Жанр: Электронное издание
Connelly4
...моим контролем, пока вы не вломились
сюда.
- Это не меняет того факта, что вы считали свое дело более важным, чем сбор улик
по поводу огнестрельной раны полицейского, так ведь?
Ответа на это у Босха не было. Но он стал яснее понимать, чего добивается Гилмор.
Для него и для управления было важно прийти к выводу, будто Брейшер получила рану во
время борьбы за пистолет, и объявить об этом. Так получалось героично. И машина связи
управления с общественностью хорошо бы сработала. Ничего не могло быть лучше чем
ранение преданного долгу полицейского - особенно женщины-новичка - при
исполнении служебных обязанностей, дабы напомнить общественности обо всем
достойном и благородном в управлении полиции и о всех опасностях полицейской
службы.
Единственная альтернатива - объявить, что Брейшер выстрелила в себя случайно или
даже умышленно - явилась бы для управления потерей лица. Очередной в длинной цепи
неудач службы связей с общественностью.
Препятствием на пути к выводу, которого добивался Гилмор - а следовательно,
Ирвинг и все управленческое начальство, - был, разумеется, Стокс, а затем Босх. Стокс
не представлял собой проблемы. Отсидевший в тюрьме преступник боится нового срока
за выстрел в полицейского, все, что бы он ни говорил, будет попыткой выкрутиться. Но
Босх - свидетель, носящий полицейский значок. Гилмору требовалось изменить его
показания, а если не удастся, то поставить их под сомнение. Первым уязвимым местом являлось
физическое состояние Босха - если ему брызнули в глаза чистящим средством, то
мог ли он четко видеть то, о чем говорил? Вторым - то, что Босх детектив. Не мог ли он,
желая сохранить Стокса как свидетеля по своему делу об убийстве, солгать, что не видел,
как Стокс стрелял в полицейского?
Для Босха это было очень странно. Но за многие годы он повидал еще худшее
обращение с полицейскими, которые становились на пути у машины, создающей
управлению репутацию в глазах общественности.
- Погодите, вы... - Босх нашел в себе силы сдержаться и не обозвать старшего по
званию бранным словом. - Если хотите, чтобы я солгал, будто Стокс стрелял в Джулию
- то есть констебля Брейшер, - и он оставался на свободе ради моего дела, то вы - при
всем моем почтении - спятили.
- Детектив Босх, я рассматриваю все возможности. Это моя обязанность.
- Ну так рассматривайте без меня.
Босх встал и шагнул к двери.
- Куда вы?
- Я с этим покончил.
Он глянул на зеркало, раскрыл дверь, потом обратился к Гилмору:
- Хочу сообщить вам кое-что, лейтенант. Ваша теория никуда не годится. Стокс для
моего дела ничто. Ноль. Джулия ранена совершенно напрасно.
- Но вы не знали этого, пока не привезли Стокса сюда, так ведь?
Босх поглядел на него и медленно покачал головой.
- Всего доброго, лейтенант.
Он приблизился к двери и едва не натолкнулся на Ирвинга. Замначальника
управления стоял в коридоре перед комнатой.
- Вернитесь на минутку, детектив, - спокойно произнес он. - Прошу вас.
Босх попятился в комнату, Ирвинг последовал за ним.
- Лейтенант, дайте нам поговорить. И пусть все покинут комнату наблюдения. -
Ирвинг указал на зеркало.
- Слушаюсь, сэр, - ответил Гилмор и вышел, закрыв за собой дверь.
- Сядьте на прежнее место, - попросил Ирвинг.
Босх снова устроился напротив зеркала. Ирвинг остался стоять. Через несколько
секунд он тоже стал расхаживать перед зеркалом, двоясь в глазах Босха.
- Мы назовем этот выстрел случайным, - заговорил Ирвинг, не глядя на него. -
Констебль Брейшер задержала подозреваемого и, вкладывая оружие в кобуру, невольно
выстрелила.
- Это она так сказала? - уточнил Босх.
Ирвинг на миг как будто пришел в замешательство, потом покачал головой:
- Насколько мне известно, констебль Брейшер общалась только с вами, и вы сказали,
будто она ничего не говорила о выстреле.
Босх кивнул.
- Значит, с этой темой покончено?
- Не вижу смысла ее продолжать.
Босх вспомнил фотографию акулы на камине Джулии. Подумал, что неплохо узнал
Джулию за столь недолгое время. И увиденное в гараже вновь стало медленно проплывать
перед его мысленным взором.
- Если мы не умеем быть честными сами с собой, то как можем говорить правду
другим?
Ирвинг откашлялся.
- Я не стану обсуждать это с вами, детектив Босх. Решение принято.
- Его приняли вы.
- Да, я.
- Что будет со Стоксом?
- Это пусть решает прокуратура. Думаю, обвинят по закону о правонарушении,
повлекшем за собой убийство. Его бегство в конце концов привело к выстрелу. Возникнут
формально-юридические проблемы. Если установят, что Стокс был уже задержан, когда
произошел роковой выстрел, то, может быть, ему удастся...
- Постойте-постойте, - заговорил Босх, поднимаясь со стула. - Приведшему к
убийству? Вы сказали - роковой выстрел?
Ирвинг повернулся к нему:
- Лейтенант Гилмор не сообщил вам?
Босх рухнул на стул, положил локти на стол и закрыл лицо ладонями.
- Пуля попала в плечевую кость и, видимо, срикошетила в тело. Прошла через грудь.
Задела сердце. И ее привезли уже мертвой.
Босх опустил лицо так, что ладони оказались на темени. Голова кружилась, он боялся,
что упадет со стула. И старался дышать поглубже, пока головокружение не прошло. Через
несколько секунд голос Ирвинга врезался в мрак его мыслей:
- Детектив, в управлении есть полицейские, которых называют "магнитами дерьма".
Уверен, вы слышали это выражение. Лично я нахожу его отвратительным. Но оно означает,
что происшествия постоянно случаются именно с этими полицейскими. Неприятные
происшествия. Раз за разом. Все время.
Босх ждал в этом мраке того, что должно было последовать.
- К сожалению, детектив Босх, вы один из этих полицейских.
Босх машинально кивнул. Он думал о той минуте, когда фельдшер наложил на лицо
Джулии кислородную маску, не дав ей договорить.
"Не позволяй им..."
Что она имела в виду? Не позволять чего? Он начал сводить факты воедино и
догадывался, что хотела сказать Джулия.
- Детектив, - продолжил Ирвинг, его громкий голос нарушал мысли Босха, - я
терпел вас в течение многих лет. Но мне это надоело. Управлению тоже. Начинайте
подумывать об отставке. Скорой, детектив. Скорой.
Босх не поднял головы и не ответил. Через несколько мгновений он услышал, как
открылась и закрылась дверь.
34
Родные Джулии пожелали, чтобы она была погребена в соответствии с ее верой.
Похороны состоялись на другой день незадолго до полудня в Голливудском мемориальном
парке. Так как она погибла в результате несчастного случая при исполнении
служебного долга, их организовали по полному полицейскому церемониалу, с кортежем
мотоциклистов, почетным караулом, салютом двадцати одного выстрела и присутствием
множества управленческого начальства у могилы. Эскадрилья управления также
пролетела над кладбищем.
Но поскольку от смерти до похорон не прошло и суток, провожающих на них было
меньше, чем обычно в таких случаях. Гибель при исполнении служебных обязанностей
всегда собирает по крайней мере символические делегации полицейских из управлений
всего штата. На похоронах Джулии Брейшер их не было. Поспешность церемонии и
обстоятельства смерти привели к тому, что они проходили сравнительно скромно - по
полицейским погребальным критериям. Погибни она в перестрелке, маленькое кладбище
оказалось бы сплошь запружено людьми в полицейских мундирах. Констебль, случайно
застрелившийся, вкладывая пистолет в кобуру, не особенно яркое свидетельство
самоотверженности полицейских и опасности их службы. Похороны просто-напросто не
являлись громким событием.
Босх наблюдал, стоя позади собравшихся у могилы. Голова у него трещала от того,
что он пил всю ночь, стараясь заглушить горе и чувство вины. Из-под земли появились кости,
и вот двое людей погибли по причинам, казавшимся ему бессмысленными. Глаза
Босха опухли и напились кровью, но он знал, что, если понадобится, объяснит это попаданием
чистящей жидкости, которой Стокс брызнул ему в лицо накануне.
Он видел Тересу Корасон, на сей раз без видеографа, сидевшую в первом ряду среди
немногочисленного приехавшего на похороны начальства. На ней были темные очки, но
Босх уловил тот миг, когда она его заметила. Ее губы, казалось, застыли в жесткой, тонкой
линии.
Босх отвернулся первым.
День выдался прекрасным. Свежий ветер с Тихого океана очистил небо от смога.
Утром из дома Босха было даже отчетливо видно Долину. Высоко в небе плавно плыли
перистые облака вместе с инверсионными следами, которые оставили реактивные
самолеты. Воздух на кладбище благоухал от множества сложенных у могилы цветов. Со
своего места Босх видел изогнутые буквы надписи "Голливуд" высоко на холме МаунтЛи,
у подножия которого находилось кладбище.
Начальник полиции не стал произносить надгробную речь, хотя в случаях гибели при
исполнении служебных обязанностей всегда выступал с нею. Вместо него слово взял
начальник академии и воспользовался этой возможностью поговорить о том, что
опасность всегда подстерегает полицейских в неожиданных местах и гибель констебля
Брейшер может спасти других, служа напоминанием о необходимости всегда быть начеку.
В ходе десятиминутного выступления он называл покойную только констеблем Брейшер,
что придавало речи коробяще равнодушную нотку.
Босх тем временем думал о фотографиях акулы с разинутой пастью, вулканов,
извергающих раскаленную лаву. И задавался вопросом: доказала ли в конце концов себе
Джулия, что она такая, какой ей надлежит быть?
Среди окружавших серебристый гроб синих мундиров виднелась полоса серого.
Юристы. Отец Джулии и довольно много служащих фирмы. Позади ее отца, во втором
ряду, Босх увидел человека с фотографии на камине в доме Джулии. Он едва сдержался,
чтобы не подойти к нему и не влепить пощечину или двинуть коленом в пах. Прямо
посреди церемонии, на глазах у всех, потом указать на гроб и сказать ему, что это он
толкнул ее на путь к гибели.
Но оставил это намерение. Понял, что это слишком примитивно, ведь в конечном
счете люди сами выбирают свой путь. Их могут подталкивать к нему, направлять, но
окончательный выбор делают они сами. У всех есть клетка для защиты от акул. Те, кто
открывает дверь и выбирается наружу, поступают так на свой страх и риск.
Для производства салюта выбрали семь однокурсников Джулии. Они навели винтовки
в голубое небо и сделали три залпа холостыми патронами, выброшенные гильзы описывали
в солнечном свете дугу и падали на траву, будто слезы. Пока выстрелы еще
отражались эхом от памятников, пролетели вертолеты, и похороны окончились.
Босх медленно двинулся к могиле мимо расходившихся людей. Кто-то взял его сзади
за локоть, и он обернулся. Увидел напарника Джулии, Эджвуда.
- Я хотел извиниться за свою вчерашнюю выходку, - промолвил он. - Больше
такого не будет.
Босх подождал, чтобы Эджвуд посмотрел ему в глаза, и кивнул. Сказать Эджвуду ему
было нечего.
- Ты ничего не сообщил об этом ГРВСП, и я очень тебе благодарен.
Босх молчал. Эджвуду стало неловко, и он отошел. Перед Босхом оказалась женщина,
стоявшая позади Эджвуда. Латиноамериканка с седыми волосами. Босх не сразу ее узнал.
- Доктор Инохос.
- Как жизнь, детектив Босх?
Узнал он ее не сразу из-за волос. Почти семь лет назад, когда Босх регулярно посещал
ее кабинет, ее волосы были темно-каштановыми, без намека на седину. Она все еще сохраняла
свою привлекательность, но перемена была разительной.
- Не жалуюсь. Как дела в психиатрической лавочке?
Она улыбнулась:
- Отлично.
- Слышал, вы там теперь всем заправляете.
Доктор Инохос кивнула. Босх почувствовал, что начинает нервничать. Когда общался
с ней раньше, он находился в вынужденном отпуске из-за стресса. На сеансах два раза в
неделю рассказывал ей то, о чем не говорил никому ни до, ни после. И, вернувшись на
службу, больше уже с ней не виделся.
До этой встречи.
- Вы знали Джулию Брейшер? - спросил он.
То, что психиатр управления приходит на похороны погибших при исполнении
служебных обязанностей, консультирует на месте близких покойного, было делом
довольно обычным.
- Лично нет. Как глава отдела просматривала ее заявление в академию и тест.
Поставила подпись под ними. - Она помолчала немного, наблюдая за реакцией Босха. -
Насколько я понимаю, вы были близки с ней. И находились там. Были свидетелем.
Босх кивнул. Расходившиеся огибали их с обеих сторон. Инохос приблизилась к нему,
чтобы ее никто не слышал.
- Гарри, сейчас не время и не место, но я хочу поговорить с вами о ней.
- О чем?
- Я хочу знать, что произошло. И почему.
- Произошел несчастный случай. Поговорите с Ирвингом.
- Я говорила и не удовлетворена. Полагаю, вы тоже.
- Послушайте, доктор, она мертва, понимаете? Я не собираюсь...
- Я поставила подпись на ее документах. Благодаря этому она получила значок. Если
мы что-нибудь упустили - если я что-нибудь упустила, - то должна знать. Если существовали
симптомы, то мы должны были их заметить.
Босх опустил голову и произнес:
- Не волнуйтесь, симптомы, которые требовалось заметить, существовали. Но я тоже
не свел их воедино.
- Значит, я права. Тут есть еще что-то.
- Ничего явного. Просто в жизни она ходила по краю. Рисковала - заслоняла
трубку. Пыталась что-то доказать. Сомневаюсь, что ей хотелось служить именно в
полиции.
- Доказать кому?
- Не знаю. Может быть, себе, может, кому-то.
- Гарри, я знаю вас как человека с замечательной интуицией. Что еще?
Босх пожал плечами:
- Только то, что Джулия делала или говорила... У меня на плече шрам от
огнестрельной раны. Она спросила меня о нем. На вторую ночь. Интересовалась, как
получил рану, и я сказал, что мне повезло, так как пуля угодила туда, где одни кости.
Потом... Джулия выстрелила себе в то же место. Только у нее... пуля срикошетила. Она
этого не ожидала.
Инохос молча кивнула.
- То, что я думал, для меня невыносимо, понимаете, что я имею виду?
- Гарри, расскажите мне.
- Я все время прокручиваю это в голове. Что видел и знаю. Джулия наводила на него
пистолет. Думаю, не появись я там и не закричи, возможно, выстрелила бы в него. Он бы
упал, она вложила бы пистолет ему в руку и выстрелила бы в потолок или в машину. Или
в него. Это не имело бы значения, если бы он оказался мертвым, с парафином на руках, и
она могла бы утверждать, будто он пытался отнять у нее оружие.
- То есть вы полагаете, она выстрелила в себя, чтобы убить его и потом выглядеть
героиней?
- Не знаю. Она говорила, что мир нуждается в героях. Особенно сейчас. Сказала, что
надеется когда-нибудь получить возможность стать героиней. Но думаю, это еще не все.
Похоже, Джулия хотела получить шрам, узнать на себе, что такое пулевое ранение.
- И была готова ради этого убить?
- Не знаю, прав ли я тут хоть в чем-нибудь. Знаю только, что она хоть и была
новенькой, но уже дошла до той стадии, где пролегает граница между ими и нами, где
каждый, не носящий полицейский значок, подонок. И осознала, что с ней происходит.
Может, она просто искала выход...
Босх покачал головой и отвернулся. Кладбище уже почти опустело.
- Когда говоришь об этом вслух, то звучит... Это безумный мир.
Он отступил на шаг от Инохос.
- Видимо, другого человека никогда не знаешь по-настоящему, правда? - спросил
он. - Можешь думать, что знаешь. Можешь быть настолько близок с кем-то, чтобы
делить ложе, но никогда не узнаешь, что действительно происходит у него внутри.
- Да, у всех есть секреты.
Босх хотел отойти от нее, но она сказала:
- Гарри, подождите.
Инохос подняла сумочку и раскрыла ее. Принялась рыться в ней.
- Я все-таки хочу поговорить об этом, - промолвила она, достав визитную карточку
и протянув ему. - Позвоните мне. Совершенно неофициально, доверительно. Ради блага
управления.
Босх усмехнулся:
- Управление об этом не беспокоится. Его интересует собственная репутация, а не
правда. А если правда угрожает репутации, то к черту ее.
- Ну а я беспокоюсь, Гарри. И вы тоже.
Босх поглядел на карточку, кивнул и сунул ее в карман.
- Хорошо, я позвоню.
- Там номер моего сотового телефона. Я не расстаюсь с ним. - Инохос сжала его
руку повыше локтя. - Гарри, а сами вы как? Все в порядке?
- Ну, если не считать утраты Джулии и слов Ирвинга, что пора подумывать об
отставке, то все хорошо.
Инохос нахмурилась:
- Держитесь, Гарри.
Босх подумал, что говорил Джулии перед ее смертью то же самое.
Инохос ушла. Босх продолжил путь к могиле. Он надеялся, что наконец остался один.
Взял горсть выкопанной земли, подошел к краю и посмотрел вниз. На гроб были брошены
букет и несколько отдельных цветов. Босх вспомнил, что позапрошлой ночью лежал с
Джулией в постели. Он жалел, что не понял ее намеков и не сложил их в ясную картину
того, что она делает и к чему движется.
Босх медленно поднял руку и разжал пальцы, земля стала просыпаться между ними
тонкими струйками.
- Город костей, - прошептал он.
И смотрел, как земля падает в могилу, словно исчезающие мечты.
- Полагаю, вы знали ее.
Босх быстро обернулся и увидел отца Джулии. На кладбище оставались только они
двое.
- Я недавно познакомился с ней. Сожалею о вашей утрате.
- Фредерик Брейшер.
Он протянул руку. Босх начал поднимать свою, но потом спохватился.
- У меня рука грязная.
- Ничего. У меня тоже.
Они соединили руки в пожатии.
- Гарри Босх.
Рука Брейшера замерла на миг.
- Тот самый детектив, - сказал он. - Вы были там вчера.
- Да. Я пытался... сделал все от меня зависящее, чтобы помочь ей. Я...
Он умолк. Никакие слова не шли на ум.
- Не сомневаюсь. Видимо, ужасно было находиться там.
Босх кивнул. Чувство вины пронизало его, словно просвечивающий кости рентген. Он
бросил там Джулию, полагая, что она выкарабкается. Почему-то осознание этого было
почти так же мучительно, как сам факт ее смерти.
- Я не понимаю, как это произошло, - промолвил Брейшер. - Как она могла
погибнуть из-за подобной оплошности? А прокуратура сегодня сообщила, что никакого
обвинения Стоксу предъявлено не будет. Я юрист, но не понимаю этого. Его выпускают
на свободу.
Босх видел в его глазах страдание.
- Мне очень жаль, сэр, но я не могу вам ответить. У меня возникают те же вопросы,
что и у вас.
Брейшер посмотрел в могилу.
- Я ухожу, - произнес он через несколько секунд. - Спасибо, что вы здесь,
детектив Босх.
Они снова обменялись рукопожатием, и Брейшер отошел от могилы.
- Сэр? - окликнул его Босх.
Брейшер обернулся.
- Не знаете, когда кто-нибудь из родных поедет в ее дом?
- Собственно говоря, мне сегодня отдали ее ключи. Я собирался поехать сейчас.
Посмотреть на вещи. Попытаться понять ее, пожалуй. В последние годы мы не... - Он не
договорил.
Босх приблизился к нему.
- У нее там была фотография в рамке. Если она не... если вы не против, я бы хотел
взять ее на память.
Брейшер кивнул.
- Может быть, поедете сейчас? Встретимся там. Покажете мне эту фотографию.
Босх взглянул на часы. Лейтенант Биллетс назначила на половину второго совещание,
чтобы обсудить дело. У него едва хватало времени съездить в Венис и вернуться в участок.
Пообедать будет некогда, но ему все равно кусок не пошел бы в горло.
- Хорошо.
Они расстались и направились к своим машинам. По пути Босх остановился там, где
производился салют. Раздвигая траву ногой, смотрел вниз, пока не увидел медного блеска,
нагнулся и поднял одну из стреляных гильз. Поглядел на нее несколько секунд, держа на
ладони, потом сжал пальцы и положил гильзу в карман. Со всех похорон полицейских, на
которых Босх присутствовал, он брал по гильзе. Их накопилась уже целая банка.
Босх повернулся и покинул кладбище.
Босх не слышал такого стука в дверь, как у Эдгара, когда они приходили с ордером на
обыск. Подобно одаренному спортсмену, способному вложить мощь всего тела в удар
битой или бросок баскетбольного мяча, Эдгар при росте шесть футов четыре дюйма
вкладывал в стук весь свой вес. Казалось, он мог сосредоточить всю силу праведного
негодования в громадном левом кулаке. Эдгар становился боком к двери и крепко
упирался ступнями. Поднимал руку, сгибал в локте почти до отказа и бил по двери
мясистым основанием кулака. Это был размашистый удар, но Эдгар действовал кулаком
так быстро, что стук напоминал отрывистый грохот пулемета. И словно возвещал о
наступлении Судного дня.
Обшитый алюминиевыми листами трейлер Самьюэла Делакруа, казалось, весь
содрогнулся, когда в четверг, в половине четвертого, Эдгар стукнул кулаком по его двери.
Выждав несколько секунд, он ударил снова, громогласно объявив: "ПОЛИЦИЯ!", и
спустился с крыльца, представлявшего собой сложенные друг на друга шлакоблоки.
Детективы ждали. Они не доставали оружия, но Босх, держа руку под курткой,
сжимал рукоятку лежавшего в кобуре пистолета. Он всегда принимал эту меру предосторожности
при вручении ордера человеку, не считавшемуся опасным.
Босх прислушался, не раздадутся ли шаги внутри, но шуршание шин, несшееся с
пролегавшего вблизи шоссе, было слишком громким. Поглядел на окна; шторы на них не
шевелились.
- Знаешь, - прошептал Босх, - я начинаю думать, будто местные жители
успокоились, когда ты крикнул после стука, что это всего-навсего полиция. По крайней
мере поняли, что не землетрясение.
Эдгар промолчал. Он, видимо, понимал, что шутка Босха вызвана нервозностью.
Беспокоился Босх не из-за стука в дверь - он был уверен, что Делакруа не станет
возмущаться. Его волновало то, что расследование целиком сводилось к нескольким
часам с этим человеком. Они обыщут трейлер, а затем, пользуясь главным образом
условным языком, решат, брать ли Делакруа под арест за убийство сына. Где-то в ходе
этого процесса им нужно будет найти улику или добиться признания, которое превратит
основанное на догадках дело в имеющее под собой фактическую подоплеку.
Ранее, на совещании с лейтенантом Биллетс относительно статуса дела, решили, что
настало время побеседовать с Сэмом Делакруа. Он являлся отцом жертвы, был главным
подозреваемым. Немногочисленные улики указывали на него.
Следующий час они провели, отпечатывая ордер на обыск в трейлере Делакруа и
отвозя его в центральное здание уголовного суда к судье, который обычно бывал
покладистым.
Но даже этого судью потребовалось убеждать. Проблема заключалась в том, что дело
было давним, улика, непосредственно указывающая на подозреваемого, выглядела неубедительной
и место, которое Босх с Эдгаром хотели обыскать, не являлось тем, где могло
произойти убийство, и во время смерти мальчика подозреваемый даже не жил там.
Помогло детективам эмоциональное воздействие от перечисления в ордере
обнаруженных на костях следов побоев, которые мальчик получал всю свою недолгую
жизнь. В конце концов эти трещины проняли судью, и он подписал ордер.
Первым делом детективы поехали на поле, но им сообщили, что Делакруа сегодня
работу закончил.
- Стукни-ка еще раз, - сказал Босх.
- Я вроде бы слышу, как он идет сюда.
- Ну и ладно. Его нужно припугнуть.
Эдгар снова поднялся на крыльцо и ударил в дверь. Шлакоблоки зашатались, и твердо
упереться ногами он не смог. В результате удар не содержал в себе мощи первых двух.
Эдгар спустился с крыльца.
- Это не стук полицейского, - усмехнулся Босх. - Это стук соседа, пришедшего с
жалобой на собаку или еще что-нибудь.
- Извини, я...
Дверь открылась, и Эдгар умолк. Босх насторожился. Трейлеры - штука коварная.
Из-за тесноты пространства их двери открываются не вовнутрь, а наружу. Босх стоял так,
что дверь заслонила его, поэтому тот, кто ее открыл, смотрел на Эдгара, но не мог видеть
Босха. Проблема заключалась в том, что и Босх не видел хозяина. В случае чего Эдгар
должен был выкрикнуть ему предупреждение и отскочить. Босх без колебаний разрядил
бы в дверь всю обойму, пули прошили бы алюминий и того, кто стоял по другую ее
сторону, как через бумагу.
- В чем дело? - произнес мужской голос.
Эдгар показал свой значок. Босх наблюдал за напарником, не подаст ли он какогонибудь
сигнала тревоги.
- Полиция, мистер Делакруа.
Не видя предостерегающих знаков, Босх шагнул вперед, взялся за ручку двери и
открыл ее до отказа. Его куртка была распахнута, ладонь лежала на рукоятке пистолета.
В дверном проеме стоял человек, которого Босх видел накануне на поле для гольфа.
Он был в старых клетчатых шортах и застиранной бордовой майке.
- У нас есть ордер на обыск этого жилища, - промолвил Босх. - Разрешите войти?
- Вы оба были вчера на поле, - сказал Делакруа.
- Сэр, - строго произнес Босх, - я сказал, что у нас ордер на обыск этого трейлера.
Можно нам войти и приступить к делу?
Он достал из кармана сложенный ордер и поднял его, но так, чтобы Делакруа не
дотянулся. Это было уловкой. Для получения ордера им пришлось раскрыть все карты
судье. Но раскрывать их этому человеку они не хотели. Пока. Хотя Делакруа имел право
ознакомиться с ордером, не впуская детективов внутрь, Босх надеялся войти в трейлер без
этого. Делакруа быстро понял бы факты дела, но Босху хотелось видеть, как он будет
читать, чтобы наблюдать за реакцией подозреваемого и делать выводы.
Босх стал убирать ордер во внутренний карман куртки.
- В чем дело? - спросил с мягким протестом Делакруа. - Могу я хотя бы взглянуть
на эту бумагу?
- Вы Самьюэл Делакруа? - поспешно произнес Босх.
- Да.
- Это ваш трейлер, так ведь, сэр?
- Мой. Арендую это место. Я бы желал прочесть...
- Мистер Делакруа, - обратился к нему Эдгар. - Нам бы не хотелось обсуждать это
на глазах у ваших соседей, уверен, что и вам тоже этого не хочется. Позволите вы нам
войти и произвести санкционированный обыск или нет?
Делакруа перевел взгляд с Босха на Эдгара, потом опять на Босха. Кивнул:
- Придется.
Босх поднялся на порог первым. Протиснулся мимо стоявшего на пороге Делакруа,
уловив запах перегара, гнилых зубов и кошачьей мочи.
- Начали пораньше, мистер Делакруа?
- Да, выпил, - ответил тот со смесью вызова и отвращения к себе в голосе. -
Работу закончил. Имею право.
Следом вошел Эдгар, которому пришлось протискиваться с большим трудом, и оба
детектива окинули взглядом то, что можно было рассмотреть в тусклом свете. Справа от
двери находилась о
...Закладка в соц.сетях
