Жанр: Электронное издание
Connelly4
... торопливо брошено на холме и наспех прикрыто рыхлой землей и сосновыми
иглами. Но Босх вспоминал свой трудный подъем вверх по склону и сомневался, чтобы
пьяный человек мог взобраться туда, неся или волоча труп сына.
Не говоря уж о рюкзаке. Пришлось его тащить вместе с телом, или Делакруа вторично
поднимался на холм и каким-то образом нашел в темноте то место, где спрятал труп?
Пристально глядя на него, Босх обдумывал, какой предпринять ход. Он погубит дело,
если своим вопросом спровоцирует ответ, который адвокат использует в своих целях на
судебном процессе.
- Помню только, - неожиданно произнес Делакруа, - что у меня это заняло много
времени. Чуть ли не всю ночь. Я крепко обнял Артура перед тем, как положить в яму.
Простился с ним.
Делакруа посмотрел на Босха, словно ища подтверждения, что правильно поступил.
- Давайте уточним кое-что, - сказал тот. - Какой глубины была яма, в которую вы
его положили?
- Мелкой, около двух футов.
- Как вы ее вырыли? У вас были при себе инструменты?
- Нет, я об этом не подумал. Пришлось копать руками. Особенно углубиться не
удалось.
- А что сделали с рюкзаком?
- Тоже положил туда. В яму. Но не уверен.
Босх кивнул:
- Хорошо. Помните что-нибудь о том месте? Было оно крутым, пологим или
грязным?
Делакруа покачал головой:
- Не помню.
- Были там дома?
- Да, несколько домов поблизости было, но меня не видел никто, если вы это имеете
в виду.
Босх решил, что зашел слишком далеко на опасную почву. Требовалось вернуться и
прояснить некоторые детали.
- А скейтборд вашего сына?
- Скейтборд?
- Что вы с ним сделали?
Делакруа подался вперед и задумался.
- Знаете, право, не помню.
- Закопали вместе с Артуром?
- Не помню...
Босх подождал несколько секунд. Делакруа молчал.
- Хорошо, мистер Делакруа, сейчас мы устроим перерыв, я пойду поговорю с
напарником. Подумайте обо всем, что мы говорили. О месте, куда отнесли своего сына.
Постарайтесь вспомнить о нем побольше. И о скейтборде.
- Ладно.
- Я принесу вам еще кофе.
- Спасибо.
Босх поднялся, собрал пустые чашки и вышел из комнаты. Тут же направился к
аппаратной и открыл дверь. Там были Эдгар и еще кто-то. Незнакомый Босху человек
смотрел на Делакруа сквозь прозрачное с одной стороны зеркало. Эдгар потянулся к
видеокамере, чтобы ее выключить.
- Не выключай, - торопливо произнес Босх. - Пусть работает. Если он вспомнит
еще какие-нибудь детали, то я не хочу, чтобы кто-либо заявил, будто их сообщили ему
мы.
Эдгар кивнул. Другой человек отвернулся от зеркала, широко улыбнулся и протянул
руку. С виду ему было не больше тридцати лет, с темными, гладко зачесанными назад волосами
и очень белой кожей.
- Привет, Джордж Португэл, помощник окружного прокурора.
Босх поставил пустые чашки на стол и обменялся с ним рукопожатием.
- Похоже, дело у вас интересное, - сказал Португэл.
- И становится все интереснее, - усмехнулся Босх.
- Ну, судя по тому, что я в течение десяти минут видел, вам совершенно не о чем
беспокоиться. Это верняк.
Босх кивнул. Ему хотелось рассмеяться над бессмысленностью данного заявления. Он
прекрасно понимал, что на интуицию молодых прокуроров полагаться не стоит. Подумал
обо всем, что случилось до того, как они привели Делакруа в комнату по ту сторону
зеркала. К тому же ему было известно, что никаких верняков не бывает.
38
В семь часов вечера Босх с Эдгаром повезли Самьюэла Делакруа в Паркер-центр для
официального взятия под стражу по обвинению в убийстве своего сына. Они допрашивали
его с участием Португэла еще почти час, но смогли добыть лишь несколько
новых подробностей убийства. Отцовская память о смерти сына и собственной роли в ней
притупилась за двадцать лет страданий от сознания вины и пьянства.
Португэл покинул комнату для допросов, по-прежнему считая это дело верняком.
Однако Босх не разделял его уверенности. Он никогда не бывал так удовлетворен добровольными
признаниями, как другие детективы и прокуроры. Считал, что искреннее
раскаяние встречается в мире редко. Относился к непредвиденным признаниям с предельной
осторожностью, всегда искал за словами какую-то игру. Для него каждое дело
походило на строительство дома. Когда появлялось признание, оно становилось бетонным
фундаментом, на котором возводился дом. Если бетон был неправильно замешен или
уложен, дом мог не выдержать первого толчка землетрясения. Везя Делакруа в Паркерцентр,
Босх сознавал, что в фундаменте этого дома есть невидимые трещины. И
землетрясение надвигается.
Мысли Босха прервало щебетание сотового телефона. Звонила лейтенант Биллетс.
- Вы исчезли до того, как нам представилась возможность поговорить.
- Мы везем его в Паркер-центр для оформления ареста.
- Судя по голосу, ты этим доволен.
- Сейчас я не могу говорить.
- Он вместе с вами в машине?
- Да.
- Как думаешь, это серьезно?
- Пока не знаю.
- Ирвинг и Медина уже звонили мне. Насколько я понимаю, в пресс-службе
прокуратуры разошелся слух, что обвинение вскоре будет предъявлено. Как мне лучше
обойтись с этой информацией в интересах дела?
Босх взглянул на часы. Он думал, что, оформив арест Делакруа, они успеют до восьми
подъехать к дому Шейлы. Его беспокоило, что если сообщат эти сведения прессе, то
репортеры нагрянут туда раньше их.
- Знаете, мы хотим прибыть к дочери первыми. Можете позвонить в прокуратуру и
попросить, чтобы придержали эту информацию до девяти? И в нашу пресс-службу тоже.
- Хорошо. После того как сдадите этого типа, позвони мне обязательно. Домой. Если
возникнет какая-нибудь сложность, я должна об этом знать.
- Непременно.
Босх закрыл телефон и взглянул на Эдгара:
- Португэл первым делом позвонил в свою пресс-службу.
- Понятно. Видимо, его первое крупное дело. Хочет выжать из него все, что можно.
- Да.
Несколько минут они ехали в молчании. Босх думал о том, что сказала по поводу
этого дела Биллетс. Причина беспокойства была ему неясна. Дело теперь переходило из
стадии полицейского расследования в судебную систему. Сыскной работы предстояло
еще много, но все дела менялись после того, как подозреваемого брали под стражу и
начинала работать прокуратура. В большинстве случаев, везя убийцу под арест, Босх
испытывал облегчение и удовлетворенность. Ему казалось, что он в какой-то мере
облагодетельствовал город. Однако на сей раз ничего подобного не было, и он не понимал
почему.
В конце концов Босх обратился мыслями к собственным ошибкам и неожиданным
поворотам дела. Решил, что не может торжествовать или считать себя чуть ли не
благодетелем, если оно далось такой ценой. Да, они везут в тюрьму сознавшегося убийцу
ребенка. Однако Николас Трент и Джулия Брейшер мертвы. В доме, который он выстроил
из этого дела, постоянно будут комнаты с их призраками. И они станут преследовать его.
- Вы вели речь о моей дочери? Будете разговаривать с ней?
Босх взглянул в зеркало заднего обзора. Делакруа горбился, потому что руки были
сомкнуты наручниками за спиной. Повернув зеркало, Босх включил верхний свет, чтобы
видеть его лицо.
- Да, мы сообщим ей новости.
- Нужно ли? Зачем ее втягивать в это?
Босх понаблюдал за ним несколько секунд. Глаза Делакруа бегали.
- У нас нет выбора, - ответил он. - Это ее брат, ее отец.
Босх свернул в переулок, выходящий на Лос-Анджелес-стрит. До тюрьмы в задней
части Паркер-центра оставалось пять минут пути.
- Что вы ей скажете?
- То, что услышали от вас. Вы убили Артура. Хотим поставить ее в известность, пока
к ней не приехали репортеры или она не узнала об этом из теленовостей.
Босх заметил, что Делакруа одобрительно кивнул.
- Передадите ей кое-что от меня?
- Что именно?
Босх полез во внутренний карман куртки, но вспомнил, что магнитофона нет.
Мысленно проклял Бредли и свое решение сотрудничать с ОВБ.
Делакруа некоторое время молчал. Поводил головой из стороны в сторону, словно
ища взглядом то, что хотел сказать дочери, и попросил:
- Скажите только, что сожалею обо всем. Именно так. Сожалею обо всем.
- Вы сожалеете обо всем. Понял. Что-нибудь еще?
- Нет, только это.
Эдгар передвинулся на сиденье и обернулся к Делакруа:
- Сожалеете, вот как? Поздновато через двадцать лет, вам не кажется?
В этот момент Босх сворачивал на Лос-Анджелес-стрит и не мог видеть в зеркале
реакции Делакруа.
- Вы ничего не знаете, - сердито ответил арестованный. - Я лил слезы целых
двадцать лет.
- Да, - усмехнулся Эдгар. - Лили слезы в стакан с виски. Однако ничего не
предприняли, пока не появились мы. Не вылезли из своей бутылки, не сдались полиции,
не сообщили, где ваш ребенок, пока в яме оставалось что-то для подобающих похорон. А
ведь теперь у нас только кости.
Босх посмотрел в зеркало заднего обзора. Делакруа покачал головой и еще больше
сгорбился. Его голова коснулась спинки переднего сиденья.
- Я не мог, - прошептал он. - Я даже не...
Делакруа умолк, и Босх увидел, как затряслись его плечи. Он плакал.
- Что "даже не"? - спросил Босх.
Делакруа не ответил.
- Что "даже не"? - повторил Босх.
И услышал, как арестованного рвет на пол машины.
- Тьфу ты, черт! - выкрикнул Эдгар. - Я так и знал!
Машина заполнилась кислым запахом камеры для пьяных - вызванной алкоголем
рвоты. Босх до отказа опустил стекло в дверце машины, хотя дул прохладный январский
ветер. Эдгар сделал то же самое. Босх свернул машину в Паркер-центр.
- Вроде бы твоя очередь, - произнес Босх. - Последний раз убирал я. После того
типа, которого мы вытащили из бара "Мармаунт".
- Знаю, знаю, - пробормотал Эдгар. - Мне только этого и не хватало перед
ужином.
Босх въехал на свободное место перед входом в тюрьму, закрепленное за машинами,
перевозящими арестованных. Стоявший у двери регистратор направился к ним.
Босху вспомнилась жалоба Джулии на необходимость убирать рвоту с заднего
сиденья патрульной машины. И, как от ее тычка в ноющие ребра, он улыбнулся, несмотря
на боль.
Шейла Делакруа открыла дверь дома, где росли они с братом, но выросла только она.
Она была в черных гетрах и длинной, почти до колен, майке. Косметика на лице
отсутствовала, и Босх заметил, что оно привлекательно, если не замаскировано краской и
пудрой. Когда она узнала Босха с Эдгаром, ее глаза расширились.
- Детективы? Я не ждала вас.
Намерения пригласить их в дом она не выказывала. Босх заговорил:
- Шейла, нам удалось опознать в костях, найденных в Лорел-каньоне, останки
вашего брата Артура. Мы с прискорбием должны сообщить это вам. Нельзя ли нам войти
на несколько минут?
Она кивнула, услышав это, и на миг прислонилась к косяку. Босх подумал: покинет ли
она теперь этот дом, если на возвращение Артура надежды нет?
Шейла отступила в сторону и сделала жест, приглашая их войти.
- Прошу вас, садитесь, - сказала она, когда они оказались в гостиной.
Все направились к прежним местам. Босх обратил внимание, что коробка с
фотографиями, которую хозяйка принесла в прошлый раз, еще стоит на кофейном
столике. Теперь фотографии были сложены аккуратными рядами. Шейла заметила его
взгляд.
- Я привела их в порядок. Давно собиралась.
Босх кивнул. Они с Эдгаром заранее договорились, как держаться по ходу этого
визита, ведь Шейле Делакруа предстояло сыграть важную роль в деле. У них было
признание ее отца и кости. Но связать все это воедино должны были ее показания.
Детективам требовалось, чтобы она рассказала на суде, каково было расти в доме
Делакруа.
- Шейла, это еще не все. Мы хотим поговорить с вами, пока вы не узнали об этом из
новостей. Сегодня вечером ваш отец обвинен в убийстве Артура.
- О Господи.
Она подалась вперед, поставив локти на колени. Стиснула кулаки и крепко прижала
их к губам. Закрыла глаза, и волосы упали ей на лицо, словно помогая его скрыть.
- Он находится под арестом в Паркер-центре, завтра ему предъявят официальное
обвинение и будут решать, освободить ли его под залог. Судя по тому, как обстоят дела -
я имею в виду его образ жизни, - он вряд ли внесет нужную сумму.
Шейла открыла глаза.
- Тут наверняка какая-то ошибка. А тот человек, который жил на другой стороне
улицы? Он покончил с собой, очевидно, убийца он.
- Шейла, мы так не считаем.
- Мой отец не мог этого сделать.
- Дело в том, - мягко промолвил Эдгар, - что он сознался в убийстве.
Шейла распрямилась, Босх увидел на ее лице недоумение. Это удивило его. Он думал,
что она всегда в глубине души подозревала отца.
- Он сказал, что ударил Артура бейсбольной битой за то, что мальчик не пошел в
школу, - сообщил Босх. - Ваш отец говорит, что был тогда пьян, не соображал, что
делает, и нанес слишком сильный удар. По его словам, это несчастный случай.
Шейла смотрела на Босха широко раскрытыми глазами, пытаясь осмыслить
услышанное.
- Потом он положил тело вашего брата в багажник машины. Оказывается, когда вы
ездили вдвоем с ним в тот вечер, ища Артура, оно все время находилось в багажнике.
Она снова закрыла глаза.
- Позднее, - продолжил Эдгар, - когда вы спали, он вышел потихоньку, поехал к
холму и бросил тело там.
Шейла затрясла головой, словно хотела отогнать эти слова:
- Нет, нет, он...
- Вы когда-нибудь видели, чтобы отец бил Артура? - спросил Босх.
Шейла смотрела на него, словно выходя из оцепенения.
- Нет, ни разу.
- Вы уверены?
- Разве что шлепал по попке, когда он был маленьким и шалил. Вот и все.
Босх взглянул на Эдгара, потом снова на женщину и произнес:
- Шейла, я понимаю, мы говорим о вашем отце. Но ведь и о вашем брате. Жизнь не
сулила ему ничего хорошего, так ведь?
Он выжидающе умолк. Женщина покачала головой.
- Мы располагаем признанием вашего отца и вещественными уликами. Кости
Артура поведали нам одну историю. На костях есть повреждения. Их множество. С самых
ранних лет.
Она кивнула.
- Нам нужен еще один свидетель, способный рассказать, каково было Артуру расти в
этом доме.
- Пытаться расти, - добавил Эдгар.
Шейла выпрямилась и стала размазывать ладонями слезы по щекам.
- Могу вам только сказать, что ни разу не видела, как отец бил его. - И утерла
слезы. - Невероятно, - пробормотала она. - Я только... только хотела выяснить, не
Артур ли был похоронен там, на холме. А теперь... не стоило мне вам звонить. Нужно
было...
Она сморщилась, пытаясь остановить слезы.
- Шейла, - спросил Эдгар, - если ваш отец не делал этого, то почему заявил, что
это он? Почему он просил нас передать вам, что извиняется?
- Не знаю. Он болен. Пьет. Наверное, добивается внимания. Он ведь был актером.
Босх взял с журнального столика коробку с фотографиями. Увидел фотографию
Артура, примерно пятилетнего. Достал ее и начал разглядывать. На ней не было никакого
намека, что мальчик обречен и кости под плотью уже повреждены.
Он сунул фотографию на место и посмотрел на Шейлу. Их взгляды встретились.
- Шейла, вы поможете нам?
Она отвернулась и прошептала:
- Нет.
Босх остановил машину у дренажной штольни и поспешно заглушил двигатель. Ему
не хотелось привлекать внимание жителей Уандерланд-авеню. Его выдавала полицейская
машина. Но он надеялся, что все окна уже закрыты шторами.
Босх находился в машине один, его напарник поехал домой на ночь. Он опустил руку
и нажал кнопку отпирания багажника. Высунулся из бокового окошка и посмотрел на
темный склон холма. Разглядел, что вспомогательная служба уже убрала систему
деревянных настилов и лестниц, ведшую к месту захоронения. На это Босх и рассчитывал.
Он хотел, чтобы холм оставался таким, как в то время, когда Самьюэл Делакруа тащил
тело сына вверх по склону в темноте.
Фонарик вспыхнул, встревожив на миг Босха. Он не сознавал, что держит на кнопке
большой палец. Выключил его и оглядел дома. Следуя интуиции, Босх вернулся туда, где
все началось. Он отправил под стражу человека за убийство, совершенное больше
двадцати лет назад, но ему это не принесло удовлетворения. Что-то было неладно, и он
собирался начать отсюда.
Босх выключил верхний свет в машине, тихо открыл дверцу и вышел с фонариком. У
багажника снова огляделся и поднял крышку. В багажнике лежал позаимствованный у
Джеспера тест-манекен, какие применяются для проведения следственных экспериментов,
в частности при подозрительных прыжках с целью самоубийства и наездах машин на
пешеходов. В научно-исследовательском отделе имелся широкий ассортимент размеров,
от младенческого до взрослого. Вес каждого манекена можно менять при помощи фунтовых
мешочков с песком, добавляя их или вынимая из застегнутых на молнии карманов
на груди и конечностях.
У манекена в багажнике Босха на груди была надпись по трафарету - "НИО". Лицо
отсутствовало. Босх с Джеспером в лаборатории придали ему вес семьдесят фунтов, такой
Голлиер приписал Артуру Делакруа, основываясь на величине костей и фотографиях
мальчика. На манекене был купленный рюкзак, похожий на тот, что обнаружили в земле
при раскопках. В него наложили тряпья из багажника примерно в объеме одежды,
найденной вместе с костями.
Босх положил фонарик, взял манекен за руки и вытащил из багажника. Поднял его и
взвалил на левое плечо. Пошатнулся, сохраняя равновесие, потом снова полез в багажник
за фонариком. Сунул его в один из передних карманов, его луч широко освещал вершины
деревьев и был бесполезен для Босха.
В первые пять минут Босх дважды упал и быстро устал, не пройдя и тридцати футов
по крутому склону. Поскольку фонарик не освещал ему путь, он не заметил острую
веточку, и она разодрала ему щеку. Босх ругнулся, но продолжил путь.
Поднявшись на пятьдесят футов, Босх устроил первую передышку, бросив манекен у
сосны и сев на его грудь. Вытащил из брюк заправленную в них майку и прижал подол к
щеке, чтобы остановить кровь. Рану жгло от стекающего по лицу пота.
- Ну что ж, пошли дальше, - сказал Босх, когда перевел дыхание.
Следующие двадцать футов Босх волок манекен по склону. Продвижение получалось
более медленным, но так было легче, чем нести его на себе, к тому же Делакруа заявил,
что вспомнил - он пользовался таким методом.
После еще одной передышки Босх поднялся на последние тридцать футов до ровного
места и втащил манекен в яму под акациями. Опустился на колени.
- Чушь, - произнес он, ловя ртом воздух. - Чушь это.
Босх не представлял, чтобы Делакруа мог одолеть такой подъем. Он был лет на десять
постарше, чем Делакруа, когда предположительно совершил такой же подвиг, но пребывал
в хорошей для своего возраста физической форме. И притом трезвым, а Делакруа
утверждал, что был пьян.
Хотя Босх и сумел взобраться с манекеном к месту захоронения, интуиция
подсказывала ему, что Делакруа солгал. Он либо не вносил на склон тела, либо кто-то
оказывал ему помощь. И существовала третья возможность - Артур был жив и поднялся
на холм сам.
Босх наконец отдышался. Запрокинул голову и взглянул в просвет между деревьями.
Увидел ночное небо и частично закрытую тучей луну. Уловил запах древесного дыма из
трубы одного из домов внизу. Он достал из кармана фонарик и потянулся к лямке,
пришитой к спине манекена. Поскольку испытание не требовало нести манекен вниз, он
решил волочь его за лямку. И, уже собираясь встать, услышал какое-то движение футах в
тридцати слева.
Босх тут же посветил фонариком в ту сторону и заметил койота, пробиравшегося
через кусты. Животное метнулось за пределы луча и скрылось. Босх поводил лучом тудасюда,
но найти его не смог. Встал и потащил манекен вниз по склону.
Благодаря закону тяготения спуск был полегче, но таким же ненадежным. Медленно,
осторожно ступая, Босх думал о койоте. Долго ли койоты живут и мог ли тот, который
сейчас убежал, наблюдать двадцать лет назад за человеком, хоронящим труп в том же
месте.
Спустился Босх без единого падения. Подтаскивая манекен к обочине дороги, он
увидел Гийо с собакой, стоявших возле его машины. Собака была на поводке. Босх быстро
подошел к багажнику, бросил в него манекен и захлопнул крышку. Гийо повернулся и
двинулся к нему.
- Детектив Босх.
Казалось, он понимал, что спрашивать Босха о причине его приезда не следует.
- Доктор Гийо. Как себя чувствуете?
- Полагаю, лучше, чем вы. Опять поранились. Похоже, нешуточно.
Босх коснулся щеки. Ее по-прежнему жгло.
- Пустяки. Просто царапина. Бедокурку не спускайте с поводка. Я только что видел
наверху койота.
- Да, в темноте я ее никогда не спускаю. Бродячих койотов на холмах полно. По
ночам мы их слышим. Пойдемте-ка со мной в дом. Я наложу вам стягивающую повязку,
иначе останется шрам.
Босх внезапно вспомнил, как Джулия расспрашивала его о шрамах.
- Сейчас.
И они направились к дому Гийо. В кабинете Босх сидел на столе, пока доктор очищал
ему рану, а потом сжимал ее повязкой.
- Думаю, следа не останется, - сказал Гийо, закрывая аптечку первой помощи. - А
вот насчет вашей майки не знаю.
Босх взглянул на майку. Внизу были пятна крови.
- Док, спасибо, что подлечили меня. Долго носить мне эту штуку?
- Несколько дней. Если выдержите.
Босх осторожно коснулся щеки. Она слегка распухла, но рану больше не жгло. Гийо
отвернулся от аптечки, посмотрел на него, и Босх понял, что он хочет что-то сказать. Наверное,
спросит о манекене.
- В первый вечер здесь была женщина-полицейский. Это она погибла?
- Да, она.
Гийо с искренним огорчением покачал головой. Медленно прошел вокруг стола и сел
в кресло.
- Странно, как иногда разворачиваются события, - промолвил он. - Цепной
реакцией. Мистер Трент, живший на другой стороне улицы. Эта женщина. И все из-за
того, что собака принесла кость.
Босх в ответ лишь кивнул и стал заправлять майку в брюки, чтобы скрыть кровавые
пятна.
Гийо взглянул на собаку, лежавшую рядом с его креслом.
- Лучше бы мне никогда не спускать ее с поводка. Право же.
Босх слез со стола. Осмотрел свое туловище. Кровавых пятен не было видно, но это не
имело значения, потому что майка покрылась пятнами пота.
- Не знаю, доктор Гийо, - произнес он. - Если начнете так думать, то не сможете
больше выйти из дома.
Они поглядели друг на друга, и оба улыбнулись. Босх указал на свою щеку:
- Спасибо за это. Провожать меня не нужно.
И пошел к двери. Гийо остановил его.
- По телевизору передавали новости. Сообщили, что полиция объявила об аресте по
этому делу. Я собирался посмотреть новости в одиннадцать часов.
- Не верьте всему, что видите по телевизору.
Телефон зазвонил, едва Босх закончил просмотр первой части допроса Делакруа. Он
взял пульт управления, приглушил звук телевизора и после этого снял трубку. Звонила
Биллетс:
- Я надеялась, ты позвонишь мне.
Босх отпил глоток из бутылки пива, которую держал в руке, и поставил ее на стол
рядом с телевизором.
- Извините, забыл.
- По-прежнему сомневаешься?
- Еще больше.
- Гарри, в чем дело? Кажется, я еще ни разу не видела, чтобы детектив так
волновался из-за признания.
- Во многом. Происходит что-то не то.
- Как это понять?
- Я начинаю думать, что, видимо, Делакруа не совершал этого убийства. Похоже, он
ведет какую-то игру, и я не знаю какую.
Биллетс несколько секунд молчала.
- Что думает Джерри? - наконец спросила она.
- Он рад завершить дело.
- Гарри, мы все рады. Но если убийца не он, то нет. У тебя есть что-либо
конкретное? Способное подкрепить твои сомнения?
Босх осторожно коснулся щеки. Опухоль сошла, но притрагиваться к ране было
больно. Он не мог удержаться от постоянных прикосновений к ней.
- Вечером я поднимался на место захоронения. С манекеном из НИО.
Семидесятифунтовым. Подняться поднялся, но это стоило жутких усилий.
- Отлично, ты доказал, что это возможно. В чем же проблема?
- Я волок туда манекен, а этот человек - тело своего мертвого сына. Я был трезвым
- Делакруа утверждает, что был пьян. Я уже бывал на том месте - он нет. Не думаю, что
он это сделал. Во всяком случае, без помощи.
- Ему кто-то помогал? Дочь?
- Наверное, кто-то помогал, а может, он вообще там не был. Не знаю. Мы
разговаривали вечером с дочерью, она не хочет давать показаний против отца. Поэтому
приходит мысль, что они сделали это вдвоем. Но если она причастна к убийству, с какой
стати ей звонить нам, помогать с опознанием костей? Это лишено смысла.
Биллетс не ответила. Босх взглянул на часы и увидел, что уже одиннадцать. Он хотел
посмотреть новости. Взял пульт, выключил видеомагнитофон и включил четвертый канал.
- Включили новости? - спросил он Биллетс.
- Да. На четвертом канале.
Программа открылась этим сообщением - отец убивает сына, хоронит тело, через
двадцать с лишним лет попадается благодаря собаке. Совершенно лос-анджелесская история.
Босх смотрел молча, Биллетс на другом конце провода тоже. В репортаже Джуди
Сертейн никаких неточностей не было. Босха это удивило.
- Неплохо, - сказал он, когда сообщение кончилось. - Наконец-то все верно.
И снова приглушил звук телевизора, когда ведущий перешел к другому сюжету.
Несколько секунд молча смотрел на экран. Сюжет был о человеческих костях,
обнаруженных в битумных ямах Ла-Бреи. Показывали Голлиера на пресс-конференции,
стоявшего перед рядом микрофонов.
- Гарри, продолжай, - попросила Биллетс. - Что еще беспокоит тебя? Ведь не
только мысль, что ему было не под силу это сделать. А что касается дочери, то меня не
смущает ее звонок. Она увидела это в новостях, так ведь? Сюжет с Трентом. И решила,
что ей удастся взвалить на него убийство. После двадцати лет волнений у нее появилась
возможность обвинить в нем кого-то другого.
Босх покачал головой, хотя знал, что Биллетс этого не видит. Он никак не думал, что
Шейла позвонила бы в полицию, будь причастна к убийству брата.
- Не знаю, - ответил он. - Мне так не кажется.
- Что в таком случае будешь делать?
- Я разбираюсь во всем. С самого начала.
- Предъявление обвинения завтра?
- Да.
- Гарри, у тебя мало времени.
- Но дело у меня идет. Я уже обнаружил противоречие, которого не замечал раньше.
- Какое же?
- Делакруа показал, будто убил Артура утром, потому что мальчик не пошел в
школу. А когда мы первый раз встречались с его дочерью, она сказала, что Артур не
вернулся из школы. Налицо разногласие.
Биллетс фыркнула в тру
...Закладка в соц.сетях
