Жанр: Электронное издание
evlampia
...тивным перцем. Мелкие красные плоды густо покрывали растения. Рядом, в
кадке, источал удивительный аромат лимон, увешанный тяжелыми желтыми
цитронами. В углу буйно раскинули листья неизвестные мне деревца, похожие на
карликовые пальмы. Посреди этого великолепия в голубой, обитой атласом
корзине спал чудовищный кот самой плебейской "тигровой" окраски. Животное
было бы ничем не привлекательно, кабы не вес, килограммов двадцать, не
меньше. Огромная круглая голова напоминала рысью, могучие лапы вываливались
из корзинки, впрочем, живот и хвост тоже; Котяра самозабвенно пел, источая
довольство и счастье.
- Какой большой! - ахнула я. Женщина, сидевшая у письменного стола,
подняла голову от ведомости.
- Да уж, наш Леопольд - мужчина в теле, подобрали у бачков в прошлом
году, чуть больше мыши размером, все ел без разбору - суп, кашу, макароны, -
а теперь поганцу мясо покупаем, да еще не всякое жрать станет. Принесешь
слишком жирное, морду воротит! Вы ко мне?
Я окинула взглядом ее простоватое лицо с носом картошкой и редкими
кустиками бровей. Наверное, разведенка, на руке нет обручального кольца,
только золотой перстень с большим кроваво-красным рубином. Скорей всего
зарплата маленькая, но пытается привлекательно выглядеть - симпатичная белая
блузочка и шерстяной пиджак в мелкую клетку. Губы намазаны не совсем
подходящей по тону помадой с перламутром, ее цвет не совпадал с колером лака
на ногтях. К тому же брови слишком черные, а жирные подводки на нижних веках
сделали маленькие глазки похожими на щели. Но в целом впечатление приятное,
скорее всего она не слишком умная и не вредная тетка.
- К вам, - подтвердила я. - Скажите, давно ли в этом доме проживает
Татьяна Молотова?
Домоуправша посерьезнела, легкая тень набежала на ее лицо.
- Не могу давать сведения о жильцах.
- Мне можно, - тихо и вкрадчиво сообщила я, вытаскивая только что
сделанное удостоверение.
Увидав золотые буквы ФСБ, женщина покраснела:
- Ой!
- Не стоит пугаться, - великодушно сказала я, - дело щекотливое, давайте
потолкуем, И, если кто войдет, скажите, будто нанимаете меня на работу
уборщицей, хорошо?
Домоуправша кивнула.
- Ну и отлично, для начала представьтесь.
- Самойлова Ирина Федоровна, 1952 года рождения, - пробормотала
собеседница. Похоже, она слишком испугалась.
- Милая Ирина Федоровна, - решила я ее успокоить, - лично к вам у нашей
службы претензий нет, нас интересует только Молотова, расскажите о ней
поподробней.
Самойлова вытащила из сейфа толстую книгу и принялась путанно вводить
меня в курс дела.
- Дом наш, - запиналась Ирина Федоровна, - особенный, другого такого во
всей Москве не сыщешь. Во-первых, стоит крайне удобно, в двух шагах от
метро, рядом чудесный парк, настоящий лес, а до центра рукой подать: всего
пять остановок на подземке - и Красная площадь.
Но главная достопримечательность здания оказалась не в этом. Красивый дом
построили в конце сороковых годов по личному распоряжению Сталина. Вождь
народов загорелся тогда идеей собрать под одной крышей элиту научного мира,
докторов наук и профессуру. Здание замышлялось как кооператив нового быта. В
подвальных помещениях расположились прачечная, столовая, библиотека,
магазины и даже небольшой кинозал. Ничто не должно было отвлекать ученых от
работы, все предприятия обслуги находились под рукой.
Под стать оказались и апартаменты, сплошь трех - и четырехкомнатные
квартиры. Огромные пространства, высота потолка 3.70, кухни зашкаливали за
двадцать метров, ванные превышали десять, а по коридорам дети и внуки
катались на велосипедах.
Шли годы, дом жил своей жизнью, старательно отгораживаясь от чужаков.
Старики-ученые, получившие ордера из рук самого Иосифа Виссарионовича,
благополучно сходили в могилу, на смену им подрастали дети, тоже
становившиеся докторами наук и профессорами. Кое-кто из бездетных вдов с
удовольствием продали бы сейчас несуразные гигантские квартиры и
переселились в маленькие однокомнатные. Но совет жильцов всячески противился
проникновению в "крепость" посторонних. Квартиру в элитарном здании мог
получить только ученый и член его семьи. Пару раз чужаки все же вселялись в
цитадель. Например, Ада Львовна из 75-й прописала у себя племянника,
владельца небольшого ресторанчика, и правление кооператива не смогло ничего
поделать. Но стоило парню въехать после смерти благодетельницы в роскошные
комнаты, как начались чудеса.
Сначала испортилась электропроводка, потом в батареях возникли воздушные
пробки, перестал таинственным образом работать телефон, протекли соседи
сверху... Мужик плюнул и решил продать квартирку, но на этот раз не стал
ругаться с советом жильцов, а обратился к председателю с просьбой подыскать
покупателя. Дело уладилось вмиг, и через две недели в бывших хоромах Ады
Львовны праздновал новоселье молодой академик.
Таня Молотова въехала год тому назад.
- Разве она научный работник? - удивилась я.
- Нет, - улыбнулась Ирина Федоровна, - за нее очень просил Георгий
Львович Дааз, наш председатель правления кооператива. Таня - его внучатая
племянница, замужем за крайне приятным молодым человеком, Михаил его зовут.
Я почувствовала нервную дрожь и решила уточнить:
- Она замужем?
- Что же тут удивительного? - переспросила Ирина Федоровна. - Только
супруг у нас не прописан. Таня говорит, будто он у матери остался, так часто
делают. Кстати, он постоянно в разъездах, хотя частенько их с Танюшей вижу
вместе.
Георгий Львович рекомендовал свою племянницу с самой лучшей стороны -
молодая, с высшим образованием, знает не то три, не то четыре языка,
работает переводчицей, мила, интеллигентна. Под стать и вторая половина -
владелец крупной фирмы, торгующей компьютерами и программными продуктами,
богат... Это вам не хозяйчик занюханного железного вагончика, гордо
именующегося ресторан "3олотой лев".
Михаил прямо говорил на собрании жильцов, принимавших его жену в члены
кооператива:
- Готов стать спонсором.
И не обманул. Когда этим летом совет жильцов захотел поменять скамейки,
но не нашел в бюджете дома средств на эти траты, Миша привез их двенадцать
штук, сделанных из дуба. Нанятые им рабочие установили скамейки, дворовая
общественность стала милостиво здороваться с парой нуворишей. Но
окончательно лед лопнул в мае. Таня помогла дочери одной из главных местных
сплетниц "подтянутъ" немецкий. Как-то раз они столкнулись в лифте, когда
эмоциональная Софья Евгеньевна на все корки распекала девочку.
- Заходи ко мне, - велела Молотова ребенку, - помогу сочинение написать.
И впрямь помогла. Более того, девочка бегала к ней каждый день с
домашними заданиями, а однажды Софья Евгеньевна постучалась в соседнюю дверь
с вопросом :
- Сколько вам обязана, милочка? Таня прощебетала:
- Не занимаюсь репетиторством, а помогаю по-соседски.
Леночка успешно сдала экзамены, а соседи стали приносить Молотовой тексты
на иностранных языках: аннотации к лекарствам, руководства по эксплуатации
бытовой техники... Отказа никому не было, всех встречали ласково, с милой
улыбкой.
Естественно, никаких задолженностей по квартплате Танечка не имела, счета
оплачивались в срок, к праздникам приносила в домоуправление коробочки
конфет, шумных компаний не собирала, после одиннадцати вечера домой не
возвращалась. Словом, не дама, а пакет засахаренных ананасов...
Прервав хвалебную оду жиличке, я весьма резко велела:
- Опишите внешность супрута... Ирина Федоровна с готовностью начала:
- Просто красавец, блондин с голубыми глазами, а фигуре любой позавидует.
Рост высокий, сам плечистый, стройный, Ален Делон, словом. Ездит на
"Мерседесе", да так аккуратно, прямо крадется по лужам, чтобы кого ненароком
не забрызгать. Очень, очень милая пара!
Я внимательно слушала панегирик. Что ж, все верно, Михаил красив, умен,
добр, тактичен, просто кладезь талантов. Есть лишь одно небольшое пятнышко в
облике данного ангела. Он женат не на очаровательной Танюшке, а на мне -
женщине, ничем особо не выдающейся. Впрочем, как только выясню, где можно
найти гориллоподобного Славу, и освобожу Катю, моментально дам развод этому
безупречному во всех отношениях принцу.
Чувствуя, как волна злобы начинает подступать к горлу, я слишком резко
спросила:
- Где живет Георгий Львович Дааз?
- В тридцать девятой, - ответила тут же Ирина Федоровна.
- Он дома?
- Почти всегда, болеет очень, еле ходит...
- Позвоните и скажите, что сейчас к нему придет представитель органов.
Домоуправша мигом схватилась за телефон.
Глава 25
Тридцать девятая квартира оказалась в третьем подъезде. Ирина Федоровна,
накинув на плечи шубку из цигейки, лично довела меня до дверей, обитых
красивой блестящей кожей.
- Спасибо, - проговорила я и строго добавила:
- Вы, естественно, понимаете, что речь идет о государственной тайне и
никакие разговоры о моем визите невозможны.
- Конечно, конечно, - испуганно закивала домоуправша и нажала на звонок.
Дверь тут же растворилась. На пороге, тяжело опираясь на палку, стоял
худой, горбоносый старик в неожиданно ярком молодежном спортивном костюме.
- Только вы предупредили, душечка, - обратился он к Ирине Федоровне, - и
я сразу в путь пустился, пока по всем коридорам проковыляю, входите,
сделайте милость.
- Нет, спасибо, - залепетала домоуправша, явно собираясь бежать от
"капитана" без оглядки, - работы много, сейчас из пожарной инспекции придут.
И, не попрощавшись, она метнулась в лифт.
- Уж простите старика, душечка, - улыбнулся Георгий Львович, - не могу
резво бегать, побреду кое-как.
- Совершенно никуда не тороплюсь, - заверила я его, и мы поползли по
длинному, извивающемуся коридору мимо гигантских пустых комнат.
Наконец, шаркая ботинками, именно ботинками, а не тапками, профессор
добрался до помещения, служащего, очевидно, кабинетом.
Три стены были густо заставлены книжными полками. Впрочем, тома в той или
иной степени растрепанности виднелись повсюду: на подоконнике давно не
мытого окна, на огромном письменном столе, даже на полу, возле гигантского
глобуса в деревянной подставке. Тут и там были расставлены артиллерийские
снаряды, скорей всего ненастоящие. А на столе стоял а чудовищно уродливая
бронзовая фигура: обнаженный мужчина поднял над головой нечто, напоминающее
пушку, тут же красовалась табличка "Георгию Львовичу в день шестидесятилетия
от войск ПВО".
- Садитесь, садитесь, - радушно предложил хозяин, указывая на кресло.
Я осторожно опустилась на подушку, слушая жалобный писк пружин. Кресло
сравнялось возрастом с Георгием Львовичем и могло развалиться в любую минуту
даже под моим весом.
- Надо же, - восхитился Дааз, - каких очаровательных женщин стали брать
на работу в КГБ!
- ФСБ, - поправила я его. - Комитет государственной безопасности теперь
именуется Федеральной службой.
- Ох, милочка, - усмехнулся хозяин, - ваше славное ведомство так часто
меняет названия, что и уследить трудно - ГПУ, НКВД, КГБ... Наверное, думают,
что сущность тоже изменится. Хотя, следует признать, подвижки происходят.
Когда я взаимодействовал с органами, женщин не встречал!
- Вы были агентом?
Георгий Львович расхохотался и принялся вытирать глаза большим синим
носовым платком.
- Вы, однако, шутница! Конечно, нет, деточка. Работал на
военно-промышленный комплекс под неусыпным надзором первого отдела. Только
не спрашивайте, чем занимался, разглашать не имею права.
Я окинула взглядом артиллерийские снаряды, фигуру, подарок от войск ПВО,
и усмехнулась про себя. Смешной старик! И так ясно. Прежде чем намекать на
тайны, людям следует внимательно поглядеть на окружающие вещи! Еще мой
папа-математик ехидничал, читая книжки про шпионов. "Ну что он так мучился,
пытаясь узнать расположение наших военных частей, - недоумевал папа, - ежу
понятно: если в лесу, среди полного бездорожья и грязи возникает отличная
"бетонка", а перед съездом на нее красуется "кирпич", все ясно - впереди
воинская часть!"
- Я пришла не по поводу работы...
- В связях с ЦРУ не замечен, - моментально откликнулся старик и вновь
оглушительно засмеялся.
- Нас интересует ваша внучка, Молотова Татьяна...
Старик сразу поскучнел:
- А в чем дело?
Я поколебалась минуту, но потом все же решилась:
- Собственно, она ни в чем дурном не замечена, разве что живет с чужим
мужем...
- Как? - изумился Дааз. - Михаил не супруг Танюши?
Я покачала головой:
- Нет, он связан давно узами брака с некоей Ефросиньей Романовой,
впрочем, супружеская жизнь там не удалась, детей нет, а Молотова ждет
ребенка... Но это, в конце концов, личное дело треугольника, мы, как вы
понимаете, заинтересовались Татьяной совсем по другому поводу. Вы хорошо
знаете знакомых внучки?
- Она моя племянница.
- Так как?
- Может, попробуете объяснить, что стряслось?
- Мы разыскиваем близкого приятеля Молотовой, очень толстого мужчину с
маленькой, змеиной головой по имени Слава. Не слыхали о таком? Он убийца и
похититель людей.
Георгий Львович посуровел:
- Уважаемая...
- Евлампия Андреевна, - подсказала я.
- Чудное имя, старорусское, редкое. Так вот, уважаемая Евлампия
Андреевна, я совершенно не имею понятия о круге общения Татьяны.
- Как же так? - изумилась я. - Вроде близкая родственница, вы так
хлопотали о квартире для нее...
Дааз дернул шеей и вздохнул:
- Ладно, слушайте, только пожалейте старика, никому из наших не
выдавайте.
- Никогда в жизни, - пообещала я.
- Она мне не племянница...
- А кто?
- Никто!
- Как? - изумилась я. - Зачем же тогда спектакль устраивали?
Георгий Львович тяжело оперся на палку и поднялся. Медленным шагом старик
добрел до письменного стола, взял красивую серебряную рамку и подал мне. С
фотографии смотрели счастливые, улыбающиеся лица: молодой худощавый мужчина,
крупная блондинка и толстенький щекастый подросток, мальчишка лет
тринадцати-четырнадцати.
- Это мой сын, невестка и внук, - пояснил Георгий Львович. - Не дай бог и
вам когда-нибудь пережить такое...
- А что случилось?
Дааз тяжело вздохнул и сел в кресло.
- Трагическая случайность. В их "Волгу" врезался троллейбус.
Единственное, что радует, - моя жена не дожила до этого ужаса, скончалась в
1989 году... Я остался совсем один, как перст.
Ужасное происшествие с сыном подорвало здоровье старика, впрочем, и лет
ему было уже много. Сначала отказали ноги, потом стала день-деньской болеть
голова, и вот наступил момент, когда Георгий Львович оказался на пенсии. Со
всевозможными надбавками и привилегиями выходило на круг чуть больше тысячи
рублей. Естественно, бывшие подчиненные не бросали начальника, наведывались
в гости, принося с собой подарки: конфеты, торты и сигареты. Но потом поток
посетителей начал ослабевать. Немощный, полунищий старик оказался никому не
нужен.
И тут Георгию Львовичу пришла в голову славная мысль - он мог бы продать
четырехкомнатные апартаменты сына и жить в свое удовольствие. Но не тут-то
было. Квартира, хоть и приватизированная, считалась служебной жилплощадью, и
совет жильцов прямо намекнул старику: посторонних не пропишем. В январе к
Георгию Львовичу приехала старинная знакомая, Мария Леонидовна Раух, и
предложила отличный выход из, казалось, безвыходного положения.
- Жорочка, - щебетала она, поправляя пухлой ручкой слишком черные для
натуральных кудри, - квартирка-то твоя не продается!
- И не говори, Маша, - отмахнулся приятель, - сама знаешь, как сейчас у
ученых с деньгами...
- Ну вот, совет жильцов все-таки экстремистская организация, - протянула
Мария Леонидовна. - Ясно же, научным работникам не до квартир, что ж, теперь
с голоду подыхать?
Георгий Львович вспомнил, как сам громче всех кричал на правлении
кооператива против хозяина ресторанчика, и ничего не сказал.
- Радуйся, дурачок, - сообщила Раух, - слава богу, у тебя есть я. Слушай
внимательно.
Дааз покорно посмотрел на Марию Леонидовну. Дело оказалось простым. У
Раух есть подруга, а у той дочка - красавица, умница... Детка вышла замуж,
жить негде. Денег в семье навалом, но молодые хотят не просто роскошные
апартаменты, а квартиру в элитарном доме, с приличными соседями. Здание, где
проживает Дааз и где в соседнем подъезде пустует квартира трагически
погибшей семьи, подходит идеально. Дело за малым, Георгию Львовичу следует
сказать, будто Танечка его племянница...
- А вдруг попросят метрику? - робко заикнулся Дааз. - У нас знаешь какие
люди в совете жильцов сидят.
- Нет, вы поглядите! - всплеснула руками Мария Леонидовна. - На дворе
давно перестройка, Демократия, а у вас пятидесятые годы, "холодная война" и
совет жильцов. Пойми, ты собственник квартиры, и никто не может запретить ее
продать.
Георгий Львович вспомнил бесконечные несчастья, преследовавшие владельца
ресторанчика, и только вздохнул.
- Впрочем, - неслась дальше Раух, - не переживай, сделают метрику, будто
она дочь твоей сестры, заткнешь рот вампирам.
Сказано - сделано. Не прошло и двух недель, как жилплощадь перешла в руки
Тани и Михаила. Георгий Львович получил огромную сумму и теперь живет в свое
удовольствие, не отказываясь от хорошей еды, американских сигарет и кофе,
даже нанял домработницу. "Племянница" оказалась приятной девушкой, а ее муж
даже пару раз возил старика к врачу. Очень милые, приветливые люди, но об их
знакомых Дааз абсолютно ничего не знает.
Забрав у престарелого профессора адрес и телефон милейшей Марии
Леонидовны Раух, я вышла на улицу. Время подбиралось к пяти. Интересно, до
которого часа работает Инюрколлегия? Впрочем, мне все равно по пути, загляну
в офис к даме, названной в газете.
На стеклянной двери не висело никаких объявлений о служебном времени, но
вход оказался открыт. Внутри, естественно, сидел охранник, глянувший на меня
суровым взглядом поверх газеты "Сегодня".
- К Злобиной Регине Николаевне, - поспешила сообщить я.
- Комната пятнадцать, - буркнул страж, вновь утыкаясь в печатный лист, -
второй этаж, налево.
Я послушно взобралась на следующий этаж и пошла по коридору, устеленному
светло-коричневым ковролином. По дороге не встретилась ни одна живая душа,
тишина стояла могильная, из-за светлых полированных дверей не доносилось ни
звука. Просто дворец Спящей красавицы. В нужной мне комнате у компьютера
сидела молоденькая девушка, скорей всего вчерашняя школьница. Наверное,
секретарша, решила я, и спросила:
- Злобину где можно найти?
- Слушаю, - серьезно заявила девушка.
- Регина Николаевна? - изумилась я.
- Да, - совершенно спокойно подтвердила девочка и радушно сказала:
- Садитесь, в ногах правды нет.
Я плюхнулась в услужливо подставленное кресло.
- Что за дело привело вас ко мне? - участливо осведомилась девушка. Я
замялась:
- Видите ли, практически никогда не читаю газету "Неделя"...
- Ну это нестрашно, - успокоила служащая, - я тоже...
- А тут вдруг попался старый номер, гляжу - разыскивают Катуковых и
обещают вознаграждение!
Злобина встала и щелкнула выключателем. Небольшую комнатку залил
безжалостный неоновый свет, и мне стало понятно, что милой, хрупкой служащей
давно не двадцать лет, скорей всего - хорошо за тридцать.
- К сожалению, - развела руками Регина Николаевна, - вы опоздали,
Катуковы давно введены в права наследства. К нам обратился мужчина,
Ростислав Сергеевич Катуков. Насколько понимаю, они на днях вылетают с женой
в Париж...
В моей голове слабо-слабо зашевелились какие-то смутные мысли, что-то
неоформившееся, туманное.
- И много денег они получат? Продолжая улыбаться, Регина Николаевна
ответила:
- Жаль, конечно, что зря ехали, могу угостить кофе.
- Спасибо, - с удовольствием согласилась я и переспросила:
- И все же, какова сумма? Злобина аккуратненько насыпала коричневые
гранулы в чашку.
- Извините, но не имею права разглашать подобные сведения!
Я поколебалась минуту, потом достала удостоверение ФСБ и мило попросила:
- Давайте все же посмотрим!
- Понятно, - посерьезнела Регина Николаевна и со вздохом открыла шкаф. -
Так, Катуков, вот оно.
Я слушала информацию затаив дыхание, ну бывают же на свете чудеса!
Федулов Василий Николаевич, 1952 года рождения, проживал в Москве по
адресу улица Первого жокея, дом 19, квартира 46. Судя по всему, он
приходился соседом Катуковым. Работал Василий Николаевич акробатом в цирке и
в 1974 году, оказавшись на гастролях во Франции, попросил политического
убежища. Шли годы "холодной войны", и французские власти уважили просьбу
бегущего от Советов Федулова. Василий Николаевич остался в Париже. Первое
время бедствовал, как многие эмигранты, нанялся дворником. Потом водителем
такси. И здесь ему повезло, случайно познакомился с Гастоном Леру,
владельцем небольшой колбасной. Гастон взял русского к себе рабочим,
подносить фарш от мясорубки, мыть бараньи кишки, зачищать печенку от пленок.
Василий превратился в Базиля, отрубил от фамилии труднопроизносимое
окончание "лов" и превратился в почти настоящего француза. Не прошло и
полугода, как Гастон понял, что к нему попал бриллиант.
У Базиля оказались золотые руки и полная немыслимых рецептов голова.
Вскоре жители квартала по достоинству оценили невиданные до этого кушанья -
холодец, фаршированные яйцом рулеты... Удавались бывшему акробату сосиски и
мясо в горшочке, заливной язык и буженина... Словом, через два года Базиль
расстался с Гастоном и открыл собственное дело.
Нажил он к концу 90-х годов ни больше и ни меньше как пять с половиной
миллионов франков, почти миллион в пересчете на доллары. А еще была уютная
квартира, симпатичный домик в деревне и ходкий автомобильчик "Пежо".
Бывший акробат так и не женился, то ли не нашел пару, то ли сторонился
женщин. Жить бы ему да радоваться, но господь скорей всего решил, что Базиль
выполнил свое земное предназначение, потому что в начале 1999 года колбасник
скончался в госпитале Святой Екатерины от рака. Перед кончиной он завещал
все состояние Катуковым.
- Почему? - удивилась я. Регина Николаевна вздохнула:
- А кто его знает! Может, они кормили его, жили рядом. Нас не волнуют
причины, по которым юридическое лицо отказывает деньги, мы просто обязаны
выполнить волю покойного. В случае с Катуковыми все оказалось просто.
Запросили Центральное адресное бюро и узнали, что Катукова Анна Федоровна
и Катуков Ростислав Сергеевич проживают в столице. Отправили им официальное
уведомление. А вот Катуковой Яны Сергеевны не было.
- Она по паспорту Марьяна.
- Да, - согласилась Злобина, - нам объяснил данный факт Ростислав
Сергеевич, только это случилось уже после того, как мы дали объявление о
розыске женщины. Вот смотрите.
Я медленно перебирала бумажки. Справки, запросы. Однако интересно. В
папке лежало официальное заявление от бывшей директрисы. Анна Федоровна
отказывалась от наследства в пользу Славы. Бумагу явно подделали, хотя,
может, просто велели полубезумной старухе подписать листок. Впрочем, Яна
также отказывалась от денег и также в пользу бывшего уголовничка.
- Вас не смутило, что женщины решили не брать наследство?
- Нет, так часто делают, если отношения в семье хорошие и родственники
доверяют друг другу.
- Да? - удивилась я. - Из-за чего?
- Из-за налогов и пошлин, - разъяснила Злобина. - Мы даже иногда советуем
наследникам ввести в права наследства одного.
Видимо, у меня на лице отразилось недоумение, потому что юрист пояснила:
- Ну представьте, вас трое, и каждый должен заплатить, к примеру, по пять
тысяч рублей, уже пятнадцать получится. А если один? Пятью обойдетесь.
Другое дело, что многие не доверяют даже ближайшим родственникам и
предпочитают официально оформлять права. Но у Катуковых, очевидно, дружная
семья, вот и решили сэкономить.
- Вы встречались с Яной и Анной Федоровной?
- Зачем? Ростислав Сергеевич объяснил, что мама и сестра живут весь год
на даче, в Москву наезжают редко. И потом, он же предоставил все правильно
оформленные документы, ксерокопии паспортов, нотариально заверенные
заявления...
Я только вздохнула. Интуиция подсказывает, что-то тут нечисто, но Регина
Николаевна абсолютно спокойно убрала документы.
- Давно Ростислав вступил в права? - поинтересовалась я.
- В конце октября, - безмятежно ответила Злобина.
Домой я влетела около восьми, усталая, злая и голодная. Собаки носились
по прихожей, беспорядочно лая. Велев им заткнуться, я втащила неподъемные
хозяйственные сумки и грохнула их на пол у холодильника. Сегодня повезло
необычайно, купила форель всего по шестьдесят пять рублей за килограмм и
получила рецепт засолки этой рыбы.
- Просто семга получится, - тарахтела торговка, бросая тушку на весы.
Я вытащила ручку, блокнотик и принялась записывать. Давно поняла,
поваренные книги полная чепуха, там такое пишут! Например, "сварите мясо до
готовности"! Ну как, скажите на милость, определить готовность неопытной
хозяйке? А мне так здорово объяснила тетка в автобусе, когда плюхнулась
рядом на сиденье, держа на весу капающий красными каплями пакет.
- Да потычь вилкой, будет хорошо входить, и готово!
Стоя у плиты, я смешала три столовые ложки соли и две - сахарного песку.
Потом принялась посыпать аккуратно нарезанные ломтики смесью и заливать
маслом "Олейна". Интересно, это правда будет вкусно ил
...Закладка в соц.сетях
