Жанр: Электронное издание
Conand05
...сь в
темном конце коридора, но в целом вели себя очень прилично, даже не целовались.
А потом она сама попросила, чтобы я ее проводил, и я, естественно, согласился.
Короче говоря, все шло в масть. Ушли с праздника мы одними из первых. Я был "под
мухой", поэтому поехали не на моей машине, а поймали такси. Я назвал водителю
мой домашний адрес (она ведь не уточнила, куда именно я ее должен провожать?), и
мы поехали. И только я собрался поцеловать ее в щечку, честное слово, только в
щечку, как зазвонил ее мобильник. Кто звонил, я не знаю, но звали его Сергей.
Она явно обрадовалась, что именно он нас побеспокоил, это было слышно по ее
голосу. Минуты две она с ним мило ворковала, а потом пообещала, что к нему
сейчас приедет.
Закончила разговор, положила мобильник в сумочку, а потом сказала замечательные
слова: "Извини, Витя, мне позвонил один человек, с которым я очень давно не
виделась, поэтому я поеду к нему. А ты, если хочешь, позвони мне завтра. Ага? Ты
только не обижайся, ладно? Ты же добрый!"
Да, я добрый. Поэтому, даже не спросив у нее, в одну ли нам сторону теперь
ехать, я дал таксисту сотню, чтобы она не платила сама, попросил остановиться,
вышел и поймал другую машину. А дома, потягивая пиво прямо из горлышка бутылки,
долго сидел в темноте, обдумывая произошедшее. Почему мне так не везет? Эта Таня
была действительно той самой единственной, с которой я готов был связать свою
жизнь навсегда. Но после такого случая я уже никогда не смогу относиться к ней
так, как раньше...
Яйца сварились, я позавтракал и пошел на работу. Машина вчера осталась под
окнами нашего офиса, поэтому до улицы Росси пришлось добираться на метро.
2
Придя на работу, я показался Соболину и пошел шататься по Агентству. Войдя в
кабинет расследователей, я сразу же понял, что происходит что-то интересное.
Спозаранник сидел и гипнотизирующим взглядом, не мигая, смотрел на Каширина,
который что-то строчил шариковой ручкой на листке бумаги. Зудинцев беззвучно
трясся от смеха, закрыв лицо руками, а Гвичия, как всегда, танцевал лезгинку.
- Что случилось? - поинтересовался я у Спозаранника.
- А, - махнул тот рукой, - лучше не спрашивай.
- А все-таки? - настаивал я, мое любопытство после его отмашки только
увеличилось.
Гвичия прекратил свои ритуальные пляски и объяснил:
- Ты видел в коридоре велосипед, на котором наш охранник на работу ездит? Так
вот, представляешь, Родик сегодня утром решил на нем покататься по коридорам
Агентства. Джигитом себя почувствовал. И поехал с ветерком!
Наездник, блин! А там Ксюха нашему шефу на подносе из буфета кофе и апельсиновый
сок тащила. А сам Обнорский из своего кабинета выплыл ей навстречу зачем-то. И в
том месте, где наши два коридора пересекаются, они все трое и встретились.
Встреча такая, понимаешь, на Эльбе. Каширин, конечно, на тормоза нажал, а они,
естественно, отказали. Короче, Родька наехал на Ксюшу, а та, в свою очередь, не
удержала поднос и обварила шефа кофе, а потом для гармонии еще и полила классика
апельсиновым соком. Что потом было, не рассказать, видеть надо. Обнорский топал
ногами, размахивал руками, кричал, что это спланированная акция против него,
которую давно готовили. Теперь вот Каширин и Ксюша объяснительные пишут,
Лукошкина шефу штаны отпаривает, а он сам в одних трусах у себя в кабинете
интервью шведам дает.
- В одних трусах? - удивился я.
- Да, в трусах, - подтвердил Зудинцев, прекратив смеяться, - он же за столом
сидит, и его до пояса не видно.
У шведов времени очень мало, самолет скоро, они ждать не могут.
- Я не понял, а почему Ксюша объяснительную пишет? Она же тоже пострадавшая
сторона, на нее велосипедом наехали! - удивился я.
- Ты же знаешь нашего шефа, он решил, что это заговор, а если ему что-нибудь в
голову втемяшилось, то это серьезно, - объяснил Спозаранник, который из-за своей
ефрейторской должности вынужден общаться с Обнорским чаще других и знает, что
если у шефа с утра настроение плохое, то виноваты будут все.
Мне все произошедшее смешным не показалось. Опять Каширин попал в историю. Надо
же быть таким невезучим!
Я уверен, что тормоза на велосипеде были в исправном состоянии до того, как на
него сел Родик, и после него так же будут работать нормально. Отказывают они,
лишь когда Каширин на нем катается. Родион и техника - вещи несовместимые. А
недавно он пошел на водительские права учиться и, не дай Бог, их получит! Когда
Каширин будет ездить по нашему городу за рулем транспортного средства, я продам
свою машину, перестану пользоваться услугами такси и буду передвигаться
исключительно на подземном транспорте, так как жить хочу. - Спозаранник взял
написанную велогонщиком объяснительную и принялся ее изучать.
- Ты что, Шумахер, здесь написал?
Что значит "несанкционированно появилась на опасном перекрестке коридоров"?
Переписывай! - возмущенно заявил он своему подчиненному.
Тяжело вздохнув, Родион принялся писать новую объяснительную. А я пошел в свой
отдел - надо же иногда и работать.
Часа через два, когда я отписал пару заметок в ленту новостей и даже успел
договориться о встрече с адвокатом Панкиным, на моем столе зазвонил внутренний
телефон.
- Это тебя, - сказала Ксюша, - только он почему-то не представился. Соединять?
- Соединяй, - согласился я.
Вообще у нас в Агентстве не принято соединять с людьми, которые не
представляются, - можно запросто нарваться на какого-нибудь сумасшедшего с
рассказом о тарелочках или о преследовании его агентами Моссада. Но Ксюша таких
различает, так что вряд ли это был псих.
- Слушаю, - сказал я.
- Это я. Узнаешь?
- Если честно, нет. Кто вы?
- Брюква. Теперь вспомнил?
Я замешкался с ответом. Услышать голос из прошлого мне было не очень приятно. Я
искренне надеялся, что больше никогда не увижусь и не буду разговаривать даже по
телефону с этим человеком.
- Чего ты хочешь? Зачем звонишь? - спросил я таким тоном, чтобы он сразу понял
мое к нему отношение.
- Дело есть.
- Ну и что? Я делами больше не занимаюсь!
- Подожди, не вскипай. Не чайник со свистком. Базар у меня старый. Перетрещать
надо об одном дельце, трехлетней давности. Деньгами пахнет, понял? Так что не
понти, Шах, трещать все равно будем, а если в бега пойдешь, найду...
- Сам много не трещи, Брюква! - остановил его я. - И сам в бега смотри не уйди!
Что за деньги ты имеешь в виду? - На самом деле, я уже понял, о чем речь, и
начинал понемногу заводиться.
- А вот встретимся, тогда и поговорим, - ответил Брюква.
- Хрен с тобой, ладно, но только учти, я человек занятой, больше пяти минут
уделить тебе не смогу. Где, когда?
- А давай через час на нашем старом месте. Устроит?
- Хорошо, давай на старом месте! - согласился я и положил трубку.
- Проблемы? - поинтересовался Зудинцев, с которым мы разговаривали в тот момент,
когда зазвонил телефон.
Мы с ним вроде как помирились, хотя в ссоре, на самом деле, и не были.
Просто искренне не понимали друг друга, потому что имели совершенно разное
прошлое. Он был опером, а я, как сейчас принято говорить, занимался бизнесом.
Но оказалось, что пропасти между нами нет. А сейчас мы с ним вместе по заданию
руководства свидетеля одного очень важного ищем. Вот Зудинцев и проявил участие,
по моему тону догадавшись, что звонок не из приятных. Но я отказался от его
помощи, рассудив, что и сам справлюсь. Тем более что у Зудинцева через три часа
самолет в Болгарию. Якобы тот самый свидетель в этой стране спрятался, на берегу
теплого моря. Везет ему, на курорт едет!
Ровно через час я сидел в кафе на набережной канала Грибоедова, дожидаясь
Брюкву. Как всегда, он не был пунктуальным и опоздал на десять минут. Появился в
сопровождении двух быков мерзкого вида. Они сели за соседний столик, а он подсел
за мой. Руки он мне не протянул, справедливо опасаясь, что я ему не отвечу, и он
окажется перед своим эскортом в глупом положении.
- Извини, пробки крутом, еле проехали, - сказал он. "
- У тебя всегда пробки, особенно в голове, - ответил я. - Говори, зачем позвал?
- А ты не догадываешься? Деньги, Шах, деньги. Помнишь нашу последнюю "делюгу"?
- Ну и что?
- Как это - ну и что? Деньги вернуть надо. Там же полтинник баксов был. Десять
"девяток" купить можно было.
- Ну и возвращай! Я тут при чем? - удивился я. - Человек исчез, и думаю, что его
уже давно на земле нет.
А тех, кто за ним стоял, ни мне, ни тебе не достать. Все, я пошел, мне некогда.
Я встал и хотел уже направиться к выходу, но он меня остановил:
- Подожди, ты меня не понял. Я не собираюсь никого искать, я уже нашел человека,
который взял наши деньги. Ты не хочешь меня спросить, кто он?
- Ну и кто?
- Ты.
- Не понял! Думай башкой, что говоришь, Брюква!
- А я думаю. Много думаю. Ты хитро тогда сделал. Даже "мере" свой взорвал, чтобы
все очень правдоподобно было! Только в одном ты просчитался. И знаешь, в чем?
Он смотрел мне прямо в глаза и предъявлял очень серьезные обвинения.
В том мире, в котором жил он, так просто подобными словами не бросаются.
- Хорошо, Брюква, я согласен выслушать твои доказательства, если они, конечно, у
тебя есть. Но если их нет...
Смотри, Брюква.
- Отлично, тогда сядь на стульчик, послушай. Начну сначала. Кто из нас первым
познакомился с Шаймиевым? Ты!
- Ну и что? Идея сделать такую предоплату была не моя. И когда решали - давать
деньги вперед или нет, - ЮЗ все, и ты в том числе, высказались "за", - ответил
я.
- Слушай дальше. Кто последний встречался с Шаймиевым? Опять ты!
А теперь главное! У меня есть его предсмертное письмо, где он подробно
описывает, как вы с ним провернули все дело. Почерк его, это даже без экспертизы
видно. Факты, которые он описывает, подтверждаются на все сто процентов и даже
больше. Ну, что замолчал?
Я понимаю, пятьдесят тысяч долларов возвращать не хочется! Но у меня есть
встречный ход. Нас было четверо, значит, четвертая часть твоя, ее возвращать не
надо. Одного из нас нет, его убили.
Еще есть Гаврош, но я тебе обещаю, что если ты расплатишься со мной, то он
ничего не узнает. А вот если ты быковать начнешь, не захочешь мне мои деньги
вернуть, то тогда извини, мне придется с ним против тебя "кентоваться". Итого,
остается одна моя доля, тринадцать тысяч. Ты отдаешь ее мне и пятерку сверху за
давность. Идет? - Брюква говорил очень уверенно, и мне показалось, что он сам
верит собственным словам.
- Покажи письмо! - потребовал я.
- Пожалуйста, - сказал он и достал лист бумаги. - Это копия. Подлинник я тебе на
всякий случай в руки не дам, сам понимаешь, мало ли что.
Я развернул вчетверо сложенный листок бумаги и начал читать. Почерк был
шаймиевский или очень хорошо подделанный. Итак, Шаймиев писал, что мы с ним
договорились кинуть наших корефанов на хорошие деньги, а потом он почувствовал
угрозу с моей стороны и испугался, что я его могу убить. Тогда он, мол, и
написал это письмо.
- А еще у меня есть аудиозапись этого же письма. Там его голос, это и Гаврош
подтвердит, если ему дать прослушать, - торжествующе сказал Брюква. - Так будешь
деньги возвращать, или мне к Гаврошу пойти? Кстати, могу войти в твое положение
и снизить сумму, которую хочу с тебя получить, до пяти тысяч. Идет?
- Ты это... не к Гаврошу иди, а знаешь, куда?
- Куда?
- На хер!
Я встал из-за стола и, не попрощавшись, вышел на улицу. Фальсификатор хренов.
Подделал голос и почерк Шаймиева и теперь пытается с меня деньги сбить. Урод!
Все, о чем мы говорили с моим бывшим компаньоном, для меня уже было глубоко в
прошлом. В начале девяностых мы немножко баловались с разными кооператорами,
бизнесменами, потом подкопили капитал и начали вкладывать его в бизнес. А потом
один из тех, с кем был связан наш бизнес, скрылся с нашими деньгами, которые мы
ему дали в качестве предоплаты. Начали, конечно, его искать, но не нашли.
Один из наших, который вроде бы вышел на его след, погиб, а у меня взорвали
машину. Мой "мере" взлетел на воздух за несколько секунд до того, как я
собирался в него сесть. Тогда мне все на свете надоело, я пошел работать в
"Золотую пулю" и стал журналистом.
В определенных кругах города это очень долго обсуждали и решили, что я заболел.
Психически. Брюква исчез из города на пару лет, но потом вернулся и начал в
буквальном смысле слова побираться. Рвал по крохам в разных местах, не брезговал
даже мелкими разводками всяких лохов. На Московском вокзале держал десяток
проституток самого низкого качества. А тут, гляди ты, пришел предъяви делать, да
еще и с охраной.
Может, он теперь в авторитете, а я не знаю ничего? Надо будет поспрошать о нем у
бывших коллег по бизнесу.
Посмотрев на часы, я решил не откладывать это дело в долгий ящик и прозвониться
прямо сейчас. До встречи с адвокатом оставалось еще около часа, и я пошел к
метро. Проговорив минут двадцать и узнав все, что мне было надо, я поехал на
встречу с Палкиным.
Разговор с пацанами меня успокоил.
Брюква как был дешевкой, так ей и остался. Хотя в последнее время и стал немного
приподниматься, деньги у него откуда-то появились. Даже кое-кому из среднего
звена криминалитета некие услуги оказывал. А вот Гаврош с тех пор, как я ушел из
бизнеса, поднялся и "держал" сейчас чуть ли не все Колпино. Но у него своих
проблем хватает, и слушать вымыслы Брюквы он не станет. А если станет, то можно
будет намекнуть бывшему соратнику о некоторых его заморочках с Ижорскими
заводами. Эти материалы попали ко мне уже в то время, когда я работал в
Агентстве, но хода им я пока не давал, оставив до лучших времен. В общем, я
выкинул Брюкву из головы и поехал на встречу с Палкиным.
Адвокат уже ждал меня в кафе "Идеальная чашка" на Марата. Мы заказали по кофе и
несколько минут говорили о деле, которое Палкин в настоящее время вел в
Дзержинском суде. Дело было громкое. В свое время рухнуло одно из старейших в
городе агентств недвижимости "Интер Орхидея". Хозяин разорившейся фирмы,
гражданин США
Джон Борборан, укравший у своих клиентов почти два миллиона долларов, уехал в
Штаты. Следствие велось через пень-колоду и наконец дошло до суда.
Но перспективы, на мой взгляд, вернуть украденные деньги у пострадавших не было.
Впрочем, Палкин был уверен, что надежда есть - если удастся притянуть в качестве
соответчика банк, через который осуществлялись махинации.
Быстренько ознакомившись с документами и задав пару уточняющих вопросов, я решил
перейти к делу, которое интересовало лично меня.
- Андрей, у тебя случайно нет на примете хорошего психиатра? - осторожно начал
я.
- А что случилось? - сразу заинтересовался Палкин.
- Да пока ничего особого, но проконсультироваться надо.
- Конечно, есть, - кивнул адвокат. - Мы же постоянно сталкиваемся с
психиатрическими экспертизами и на судах, и на следствии. Иногда приходится
добиваться повторной экспертизы подзащитных. Черт, - хлопнул он себя по лбу, - я
ведь как раз хотел поговорить с тобой о психиатрах. Это дело как раз для вашего
Агентства! - с энтузиазмом начал он.
- Подожди, - попытался остановить я адвоката, - давай сначала с моим делом
разберемся. А потом можно будет и к твоему вернуться.
Палкин несколько секунд подумал, потом кивнул, соглашаясь, и достал визитницу.
- Вот, - нашел он нужную, - Алексей Замыш. Кстати, у него кабинет в пяти минутах
ходьбы отсюда. Сейчас я с ним договорюсь, - сказал адвокат, доставая мобильник.
Через пару минут мы уже были в частной клинике, где практиковал Замыш. Очереди к
нему не было, и мы сразу прошли в кабинет. Палкин представил меня психиатру,
потом сказал, что подождет меня в коридоре, и вышел. Я обратил внимание, как
вздрогнул врач, услышав место моей работы. Тщательно изучив мою визитку, он
встал и закрыл дверь на ключ.
- Я вас слушаю, - выжидающе уставился он на меня. Взгляд у него был напряженным.
Чего он так нервничает?
Может, у него были какие-то проблемы с прессой?
Немного поколебавшись, я рассказал Замышу свой сон. Психиатр слушал сначала
очень внимательно, но по мере моего рассказа все более и более расслаблялся.
Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла и с облегчением, как мне
показалось, вздохнул. Потом встал, уверенно подошел ко мне, осмотрел ухо и стал
дотошно расспрашивать, как я провел день, предшествующий сну. Причем он
потребовал, чтобы я рассказывал ему не только о тех событиях, которые со мной
происходили, но и о мыслях, меня посещавших.
- Что же, - наконец заявил психиатр, - окончательный диагноз ставить, конечно,
рано. Надо провести ряд анализов, тестов. Но уже сейчас могу вам сказать, что
никакой мистики тут нет.
Сны - это отражение того, что творится у вас в голове. Во время бодрствования
ваша голова занята текущими проблемами, а во сне мозг раскрепощается и подает
вам сигналы. Именно поэтому всякие колдуны и ведьмы придают особое значение
снам. Ну а у вас причина кошмара, на мой взгляд, и совсем просто объясняется.
Раньше вы вели весьма активную половую жизнь, а в последнее время случился
перерыв. Вот и стали сниться кошмары. Ну и, конечно, сыграло свою роль то, что
вчера вечером девушка нарушила ваши планы. В общем, я думаю, что пока причин для
беспокойства нет. Хотя появление во сне вашего друга, да еще со столь
сомнительным предложением, заставляет задуматься. Скажите, а у вас в детстве...
- Погодите, доктор, - прервал я его.
Еще не хватало, чтобы он заподозрил меня в скрытой форме гомосексуализма. - А
как же царапина?
- Скорее всего, поцарапались вы накануне вечером, после того, как выпили, - не
стал останавливаться на теме моей гипотетической голубизны Замыш. - Но тогда вы
были возбуждены, рассчитывали на романтическое продолжение и не обратили на
такую мелочь, как царапина, никакого внимания. А потом просто забыли, где и как
получили царапину. С людьми э-э... - замешкался Замыш. - С людьми выпивающими это
часто случается.
- Но раньше я пил намного больше и никогда ничего не забывал, - возразил я.
- То - раньше, когда вы были моложе. Да и потом, я вам еще раз повторяю, что
эпизод с царапиной оказался для вас столь незначительным, что просто выпал у вас
из памяти. Вы ведь не сможете сейчас дословно повторить все, о чем вы со всеми
разговаривали на вечеринке?
- Не смогу, - подумав, согласился я. - И все-таки мне не нравится этот провал в
памяти.
- Я вам советую внимательно осмотреть одежду, в которой вы были вчера, - с
уверенностью заявил Замыш. - В конце концов, вы забываете, что я не просто в
мозгах копаться умею, я еще и общую хирургию изучал. А поэтому с большой долей
уверенности могу сказать, что повреждение вы получили не сегодня утром и не
ночью, а вечером. Во время сна вы просто неудачно повернулись и содрали корочку,
которая уже успела образоваться на ранке. Нет, если вы хотите, я вам могу
устроить комплексное обследование, полежите пару недель в хорошей клинике...
- Спасибо, доктор, - поспешил отказаться я, - я вам верю.
У меня действительно отлегло от сердца. Надо будет осмотреть рубашку, которая
вчера была на мне. Но у меня уже сейчас была уверенность, что Замыш прав. Я
долго жал ему руку, а когда намекнул на оплату счета, тот замахал руками:
- Ну что вы, какая оплата? Да и потом, вполне возможно, что когда-нибудь мне
придется к вам обратиться и попросить написать статью. С прессой надо дружить, -
широко заулыбался Замыш.
Я не любил оставаться обязанным кому-либо и решил, что в ближайшее время куплю
бутылку хорошего коньяку и занесу врачу. Еще раз поблагодарив Замыша, я вышел в
коридор, где меня дожидался Палкин.
Мы с адвокатом вышли из клиники и поехали в китайский ресторан, находившийся
неподалеку. После того, как Замыш снял с моей груди камень, я почувствовал
благодарность и решил выслушать Палкина. Мы взяли по пиву, заказали мясо и лапшу
с креветками, и адвокат стал рассказывать. По мере того как он говорил, мне все
меньше и меньше хотелось есть.
К Панкину обратилась мать погибшей девушки. Причем суд над убийцей уже
состоялся. Подсудимого, некоего Андрея Демина, признали невменяемым и определили
на принудительное лечение. По словам Панкина, Демин в лучшем случае проведет в
спецклинике тюремного типа года три-четыре, потом его переведут в клинику
щадящего режима, а еще года через два могут вообще признать излечившимся и
отпустить восвояси. Мать с решением суда не согласилась. Да и кто бы на ее месте
согласился! Демин познакомился с девушкой на дискотеке, предложил проводить до
дома. Девушка его предложение приняла, но когда вышли из клуба, оказалось, что у
парня кончились деньги. Он предложил зайти к нему за деньгами, сообщил, что дома
у него мать.
Но дома никого не оказалось. Демин прямо на пороге набросился на девушку,
попытался сорвать одежду. Та начала сопротивляться, и этот козел избил ее, потом
связал и отнес на кровать. Но изнасиловать девушку у него не получилось: то ли
был сильно пьян, то ли импотент. Демин всю ночь пил водку, периодически избивая
связанную девушку. В конце концов он нанес девушке около двадцати ударов
молотком по голове. А потом вынес ее в подвал и спрятал.
Но Демина заметила соседка... В тот же день менты обнаружили труп, прошерстили
весь дом, по следам крови вычислили Демина и "раскололи" его.
Во время следствия психиатрическая экспертиза признала Демина вменяемым, и ему
грозил весьма приличный срок. А что случается на зоне с насильниками - известно.
Но во время суда адвокату Демина - некоему Афонину - удалось добиться повторной
экспертизы.
- Я скопировал направление на экспертизу из материалов дела, - сообщил Палкин и
протянул мне бумажку:
- Вот, смотри.
- Ну и что? - не понял я, прочитав поручение.
- Тебе ничего не кажется здесь странным? - прищурился адвокат. Я покачал
головой. - А мне непонятна вот эта фраза: "Поручить внештатным психиатрам
Самуэлю Моисеевичу Лаваху, Игорю Михайловичу Лепкину и Резо Робертовичу Барнадзе
провести всестороннее..." Дальше не интересно. Ну, и они вынесли свое резюме, что
Демин чистый псих и нуждается в лечении. Мать убитой пыталась протестовать, да
куда ей тягаться с Афоней! Но вот ты мне скажи, что это за "внештатные
психиатры"?
Я действительно не слышал о таких.
- Думаю, что Демин-старший просто купил сыночку эту экспертизу, - заявил
Палкин. - Ведь выгода очевидна - вместо лет пятнадцати на зоне, откуда его
сыночек вернется пидором, каких-то пяток лет в больнице. Пусть даже и тюремного
типа.
Мне не очень верилось, что судья мог закрыть глаза на явную подтасовку и не
прислушаться к требованиям потерпевших. Хотя вполне возможно, что и судью
подмазали. Даже если это так, то доказать ничего не получится. Но чувствуя себя
обязанным Палкину, я решил покрутить это дело. А вдруг окажется, что эти врачи и
не врачи вовсе?
Я пообещал Палкину покопаться в этом направлении, и мы расстались.
В Агентстве я первым делом попросил Каширина "пробить" мне "внештатных
психиатров" на предмет судимостей, адресов, наличия машин и т.д.
Потом посетил архивный отдел и попросил Агееву узнать, не было ли в последние
лет пять-шесть каких-нибудь скандалов, связанных с психиатрическими
экспертизами. Марина Борисовна обещала помочь. Я завернул в родной отдел и сразу
нарвался на Соболина:
- Ты где шляешься? Где заметка про "Интер Орхидею"? Меня уже выпускающие
достали.
- Сейчас будет, - обнадежил я Володю. - Кстати, мне Палкин классную историю
рассказал. Может получиться отличное расследование.
- Ты пиши давай, - заявил Соболин. - А по поводу расследований...
Меня и так на каждой летучке имеют за то, что мало информации в ленту сдаем.
Вон у нас целый отдел бездельников во главе со Спозаранником, пусть они и
занимаются. Им. за это деньги платят.
Я подумал, что в словах Соболина есть доля истины, и сел писать заметку.
После того, как она была готова, я взял копию поручения, которую мне, скрепя
сердце, отдал Палкин, и пошел к Спозараннику.
Глеб выслушал меня, не перебивая, посмотрел на поручение, подумал и заявил:
- Для нас это не представляет интереса. Если только ты не предлагаешь открыть в
нашем Агентстве филиал Сербского.
- А вдруг там выплывет что-то интересное? - не согласился я. - Может, это и не
психиатры вовсе, а какие-нибудь подставные люди. Ты все-таки посмотри, что там
Каширин с Агеевой накопают. Ладно?
Спозаранник обещал посмотреть, и я решил, что даже если ничего и не выйдет из
всей этой истории, я с чистой совестью могу заявить Палкину, что мы старались,
но... В общем, я выкинул психиатров из головы и вернулся в отдел.
Вечером я позвонил Татьяне.
Очень уж хотелось объясниться, спросить, где это я ухом ётукнулся? Но мобильник
у нее не отвечал, а на работе ее уже не было. Подумав, я решил заехать к одной
из своих барышень, живущей на Петроградской стороне. Но мое невезение
продолжалось - девушки дома не было. Лифт не работал, и я начал спускаться по
лестнице. Между вторым и третьим этажами стояли трое уродов наркоманского вида.
Вот уж кого ненавижу!
Когда я проходил мимо них, один из детишек сплюнул мне прямо под ноги.
- Молодой человек, вы дурно воспитаны и плюетесь, как верблюд. Предлагаю вам
немедленно извиниться, - посоветовал я хаму.
- Сейчас, только шнурки поглажу!
Пошел вон, хрыч старый! - ответило мне существо в рваных джинсах.
Такого я стерпеть не мог и двинул ему ногой в живот. Двадцатилетний дебил
согнулся пополам и лег на заплеванный пол. Двое других начали отступать от меня,
а я медленно на них надвигался, решая про себя, кого из них следующим положить
на пол. Выбрал длинного и тощего, одетого в куртку из кожзаменителя.
Приготовился и хотел ударить, как вдруг свет погас, а где-то в затылке
взорвалась граната.
Я медленно открыл глаза и тут же опять их зажмурил. В лицо бил поток света. В
голове что-то ритмично пульсировало. Ощущения были отвратительные.
- Очнулся, - сказал кто-то рядом со мной.
Отвернув голову от назойливого, проникающего в самый мозг света, я открыл глаза.
Рядом стояли двое в белых халатах, мужчина и женщина. Они улыбались.
- А мы уже беспокоиться начали,
...Закладка в соц.сетях
