Жанр: Электронное издание
Conand05
...сделали? Кто? Где ты была?
Я до сих пор не могу себя простить за то, что не бросилась к ней, не обняла, не
прижала к себе в ту же секунду.
Я словно окаменела. Как сейчас вижу ее, стоящую посередине лестничной площадки в
разодранных колготках с багровеющим синяком на скуле. Может быть, я ошибаюсь, но
мне кажется, что отчуждение между мной и дочерью началось именно после того
случая. Я так и не прикоснулась к ней в тот вечер.
Положение спас Сережа. Пятилетний малыш проскользнул мимо меня из прихожей и с
ревом бросился к сестре.
- Машенька, сестренка моя родная, - ревел он, уткнувшись в клетчатый подол ее
гимназической юбки.
Еще большего драматизма картине "Возвращение блудной дочери" придало появление
Романа Игоревича Агеева. Он редко освобождался с работы раньше восьми вечера.
Позже Роман говорил, что в тот раз словно почувствовал что-то неладное и
сорвался с места средь бела дня. Первым приближение главы семейства заметил
участковый. Похоже, он уже уяснил для себя тактику работы с пострадавшими.
- Давайте зайдем в квартиру, незачем затруднять движение на лестничной площадке.
Криворучко ловко затолкал меня и детей в квартиру прежде, чем Роман успел
разглядеть дочь. Машу он тут же засунул в ванную, велев умыться, Сережу
определил в детскую, меня - на кухню. Туда же он привел ни о чем не
подозревающего Романа и рассказал нам о том, что случилось с Машей.
Девочка возвращалась из школы домой, когда радом с ней затормозила красивая
дорогая иномарка. Из нее вышел солидный мужчина и предложил подвезти. Маша
поломалась и согласилась. К счастью, Следом за нашей Машкой крался безответно
влюбленный в нее Димка Сидоров из 9-го "б". Увидев, что Машку увозят в
неизвестном направлении, он по инерции продолжал брести по тому же маршруту. За
поворотом, на пустыре, Димка увидел припаркованный у кочегарки "мерседес".
Все так же крадучись, Димка подобрался к машине и заглянул внутрь. В салоне Маша
Агеева, отчаянно визжа, отбивалась от незнакомца, который как раз в тот момент,
когда Димка осмелился выглянуть из-за капота, наотмашь ударил девочку по лицу.
- Ничего плохого не случилось, - заключил участковый. - Парнишка оказался
сообразительным - начал колотить по машине. Неизвестный злоумышленник выкинул
вашу девочку из машины, а отъехав несколько метров, остановился и рюкзак с ее
учебниками вышвырнул. Мальчишка смышленый, говорит, всего Кивинова прочел и
после школы в милицию работать пойдет. Да он и номерные знаки того "мерседеса"
запомнил.
Не стану описывать страсти, которые кипели в нашем семействе еще как минимум
месяц.
Естественно, Роман Игоревич вытряс из Криворучко номер машины "неизвестного
злоумышленника". На ноги, на уши и под ружье он поставил всю охранную структуру
"Бонжур-секьюр", обеспечивающую безопасность его завода.
Что касается меня, то я терпеть не могла агеевских опричников, а их главарю Юрке
Шилову не доверила бы даже сторожить собственного спаниеля на прогулке. Однако
личность негодяя они все-таки установили и даже нашли фотографию, на которой
Машка, заливаясь слезами, узнала своего обидчика. Но самого Вадима Германовича
Батманова Роману и его ищейкам отыскать не удалось. Люди, которым мой муж привык
верить на слово, сообщили, что Батманов отбыл в длительную загранкомандировку...
- Марина Борисовна! С вами все в порядке?! - встревоженный Каширин на всякий
случай уступил мне свой стул.
- Спасибо, Родион, - я ободряюще ему улыбнулась.
Пока Каширин рылся в адресной базе, я зашла к Спозараннику.
- Глеб, мне кажется, я могу предложить твоему отделу интересное расследование.
Спозаранник окинул меня испытующим взглядом ученой совы Бумбы, что означало
высшую степень заинтересованности. Пока я пересказывала ему историю о пропаже
денег с банковского счета, из совы он превратился в нахохлившегося марабу, что
означало крайнее разочарование.
- При всем моем уважении к вам, Марина Борисовна, я должен отказать.
Мы не занимаемся расследованием семейных склок. Ваша Ларионова - типичная
тунеядка, ее приводит в ужас перспектива ударить в этой жизни палец о палец. А
вы хотите, чтобы ради ее безбедного будущего днями и ночами вкалывали ваши
коллеги?
- Глеб, я лично заинтересована в том, чтобы проучить этого мерзавца. - Я вкратце
описала начальнику расследователей злоключения своего семейства.
Спозаранник снова "осовел" и, три раза качнувшись на стуле, дал уклончивый
ответ:
- Хорошо. Если Каширин и Зудинцев согласятся помочь, ищите своего Батманова. Но
в рабочих планах моего отдела этого расследования нет и быть не может. И учтите,
милочка, вы мне ничего не говорили, а я ничего не слышал.
Ребята помочь согласились. Каширин взял на себя Батманова, а Зудинцев - УБЭП и
кое-какие РУВД, где у него остались друзья и сослуживцы.
- Эх, вспомню молодость проклятую, поработаю топтуном, - веселился Родька.
Я отыскала в семейных архивах фотографию Батманова, ту самую, которую когда-то
пришлось показать моей Машке, чтобы она в одном из трех запечатленных на ней
мужчин узнала извращенца. Физиономия Вадима Германовича была обведена выцветшим
от времени красным фломастером.
И здесь на помощь нам пришла старая знакомая Родиона - барменша Милочка, в
недалеком прошлом просто Люська. С Кашириным у Людмилы были связаны светлые
воспоминания. Около двух лет их соединяла паромная переправа ПетербургСтокгольм.
Люська процветала за стойкой бара парома "Анна Снегина", обсчитывая
пьяных викингов, а Родион к скромному довольствию курсанта Арктического училища
плюсовал круглые суммы, вырученные от продажи закупаемых оптом шведских
телевизоров.
Случайно заглянув в клуб "Полумесяц", Родион выпил с Люськой за старые добрые
времена и между делом показал фотографию Батманова. Нам повезло - Милочка узнала
в Батманове завсегдатая своего заведения... Родион заручился ее поддержкой в нашем
деле:
- Крошка позвонит мне на мобильный, как только Батманов появится в "Полумесяце".
Зудинцев объявил боевую готовность номер один, и мы с нетерпением стали ждать
звонка от Родькиной "крошки".
Ночное заведение "Полумесяц" появилось в городе недавно, но сразу заняло
лидирующую позицию в рейтинге клубов, обогнав "Аквариум" и "Тамбовские ночи".
Светка Завгородняя - непревзойденный знаток клубной жизни, презрительно скривила
губы, когда я спросила ее о "Полумесяце":
- От малолеток не протолкнуться.
Папики есть ничего себе, но они все в "Полумесяц" с определенной целью ходят -
для съема нимфеток.
"Это именно то, что нам нужно", - подумала я, поблагодарив Завгороднюю за
исчерпывающую информацию. Ведь согласно добытым Кашириным сведениям, Вадим
Батманов числился среди завсегдатаев заведения.
Ночная жизнь - удовольствие не из дешевых. Одно дело - я, жена состоятельного
бизнесмена, другое - Каширин и Зудинцев. Культпоход в "Полумесяц" был им явно не
карману. Решено было попросить денег у Скрипки. Мне всегда не давала покоя
мысль, почему жизнь так несправедлива? Одним женщинам везет - им достаются
богатые мужчины, другие вынуждены довольствоваться бедными. Но хуже всех
Горностаевой - ей попался скупой.
- Что? Деньги на кабак? - подпрыгнул Скрипка. - Ни в коем случае.
В смете Агентства не предусмотрены расходы на сомнительные развлечения.
Я не хочу получить еще один выговор от Обнорского.
- Тебе, Леша, пора отличать поход в кабак с бабами от оперативного
мероприятия, - назидательно сказал Зудинцев.
- Один мой знакомый, скромный кандидат наук из отдела моллюсков и членистоногих
Зоологического музея, - завел свою пластинку Скрипка, - всю жизнь мечтал
попробовать устриц. Долгие годы он откладывал в копилку разницу между зарплатой
и прожиточным минимумом, чтобы купить путевку за границу. Из-за необходимости
постоянно жить в режиме строгой экономии он отказался от мысли иметь семью,
выписывать газету "Явка с повинной" и научился штопать носки. Наконец он скопил
достаточно денег и отправился в Италию на целых две недели. На третий день
пребывания туристическую группу привезли в Венецию. Кандидат наук немедленно
отпочковался от соотечественников. В то время как гид вещал о затхлых водах
венецианских каналов и просил ни в коем случае не есть местных устриц, мой
приятель уже делал заказ в ресторане. Все последующие за этим дни, вплоть до
отлета на Родину, он провел в инфекционном отделении больницы Святого Марка.
С тех пор он решил: чем спускать деньги в унитаз, лучше ужинать дома, в кругу
семьи. А на сон грядущий почитать "Явку с повинной", пока жена штопает носки.
- Короче, сказочник, - не уловив морали в очередной басне завхоза, напрямую
спросил Зудинцев, - ты спонсируешь оперативно-розыскное мероприятие Агентства
или саботируешь?
Скрипка поерзал на стуле, всем своим видом выражая крайнее неудовольствие, но
деньги все-таки выдал.
Каширин и Зудинцев вовсе не имели меня в виду, когда разрабатывали план
операции. Пойти с ними я напросилась сама. Во-первых, потому что уже сто лет не
была в подобных заведениях и знала о них только по рассказам Машки, а во-вторых,
у меня были свои счеты с Вадимом Германовичем Батмановым.
Вечером, расхаживая по своей гардеробной, я в сомнении перебирала туалеты.
- Маша, - позвала я дочь, - что сейчас надевают в ночной клуб?
- Ну, не знаю. Топики всякие, кожаные брючки, коротенькие юбочки, чтобы все было
в обтяжечку. А тебе зачем?
- Да вот, собираюсь развлечься, - гордо заявила я.
- В топике? Мать, тебя же привлекут за дискредитацию человеческого тела, говорю
тебе как будущий юрист.
Ничего из перечисленного Машкой в моем гардеробе не значилось. Я выбрала
маленькое черное платьице и рыжий парик, в котором Машка на студенческой сцене
изображала Офелию на стадии помешательства. Нацепив все это на себя, я
покрутилась перед зеркалом и осталась очень довольна своим отражением.
- Ну как? - спросила я дочь.
- Барби на пенсии, - фыркнула моя добрая Маша.
Людмила оказалась дамой обязательной. Через двадцать минут после ее звонка мы
были уже в "Полумесяце".
Наш педофил оказался настолько предсказуем в своих пристрастиях и привычках, что
сразу же вписался в разработанный нами план. Ни одного дня мы не потратили
впустую, ловушка сработала безотказно. Вадим Германович попался на живца.
- Что-то я тебя здесь раньше не видел, - говорил он расцвеченной блестками и
перламутровыми тенями девушке, два часа кряду вертевшейся у его столика под
зажигательные ритмы каких-то "Мучачас барбадосос". На вид крошке было лет
четырнадцать: пухлые губки, курносые грудки, не стесненные корсетными изделиями,
аппетитная округлая попка и взгляд - невинно-порочный, точь-в-точь как у
набоковской Лолиты.
- Повезло нам со стажеркой, - довольно потирал руки Родион.
- Это в каком же смысле? - не поняла я.
- Знаете, Марина Борисовна, есть такой стишок: "Ну и попа, как орех, так и
просится на грех". Так это как раз про нее.
Наша новая стажерка Оксана приехала в Петербург из Мурманска, поступила на
заочное отделение журфака и, прочитав за лето собрание сочинений Обнорского,
осенью пришла на практику в Агентство. Писать она не умела совершенно, зато
гениально собирала самую разнообразную информацию, которая нарасхват шла у
расследователей и репортеров. Оксана зарделась от счастья, когда Каширин
предложил ей поучаствовать в секретной операции Агентства. Я сняла все
возражения, узнав, что эта хрупкая на вид девушка - мастер спорта по карате.
- Мне уже почти восемнадцать, - прижимаясь голым плечиком к млеющему Батманову,
говорила вошедшая в роль соблазнительница.
- Врешь, тебе не больше пятнадцати, - раздевая глазами девочку, говорил Вадим
Германович. - И что, родители отпускают тебя одну в ночной клуб?
- Мои родители в Мурманске, а я живу в общежитии.
- Бедный котеночек! - оживился Батманов, стиснув Оксанину коленку. - Киске нужен
мужчина, который сможет позаботиться о ней в большом городе. Ты же хочешь, чтобы
о тебе позаботились?
Раскрутив Вадима Германовича на два коктейля и три порции орешков, Оксана подала
нам условный сигнал - расстегнула заколку и распустила волосы. Это означало, что
Батманов предложил ей уехать из клуба. Вадим Германович расплатился и пошел к
выходу, лелея сладкую надежду "позаботиться" о нашей Оксане.
По не зависящим от нас обстоятельствам мы едва не провалили всю операцию.
"Мерседес" Батманова (а это снова был "мерседес") уже выруливал с парковочной
площадки, а "Волга" нашего Агентства не могла сдвинуться с места, зажатая со
всех сторон чужими иномарками.
- Родион, Родион, что же делать?! - в отчаянии кричала я.
И Михалыч, как назло, куда-то запропастился.
В это время на эстрадной площадке клуба "Полумесяц" состоялось незапланированное
выступление, имевшее тем не менее грандиозный успех у посетителей. Оттеснив
солиста "Мучачос барбадосос", к микрофону подошел коренастый мужчина и,
прочистив горло отрывистым кашлем, произнес:
- Граждане отдыхающие! Прошу минуту внимания... Владелец "паджеро" с номерными
знаками ЕК547М, немедленно отгоните машину и освободите проезд.
В противном случае гарантирую испорченное настроение, предусмотренное статьей
213 УК РФ. А теперь - дискотека!
Под аплодисменты и улюлюканье зала Георгий Михайлович Зудинцев, а это был именно
он, спустился со сцены и быстрым шагом направился к выходу.
"Паджеро" уже исчез из виду, освободив нам проезд.
- Все пропало, - причитала я. - Надо спасать девочку! Мы их потеряли!
Какая же я дура, втянула ребенка в такую авантюру!
Родион, не торопясь, выруливал со стоянки. Конечно, спешить нам было уже некуда.
Одному Богу известно, куда Батманов повез нашу Оксану.
И тут у меня в сумочке зазвонил радиотелефон, в трубке раздался бодрый голос
стажерки. Я так нервничала, что совершенно забыла о средствах мобильной связи,
которыми мы снабдили нашу Мата Хари.
- Марина Борисовна, у меня все о'кей, - тараторила Оксана. - Мы припарковались
на Большом у магазина "Бессоница". Папик пошел покупать мне "Чупа-чупс" и
сигареты...
Родион дал по газам и, проскочив на мигающий желтый Университетскую набережную,
мы свернули на Большой проспект. У меня отлегло от сердца, когда на освещенной
парковке ночного универсама я разглядела массивный кузов батмановского "мерса".
Вадим Германович вышел из магазина с двумя основательно нагруженными
полиэтиленовыми пакетами в руках.
- Жрать охота! - сокрушенно сказал Родька и запустил мотор.
Выждав несколько секунд, мы включили фары и тронулись вслед "мерседесу".
- В Гавань он, гад, рвется, - заключил Зудинцев после поворота на Наличную. -
Там у него хата съемная, куда он баб водит. Наличная, тридцать шесть, корпус не
помню, но дом кирпичный, прямо за высотками, их еще "куриными ногами" называют.
- Просто не знаю, как тебя благодарить, Жора, - умилилась я. - Вы мне так
помогли, столько всего нарыли. - Я послала Зудинцеву полный признательности
взгляд, который утонул в темноте салона.
- Рано, Марина, благодарности выносить, самое главное еще впереди.
К счастью, ночью на выезде от "Прибалтийской" оказалось довольно оживленно.
Машины сновали в разные стороны, помогая нам законспирировать слежку за
Батмановым. С Наличной "мерседес" свернул на набережную Смоленки, заполз во двор
36-го дома и заглушил мотор. Я вытащила из сумочки радиотелефон и положила его
перед собой. Как только он зазвонит, я должна была передать его Зудинцеву -
такая у нас была договоренность. Мужчины настояли на том, чтобы ситуацию в
салоне "мерседеса" контролировал кто-нибудь из них. У меня могли не выдержать
нервы, я бы, совершенно очевидно, сорвалась в атаку раньше времени и все
испортила. Прошло уже минут двадцать, но телефон предательски молчал.
- Это невозможно! - не выдержала я. - Может быть, за последние несколько лет
Батманов из педофила превратился в маньяка-убийцу. Вот что он сейчас с ней
делает?! Что?!
- Марина Борисовна, не заводитесь раньше времени, - урезонил меня Родион. - Нет
никаких оснований для паники. И...
- Смотрите! - отрывисто перебил его Зудинцев.
В салоне "мерседеса" в нескольких метрах от нашей "Волги" зажегся свет.
Открылась дверь со стороны пассажирского места. Из машины выскользнула стажерка
Оксана и что, вы думаете, она сделала? Задрала юбку, стянула трусики и, сверкнув
белой попкой, села под кустик делать пи-пи. В ту же секунду зазвонил наш
радиотелефон. Я успела схватить его раньше Зудинцева.
- Уважаемые радиослушатели, - пропищала мне в ухо Оксана, - вы настроились на
передачу "В объятиях педофила..."
Слышимость была прекрасной, мне показалось, что я уловила даже звук Оксаниной
струйки. "Зря, - подумалось мне, - я лишила заслуженного ветерана МВД Зудинцева
таких незабываемых ощущений". Натянув трусики, стажерка вернулась к Батманову, а
я передала "Nokia" Михалычу.
Передача "В объятиях педофила" транслировалась в правое ухо Зудинцева минут
десять-пятнадцать. Позже мы с Родионом кусали локти, вспоминая выражение лица
нашего Михалыча. Его надо было снимать на пленку! И нам бы был обеспечен главный
приз в передаче "Сам себе режиссер".
В соответствии с разработанным нами планом Оксана должна была отказаться идти в
холостяцкую квартиру Батманова и спровоцировать домогательство непосредственно в
машине. А чтобы мы могли контролировать ситуацию и вмешаться вовремя, нас с
салоном "мерседеса" должен был соединить тариф "Молодежный" - 0,7 цента в
минуту.
Скрипка будет несказанно счастлив, оплатив столь ничтожные суммы.
- Пора! - наконец сказал Михалыч и добавил:
- Дверьми не хлопать. Хотя вряд ли его теперь что спугнет.
Родион пропустил меня вперед. По сценарию я должна была действовать первая.
Набрав ускорение, я подлетела к "мерседесу" со стороны водительского места и
рванула на себя дверцу. К счастью, она оказалась незапертой.
- Подонок, мерзавец, извращенец, сукин сын! - голосила я на всю округу, обрушив
на голову Батманова кулаки и шестьдесят килограммов живого веса. - Что ты сделал
с моей несовершеннолетней дочерью? Засужу! На каторге сгною!
Вытряхнутый из машины Кашириным и Зудинцевым Батманов никак не мог прийти в
себя.
- А девочка сказала, что мама живет в Мурманске, - только и промямлил Вадим
Германович.
Он даже не попросил ребят представиться, приняв их за ментов. Физиономия
Михалыча действовала лучше любой ксивы.
Оксана не слишком натурально всхлипывала у меня на груди. Каширин что-то усердно
записывал в блокнот. Зудинцев изучал паспорт и водительские права Батманова,
хотя, уволившись из органов в 1999 году, уже три года не имел на это права.
Мы блефовали и выиграли. Так нам тогда казалось.
- Я дам вам денег! - неожиданно произнес Батманов. - Не надо ничего писать, -
обратился он к Родиону. - Я дам вам денег. Много у меня нет, но я готов... все,
что есть...
- Потерпевшие! - обратился ко мне и к Оксане Зудинцев. - Вы согласны на
материальную компенсацию ущерба, причиненного вам Батмановым Вэ Гэ?
Стажерка перестала всхлипывать и с надеждой посмотрела на меня.
- Сколько? - буркнула я.
- У меня есть десять тысяч наличными...
Я презрительно фыркнула.
- Я могу продать квартиру... и машину, - добавил он.
- Меня устроит сумма, которую вы недавно сняли со счета в "Кредит-Просторбанке",
- сказала я.
- Это какая-то ошибка, - пробормотал Батманов, - у меня нет счета в этом банке
или в каком бы то ни было еще. С 1998 года. Вы можете это проверить.
При упоминании о "Кредит-Простор-банке" ни один мускул не дрогнул на лице Вадима
Германовича. Он продолжал жалко шмыгать носом, кутаясь в долгополое пальто.
- Сколько денег вы оставили своей бывшей жене Ларионовой? - спросил Зудинцев,
уткнувшись в паспорт, как будто на этот вопрос его натолкнул штамп о разводе.
- Сто пятьдесят тысяч долларов, - еле слышно выдавил Батманов. - Но тогда были
другие времена. Я мог себе это позволить... Сейчас я на мели.
И жена не дает мне в долг. Да и денег этих у нее больше нет... Она больная женщина
- все растранжирила за один год. Недавно сама приходила ко мне - просила денег
на ребенка. У нас дочка...
Я ей отдал шестьсот долларов - все, что у меня тогда было...
Зудинцев его отпустил. Он сказал, что двадцать лет проработал в органах и может
отличить, когда человек врет, а когда нет. Зудинцев был убежден, что Батманов не
врал. У меня было другое мнение, но... никаких доказательств, кроме собственных
ощущений. А еще у меня было отвратительное настроение: поймав подонка с
поличным, мы отпустили его на все четыре стороны. Чтобы в нашей операции приняли
участие правоохранительные органы, нужно было получить высочайшее соизволение
Обнорского. Но начальники, как и мужья, узнают обо всем последними.
На следующий день я позвонила Юлии Львовне и сказала, что проведенные Агентством
журналистских расследований оперативно-розыскные мероприятия опровергают факт
хищения гражданином Батмановым средств с ее личного счета. Я нарочно говорила с
ней сухо и сдержанно. Мне было неприятно признаваться в наших неудачах.
Юлия Львовна была изрядно пьяна, она так же, как и во время своего первого
визита ко мне, истерично расхохоталась.
- Я так и знала, - говорила она, причем не мне, а кому-то, кто был с ней
рядом. - От этих щелкоперов не будет никакого проку. Журналюги бездарные! Лучше
бы я сразу наняла бульдога! Давно бы дело было сделано!
- Ну как? - спросил меня Родька, присутствовавший при разговоре.
- Может, Батманов и прав, - сказала я, пожав плечами, - она действительно с
приветом. Во-первых, сейчас два часа дня, а она пьяна в стельку. Во-вторых,
обозвала нас щелкоперами, а в-третьих, собирается нанимать кинолога с собаками.
Родька присвистнул и покрутил пальцем у виска.
Я была уверена, что на этом в истории Юлии Львовны Ларионовой будет поставлена
точка, но ошиблась.
Вечером того же дня ко мне в кабинет зашел Зудинцев, весь день промышлявший в
УБЭПе, и плотно прикрыл за собой дверь.
- Послушай, Марина, мне удалось кое-что узнать. Выявлены аналогичные случаи
таинственных исчезновений денег со счетов. Вот, я выписал фамилии пострадавших.
Первый случай произошел года два тому назад. Есть вероятность, что все это
звенья одной цепи.
Я присела за стол и пробежала глазами список. В нем значилось пять фамилий.
- Михалыч! Но ведь здесь все женщины, - в восторге от собственной
наблюдательности заметила я, но тут же осеклась. - Разве что вот эта фамилия...
Онупко... может принадлежать и мужчине тоже. А, Михалыч?
- Онупко - это мужчина, - подтвердил безжалостный Зудинцев. - Но...
- "Но"?
- Но - бывший. Незадолго до того, как у него пропали деньги, Онупко лег в
клинику пластической хирургии и изменил пол.
Я всегда гордилась отличавшими меня умом и сообразительностью.
- Есть контакт, Михалыч! - заорала я, потому что меня осенило. - Скажи, а в
УБЭПе еще не поняли, почему все пострадавшие - женщины или трансвеститы?
- Еще не поняли, - убежденно ответил Зудинцев.
- А ты, Михалыч, конечно же, понял?
Подполковник в отставке напрягся, силясь выдвинуть какую-нибудь удобоваримую
версию, но вынужден был сдаться.
- Честно говоря, еще нет.
- А я знаю! Знаю! - Я заплясала по комнате. - Михалыч! Юлия Ларионова тоже
недавно делала пластическую операцию - подтяжку.
- Черт побери! А в этом что-то есть, Агеева. Хотя, конечно, не факт...
- Еще какой факт! У меня тоже была кредитная карточка. - На всякий случай я
использовала прошедшее время. - Чтобы с ее помощью получить деньги, мало
засунуть ее в банкомат, надо еще набрать пин-код, определенный набор цифр. Как
можно воспользоваться кредиткой, не зная их? Никак. Нужно выведать эти заветные
цифры. И знаешь, Михалыч, как это можно сделать? Под наркозом. Пластические
операции, за редким исключением, проходят под общим наркозом!
- Над этим надо подумать, Марина, - сказал Зудинцев. - Помню, подстрелили мы
одного налетчика. Трое других ушли. Подстреленного отвезли в больницу, его там
сразу на операционный стол - под нож, пулю извлекать.
Сейчас уже не вспомню, из какого места. Одному из оперов выдали белый халат и
разрешили войти в операционную, когда пациенту давали наркоз. Пара вопросов под
кайфом - и паренек сдал нам всех своих подельников с потрохами. Так что очень
может быть. Но проверить не помешает.
Два дня Зудинцев на работе не появлялся. Он снова отправился в УБЭП для того,
чтобы найти подтверждение или опровержение моей версии. На третий день с утра
пораньше Михалыч пришел ко мне в кабинет, чтобы выразить свое восхищение. Я
оказалась права: все пять женщин и существо по фамилии Онупко делали пластику.
Причем в одной и той же клинике. Возглавлял ее Лазарь Моисеевич Гольцикер.
- А теперь приготовься к сенсации, Марина! Клиника открылась в тысяча девятьсот
восемьдесят девятом году и сначала называлась не "Ночи Клеопатры", а просто и
буднично - ЗАО "Сатурн". Так вот, на этом первом этапе одним из ее учредителей
значился Вадим Германович Батманов.
- Что ж ты, Жора, отпустил этого мерзавца? Впредь не будешь действовать по
принципу: "Послушай женщину и сделай наоборот"? Я ведь тебе говорила, что
Батманов замешан в этом деле.
- Ну, интуицию к делу не пришьешь. Фактов-то не было. А теперь, Марина
Борисовна, - потупившись, сказал Зудинцев, - я должен тебя расстроить. Нас троих
- тебя, Родиона и меня - вызывает на ковер Обнорский. Всыплет по первое число.
- За что? - спросила я, хотя примерно догадывалась, каков будет ответ.
- Видишь ли, когда все наши предположения подтвердились и народ в УБЭПе врубился
и забегал, я пошел к Обнорскому и все ему рассказал. Ну а он, как обычно, вместо
того, чтобы возложить лавровые венки на наши гениальные головы, разорался.
- Когда? - спросила я обреченно.
- Сейчас он в УБЭПе. А после обеда - готовься. Но крайним он считает меня, как
старшего по званию. Помнишь, как говаривал незабвенный дон Карлсоне? "Женщины и
дети могут быть беспечны, а мужчины - нет".
Подполковник Зудинцев кисло мне улыбнулся и пошел оповещать Родиона Каширина о
предстоящем разносе.
- Вы что, мать вашу, совсем обалдели? - Наш шеф никогда не изменял своим
традициям - любую разборку
Закладка в соц.сетях
