Жанр: Электронное издание
Connelly4
... вслед:
- Ни к чему не притрагивайтесь!
Он кивком велел Эдгару пойти присмотреть за адвокатом, а сам сел и снова склонился
над страницами. Задался вопросом, долго ли Трент решал, что, кроме самоубийства, ему
ничего не остается, а потом сочинял записку на трех страницах. Такой длинной
предсмертной записки Босх еще не видел.
Мортон вернулся в гостиную, Эдгар следовал за ним по пятам. Лицо адвоката было
мертвенно-бледным, взгляд опущен к полу.
- Я хотел сказать, чтобы вы не ходили туда, - произнес Босх.
Адвокат посмотрел на него, его глаза налились гневом, от которого на лице появился
легкий румянец.
- Ну, довольны теперь? Вы его уничтожили. Выдали секрет человека стервятникам,
те вышли с этой информацией в эфир, и вот результат.
Он указал рукой в сторону душевой кабины.
- Мистер Мортон, кое в чем вы ошибаетесь, но в сущности это выглядит именно так.
Вы, очевидно, удивились бы, узнав, насколько я согласен с вами.
- Теперь, когда он мертв, вам легко это говорить. Записка? Он оставил предсмертную
записку?
Босх поднялся и жестом предложил Мортону занять его место на кушетке перед
страницами.
- Только не касайтесь листов.
Мортон сел, надел очки и стал читать текст. Босх приблизился к Эдгару и сказал
вполголоса:
- Пойду на кухню, позвоню оттуда во все места.
Эдгар кивнул.
- Свяжись с пресс-службой. Им туго придется.
- Да.
Босх подошел к настенному телефону на кухне и увидел кнопку повторного набора
номера. Нажал ее и стал ждать. В трубке послышался записанный на автоответчик голос
Мортона. Адвокат говорил, что его нет дома, и просил оставить сообщение.
Босх позвонил по прямому номеру лейтенанту Биллетс. Начальница ответила
незамедлительно, Босх понял, что она ест.
- Мне неприятно сообщать об этом, когда вы едите, но мы находимся в доме Трента.
Он покончил с собой.
Биллетс несколько секунд молчала, потом спросила, правда ли это.
- Да, Трент мертв, и я почти уверен, что он наложил на себя руки. Повесился на двух
проволочных вешалках в душевой. Есть записка на трех страницах. Он отрицает всякую
причастность к найденным костям. Винит в своей смерти главным образом четвертый
канал и полицию - в частности меня с Эдгаром. Вы первая, кому я звоню.
- Послушай, мы все знаем, что не ты...
- Ладно, лейтенант, я не нуждаюсь в оправдании. Что мне нужно сделать?
- Позвони куда требуется. Я свяжусь с Ирвингом, сообщу ему о случившемся.
Скандал будет нешуточный.
- Да. А в пресс-службу звонить? На улице уже собралась толпа репортеров.
- Я сама позвоню.
- В отношении Торнтона что-нибудь предприняли?
- Машина уже завертелась. Этим занимается та женщина из ОСБ, Бредли. Готова
держать пари, что за последнюю выдачу информации Торнтона не только выпрут со
службы, но и предъявят ему какое-нибудь обвинение.
Босх кивнул. Торнтон этого заслуживал. Он был по-прежнему уверен, что, подстроив
ему ловушку, поступил правильно.
- Хорошо, мы пока будем здесь некоторое время.
- Если найдете что-либо связывающее Трента с этими костями, дай мне знать.
Босх подумал о ботинках с землей на подошвах и о скейтборде.
- Непременно.
После этого он тут же позвонил в коронерскую службу и научно-исследовательский
отдел.
В гостиной адвокат дочитал записку.
- Мистер Мортон, когда вы разговаривали последний раз с мистером Трентом? -
спросил Босх.
- Вчера ночью. Он позвонил мне домой после новостей на четвертом канале. Его
начальница видела их и сообщила ему.
Босх кивнул. Этим объяснялся голос Мортона в трубке после нажатия кнопки
повторного набора номера.
- Вы знаете ее фамилию?
Мортон указал на последнюю страницу:
- Она здесь, в списке. Алисия Фельцер. Эта дама заявила Николасу, что будет
добиваться его увольнения. Киностудия выпускает детские фильмы. И она не может
допускать его на съемочную площадку с детьми. Вот видите? Вы походя вмешались в
чужую жизнь, и...
- Позвольте мне задавать вопросы, мистер Мортон. Приберегите возмущение до тех
пор, пока выйдете отсюда и станете разговаривать с репортерами, в чем я не сомневаюсь.
Меня интересует последняя страница. Там мистер Трент упоминает о детях. Своих детях.
Что это значит?
- Понятия не имею. Он, видимо, находился в смятенных чувствах, когда писал. Это
может ничего не значить.
Босх продолжал стоять, пристально глядя на адвоката.
- Почему он звонил вам вчера ночью?
- А вы как думаете? Поставить меня в известность, что вы были здесь, что о его
судимости было сказано в новостях, а начальница видела их и хочет его уволить.
- Не сообщил, что похоронил того мальчика на холме? Мортон принял самый
негодующий вид, какой только мог.
- Сказал, что не имеет к этому ни малейшего отношения. Трент считал, что его
преследуют за прошлую, очень давнюю ошибку, и, по-моему, был прав.
- Хорошо, мистер Мортон, можете идти.
- Как это понять? Я не собираюсь...
- Сейчас этот дом является местом преступления. Мы расследуем смерть вашего
клиента, дабы подтвердить или опровергнуть версию о самоубийстве. Вам здесь больше
нечего делать. Джерри?
Эдгар шагнул к кушетке и жестом велел Мортону подняться.
- Пойдемте. Пора выйти отсюда и обеспечить появление своего лица на телеэкранах.
Это будет полезно для дел, так ведь?
Мортон встал и рассерженно удалился. Босх приблизился к переднему окну и немного
отодвинул штору. Выйдя из-за угла на подъездную аллею, адвокат направился к группе
репортеров и гневно заговорил. Босх не слышал его слов. Однако нужды в этом не было.
Когда Эдгар вернулся в гостиную, Босх сказал ему, чтобы позвонил в дежурную часть
и вызвал патрульную машину для сдерживания толпы. У него было ощущение, что сборище
журналистов, словно самовоспроизводящийся вирус, начнет становиться все больше
и неугомоннее с каждой минутой.
19
Детективы обнаружили детей Николаса Трента, обыскивая дом после того, как труп
увезли. Два ящика маленького письменного стола в гостиной, который Босх накануне не
осматривал, были заполнены папками, фотографиями, финансовыми документами, среди
них лежало несколько толстых банковских конвертов с погашенными чеками. Трент
ежемесячно высылал небольшие суммы денег благотворительным организациям, которые
кормили и одевали детей. Из года в год отправлял чеки в Аппалачи, бразильские джунгли,
Косово. Босх не обнаружил чеков на сумму крупнее двенадцати долларов. Нашел десятки
фотографий детей, которым Трент предположительно помогал, и маленькие рукописные
письма от них.
Босх видел множество объявлений благотворительных организаций в ночных
телепрограммах, и всякий раз они вызывали у него недоверие. Сомневался он не в том,
можно ли на несколько долларов накормить и одеть ребенка, а будут ли эти доллары в
самом деле потрачены на детей. Он задался вопросом, не хранились ли в столе Трента те
фотографии, которые рассылались всем, кто жертвовал деньги. Не подделка ли
благодарственные письма, написанные детскими печатными буквами.
- Гарри, - сказал Эдгар, когда они рассматривали содержимое письменного стола,
- мне думается, этот человек совершал искупление, отправляя все свои деньги этим организациям.
- Искупление чего?
- Вряд ли мы это узнаем.
Эдгар пошел обыскивать вторую спальню, а Босх разложил на столе несколько
фотографий и стал рассматривать их. Мальчики и девочки выглядели не старше десяти
лет, однако определить их возраст оказалось трудно, поскольку у всех были ввалившиеся,
старческие глаза - глаза детей, познавших войну, голод, сиротство. Босх взял снимок
маленького белого мальчика и перевернул ее. Надпись на обороте гласила, что он
осиротел во время боев в Косово. Получил контузию при взрыве мины, убившем
родителей. Звали его Милош Фидор, ему было десять лет.
Босх осиротел в одиннадцать. Он посмотрел в глаза мальчика и увидел собственные.
В четыре часа детективы заперли дом Трента и отнесли три коробки изъятых
материалов к машине. Небольшая группа репортеров задержалась до вечера, несмотря на
сообщение пресс-службы, что вся информация о событиях будет распространяться через
Паркер-центр.
Репортеры подошли к ним с вопросами, но Босх сразу заявил, что им запрещено
говорить о расследовании. Они уложили коробки в багажник и поехали в центр, где
замначальника управления Ирвин Ирвинг созывал собрание.
У сидевшего за рулем Босха было смутно на душе. Он беспокоился, что самоубийство
Трента - теперь у него не оставалось никаких сомнений, что Трент покончил с собой, -
замедлило расследование смерти мальчика. Босх полдня рылся в вещах Трента, ему
хотелось окончательно установить личность жертвы, проверить версию, полученную в
записи сообщения по телефону.
- Гарри, что с тобой? - спросил его Эдгар.
- Ты о чем?
- Да замкнутый ты какой-то. Наверное, у тебя от природы такой характер, но обычно
это не заметно.
Эдгар улыбнулся, но ответной улыбки не получил.
- Я просто задумался о нашей работе. Этот человек не повесился бы, если бы мы
повели дело по-другому.
- Брось ты, Гарри. Хочешь сказать - если бы не поехали к нему? Обойтись без этого
было нельзя. Мы делали свою работу, дела шли своим чередом. Если кто виноват, так это
Торнтон, и он получит по заслугам. А вообще, по моему мнению, мир лучше без таких,
как Трент. Моя совесть чиста, приятель. Кристально чиста.
- Хорошо тебе.
Босх задумался о своем решении предоставить Эдгару выходной в воскресенье. Если
бы не это, возможно, Эдгар занимался бы компьютерной проверкой фамилий. Киз Райдер
не села бы за компьютер, и Торнтон не узнал бы о судимости Трента.
Он вздохнул. Все как будто шло по теории домино. Если - тогда, если - тогда, если
- тогда...
- Что говорит твое чутье об этом человеке? - спросил он Эдгара.
- Имеешь в виду, не он ли убил мальчика на холме?
Босх кивнул.
- Не знаю, - промолвил Эдгар. - Посмотрим, что скажут в лаборатории о грязи на
башмаках и что сообщит сестра о скейтборде. Если только это сестра и мы установили его
личность.
Босх промолчал. Но ему всегда было неприятно полагаться на лабораторные
результаты, когда требовалось решать, в каком направлении вести расследование.
- А ты что думаешь, Гарри? - поинтересовался Эдгар.
Босх вспомнил фотографии детей, о которых Трент, как полагал, заботился. Его акт
раскаяния. Его попытка искупления.
- Похоже, мы не тем занимаемся, - произнес он. - Трент не убийца.
Замначальника управления Ирвин Ирвинг восседал за своим столом в просторном
кабинете на шестом этаже Паркер-центра. Напротив него расположились лейтенант Грейс
Биллетс, Босх с Эдгаром и сотрудник пресс-службы Серджо Медина. Адъютант Ирвинга,
лейтенант Саймонтон, стояла в открытой двери кабинета на тот случай, если она
потребуется.
Стол Ирвинга покрывало стекло. На нем не было ничего, кроме двух листов бумаги с
печатным текстом. Босх, сидя напротив стола по левую руку, не мог разобрать ни строчки.
- Итак, - начал Ирвинг. - Что нам достоверно известно о Николасе Тренте? Мы
знаем, что он был педофилом и сидел в тюрьме за попытку совращения малолетнего.
Трент жил почти рядом с захоронением убитого ребенка. Он совершил самоубийство в
тот вечер, когда детективы задавали ему вопросы относительно первых двух пунктов.
Ирвинг взял один из лежавших на столе листов, стая молча читать, а потом
продолжил:
- Это пресс-релиз, где констатируются три упомянутых факта, и далее говорится:
"Николас Трент является объектом проводимого расследования. Повинен ли он в смерти
жертвы, захоронение которой обнаружено неподалеку от его дома, будет установлено
посредством лабораторных анализов и последующих следственных действий".
Он снова уставился в текст и в конце концов отложил лист.
- Коротко и ясно. Но этого маловато, чтобы удовлетворить интерес средств массовой
информации к данному делу или помочь нам избавить управление от очередного
скандала.
Босх откашлялся. Ирвинг сначала пропустил это мимо ушей, потом, не глядя на него,
произнес:
- Да, детектив Босх?
- У меня создалось впечатление, что вы не удовлетворены результатами
расследования. Дело в том, что пресс-релиз точно отражает положение вещей. Я был бы
рад сказать вам, что думаю - ребенка на склоне холма убил этот человек. Был бы рад
сказать - знаю, что убийца он. Но мы от этого далеки, и если на то пошло, полагаю,
придем к противоположному выводу.
- Основанному на чем? - отрывисто спросил Ирвинг.
Босху становилось ясно, в чем цель этого собрания. Он догадывался, что на втором
листе был пресс-релиз, который хотел распространить замначальника управления. Там,
видимо, все сваливалось на Трента и говорилось, что он покончил с собой, понимая, что
его разоблачат. Это позволило бы управлению разбираться с осведомителем Торнтоном
без пристального внимания прессы. Избавило бы управление от унизительного признания,
что утечка не подлежащей разглашению информации от одного полицейского привела к
самоубийству, очевидно, невиновного человека. И дало бы возможность закрыть дело о
найденных на холме костях мальчика.
Босх понимал, что все сидящие в кабинете знают: вероятность довести подобное дело
до конца ничтожна. Оно привлекало к себе все нарастающее внимание журналистов, и
самоубийство Трента предоставляло руководству удобный выход. Можно было взвалить
подозрения на мертвого педофила, назвать расследование успешно завершенным и
перейти к очередному делу - предположительно с большей вероятностью
раскрываемости.
Босх понимай это, но не принимал. Он видел кости. Слышал, как Голлиер перечислял
повреждения. Твердо решил в той прозекторской найти убийцу. По сравнению с этим установка
управления и престиж руководства были второстепенными.
Босх достал из кармана куртки записную книжку, раскрыл на странице с загнутым
уголком и уставился туда, словно читая многочисленные записи. Но там была всего одна
запись, сделанная в субботу в прозекторской:
44 места с отдельными травмами.
Он не сводил взгляда с этой цифры, пока Ирвинг не заговорил снова:
- Детектив Босх? Я спросил - основанному на чем?
Босх поднял голову и закрыл книжку.
- Основанному на разрыве во времени - мы полагаем, что Трент поселился там,
когда мальчик уже был похоронен - и на анализе костей. Ребенок подвергался
жестокому обращению в течение очень долгого срока - с раннего детства. Это не
согласуется с тем, что Трент убийца.
- Анализ сроков и костей не является решающим, - возразил Ирвинг. -
Независимо от полученных данных все-таки существует вероятность - пусть и
незначительная, - что это преступление совершил Николас Трент.
- Весьма ничтожная вероятность.
- Что дал сегодняшний обыск в его доме?
- Мы забрали старые рабочие башмаки с засохшей грязью между рубчиками на
подошвах. Ее будут сравнивать с образцами почвы, взятыми на месте обнаружения
костей. Но результаты точно так же не будут решающими. Даже если образцы совпадут,
Трент мог ступать в эту грязь, гуляя позади дома. С точки зрения геологии это часть одного
отложения.
- Что еще?
- Ничего особенного. Мы нашли скейтборд.
- Скейтборд?
Босх объяснил, что по телефону поступило сообщение, которое не успел проверить изза
самоубийства. Он видел, как Ирвинг воодушевляется возможностью связать обнаруженный
у Трента скейтборд с костями на холме.
- Займитесь этим в первую очередь, - произнес он. - Выясните все и немедленно
мне доложите.
Босх лишь кивнул.
- Слушаюсь, сэр, - произнесла Биллетс.
Ирвинг молча уставился в страницы на столе. Наконец взял лист, который не
зачитывал - Босх догадался, что это пресс-релиз с извращенными фактами, - и
повернулся. Сунул его в бумагорезку, она громко завыла, уничтожая документ. Потом
повернулся снова и поднял оставшийся.
- Констебль Медина, можете передать это прессе.
Он протянул документ Медине, вставшему, чтобы взять его. Потом взглянул на часы:
- Как раз к шестичасовым новостям.
- Сэр? - обратился к нему Медина.
- Да?
- Поступало много вопросов об ошибочных сообщениях по четвертому каналу.
Нужно ли...
- Скажите, что комментирование внутренних расследований противоречит
существующей в управлении установке. Можете еще добавить, что управление не
потерпит и не простит передачу средствам массовой информации не подлежащих
разглашению сведений. Это все, констебль Медина.
Сотрудник пресс-службы, казалось, хотел спросить еще что-то, но понял, что этого
делать не следует. Он вышел из кабинета.
Ирвинг кивнул адъютанту, та закрыла дверь, оставшись снаружи, в приемной.
Замначальника управления повернул голову и взглянул на Биллетс, потом на Эдгара и на
Босха.
- Мы попали в щекотливое положение, - промолвил он. - Всем ясно, как
действовать дальше?
- Да, - хором ответили Биллетс и Эдгар.
Босх промолчал. Ирвинг посмотрел на него:
- Детектив Босх, вам есть что сказать?
Тот чуть подумал, прежде чем ответить.
- Я только скажу, что намерен выяснить, кто убил того мальчика, и раздобыть всю
его подноготную. Если это Трент, что ж, отлично. Но если не он, продолжу
расследование.
Ирвинг увидел на столе нечто крохотное, волос или еще что-то почти
микроскопическое, недоступное взору Босха. Взял двумя пальцами и бросил в урну
позади себя. Когда он проносил это над бумагорезкой, Босх подумал, не является ли
подобная демонстрация обращенной к нему угрозой.
- Не все дела раскрываются, детектив, - произнес Ирвинг. - Не все дела
раскрываемы. И в какой-то момент наш долг может вынудить нас перейти к более неотложным
делам.
- Вы даете мне предельный срок?
- Нет, детектив, я говорю, что понимаю вас. И надеюсь, вы меня тоже.
- Что будет с Торнтоном?
- Ведется внутреннее расследование. Я сейчас не могу обсуждать его с вами.
Босх поморщился.
- Смотрите, детектив Босх, - резко произнес Ирвинг. - Я проявлял к вам немало
терпения. И в этом деле, и в предыдущих.
- Поступок Торнтона создал мне затруднения в расследовании этого дела. Его
нужно...
- Если Торнтон виновен, то понесет соответствующее наказание. Только имейте в
виду, он действовал не в безвоздушном пространстве. Чтобы передать сведения, ему
требовалось их получить. Расследование еще не кончено.
Босх уставился на восседавшего за столом. Смысл сказанного был ясен. Киз Райдер
могла пострадать вместе с Торнтоном, если Босх не станет плясать под дудку Ирвинга.
- Понимаете меня, детектив?
- Понимаю. Как нельзя лучше.
Перед тем как отвезти Эдгара в голливудское отделение и ехать в Венис, Босх достал
из багажника коробку со скейтбордом и понес ее в научно-исследовательский отдел. У
загородки попросил вызвать Джеспера. Дожидаясь его, стал рассматривать скейтборд. Он
казался сделанным из клееной фанеры. На лакированной поверхности красовалось несколько
переводных картинок, особенно бросался в глаза расположенный посередине
череп с костями.
Когда Джеспер подошел к загородке, Босх протянул ему коробку для улик:
- Мне нужно знать, кто изготовил этот скейтборд, когда и где он был продан. Дело
не терпит отлагательства. Меня подгоняет Ирвинг.
- Никаких проблем. Изготовителя могу назвать прямо сейчас. Эта штука называется
"Кост борд". Их больше не выпускают. Кост ликвидировал фирму и уехал как будто бы на
Гавайские острова.
- Откуда ты все это знаешь?
- В детстве я был скейтбордистом и хотел купить такой, только денег не хватало.
Иронично, а?
- Ты о чем?
- "Кост борд" и кости.
Босх кивнул.
- Мне нужно к завтрашнему дню все, что возможно установить.
- Постараюсь, но не обещаю.
- К завтрашнему, Энтони. Ирвинг, помнишь о нем?
Джеспер кивнул.
- Дай мне время хотя бы до полудня.
- Ладно. С документами что-нибудь проясняется?
Джеспер покачал головой:
- Пока нет. Берни пробовала применять красители, но ничего не проявилось. Думаю,
Гарри, там рассчитывать на результаты не стоит.
- Ладно, Энтони.
Босх ушел, оставив его с коробкой.
По пути в Голливуд он предоставил Эдгару вести машину, а сам достал лист с
записью поступивших по телефону сведений и позвонил по сотовому Шейле Делакруа.
Она тут же ответила, Босх представился и сказал, что разработка ее сообщения в полицию
поручена ему.
- Это Артур? - настойчиво спросила она.
- Мы не знаем, мэм, потому я и звоню. Можно ли мне и напарнику увидеться с вами
завтра утром, поговорить об Артуре и получить кое-какие сведения? Это поможет нам
установить: там был похоронен ваш брат или нет.
- Понимаю. Приезжайте сюда, если вам удобно.
- Куда, мэм?
- Ко мне домой. Рядом с Уилшир-бульваром, на "Миле чудес".
Босх взглянул на адрес, указанный на листе с записью.
- На Ориндж-Грув.
- Да, совершенно верно.
- Половина девятого для вас не слишком раннее время?
- В самый раз, детектив. Буду рада помочь, если смогу. Мне никак не дает покоя
мысль, что этот человек преспокойно жил столько лет после убийства ребенка. Даже если
это и не мой брат.
Босх решил не сообщать ей, что Трент, видимо, непричастен к убийству. На свете
множество людей, верящих всему, что видят по телевизору.
Вместо этого он назвал ей номер своего сотового телефона и попросил, чтобы
позвонила, если что-нибудь произойдет и половина девятого окажется неподходящим временем.
- Не окажется, - ответила она. - Я должна помочь. Мне необходимо знать, мой это
брат или нет. С одной стороны, мне хочется, чтобы это оказался он, тогда будет ясно, что
все кончено. С другой стороны, надеюсь, что это не Артур. Тогда смогу по-прежнему
думать, что он где-то живет. Уже со своей семьей.
- Понимаю, - промолвил Босх. - Мы будем у вас завтра утром.
По пути в Венис оказалось много пробок, и Босх приехал с опозданием больше чем на
полчаса. Потом еще потратил некоторое время на бесплодные поиски места, где поставить
машину, и в конце концов, махнув рукой, снова въехал на библиотечную стоянку. Его
задержка не расстроила Джулию, которая хлопотала на кухне. Она предложила Босху
включить музыку и налить себе вина из уже открытой бутылки на кофейном столике.
Готовности обнять или поцеловать его не выказала, но держалась очень приветливо.
Босх подумал, что как будто все в порядке и Джулия, видимо, простила ему
вчерашнюю оплошность.
Босх выбрал записи трио Билла Эванса на концерте в Нью-Йорке. Дома у него был
этот компакт-диск, и он знал, что на нем подходящая к ужину спокойная музыка. Налил
себе бокал красного вина и стал небрежно расхаживать по гостиной, рассматривая то, что
привлекало его внимание.
Каминная полка была заставлена небольшими фотографиями в рамках, на которые
Босх не имел возможности взглянуть прошлой ночью. Некоторые стояли на подставках и
больше бросались в глаза, чем другие. Не на всех были засняты люди. Кое-какие
представляли собой виды мест, которые, очевидно, Джулия посетила во время путешествий.
Наземный снимок кратера извергающегося вулкана с дымом и взлетающими в
воздух обломками горных пород. Подводный снимок разинутой пасти и неровных зубов
акулы. Рыба-убийца, казалось, плыла прямо на фотокамеру и на того, кто ее держал. На
краю снимка Босх рассмотрел железный прут клетки, защищавшей фотографа -
наверное, Джулию. Джулия с двумя туземцами по бокам, стоявшая где-то, предположил
Босх, в австралийской глуши. Еще несколько ее фотографий с такими же туристами в
других экзотических или суровых местах, Босх не представлял, где они могут находиться.
Ни на одной фотографии Джулия не смотрела в объектив. Ее взгляд был неизменно
устремлен вдаль или на кого-нибудь из позирующих вместе с ней.
В глубине полки стоял, словно спрятанный за другими фотографиями, вставленный в
золоченую рамку снимок гораздо более молодой Джулии с мужчиной чуть постарше. Босх
взял его, чтобы рассмотреть получше. Пара сидела в ресторане или на приеме после
венчания. Джулия была в бежевом платье с глубоким вырезом, мужчина - в смокинге.
- Знаешь, человек на одной из фотографий - кумир японцев! - крикнула с кухни
Джулия.
Босх поставил снимок на место и направился в кухню. Волосы Джулии спадали вниз,
и ему это очень нравилось.
- Билл Эванс?
- Да. Кажется, у них несколько радиоканалов отведено трансляции его музыки.
- Неужели ты была и в Японии?
- Провела там почти два месяца. Очаровательная страна.
Босху показалось, что она готовит ризотто с цыпленком и спаржей.
- Аппетитно пахнет.
- Спасибо. Надеюсь, будет вкусно.
- Так от чего же ты убегала?
Джулия подняла голову. Ее рука твердо держала ложку для помешивания.
- Ты о чем?
- Обо всех этих путешествиях. Бросила папочкину юридическую фирму, чтобы
купаться с акулами и спускаться в кратеры вулканов. Бежала от старика или от фирмы,
которой он руководил?
- Кое-кто счел бы, что я бежала не от чего-то, а к чему-то.
- К тому типу в смокинге?
- Гарри, выложи свой пистолет. Оставь значок у входа. Я всегда поступаю так.
- Извини.
Джулия вновь принялась за стряпню, Босх встал позади нее. Положил руки ей на
плечи и стал нажимать большими пальцами между шейными позвонками. Она не
противилась. Вскоре он ощутил, как ее мышцы начинают расслабляться. Заметил ее
пустой бокал на рабочем столе.
- Схожу за вином.
Босх вернулся со своим бокалом и бутылкой. Наполнил бокал Джулии, она взяла его и
чокнулась с ним.
- За бег, не важно, от чего-то или к чему-то, - произнесла она. - Просто за бег.
- А как же "Держись крепко"?
- И за это тоже.
- За прощение и примирение.
Они чокнулись еще раз. Босх снова подошел к ней сзади и стал гладить ее шею.
- Вчера, когда ты ушел, я всю ночь думала о твоей истории, - сказала Джулия.
- О моей истории?
- О той пуле в туннеле.
- И что?
Джулия пожала плечами:
- Ничего. Изумительно, и только.
- После того случая я уже не боялся, находясь в той темноте. Знал, что уцелею. Не
могу объяснить почему, знал, и все. Разумеется, это глупо, такой гарантии не может быть
- ни там, ни в других местах. Тот случай сделал меня каким-то бесшабашным. - На
несколько секунд Босх замолчал, а потом добавил: - Нельзя быть слишком
бесшабашным. Если заслонять трубку слишком часто, в конце концов нарвешься на пулю.
- Гарри, ты читаешь мне лекции? Хочешь стать моим наставником?
- Нет. Я сдал пистолет со значком у входа, забыла?
- Ну и прекрасно.
Джулия по
...Закладка в соц.сетях
