Жанр: Электронное издание
Connelly4
...пустыми руками. Трент
выжидающе взглянул на него.
- Удовлетворены?
- Пока да, мистер Трент. Спасибо за...
- Вот видите? "Пока". Неужели вы никогда не оставите этой истории? Если бы я
торговал наркотиками или ограбил банк, то был бы после тюрьмы в расчете с обществом
и вы оставили бы меня в покое. Но я лишь раз прикоснулся к мальчику почти сорок лет
назад, и теперь пожизненно виновен.
- Думаю, вы не только прикоснулись, - заметил Эдгар. - Но мы ознакомимся с
вашим судебным делом. Не беспокойтесь.
Трент закрыл лицо ладонями и пробормотал, что напрасно согласился на содействие.
Босх взглянул на Эдгара, тот кивком показал, что закончил и можно уезжать. Босх подошел
к магнитофону, взял его, положил в нагрудный карман куртки, но не выключил. Во
время расследования одного дела он получил ценный урок - иногда самые важные вещи
говорятся после того, как беседа предположительно закончена.
- Мистер Трент, спасибо за содействие. Мы уезжаем. Но возможно, нам потребуется
поговорить с вами завтра. Вы будете на работе?
- Господи, только не звоните туда. Мне эта работа необходима, из-за вас я лишусь ее.
Лишусь всего.
Он продиктовал Босху номер своего пейджера. Босх записал его и направился к
парадной двери. Обернулся к Эдгару:
- Спрашивал его о поездках? Он не собирается никуда ехать?
Эдгар взглянул на Трента:
- Мистер Трент, вы работаете в кино и знаете, что говорится в таких диалогах. Если
соберетесь уехать из города, позвоните нам. Если не позвоните и нам придется вас искать...
вы об этом пожалеете.
Глядя прямо перед собой, Трент монотонно произнес:
- Я никуда не уезжаю. А теперь, будьте добры, уйдите. Оставьте меня в покое.
Они вышли, и Трент с силой захлопнул за ними дверь. У конца подъездной аллеи цвел
большой куст бугенвилеи. Он закрывал от Босха левую сторону улицы, пока детектив не
вышел на нее.
Внезапно в лицо Босху ударил яркий свет. Женщина-репортер с оператором
приблизились к нему и Эдгару. Босх на несколько секунд утратил зрение, потом глаза его
стали привыкать.
- Привет, детективы. Джуди Сертейн, служба новостей четвертого канала. Есть
какой-то прорыв в деле о костях?
- Ответа не будет! - рявкнул Эдгар. - И выключите этот свет к чертовой матери.
Босх наконец увидел ее в ярком свете. Узнал, потому что видел эту женщину на
экране телевизора и в толпе репортеров у дорожного заграждения несколькими днями
раньше. И понял, что отказ от ответа - не выход из данного положения. Требовалось чтонибудь
сказать и отвести телевизионщиков от Трента.
- Нет, - промолвил он. - Никакого прорыва. Мы только выполняем установленные
процедуры.
Сертейн поднесла микрофон к лицу Босха.
- Почему вы снова в этом районе?
- Завершаем обход. У меня раньше не было возможности поговорить с владельцем
этого дома. Мы довели дело до конца, вот и все. - Босх говорил скучающим тоном и
надеялся, что он внушает доверие Сертейн. - Очень жаль, - добавил он. - Громких
новостей сегодня нет.
- Ну а этот жилец или другие оказывали содействие расследованию?
- Все здесь очень старались нам помочь, но, поскольку дело давнее, задача оказалась
трудной. Большинство людей еще не жили здесь, когда тело было похоронено. Это осложняет
расследование. - Босх указал на дом Трента: - Например, этот джентльмен. Он
купил дом в восемьдесят седьмом году, а мы уверены, что кости тогда уже лежали в
земле.
- Стало быть, возвращаетесь на старт?
- Похоже на то. И право же, больше ничего не могу вам сказать. Всего доброго.
Босх прошел мимо Сертейн к своей машине. Через несколько секунд она нагнала его.
Без оператора.
- Детектив, мне нужно знать вашу фамилию.
Босх раскрыл бумажник и вынул визитную карточку с отпечатанным телефонным
номером коммутатора отделения. Отдал ей и снова пожелал всего доброго.
- Послушайте, если можете сообщить что-либо неофициально, я вас не подведу, -
сказала Сертейн. - Вот так, без камеры, о том, что собираетесь делать.
- Нет, сообщать нечего, - ответил Босх, открывая дверцу. - До свидания.
Как только дверца захлопнулась, Эдгар выругался:
- Черт возьми, откуда она узнала, что мы здесь?
- Наверное, позвонил кто-нибудь из местных жителей, - предположил Босх. - Эта
особа крутилась тут все два дня, пока велись поиски. Она знаменитость. Полюбезничала с
людьми. Завела знакомства. К тому же у нас служебная машина. Приезжать на ней - все
равно что созывать пресс-конференцию.
Босх подумал о бессмысленности вести детективную работу, пользуясь черно-белой
машиной. Желая сделать полицейских более заметными на улицах, начальство отвело
детективам машины с черно-белой окраской, без проблесковых маяков на крыше, но столь
же бросающиеся в глаза.
Они смотрели, как Сертейн с оператором направляются к дому Трента.
- Она хочет попытаться поговорить с ним, - произнес Эдгар. Босх быстро достал
сотовый телефон. Хотел позвонить Тренту, чтобы тот не открывал дверь, но вспомнил,
что сигнала в каньоне нет.
- Черт.
- Да и поздно уже, - добавил Эдгар. - Будем надеяться, что он поведет себя умно.
Босх увидел Трента в проеме парадной двери, залитого белым светом камеры. Он
сказал несколько слов, потом махнул рукой и закрыл дверь.
- Отлично, - заметил Эдгар.
Босх завел мотор, развернул машину и поехал в отделение.
- Ну и что дальше? - спросил его напарник.
- Необходимо затребовать судебное дело Трента, посмотреть, что там.
- Этим я займусь в первую очередь.
- Нет. Прежде всего нам нужно доставить ордера в больницы. Чтобы выяснить, тот
ли человек Трент, которого мы ищем, нужно установить личность ребенка и попытаться
нащупать его связь с ним. Давай встретимся возле здания суда в восемь. Подпишем
ордера и потом разделим.
Босх выбрал этот суд потому, что Эдгар жил неподалеку от него и они могли поехать
оттуда по разным маршрутам, когда судья поставит на ордерах подпись.
- А как насчет ордера на обыск в доме Трента? - поинтересовался Эдгар. -
Заметил что-нибудь во время осмотра?
- Ничего особенного. В гараже, в одном из ящиков, у него лежит скейтборд. Вместе с
другими рабочими принадлежностями, которые он ставит на декорации. Увидев его, я
подумал о рубашке жертвы. Еще видел башмаки с землей между рубчиками на подошвах.
Она может совпасть с образцами, взятыми на холме. Но я не надеюсь, что обыск принесет
какие-то результаты. У этого человека было двадцать лет на заметание следов. Если он -
этот человек. - Ты так не думаешь? - Босх покачал головой:
- Налицо разрыв во времени. Восемьдесят четвертый год - это слишком поздно.
- Я считал, мы ищем "с семьдесят пятого по восемьдесят пятый".
- Да, но ты слышал, что сказал Голлиер - от двадцати до двадцати пяти лет назад. В
верхней стороне это начало восьмидесятых. Восемьдесят четвертый вряд ли можно отнести
к началу.
- А может, он поселился в этом доме из-за тела. Похоронил ребенка там раньше и
хотел жить вблизи от него, потому и переехал на Уандерланд-авеню. Знаешь, Гарри, эти
типы больные.
Босх кивнул:
- Да, но я не улавливал никаких флюидов от этого человека. И поверил ему.
- Гарри, чутье уже подводило тебя.
- Верно...
- Я думаю, убийца - Трент. Вспомни, как он сказал "раз только прикоснулся к
мальчику". Видимо, для него изнасиловать девятилетнего то же самое, что коснуться
рукой кого-либо.
Отношение Эдгара к Тренту было предвзятым, но Босх не стал его разубеждать. У
Эдгара был ребенок; у него нет.
- Затребуем судебное дело и посмотрим. Нужно будет еще поехать в архив, взять
адресники, посмотреть, кто жил тогда на этой улице.
Адресниками называются телефонные справочники, где в алфавитном порядке
указаны адреса, а не фамилии жителей. Собрание таких справочников за каждый год хранилось
в Центральном архиве. По ним детективы могли установить, кто жил на
Уандерланд-авеню в интересующее их время.
- Веселенькое будет занятие, - усмехнулся Эдгар.
- Да, - отозвался Босх. - Прямо-таки не терпится приступить к нему.
Дальше они ехали в молчании. Босх пришел в уныние. Он был недоволен тем, как до
сих пор вел дело. Кости обнаружили в среду, и собственно расследование началось в четверг.
Босх понимал, что необходимо навести справки о жильцах это существенная часть
расследования - еще до воскресенья. Промедлив, он дал Тренту преимущество. У того
было три дня, чтобы подготовиться к их вопросам. Он даже получил указания от адвоката.
И наверняка отрепетировал ответы и выражения лица перед зеркалом. Босх знал, что
говорил его внутренний детектор лжи. Но знал и то, что этот детектор - хороший актер и
может обмануть.
15
Босх пил пиво на заднем крыльце, оставив дверь открытой, чтобы слышать из
стереопроигрывателя Клиффорда Брауна. Почти пятьдесят лет назад этот трубач сделал
немного записей, а потом погиб в автокатастрофе. Босх размышлял о музыке, детских
костях в земле и о том, что было утрачено. А потом о себе и о том, что он потерял. Джаз,
пиво и мрачность дела, которым Босх занимался, смешались в его сознании. Он
нервничал, словно упускал что-то, находящееся прямо перед ним. Для детектива это едва
ли не самое худшее ощущение.
В одиннадцать часов он вошел в гостиную и приглушил музыку, чтобы посмотреть
новости по четвертому каналу. Репортаж Джуди Сертейн шел третьим сообщением.
Ведущий объявил: "Новые результаты в деле о найденных в Лорел-каньоне костях. Джуди
Сертейн на месте происшествия".
- Тьфу ты, черт! - воскликнул Босх. Это вступление ему не понравилось.
На экране появилась Сертейн, стоящая перед домом Трента.
- Я на Уандерланд-авеню, в Лорел-каньоне, где четыре дня назад собака принесла
домой кость, в которой специалисты признали человеческую. Находка собаки привела к
обнаружению и других костей, принадлежавших мальчику. По мнению полицейских, он
был убит и закопан более двадцати лет назад.
Стоявший на тумбочке рядом с телевизором телефон с выбиранием линии зазвонил.
Босх снял трубку.
- Минутку, - сказал он и продолжал смотреть репортаж.
Сертейн говорила:
- Сегодня вечером ведущие это дело детективы вернулись сюда, чтобы поговорить с
человеком, живущим менее чем в ста ярдах от места, где был похоронен мальчик. Это
Николас Трент, голливудский оформитель декораций, пятидесяти семи лет.
Пошла видеозапись, где Босх отвечал на вопросы Сертейн. Она говорила за кадром:
- Детективы отказались передать содержание своей беседы с Трентом, но служба
новостей четвертого канала выяснила...
Босх грузно опустился в кресло и собрался с духом.
- ...что Трент был осужден за попытку растления малолетнего.
После этого была включена звукозапись разговора на улице с того места, где Босх
произносил: "И право же, больше ничего не могу вам сказать".
Затем на экране появился Трент, отмахивающийся от видеокамеры и закрывающий
дверь.
- Трент отказался говорить о своей роли в деле. Но соседи, живущие в тихом месте
на склоне холма, были потрясены, узнав о его прошлом.
На экране появилась видеозапись разговора с одним из местных жителей, Босх узнал в
нем Виктора Ульриха. Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, выключил
звук и поднял телефонную трубку. Звонил Эдгар.
- Смотришь эту гнусность? - спросил он.
- Да.
- Они выставили нас черт знает кем. Создается впечатление, что это мы ей
выболтали. Гарри, они вырвали твои слова из контекста. Нам это выйдет боком.
- Но ты же не говорил ей, так ведь?
- Гарри, думаешь, я сказал бы какой-то...
- Нет, не думаю. Это я в утвердительном смысле. Не сообщал, верно?
- Верно.
- И я не говорил. Поэтому нам придется несладко, но мы чисты.
- Ну а кто еще знал? Сомневаюсь, что об этом ей сказал Трент. И теперь примерно
миллиону людей известно, что он растлитель малолетних.
Босх сообразил, что знали об этом только Кизмин, обнаружившая судимость Трента
через компьютер, и Джулия Брейшер, он сказал ей, когда извинялся за то, что не приехал
на ужин. Внезапно ему вспомнилась Сертейн, стоящая у дорожного заграждения на
Уандерланд-авеню. Брейшер добровольно вызывалась помогать в течение обоих дней поисков
и раскопок. Вполне вероятно, что Джулия каким-то образом связана с Сертейн. Не
была ли она источником репортера, осведомительницей?
- Не обязательно имела место утечка, - сказал Босх Эдгару. - Сертейн требовалось
узнать только его фамилию. Она могла попросить любого знакомого полицейского
устроить ему компьютерную проверку. Или сама найти ее на компакт-диске с перечнем
лиц, совершивших сексуальные преступления. Это документ публичного характера. Подожди,
не клади трубку.
Раздался гудок еще одного вызова. Босх переключился на другую линию, звонила
лейтенант Биллетс. Он попросил ее подождать, пока завершит разговор по первому
каналу. Щелкнул переключателем.
- Джерри, это Бдиллетс. Придется перезвонить тебе.
- На связи все еще я, - произнесла Биллетс.
- О, прошу прощения. Сейчас.
Со второй попытки переключение получилось. Он пообещал Эдгару, что перезвонит,
если Биллетс скажет нечто такое, что нужно будет сообщить немедленно.
- Если нет, то все по плану, - добавил Босх. - Встречаемся у здания суда в восемь.
И переключил аппарат на разговор с Биллетс.
- Бдиллетс? - спросила она. - Это вы меня так называете между собой?
- Что?
- Ты сказал "Бдиллетс". Когда думал, что разговариваешь с Эдгаром.
- Имеете в виду - только что?
- Да, только что.
- Не знаю. Не представляю, о чем вы говорите. Имеется в виду - когда я делал
переключение...
- Ладно, это пустяки. Полагаю, ты смотрел четвертый канал.
- Да, и могу поклясться, что мы с Эдгаром тут ни при чем. Этой особе кто-то
сообщил, что мы поехали туда, отвечать на ее вопросы мы отказались. Откуда она узнала
о его...
- Гарри, вы не отказывались отвечать. Ты заснят на пленку, твои губы двигаются, а
потом я слышу твой голос: "Ничего больше не могу вам сказать". Раз "ничего больше",
значит, сказал ей что-то.
Босх покачал головой, хотя начальница его не видела.
- Я не разглашал порочащих сведений. Выворачивался как мог. Сказал ей, что мы
просто завершали установленный обход и я до этого не беседовал с Трентом.
- Это правда?
- Нет, но я не хотел сообщать, что мы приехали потому, что он растлитель
малолетних. Послушайте, Сертейн не знала о судимости Трента, когда мы были там,
иначе бы спросила. Она узнала уже позже, каким образом - не знаю. Вот как раз об этом
мы с Джерри и говорили.
Недолгое молчание, потом Биллетс продолжила:
- Обдумай все как следует, завтра мне нужно от тебя письменное объяснение, чтобы
отправить наверх. Репортаж еще не успел закончиться, как позвонила капитан Левэлли,
сказала, что ей уже звонил замначальника отделения Ирвинг.
- Да, случай типичный. Сверху вниз по цепи.
- Послушай, ты знаешь, что разглашение сведений о судимости гражданина идет
вразрез с политикой отделения, независимо от того, является этот гражданин подозреваемым
или нет. Надеюсь, тебе удастся оправдаться. Сам знаешь, у нас есть люди, которые
только и ждут, чтобы ты совершил оплошность.
- Лейтенант, я не преуменьшаю значения утечки. Это недопустимая, подлая штука.
Но я расследую убийство, и вот теперь приходится преодолевать совершенно неожиданное
препятствие. Причем это типично. Мне вечно ставят палки в колеса.
- Значит, в следующий раз нужно быть осторожнее.
- В чем осторожнее? Что я сделал дурного? Я иду по следам туда, куда они ведут.
Босх тут же пожалел об этом взрыве досады и гнева. Биллетс определенно не
принадлежала к его недоброжелателям. В данном случае она выступала как связной. Он
осознал, что его гнев обращен и на себя, поскольку Биллетс права. Разговаривать с
Сертейн следовало иначе.
- Прощу прощения, - сказал он негромким, ровным голосом. - Я просто сам не
свой из-за дела. Оно никак не отпускает меня, понимаете?
- Думаю, что да, - так же спокойно ответила Биллетс. - Кстати, о деле... Что там,
собственно, происходит? О Тренте я узнаю со стороны. Думала, ты будешь держать меня
в курсе.
- Это все выяснилось сегодня. Уже вечером. Я хотел поставить вас в известность
завтра. Не думал, что четвертый канал так подгадит мне. Левэлли с Ирвингом тоже.
- Забудь пока о них. Расскажи мне о Тренте.
В Венис Босх приехал уже за полночь. Автостоянок на улочках возле каналов не было.
Он ездил и смотрел, где бы припарковать машину, минут десять, в конце концов поставил
около библиотеки на Венис-бульваре и пошел обратно пешком.
Не все мечтатели, которых влек к себе Лос-Анджелес, приезжали создавать фильмы.
Венеция была давней мечтой человека по имени Эббот Кинни. Он приехал на болотистые
земли, тянувшиеся вдоль Тихого океана, еще до того, как возникли Голливуд и
киноиндустрия. Кинни грезил о городе со зданиями итальянской архитектуры,
возведенном на сети каналов с арочными мостами. Это будет воплощение культурной и
художественной просвещенности. И он назовет его Венецией Америки.
Однако его желание, как и большинства мечтателей, приехавших в Лос-Анджелес, не
все разделяли и понимали. В подавляющем большинстве финансисты и исследователи
были циничными и, махнув рукой на возможность построить Венецию, вкладывали
деньги в осуществление не столь величественных проектов. Венецию Америки назвали
Причудой Кинни.
Но столетие спустя многие каналы с отражающимися в них арочными мостами
сохранились, а те финансисты, скептики и их постройки были давным-давно унесены
временем. Босха радовала мысль, что Причуда Кинни пережила их всех.
Босх уже много лет не бывал у этих каналов. После возвращения из Вьетнама он жил
там в бунгало вместе с тремя однополчанами. В последующие годы многие бунгало снесли,
на их месте появились двух-трехэтажные дома, стоившие по миллиону и более
долларов.
Джулия Брейшер жила на углу Хаулендского и Восточного каналов. Босх ожидал, что
это будет один из новых домов. Думал, что она, видимо, купила или даже выстроила его
на деньги своей юридической фирмы. Но, подойдя к нему, понял, что ошибался. Дом
Джулии оказался маленьким, обитым белой дранкой бунгало с открытым передним
крыльцом, обращенным к слиянию двух каналов.
Босх увидел, что в доме горит свет. Было уже поздно, но не очень. Если Джулия
работала в смену с трех до одиннадцати, то вряд ли ложилась в постель раньше двух
часов.
Он взошел на крыльцо, но не сразу решился постучать. До закравшихся в последний
час сомнений Джулия и их крепнущие отношения вызывали у него только добрые
чувства. Теперь Босх знал, что нужно быть осторожным. Ничего дурного не могло
случиться, и вместе с тем он сознавал, что может испортить все, если сделает неверный
шаг.
Наконец Босх поднял руку и постучал. Джулия сразу же открыла дверь.
- Я все думала, постучишь ты или будешь стоять тут всю ночь.
- Ты знала, что я стою здесь?
- Ступени старые. Доски скрипят. Я услышала.
- Знаешь, я поднялся сюда, а потом сообразил, что слишком поздно. Надо было
позвонить перед выездом.
- Входи-входи. Что-нибудь стряслось?
Босх вошел и стал осматриваться. На вопрос не ответил.
В гостиной была воссоздана атмосфера пляжного домика вплоть до бамбуковоротанговой
мебели и стоящей в углу доски для серфинга. Единственное отступление от
этого стиля представлял собой служебный ремень с кобурой, висящий на стенной вешалке
возле двери. Оставлять их так было ошибкой новичка, но Босх решил, что Джулия
гордится своей новой профессией и хочет напоминать о ней знакомым.
- Присаживайся, - сказала она. - У меня есть вино. Выпьешь?
У Босха мелькнула мысль, что смесь вина с пивом, выпитым час назад, вызовет на
другой день головную боль, а ему необходимо быть сосредоточенным.
- Вино красное.
- Я выпью, совсем чуть-чуть.
- Завтра нужно быть с ясной головой, а?
- Да.
Джулия пошла в кухню, а Босх сел на кушетку. Оглядел комнату и увидел над
камином из белого кирпича чучело рыбы с длинной копьевидной мордой. Рыба была
блестяще-синей, с черным отливом, с желто-белым брюхом. Чучело рыбы раздражало его
не так сильно, как головы животных, но все же ему не нравился ее постоянно
наблюдающий глаз.
- Сама поймала эту рыбину? - крикнул Босх.
- Да. Возле Кабо. Три с половиной часа втаскивала в лодку. - Джулия появилась с
двумя бокалами вина. - Это был тяжкий труд.
- Как она называется?
- Черный марлин.
Джулия отсалютовала бокалом рыбе, потом Босху.
- Держись крепко.
Босх удивленно посмотрел на нее.
- Это мой новый тост, - объяснила она. - "Держись крепко". Годится на все случаи
жизни.
Джулия села на ближайший к Босху стул. За ее спиной была доска для серфинга.
Белая, с радужным узором по краям. Короткая.
- Значит, катаешься и по бурным волнам?
Она глянула на доску, потом на Босха и улыбнулась:
- Пытаюсь. На Гаваях научилась.
- Знаешь Джона Берроуза?
Джулия покачала головой.
- Серфистов там множество. На каком пляже он бывает?
- Нет, Берроуз местный. Полицейский. Служит в группе расследования убийств
тихоокеанского отделения. Живет на пешеходной улочке возле пляжа. Неподалеку
отсюда. На доске у него надпись "Для защиты и серфинга".
Она засмеялась:
- Замечательно. Нужно будет и мне сделать такую же.
Босх кивнул.
- Значит, Джон Берроуз? Надо будет наведаться к нему.
Джулия произнесла это с чуть поддразнивающей ноткой в голосе.
Босх улыбнулся и промолвил:
- Не обязательно.
Ему нравились ее подшучивания, но сейчас они лишь еще больше портили настроение
из-за причины приезда сюда. Он взглянул на свой бокал с вином.
- Я сегодня рыбачил целый день. Главным образом в архиве.
- Я видела тебя в вечерних новостях, - сказала Джулия. - Ты хочешь прижать
этого типа, растлителя малолетних?
Босх стал медленно пить вино, чтобы дать себе время подумать. Она открыла нужную
дверь. Теперь ему требовалось входить очень осторожно.
- Почему ты так решила?
- Ну, ты сообщил этой женщине-репортеру о его судимости. Мне показалось, что ты
ведешь какую-то игру. Берешь его в оборот, чтобы развязать язык. Наверное, это рискованно.
- Неужели?
- Во-первых, доверять репортерам всегда рискованно. Я знаю это по своему
прошлому: когда была адвокатом, поплатилась за свою откровенность. А во-вторых... вовторых,
трудно предвидеть, как поведут себя люди, когда их секреты перестают быть
таковыми.
Босх посмотрел на Джулию и покачал головой:
- Я не сообщал этого Сертейн. Кто-то другой постарался. - И посмотрел ей в глаза,
ища каких-то улик виновности. Ни малейших. - Из-за этого будут неприятности, -
добавил Босх.
Она удивленно приподняла брови. Снова никаких улик.
- Почему? Если ты не давал ей этой информации, с какой стати...
Джулия умолкла, и Босх понял, что она догадалась. В ее взгляде появилось горькое
разочарование.
- О, Гарри...
Он попытался дать задний ход.
- Что? Не беспокойся. Я выкручусь.
- Гарри, я не сообщала ей. Ты приехал выяснить, не я ли осведомительница,
источник или как там это называется?
Джулия резко поставила свой бокал на кофейный столик. Вино плеснулось через край.
Она оставила это без внимания. Босх чувствовал, что разлада не избежать. Он все
испортил.
- Послушай, знали только четверо...
- И одна из них я. Поэтому ты решил приехать и выяснить, не от меня ли пошла
утечка.
Джулия ждала ответа. Наконец Босх молча кивнул.
- Так вот, не от меня. И думаю, теперь тебе следует уехать.
Босх поставил бокал и поднялся:
- Джулия, извини. Я все испортил. Думал, лучше всего, чтобы не осложнять наших
отношений, будет... - Он беспомощно развел руками и направился к двери. - Вести себя
как ни в чем не бывало, - продолжил он. - Я не хотел портить наши отношения. Но мне
нужно было знать. Думаю, на моем месте ты повела бы себя так же.
Босх открыл дверь, оглянулся.
- Прости, Джулия. Спасибо за вино.
И повернулся, собираясь уходить.
- Гарри.
Босх повернулся к ней. Джулия подошла к нему и ухватила за отвороты куртки.
Медленно притягивала его к себе, потом отталкивала, словно сотрясая в замедленном
темпе задержанного. В задумчивости опустила взгляд ему на грудь и приняла решение.
Она перестала раскачивать его, но куртку не выпустила.
- Думаю, я совладаю с этим.
Джулия посмотрела ему в глаза и притянула к себе. Прильнула губами к его губам в
долгом поцелуе, затем оттолкнула. Разжала руки.
- Надеюсь. Позвони завтра.
Босх кивнул и шагнул за дверь. Джулия закрыла ее.
Он спустился по ступеням крыльца к тротуару, идущему вдоль канала. Посмотрел на
отражения в воде огней всех домов. Освещенный только луной арочный мост выгибался
над каналом ярдах в двадцати, его отражение было превосходным. Босх повернулся и
снова поднялся по ступеням. Заколебался у двери, и Джулия распахнула ее.
- Доски скрипят, помнишь?
Босх молчал, она ждала. Он не знал, как сказать то, что хотел. Наконец все-таки
заговорил:
- Однажды в одном из туннелей, о которых мы говорили вчера ночью, я столкнулся с
человеком. С вьетконговцем. В черной одежде, с вымазанным грязью лицом. Долю
секунды мы глядели друг на друга, а потом, видимо, сработал инстинкт. Оба вскинули
руки и выстрелили. Одновременно. А затем бросились в разные стороны. В перепуге,
крича в темноте. - Босх умолк, вспоминая тот случай. - Но я все-таки думал, что он
должен был попасть в меня. Почти в упор на таком расстоянии не промахнешься. И моя
пуля застряла в стволе. Отдача была иной. Наверху я первым делом ощупал себя. Ни боли,
ни крови. Разделся и осмотрел тело. Ничего. Он промахнулся. Этот вьетконговец стрелял
в упор и промазал.
Джулия шагнула за порог и прислонилась к стене под фонарем над ступенями. Ничего
не сказала, и Босх продолжал:
- В общем, я осмотрел свой револьвер сорок пятого калибра на застревание пули и
понял, почему он не поразил меня. Пуля вьетконговца оказалась у меня в стволе. Вместе с
моей. Мы стреляли друг в друга, и его пуля угодила прямо в мой ствол. Какова
вероятность такого попадания? Одна тысячная процента? Одна миллионная?
Говоря, Босх держал руку как наведенный на Джулию пистолет, вытянув ее перед
грудью. Тогда, в туннеле, пуля предназначалась ему прямо в сердце.
- Я просто хотел, чтобы ты знала - я сознаю, как мне повезло с тобой сегодня.
Босх кивнул, повернулся и спустился по ступенькам.
* * *
...Закладка в соц.сетях
