле под торшером... Может, где и
можно расслабиться, но только не у нас. Вот вчера, к примеру, только-только я
легла на диван и сосредоточилась, как сначала
влез Кирюшка с требованием пришить пуговицу, спустя пятнадцать минут влетел
Сережка и заорал:
- Лампец-молодец, погладь рубашку, на завтра нужна белая.
Не успела я выключить утюг, как собаки запросились на улицу. Только
приволокла стаю домой, подала голос Юлечка:
- Лампушечка, помоги помыться, одной с загипсованной ногой никак.
- Попроси муженька, - попыталась я отвертеться.
- А он заснул!
Пришлось идти в ванную, заворачивать Юлину "костяную" ногу в клеенку и
старательно тереть ей спинку под неумолчные
стоны девушки:
- Ой, ой, осторожнее, не повреди гипс! Не успела я вымыть ванну, как
принеслась с работы Катя, и все за компанию с ней
поужинали второй раз. Словом, к половине одиннадцатого вечера я осталась одна на
один с Монбланом из грязной,
омерзительно жирной посуды. Правда, мне предложили помощь. Сначала Юля
пробормотала:
- Бедная Лампуша, не могу помыть тарелки, нога к вечеру разболелась,
оставь, утром уберу. Следом выступил Кирюшка:
- Лампочка, ты не хочешь, чтобы я тебе помог?
- Не хочу!!!
- И чего злиться, - возмутился Кирка, - я от всей души предложил.
Но самую коронную фразу произнес успевший проснуться Сережка.
- Лампец, - пробормотал парень, отчаянно зевая, - бедный Лампипудель,
устала небось, брось посуду, отдохни...
Вы думаете, он сказал дальше: "Я домою за тебя?" Вот и не угадали.
- Отдохни, Лампушечка, нельзя так уставать, ЗАВТРА ВЫМОЕШЬ!
От злости я вылила в раковину почти всю бутылочку "Ферри" и потом полчаса
гоняла обильную пену.
Наконец около двенадцати, когда все дела оказались переделаны, я плюхнулась
на диван, вытянула ноги и... В ту же секунду
в комнату влетела Катя. Глаза ее горели хищным огнем.
- Не спишь? - поинтересовалась она и сообщила:
- Слушай, я придумала совсем новый подход к операции на щитовидной железе!
- Извини, - заблеяла я, - я ничего не понимаю в хирургии.
- Неважно, - отмахнулась Катерина, - главное, слушай и не перебивай, мне
надо выговориться...
Где-то в районе часа она наконец излила душу и с приятным чувством
выполненного долга отправилась на боковую. Я же
осталась сидеть на кровати, качая пустой головой, как китайский болванчик.
В метро никто тебя не дергает, толпа галдящих людей плавно обтекает
скамейку, пассажиры не обращают друг на друга
никакого внимания, самое место для того, чтобы спокойно раскинуть мозгами.
Впрочем, больше всего я люблю "Киевскую".
Там кафе расположено в укромном углу, приезжие даже не догадываются о
существовании за колоннами "Метро-экспресс", и
можно жевать блинчик практически в одиночестве.
Сегодня я полностью выполнила программу развлечений. Сначала купила
новенькую Серову в бумажной обертке, потом,
поколебавшись минуту, сунула в другой карман Полякову и отправилась к блинчикам.
Кофе капуччино и острый буритто
исчезли в мгновение ока, в голове просветлело, и даже появились связные мысли.
Облизнувшись, я взяла еще американский
хот-дог.
Егора найти трудно, а что я вообще знаю о парне? Да практически ничего,
кроме того, что он брат Насти и якобы жил в
Новокисловском. И кто еще может знать о нем? Только родственники Насти, муж,
свекровь... Кстати, наверное, у нее должен
быть кто-нибудь из родных, ну дядя, тетя, двоюродная бабушка... Решено, поеду к
мужу Насти, этому певцу Лео Ско, в миру
Олегу Скотинину, и попробую потрясти его. Впрочем, Настя боялась супруга и его
маменьки, утверждая, будто те готовы
сжить ее со свету...
Выпив еще один капуччино, я выстроила четкий план. Сейчас позвоню Скотинину
и представлюсь журналисткой, причем не
отечественной, а иностранной. Наша эстрадная тусовка падка на все импортное, и
писаке из какого-нибудь "Ньюс поп магазин"
никто не откажет во встрече. С другой стороны, никого и не удивит, что
корреспондентка начнет задавать вопросы, даже
слишком интимные, в конце концов, это ее работа.
Полная энтузиазма, я ринулась искать работающий телефон-автомат.
Скотинин оказался дома. Услыхав, что его беспокоит Луиза Феррари, он
моментально закукарекал:
- Жду с нетерпением, дорогушенька, пишите адрес.
Получив нужные координаты, я призадумалась. Конечно, и господин Скотин
...Закладка в соц.сетях
