Жанр: Электронное издание
evlampia
... них.
- Тогда попробуйте это пирожное, называется "Тумбочка".
Я послушно откусила кусок, выпечка таяла во рту.
- Правда восхитительно. Только боюсь, если есть эту "Тумбочку" все время,
сама станешь как тумба.
Лика рассмеялась:
- Ну, вам это не грозит. Давайте положу с собой? Таких больше нигде не
попробуете.
- Спасибо, не надо.
Внезапно Вересова поставила чашку на стол и без всякой улыбки заявила:
- Вы меня обманываете!
От неожиданности я чуть было не выронила восхитительную "Тумбочку".
- В чем?
- Вы не имеете никакого отношения к журналистике, - резко отрезала Лика, -
говорите быстро, зачем пришли!
- Но наше издание...
- Хватит!
- Почему вы так уверены, что я не пишу в журнале?
Лика хмыкнула:
- А то я журналюг не знаю! Придут, обязательно поедят, попьют, шоу
посмотрят, да еще не в одиночку, а с друзьями... И жратву домой прихватят
обязательно. Отказываться никто не станет. Ну-ка колитесь быстро, зачем
пришли! Да не вздумайте врать, а то позову охрану!
Я тяжело вздохнула, глянула в ее злое лицо, вытащила удостоверение частного
детектива и продемонстрировала его Лике. Вересова кивнула, спокойно
закурила и спросила:
- Вы по поводу той драки, что произошла в субботу? Но никто не виноват.
Пострадавший сам упал с балкона. Пьян был как кошмар.
- Нет, - ответила я, - я пришла совершенно из-за другой вещи...
- Слушаю, - сказала Лика, - но предупреждаю сразу, налоги я плачу
аккуратно.
- В девяносто первом году вы работали в Институте тропической медицины...
- Было такое, - улыбнулась Лика.
- Можете вспомнить, как вы туда попали?
- Очень просто, - засмеялась Лика. - Там служит всю свою жизнь моя бабка,
Зинаида Васильевна. Между прочим, она доктор наук, профессор, занимается
жуткой гадостью, глистами, червями, бр-р-р, вспоминать неохота.
Когда Лика окончила школу, бабушка твердо сказала:
- В нашей семье все медики, либо практикующие, либо исследователи, Лика
пойдет, естественно, по этому же пути.
Честно говоря, девочке совершенно не хотелось возиться с больными, а
перспектива просидеть в лаборатории скрючившись всю жизнь над микроскопом
совсем не радовала. Лика была веселой хохотушкой, участвовавшей во всех
школьных спектаклях, ее больше привлекал театральный вуз. Она даже робко
заикнулась:
- Может, лучше в ГИТИС? Или во ВГИК?
Но Зинаида Васильевна нахмурила брови и отрезала:
- Вересовы никогда не кривлялись прилюдно. Нужно получить приличную
специальность, а не трясти юбкой на подмостках.
Правда, Зинаида Васильевна обожала внучку и потом добавила уже другим
тоном:
- В медицинском есть театральная студия, станешь студенткой, запишешься в
нее - и участвуй себе в спектаклях.
С бабушкой в семье Вересовых никогда не спорили, поэтому Анжелика
отправилась сдавать экзамены туда, куда велела старуха, и... провалилась.
Наивная девчонка даже обрадовалась, думая, что теперь бабка разрешит ей
отдать документы в театральное училище. Но не тут-то было! Зинаида
Васильевна сообщила:
- Отправишься ко мне в институт.
- Но что я стану там делать? - изумилась Лика.
- Полы мыть, - преспокойно ответила бабушка. - Стаж рабочий заслуживать. На
следующий год пойдешь по конкурсу как трудовая молодежь, а таких берут и с
тройками.
Вот так Лика и появилась с ведром и тряпкой в Институте тропической
медицины. Через неделю работы ей стало понятно, что в здание, где учат "на
Гиппократа", она никогда не пойдет. Девушку раздражало все: отвратительный
запах в лабораториях, идиоты-сотрудники, готовые месяцами не вставать из-за
рабочего стола, чтобы изучить какую-нибудь гадость... Еще было страшно жаль
симпатичных зверушек: лягушек, мышек, кроликов, которых кандидаты наук,
доктора и аспиранты препарировали без всяких эмоций.
Два месяца Лика томилась, а потом неожиданно ей повезло. В институт приехал
красивый парень, актер и режиссер Гена Мамаев. Он собрался на месяц по
приглашению в Индию и решил сделать на всякий случай прививки.
Мамаев бежал по коридору и налетел на ведро. То мигом перевернулось,
грязная вода растеклась по коридору. Гена уже приготовился выслушать крики
поломойки, но девушка, не сказав ни слова, принялась собирать тряпкой
"море". Мамаеву стало совестно.
- Простите.
Уборщица подняла на него прелестные карие глаза и грустно сказала:
- Не беда, сама виновата, поставила ведро на дороге.
Мамаев глянул на нее и погиб на месте.
Через три месяца они поженились, но Лика еще раньше ушла из института. Гена
перетащил ее в свой театр.
- Как же вас бабушка отпустила? - удивилась я.
Лика засмеялась.
- Не было бы счастья, да несчастье помогло. Глупость моя помогла.
- Каким образом?
Анжелика закурила.
- Ну и дура же я была, прямо цирк. Только зачем вам это?
Я помолчала, потом осторожно сказала:
- Понимаете, получилась очень странная вещь. Ваши показания о работе в
Институте тропической медицины могут пролить свет на убийство известного
музыканта Эдика Малевича, которое произошло в этом месяце.
- Бог мой, - удивилась Лика, - да меня там девять лет нет, и потом, я
работала всего ничего!
Я развела руками:
- Поверьте, ваши показания очень и очень важны. Ийогда случается так:
что-то произошло пару десятилетий назад, а эхо сейчас докатилось. Честно
говоря, меня волнует ситуация с дельфусом.
- С чем? - удивилась Лика.
- Ну вы там мыли стол в лаборатории у Евгении Ивановны Червь и уронили
пробирку...
- Во дела, - довольно вульгарно шлепнула себя руками по бедрам Лика, - вы
чего, сговорились?
- С кем?
- Да на днях мужик прибегал, дерганый такой, весь трясется...
- Алик Радзинский?
- Точно, именно так и назвался. Дрожит, чуть не заикается... Тоже просил
про ту пробирку рассказать.
- А вы что?
- Ничего, никакой тайны нет, мало ли какие глупости девчонки по молодости
совершают...
- Радзинского убили.
- Как? - подскочила Лика.
- Застрелили в подъезде.
- За что?
- За то, что близко подобрался к разгадке одного убийства, которое
произошло в девяносто первом году. Я советую вам теперь рассказать эту
историю мне.
- Господи, - закричала Лика, - да ничего ужасного-то не случилось, глупость
одна.
- Рассказывайте.
Лика пожала плечами.
- Дело было так...
ГЛАВА 25
Однажды к Анжелике подошла милая, смешливая Аня Яхнина. Анечка была
ненамного старше Лики, но успела уже закончить институт и даже написать
диссертацию. Собственно говоря, из-за диссертации все и произошло.
- Слышь, Ликуся, - спросила Аня, - хочешь двадцать долларов заработать?
- Конечно, - обрадовалась Вересова, - ясное дело!
- Ну тогда сделай для меня одну штуку.
- Какую?
Анечка осмотрелась по сторонам и, понизив голос, сообщила:
- Лабораторию Червь знаешь?
- Естественно, мою там каждый день.
- И ключи имеешь?
Лика потрясла связкой.
- Надо же войти в комнаты.
- Утащи у нее со стола пробирку, - попросила Аня, - штатив оранжевого
цвета, смотри не перепутай. Именно из него.
- Зачем? - удивилась Лика.
Аня тяжело вздохнула:
- Эта сука Червь на ученом совете в пух и прах раздолбала мою диссертацию.
Камня на камне не оставила! А бабье из совета, естественно, обрадовалось. Я
у них словно бельмо на глазу, они-то все после сорока защищались, а мне еще
тридцати нет. Накинулись и заклевали. Слава богу, старик Даутов разобрался,
и все хорошо закончилось...
- При чем тут пробирка?
- Ха! - выкрикнула Аня. - Эта гадина Червь все зудела: "Некорректное
исследование, да и Яхнина вечно на столе все бросает, не дай бог пропадет
чего!" Мне еще выговор влупили за несоблюдение правил пользования
материалом. Вот и хочу проучить сволочугу! Пусть у нее со стола пропадет
дельфус, посмотрим, как выкручиваться станет!
Ликуша не увидела в просьбе ничего особенного. Анечка ей нравилась, всегда
веселая, приветливая, угощавшая Вересову остродефицитными сигаретами и
шоколадными конфетами... Лика понимала, что Аня хочет отомстить противной
Червь. Но Евгения Ивановна дико раздражала и девушку. Исследовательница
дружила с Зинаидой Васильевной и взялась воспитывать Лику. Замечания и
нудные нотации сыпались из Евгении Ивановны по каждому поводу. Передвинула
пробирки в штативе, протерла стекла микроскопа мокрой тряпкой, не помыла
пол под столом, не протерла пыль на сейфе...
Высказав Лике претензии, Червь мигом отправлялась к Зинаиде Васильевне, и
девушке влетало еще разок, от бабушки. Но самое противное было не это.
Каждый раз, сталкиваясь с Ликой в коридоре, Евгения Ивановна
многозначительно сообщала:
- Ты должна быть мне благодарна за науку. Учу, учу тебя, но пока зря.
Однако надежды сделать из тебя достойного члена общества не теряю!
И все начиналось по новой. Вытерла телефон грязной тряпкой, не помыла
раковину, не протерла подоконник, а один раз, о ужас, забыла запереть
лабораторию...
Лика даже была благодарна Анечке за идею.
- Только будь осторожна, - учила Яхнина, - возьми пустую пробирку, наполни
водой и сунь в штатив. А ту, что с дельфусом, заткни резиновой пробочкой и
принеси мне.
- На фига тебе эта дрянь? - сказала Лика. - Давай вылью в рукомойник, и
все!
- Что ты! - испугалась Яхнина. - Там опасная вещь, может попасть в
канализацию. Нет уж, принеси мне, уничтожу по всем правилам. Нам ведь
крупные неприятности не нужны, хотим только гадину Червь проучить!
Ликочка согласилась с Аней и стала поджидать подходящий момент. Но Евгения
Ивановна оказалась отвратительно педантичной. Уходя домой, она всегда
оставляла комнату в идеальном порядке, мало того, отлучаясь даже в туалет,
всегда ставила штатив в сейф, а ключ от него уносила с собой. Просто робот,
а не женщина! Но потом в буфет привезли яйца, и Лике Вересовой наконец
повезло.
Но глупышка рано радовалась. Примерно через полчаса после удачно
проведенной замены в крохотную комнатку, где, сидя на перевернутом ведре,
курила довольная Лика, ворвалась Евгения Ивановна и каменным голосом
спросила:
- Где дельфус регал? Отвечай немедленно!
Уж как ни глупа была в те годы Лика, но мигом сообразила: рассказывать
правду нельзя. Разъяренная баба может и охрану вызвать, а тогда мало никому
не покажется. Конечно, изучение глистов не бог весть какой секрет, но
отвратительная Червь могла раздуть из глупости целое дело, причем
уголовное. Лика просто услышала, как четкий голос судьи читает: "...в
составе преступной группы, с целью дискредитации известного ученого, в
результате сговора..." Страх придал ей ума, и Лика мгновенно
сориентировалась. Все-таки она собиралась стать актрисой и имела явные
лицедейские замашки. Мигом зарыдав, девушка начала "каяться":
- Ну простите, случайно вышло...
Евгения Ивановна внимала "исповеди", поджав губы. Потом, когда Лика
примолкла, посмотрела на размазанную по щекам уборщицы тушь и строго
поинтересовалась:
- Ладно, предположим, и правда случайно разлила, при твоей неаккуратности
такое вполне возможно, но зачем дистиллированную воду в штатив подсунула?
Лика опять зарыдала:
- Так боялась, что вы заметите, заругаетесь, бабушке пожалуетесь, а та меня
со свету сживет. Вот и подумала, что сойдет, воду разлила - воду налила...
- Ты еще глупее, чем кажешься, - припечатала мерзкая Червь, - впрочем,
прямо сейчас я отправлюсь сначала к Зинаиде Васильевне, а потом в дирекцию.
Этот случай следует обсудить на общем собрании, затем принять меры, чтобы
другим неповадно было!
Лика заплакала еще сильней. Но Евгения Ивановна была неумолима, сделала
разворот через правое плечо и двинулась к Зинаиде Васильевне. Несчастная
Вересова затаилась в кладовке, между веником и ведром, мысленно неумело
вознося молитвы ангелу-хранителю, надоумившему свою подопечную не выдавать
Аню Яхнину. Если такая буча разгорелась из-за простой неосторожности,
представьте, что может выйти, если отвратительная Червь узнает об истинном
положении дел.
Но неожиданно все закончилось просто прекрасно. Часа через два в кладовку,
тяжело ступая, вошла бабушка и протянула внучке листок.
- Подписывай.
- Что это? - робко поинтересовалась девушка.
- Заявление об уходе по собственному желанию, - пояснила Зинаида Васильевна
и, глядя, как внучка царапает ручкой по бумаге, добавила: - Наверное, тебе
действительно следует идти в актрисы, научная работа требует самоотдачи,
собранности, целеустремленности и крайней аккуратности. А как я погляжу, от
тебя ничего подобного ожидать не приходится.
Лика от радости боялась пошевелиться, а грозная бабка продолжала:
- Впрочем, Евгения Ивановна абсолютно зря пыталась раздуть сей инцидент!
Пробирки у нас бьются, и не только с дельфусом регал, который благополучно
погиб, когда ты его размазала досуха тряпкой, а с намного более страшными
вещами. Плохо другое: тебе нужно было не наливать дистиллированную воду и
пытаться скрыть следы безобразия, а поступить так, как предписывает
инструкция, тебя же учили! Ну-ка повтори!
- Тщательно закрыть помещение, - всхлипнула Лика, - включить над дверью
красную лампу и вызвать из седьмой комнаты Сергея Петровича Когтева...
- Вот видишь, - удовлетворенно заметила бабушка, - а почему ты не выполнила
предписание?
Лика вновь старательно разрыдалась:
- Боялась, заругают.
Неожиданно строгая бабка погладила ее по голове:
- Маленькая ты еще, глупенькая. Ладно, собирайся домой.
- А Евгения Ивановна в первый отдел и к директору не пойдет? - робко
поинтересовалась Лика.
Зинаида Васильевна усмехнулась:
- Червь не слишком любит тех, кто совершает, пусть даже невольно, ошибки.
Но я не позволю ей портить анкету моей внучки.
- А она послушается тебя, бабуля?
Неожиданно Зинаида Васильевна весело рассмеялась:
- Пусть попробует нагадить! У нее через неделю в нашем совете двоюродная
сестра собирается докторскую защищать, а я, между прочим, председатель
этого сообщества. Накидают черных шаров, или кворум не соберется, а может,
в бумагах неполадки найдутся... Ну и отменится защита на полгода... Нет,
Евгения Ивановна не дура и согласилась замять ситуацию, но поставила одно
условие, чтобы тебя с завтрашнего дня тут и духу не было.
Вот так неожиданно все устроилось самым наилучшим образом. Институт
тропической медицины остался в прошлом, о вступлении Лики на врачебную
стезю бабушка более не заговаривала, ну а затем жизнь и вовсе сложилась
прекрасно. Сначала муж перетащил ее в свой театр, а когда коллектив
благополучно прогорел, они основали клуб "Романо" и теперь живут
припеваючи.
- Бедная бабушка, - вздохнула Лика, - она сначала с большим энтузиазмом
отнеслась к моему актерству. Решила, раз уж из меня не вышел ученый, пусть
получится звезда подмостков. Но когда мы создали клуб... Бог мой, что
началось! Топала ногами, кричала, что я подалась в проститутки, прямо
цирк... И ведь вот какая упорная! Живет на грошовую пенсию, нуждается, а от
меня ни копейки не берет. Сколько раз я деньги привозила, продукты, ни в
какую! Даже на порог не пускает! Ну и характер!
- А Аня Яхнина где теперь?
Лика рассмеялась.
- Хрен ее знает. Толкнула меня на пакость, сама сделать побоялась... Но я
на нее не в обиде, в конце концов только лучше получилось... Где Аня?
Небось все там же, в институте, она прямо ненормальная была, тряслась возле
пробирок, о Нобелевской премии мечтала... Мы больше с ней никогда не
встречались, хотя могла бы позвонить и спасибо сказать за то, что я ее не
выдала. Вот уж с ней бы так просто, как со мной, не поступили. Раскрой я
тогда рот, вся карьера у Яхниной разом закончилась бы...
Я вышла из "Романо" на темную стылую улицу и побрела к метро. Длинная
магистраль выглядела пустынной, прохожих никого, ледяная, ветреная погода
разогнала москвичей по домам.
Может, впрямь следует учиться водить машину и зимой, а не только летом.
Вот сейчас бы с комфортом ехала в теплом салоне, а не неслась, дрожа от
страха и холода, к подземке... Хотя если учесть, что даже сухим июньским
днем я покрываюсь потом от напряжения, накручивая руль...
Неоклеенная дверь перестала удивлять, так же как и то, что Ваня вновь
приготовил ужин: на этот раз макароны по-флотски и борщ. Впрочем, и
домашние стали относиться к мастеру как к родственнику. Сегодня и Юля, и
Катя ходили по квартире в халатах, а Лизавета прошлепала в ванную в одних
трусах и лифчике. До сих пор такое поведение они позволяли себе только в
присутствии трех лиц мужского пола: Сережки, Кирюшки и Володи. Кстати, куда
подевался майор? Не звонит, не приходит, очень странно. Впрочем, если
подумать, так и ничего особенного. Скорей всего сидит в какой-нибудь засаде
или просто занимается с бумажками, случаются у них на службе авралы...
Утром я приехала в Институт тропической медицины, нашла в проходной список
телефонов и позвонила в отдел кадров.
- Алло, - отозвался девичий голос.
- Добрый день, - радостно сказала я, - программа "Поле чудес" беспокоит.
- Ой, - вскрикнула девушка, - да ну?
- Привет вам от Леонида Якубовича.
- Ой, - радовалась девица, - ой, а что надото вам?
- Ну не по телефону же разговаривать.
- Да, конечно, - засуетилась девчонка, - стойте внизу, ща прибегу!
Через минут пять с той стороны турникета появилось прехорошенькое создание,
одетое не по погоде в суперкоротенькую кожаную мини-юбчонку с кургузой
кофтенкой, не доходящей до талии.
- Идите сюда, - замахало небесное видение руками.
По извилистым, кишкообразным коридорам мы пошли в глубь здания.
- Ну надо же, - радовалась провожатая, - в первый раз человека из телика
вижу. Вы у нас хотите передачу снимать?
- Во всяком случае, с вашими сотрудниками...
- Ну надо же, - подпрыгивала девчонка, - потрясающе.
- Как вас зовут? - улыбнулась я.
- Лариса.
- Ларочка, - ласково произнесла я, - предполагаемые съемки пройдут перед
самым Новым годом, сюрприз такой. Так что не очень болтайте. Сейчас я
пришла уточнить состав участников, кстати, вы заведующая отделом кадров?
- Нет, - погрустнела Ларочка, - я менеджер по персоналу.
- А начальство у вас кто?
- Симаков Николай Петрович, - пояснила Ларисочка, - только сейчас ни его,
ни Анны Альбертовны, ни Нинель Михайловны, ни Люды, вообще в отделе никого
нет, кроме меня.
- Куда же все подевались? - удивленно спросила я, глядя, как Ларочка с
трудом открывает железную дверь в комнату с табличкой "Посторонним вход
воспрещен".
- Грипп свалил, - пояснила девушка, - жуткая зараза, половина института
слегла, а вторая половина на днях обязательно заболеет!
Я хмыкнула. Сапожники, как водится, оказались без сапог, врачи знают все о
редких загадочных болячках, а сделать прививку против вируса "А" не
догадались. Да все газеты в один голос кричали о предстоящей эпидемии и
советовали привиться! Но мне эта ситуация была лишь на руку. Уж не знаю,
как бы отнесся к появлению сотрудницы "Поля чудес" Симаков Николай
Петрович. Небось проверил бы первым делом документы, но глупенькая Лариса
даже и не подумала спросить удостоверение личности. В данной ситуации,
впрочем, это очень хорошо. Вот только одно "но"...
- Скажите, Ларочка, - мило прощебетала я, усевшись в тесной комнатушке и
получив чашечку отвратительного на вид и такого же мерзкого на вкус кофе, -
а вы сумеете без начальства заглянуть в картотеку?
- Конечно, - захихикала Лара, - теперь у нас компьютер, чик - и готово!
Желая продемонстрировать осведомленность, девчонка ткнула в кнопку,
раздалось мирное гудение, машина начала грузиться.
Целый час мы формировали команду. Наконец, посчитав момент подходящим, я
сказала:
- У господина Якубовича имелось одно предложение...
- Какое? - воодушевленно воскликнула Ларисочка.
- Здесь работает очень интересная женщина Анна Яхнина, Леониду хочется,
чтобы она обязательно приняла участие.
- Яхнина, Яхнина, - забормотала Ларисочка, - не припомню такую, хотя у нас
прорва народа в штате.
На экране заметались строчки.
- Вы точно фамилию назвали? - спросила спустя пару минут Ларочка.
- Абсолютно.
- Сейчас в уволенных посмотрю, - обнадежила девочка и радостно воскликнула:
- Анна Михайловна Яхнина, шестьдесят третьего года рождения, она?
Я уставилась на экран компьютера. На меня смотрело не слишком четкое
изображение девичьего лица. Но даже этот отвратительный снимок рассказывал
о характере Анечки: неулыбчива, строга и, очевидно, не привыкла раскрывать
перед посторонними душу. Выступающий квадратный подбородок, узкие, сжатые в
нитку губы... Качества, великолепные для ученого, но отвратительные для
жены и матери.
- Она? - поинтересовалась Ларисочка.
- Похоже.
- Анна Михайловна уволилась в девяносто первом году, - пояснила девушка.
- Причина указана?
- Конечно, в связи с резким ухудшением здоровья и получением инвалидности
первой, нерабочей группы.
- Адреса там нет?
- Есть только тот, по которому проживала на момент работы в институте.
- Давай, - велела я.
- Цветной бульвар, дом девятнадцать, квартира семь.
Ноги понесли меня к метро с бешеной скоростью. Эх, жаль, в деле не нашлось
телефона. Но Цветной бульвар в самом центре, ехать недалеко, даже метро
есть с таким названием. У входа в подземку маячила баба в старом пальто.
- Держи, - сунула она мне рекламную листовку.
Я влетела в вестибюль, спустилась вниз, вошла в вагон, плюхнулась на диван
и помчалась сквозь тьму. Тут только глаза прочитали текст на небольшой
бумажке, полученной от божьего одуванчика. "Центр древнекитайской медицины.
Похудеть за неделю до 8 кг, навсегда. Комфортно, очень дорого.
Консультируют и ведут прием лучшие специалисты Европы. Телефон 126-02-87".
Пару секунд я читала объявление, потом стала корчиться от смеха. Нет, вы
только подумайте внимательно над текстом. Мне предлагают похудеть до восьми
килограмм. Значит, в результате комфортных и очень дорогих процедур я буду
весить, как наша мопсиха Ада. Она как раз тянет ровно на восемь всемирных
эквивалентов. Представляете, как я похорошею, сравнявшись весом с комнатной
собачкой! Но этого мало! Чтобы отсечь всяческие надежды, люди, давшие
объявление, подчеркнули навсегда! То есть превращусь в Адюсю и никогда
более не сумею поправиться. Рост, естественно, останется прежним... Да уж,
на фоне подобного предложения как-то теряется еще одна восхитительная
деталька: в Центре древнекитайской медицины прием непонятно почему ведут
лучшие специалисты Европы. Хотя это я зря. Древние китайцы давным-давно
вымерли...
- Станция "Цветной бульвар", - донеслось из динамика.
Я пошла к выходу, отчего-то напевая под нос бодрую песенку, нет, все не так
плохо, жизнь прекрасна, я молода, имею семью, любимых животных, а вот
теперь еще и нашла себе профессию по душе. Мне очень нравится работа
частного детектива, и как только найду убийцу Эдика Малевича, мигом примусь
за другое дело. Впрочем, у Федоры может не оказаться заказов... На секунду
мне стало грустно, но тут же взгляд упал на киоск, торгующий журналами.
Душа вновь наполнилась бодростью. Не будет клиентов? Ерунда, найдем их
сами, дадим объявления в газетах.
Аня проживала в самом центре, а наш с Катюшей дом расположен довольно
далеко от Красной площади. Но ни за какие блага я не согласилась бы
поменяться с Яхниной квартирами.
Невысокий, четырехэтажный, серый каменный особняк нависал прямо над Цветным
бульваром, где нервно издавали гудки машины, стоявшие в километровой
пробке, а слева шумело Садовое кольцо. Даже сегодня, холодным, морозным
днем, тут нечем дышать, представляю, какой смог повисает в этом районе
летом, весной и осенью.
Вход в здание был прямо с бульвара, двора у дома не наблюдалось. Да уж,
понимаю, как мучаются местные собачники. Впрочем, вдруг внутри дома красота
невероятная... Но лестница выглядела ужасно, а запах там стоял такой, что
меня чуть было не вывернуло наизнанку, пока я плелась по заплеванным
ступенькам вверх. Дверь нужной квартиры выглядела под стать подъезду -
огромная, деревянная, ободранная, с невероятной ручкой, сделанной году этак
в девятьсот тринадцатом. Звонка не нашлось, и пришлось колотить в створку
ногой. Похоже, что такие действия производили все прибывавшие сюда гости,
потому что в самом низу двери виднелась яма, явно выбитая сапогами и
ботинками.
- Кто там? - прокричал детский голосок.
- Маму позови.
- Сейчас, - сообщил ребенок и исчез.
Я подождала пару минут и уже собралась вновь дубасить по деревяшке, как
приоткрылась щель.
- Вам кого?
- Анну Яхнину.
Из пространства между дверью и створкой высунулось бледное женское лицо с
огромным синяком под левым глазом.
- Анну?
- Да.
- Вы не из налоговой инспекции?
- Разве похоже?
- И не из собеса? - настороженно продолжала баба.
- Нет
- А откуда? Зачем вам Аня?
- В этом году отмечается пятидесятилетие Института тропической медицины,
Яхнина когда-то работала там, вот, привезла приглашение на праздник.
Женщина загремела цепочкой:
- Входите. Тут такие кадры в подъезде проживают, жуткие сволочи. Мы у
Анечки квартиру снимаем и все боимся, что кто-нибудь из этих дряней
накапает либо в налоговую, либо в собес. Если узнают, что она жилплощадь
сдает, мигом дотацию отнимут. А как ей на пенсию прожить? Ну никак
невозможно. И о чем власти думают...
- Значит, Анюта не здесь живет? - прервала я стоны тетки.
- Нет, она в интернате.
- Где?
- Ну, в больнице. А вы разве не в курсе?
- Чего?
- Того, что с ней случилось.
- Нет, мы с ней никогда не виделись.
- Анечка - инвалид, вряд ли она сумеет пойти на праздник.
- Адрес у вас есть?
- Интерната? Конечно.
- Телефон?
- Зачем он мне? Аня никуда не выходит, раз в месяц муж просто отвозит ей
денежки, и делу конец.
- Давайте адрес.
- Да не старайтесь, - принялась уговаривать меня баба, - она все равно ни
за что не пойдет, чего вам зря мотаться? Оставьте у нас приглашение, Петя
поедет с платой и прихватит...
- Белено передать лично в руки, там еще материальная помощь.
- А, понятно, - кивнула тетка, - тогда пишите: улица Четвертого тупика, дом
шесть.
В первую секунду мне показалось, что тетка надо мной издевается.
- Улица Четвертого тупика? Где же такая?
- Петя, - заорала хозяйка. - Петь, поди сюда.
Из комнаты вышел толстый мужик в несвежей, заляпанной невесть чем майке.
- Ну, чего голосишь, как потерпевшая?
...Закладка в соц.сетях
