Жанр: Электронное издание
bruder
... - В ста пятидесяти километрах отсюда. В деревне. Там искать вас вряд ли
кому придет в голову.
- Как ты ей объяснишь?
- А что тут объяснять? - удивился он. - Сын приехал в гости.
Я не нашлась что ответить, и всю дорогу мы ехали молча, время от
времени перебрасываясь незначительными
фразами, но в основном говорила Сашка.
Деревня выглядела весьма живописно. На пригорке березовая роща со
свежей листвой, ярко-зеленой на солнце,
песчаная дорога, впереди церковная колокольня.
- Ты здесь родился? - рискнула спросить я.
- Нет. Матери дом от бабки достался, вот она и живет здесь с апреля по
октябрь. Огурцы выращивает, - вполне
миролюбиво ответил он.
- Ты часто ее навещаешь?
- Тебе-то что до этого? - удивился он.
- Просто спросила.
- Ну так больше не спрашивай.
- Дядя Алеша, - вдруг подала голос Сашка, - ты зачем маме грубишь? Мама
с тобой хорошо разговаривает, а ты
вредничаешь. Мой папа с мамой так никогда не разговаривает.
- Так то папа, - вроде бы слегка растерявшись, ответил он. - Мы ж
просто шутим. Мама не обижается, правда? -
обратился он ко мне, но я оставила его вопрос без ответа.
Между тем мы подъехали к добротному дому из красного кирпича, с большой
верандой. В палисаднике зацветали
тюльпаны, черный кот сидел на завалинке и лениво щурился на солнце. Через минуту
в окне мелькнуло лицо женщины, а
потом она вышла на крыльцо. Высокая, статная, с простым и строгим лицом. Стало
ясно, чертами лица Алексей пошел в
мать. Только глаза у нее были другие - большие, карие, с выражением тихой
печали, хотя сейчас она, широко улыбаясь,
спешила навстречу сыну.
Он вышел, хлопнул дверью и пошел к ней.
- Привет, мамуля, - сказал Алексей, обнимая ее. Для женщины она была
довольно высокой, но ему доставала до
плеча. Она уткнулась в его плечо и постояла так с полминуты, потом отстранилась
и сказала, смахнув слезы и весело
смеясь:
- Слава богу, сынок...
- Я не один, мама, - сказал он, но она уже успела заметить и теперь
смотрела на нас с настороженным
любопытством. Я вышла из машины, помогла выйти Сашке и нерешительно сказала:
- Здравствуйте.
- Это Ангелина, - кивнул небрежно Алексей. - А это Саша. Саша, это моя
мама, зовут ее Екатерина Ивановна.
- Можно баба Катя, - сказала женщина, улыбнулась, наклоняясь к Сашке, и
лицо вдруг сразу преобразилось, стало
почти красивым. - Идемте в дом, - позвала она, взяв Сашку за руку.
- Вы идите, а я тут с сумками разберусь. - Алексей стал вынимать сумки
из машины (продукты и необходимые нам
с Сашкой вещи мы купили по дороге), а я вслед за Екатериной Ивановной и Сашкой
вошла в дом.
- Хоромы, конечно, не царские, - говорила Екатерина Ивановна, - но
устрою вас с удобствами.
- Мама, смотри - котята, - ахнула Сашка. И в самом деле, из передней
появились два котенка.
- Этого добра здесь сколько угодно, - улыбнулась Екатерина Ивановна. -
Мы с тобой к соседям сходим, у них
щенки, поди, штук шесть, а может, более, и коза с козлятами. Маленькие, смешные,
по лужайке скачут.
- А кормить их можно?
- Отчего ж нельзя, покормим.
Я чувствовала некоторую неловкость, даже обрадовалась, когда появился
Алексей. Екатерина Ивановна стала
торопливо собирать на стол. Когда все было готово, она выставила бутылку водки,
три стопки. Алексей налил, и Екатерина
Ивановна сказала:
- Давайте со свиданьицем и за знакомство. Водку пить мне не хотелось,
но отказаться я не посмела. Вставать из-за
стола не торопились.
Алексей допивал бутылку в одиночестве, а мы перешли на чай.
- Как твои дела? - спросила Екатерина Ивановна, глядя на сына, вопрос
прозвучал не то чтобы робко, скорее
неуверенно.
- Нормально, - кивнул он.
- На работу устроился?
- Ага. Сейчас в отпуске.
- Кем устроился-то?
- Экспедитором в одной фирме. Пельмени вожу. Работенка непыльная,
платят прилично.
- Хорошо, - кивнула мать, но по-прежнему как-то неуверенно.
Я усердно отводила взгляд. С одной стороны, такое откровенное вранье
было мне противно, с другой - жаль
женщину, ни к чему ей знать, чем в действительности занимается ее сын.
Время шло, Екатерина Ивановна начала собирать со стола.
- Позвольте, я помогу, - попросила я.
- Чего уж, я сама, - сказала она. - Ты в гостях, отдыхай.
- Я действительно хочу помочь, и мне совсем не трудно.
Она как-то странно взглянула на меня, но больше не возражала. Алексей
завалился в передней на диван, мать села
рядом, и они принялись тихо беседовать. Сашка возилась с котятами, сидя на полу
на пестром паласе.
С посудой я закончила и огляделась в поисках еще какой-либо домашней
работы. В доме царила образцовая
чистота, так что мне ничего не осталось, как устроиться возле окна за кухонным
столом. Заметив это, Екатерина Ивановна
вышла из передней.
- Развлечений у нас особых нет, - вздохнула она, точно извиняясь. -
Летом все на речке, и сейчас позагорать можно,
дни стоят теплые. Телевизор одну программу показывает. Я-то целыми днями в
огороде... Клуб есть, но в селе. Сходите...
- Нет-нет. Я, собственно... я бы с удовольствием помогла вам на
огороде, если вы не против.
- Спасибо, - ответила она. - Тогда пошли. Самое время грядки поливать.
У тебя есть во что переодеться?
- Да, конечно.
- И Сашеньку переодеть надо, платьице-то уж больно нарядное, а в
огороде то здесь за что-нибудь заденешь, то там
испачкаешь. Я Сашу на ночь в передней положу, на кровати, сама на диване лягу, а
вы на терраске устраивайтесь, там
хорошо, прохладно, никто вам не помешает. А вещи свои в шифоньере повесь.
Я растерянно кивнула в ответ. Выходит, Алексей посвящать ее в наши
проблемы не стал, и она решила... Господи,
она думает... Я неожиданно покраснела, злясь на себя за это, и поспешила на
террасу переодеваться. Сашка отправилась с
нами в огород, вскоре присоединился и Алексей.
- Забор того гляди упадет, - заметила мать.
- Починю, - кивнул он и в самом деле занялся забором, а мы стали
поливать рассаду в теплицах.
В девять сели ужинать, потом я вымыла посуду и собралась укладывать
Сашку спать. Выяснилось, что Екатерина
Ивановна уже успела ее переодеть, умыть и теперь сидела рядом с ее постелью и
что-то тихонько рассказывала. Заметив
меня, она махнула рукой:
- Не беспокойся, я уложу.
В некотором замешательстве я закрыла дверь и вышла на улицу, где на
скамейке возле крыльца курил Алексей.
- Ты не сказал ей... - нерешительно начала я.
- О чем? - удивился он.
- Твоя мать думает, что я... что мы...
- Ну и пусть думает, тебе что? Порадуется немного... В Сашке она уже
души не чает.
- Но это неправильно. Ты ведь ее обманываешь.
- По-твоему, мне ей следует правду сказать? Что я тебя знать не знаю, а
сюда притащил, потому что за тобой
полгорода охотится?
- Послушай, но мы не можем...
- Что не можем?
- Я имею в виду, ей надо как-то объяснить...
- Пошли-ка спать, - заявил он, потягиваясь.
- Вот именно это я и имела в виду, - собралась я с силами.
Между тем он вошел в отведенную нам комнату, и мне ничего не осталось,
как последовать за ним, чтобы
договорить.
- Ты об этом? - спросил он, кивнув на постель.
- Разумеется.
- А в чем проблема? Один раз мы уже вместе спали, то есть я хочу
сказать вместе не спали, так почему...
- Прекрати, - перебила я, правда, шепотом, боясь, что Екатерина
Ивановна нас услышит.
- Значит, так, - взглянув на меня, заявил Алексей. - Твои закидоны меня
не волнуют. Хочешь усложнить себе
жизнь, иди и объясняй все сама. А я ложусь спать.
Совершенно не стесняясь меня, он разделся и лег, а я продолжала стоять
возле двери, не в силах на что-то
решиться.
Прошло минут десять, стоять так дальше не было смысла, я устроилась в
кресле, пытаясь придумать, что делать, но
так ничего и не придумала, поджала ноги и сама не заметила, как задремала.
Проснулась я на рассвете, ноги затекли, я озябла, натянула на плечи
покрывало и заревела. Алексей спал, раскинув
руки, лежа на животе, а я пододвинула стул, пытаясь устроиться поудобнее. В
шесть утра я опять проснулась, услышав, как
по дому осторожно ходит хозяйка, и поспешила к ней.
- Доброе утро.
- Ты чего вскочила в такую рань? - удивилась она. - Отдыхай.
- Я всегда рано встаю, привыкла. Можно мне с вами?
- Да я грядки копать. По холодку самое время, на солнце голова
кружится. А ты полежи, молодым спать надо, пока
спится, в старости сама не уснешь.
- Я с вами, - повторила я. Она, посмотрев на меня, покачала головой, но
согласилась.
- Перчатки надень, руки испортишь. Пальчики у тебя точеные, а красоту
беречь надо.
Мы вместе вышли во двор. Почти весь день я провела на огороде, в дом
заходила, только чтобы поесть и покормить
Сашку. Ранее трудиться в поте лица мне не доводилось, и оказалось, что дело это
малоприятное. Но я старалась изо всех
сил. Я не хотела, чтобы обо мне думали как о неженке и белоручке, и злилась на
себя за это - какое мне, в сущности, дело до
мнения этих людей?
Алексей продолжил возню с забором, я старалась не смотреть в его
сторону, но как-то так выходило, что взгляды
наши без конца встречались. Единственное, что меня радовало: Сашкин восторг от
всего происходящего. Ей нравилось
здесь буквально все и все было интересно. Она старательно помогала мне, потом
бежала к бабе Кате, вертелась возле
Алексея, подавая ему гвозди и что-то там поддерживая. Слава богу, что хоть мой
ребенок не чувствует ужаса нашего
положения, - для нее это увлекательное приключение.
Поужинали мы рано, а потом устроились на крыльце, наблюдая за возней
котят.
- Баба Катя, ты мне козлят показать обещала, - дергая женщину за рукав,
начала приставать Сашка.
- Пойдем посмотрим. И козлят, и щенков.
- Я с вами, - брякнула я.
- Козлят смотреть? - насмешливо поинтересовался Алексей.
- Вы бы прогулялись немного, - виновато заметила Екатерина Ивановна. -
Или устали? Целый день на огороде.
Отдохните. Вон к речке бы сходили...
- Прогуляемся? - поднялся Алексей, обращаясь ко мне.
- Вообще-то я... Хорошо, - кивнула я и первой направилась к калитке.
Мне вдруг пришло в голову, что он хочет со
мной поговорить.
Я шла по тропинке, спускаясь к реке, он шел следом, молчал. И я, не
выдержав, спросила: - Ты хотел мне что-то
сказать? Он не ответил. Я намеревалась повторить вопрос, но слова застыли на
губах. Теперь мы шли вдоль реки, и я
боялась повернуть голову, чувствуя его за спиной, нас разделял шаг, может, два.
Мне стало трудно дышать и сделалось
страшно, казалось, еще шаг, и случится что-то непоправимое.
Тропинка петляла вдоль берега, надо было остановиться или повернуть, но
сил на это не было, и я шла и шла
вперед, надеясь, что из-за ближайших деревьев вдруг покажутся люди и все это
само собой прекратится.
- Подожди, - вдруг сказал он, я резко повернулась и увидела его совсем
рядом, он схватил меня за локти и притянул
к себе.
Я зажмурилась, хотела закричать, не от страха - от отчаяния, что не
могу справиться с собой. Мне хотелось ударить
его, сказать, что я его ненавижу. Так оно и было, я ненавидела его в ту минуту и
вместе с тем... Я и самой себе не хотела
признаться в том, что на самом деле происходит со мной. "Это безумие", - в
отчаянии подумала я, но через несколько минут
ничего уже не имело значения.
Когда мы вернулись в дом, Сашка уже спала, и я мысленно перекрестилась
- не знаю, как бы я смогла смотреть в
глаза своему ребенку. Екатерина Ивановна позвала нас пить чай, Алексей
отказался. За последние два часа мы не сказали
друг другу ни слова. "Мне надо уезжать отсюда, - думала я. - Я не должна
оставаться здесь... Куда уезжать? Да все равно.
Денег на карточке хватит, чтобы добраться, к примеру, до Сибири и прожить там
месяц. За это время весь этот кошмар
должен кончиться... А если нет?" Я гнала мысли о муже, но они настойчиво
возвращались. Меня ждали в банке. Узнать, где
лежат деньги, эти люди могли только от Анатолия. Впрочем, не только. Допустим, у
них хорошие связи. Они проверили
банки и узнали, в каком из них я арендую ячейку. Почему нет? И мой муж
совершенно ни при чем... Я позвонила ему и
едва не угодила в ловушку... Его телефон прослушивали, и похитители оказались
гораздо расторопнее, чем он. Анатолий не
позволил мне обратиться в милицию... Это же вполне понятно - он боялся за Сашку,
ему пригрозили, что пострадает
ребенок. Он сказал, что Олег умер в результате травмы, то есть это я убила его
табуреткой, и поэтому настоятельно
советовал забыть не только самого Олега и дом, где меня держали, но и все с этим
связанное. Мой муж хотел меня
защитить. Однако на самом деле Олега застрелили. И не обратить на это внимание
охрана мужа не могла, ведь они
профессионалы. Вдруг по какой-то причине они не сообщили об этом мужу или
Анатолий сомневался в правдивости моих
слов и считал, что я как-то раздобыла оружие и убила парня.
Каждый из этих фактов в отдельности я более-менее могла объяснить, но
вместе они являли собой пугающую
картину. Неужели мой муж... "Не смей, ты предала его, ты ему изменила, ты
изменила ему с человеком, которого не
любишь, которого боишься, презираешь, считаешь едва ли не животным, а теперь
ищешь себе оправдания. Какая ты дрянь,
- мысленно выговаривала я себе, в отчаянии качая головой. Я сцепила зубы и
уставилась в окно. - Бежать, бежать, -
настойчиво билось в моем мозгу. - Все равно куда, лишь бы..."
- Пойду прилягу, - сказала Екатерина Ивановна, и я вздрогнула от
неожиданности.
- Да-да, конечно. Спокойной ночи.
Очень хотелось спать, но я боялась идти к себе, боялась встретиться с
ним, сидела и таращилась в окно, пока он не
появился на кухне. Прошел, выпил воды и взглянул на меня с усмешкой:
- На боевом посту? - Что?
- Вчера ты сидела в кресле, а сегодня...
Я резко поднялась и прошла на террасу, Алексей явился следом.
- По-моему, это глупо, - сказал он со своей неизменной усмешкой. -
Смотри на вещи проще. В конце концов,
твоему мужу вовсе необязательно знать об этом. Он и не узнает, если ты сама не
разболтаешь.
- Я тебя ненавижу, - тихо сказала я.
- Я догадываюсь, - серьезно ответил он.
- Ничего подобного. Ты даже представить себе не можешь...
- Да неужто... Думаю, представить не так сложно. Не подхожу я тебе, да?
Рожей не вышел, биография тоже
подкачала. Надо полагать, Олег в роли спасителя нравился тебе больше. Должно
быть, поэтому и схлопотал табуреткой.
- Замолчи, - попросила я. - Все, что ты говоришь...
- Все, что я говорю... - эхом отозвался он, подходя ближе.
- Не смей, - отступая на шаг, сказала я.
- В самом деле? - Он прижал меня к стене, его руки были на моем теле, и
я испугалась, что все повторится, как там,
на реке.
- Убери руки, - сказана я зло, страх придал мне силы. - Убери руки, -
повторила я. Он засмеялся, глядя мне в глаза,
а я, должно быть, спятила. - Чтоб ты сдох, подонок, - сказала я тихо. - Чтоб ты
сдох. Ненавижу.
Смеяться он перестал, правда, ухмылка все еще держалась на его губах
как приклеенная. Он отступил на шаг, на
мгновение я решила, что он ударит меня, съежилась под его взглядом и закрыла
глаза, а когда открыла их, он уже вышел с
террасы, хлопнув дверью. Я с облегчением вздохнула и села на кровати,
прислушиваясь.
Раздались шаги под окнами, он завел машину, звук работающего мотора
стал удаляться. Я закусила губы, пытаясь
справиться с рыданиями. Он уехал... Куда? Он единственный человек, который мог
бы мне помочь, потому что знает, что
происходит. Что я ему наговорила, зачем? Что это изменит? Его вины в том, что
произошло, не больше, чем моей. Это я
изменила мужу, я... Так с какой стати я пытаюсь все свалить на него?
Я вдруг вспомнила его взгляд и вновь поежилась. Не стоило мне с ним
ссориться. Такие, как он, злопамятны. На
благородного героя Алексей отнюдь не похож, и, как теперь поступит, известно
одному богу.
"А что, если он прямиком отправится к моим врагам? - Я тоскливо
огляделась. - Разбудить Сашку и бежать. Куда?
Все равно... бежать". Вместо этого я легла и накрылась одеялом с головой, давясь
слезами. Мне было страшно оставаться
здесь, но покидать дом еще страшнее.
Я лежала без сна, вздрагивая при малейшем шорохе, доносящемся с улицы.
Несколько раз мне казалось, что
подъехала машина. Я бросалась к окну и вздыхала, никого не увидев, то ли с
облегчением, то ли разочарованно.
Алексей явился под утро. Я, видимо, задремала, потому что услышала, что
он вернулся, только когда хлопнула
входная дверь. Он вошел, сел в кресло и стал не спеша раздеваться. Я приподняла
голову от подушки. Было почти светло, и
я хорошо его видела. Лицо у него было хмурое, он взглянул на меня, подошел и
буркнул:
- Подвинься.
Я торопливо сдвинулась к стене. Он лег, повернулся ко мне спиной и
натянул одеяло на плечи.
- Где ты был? - минут через десять спросила я. Голос мой звучал
заискивающе. Я разозлилась на себя за это, но чтото
изменить было уже невозможно. Я кашлянула и повторила: - Где ты был?
- К тебе это не имеет никакого отношения, - заявил он.
Некоторое время я лежала, прислушиваясь к его дыханию, затем
отвернулась к стене и опять заревела, тихо,
вжимаясь лицом в подушку, очень боясь, что он услышит, но он не услышал.
Когда я проснулась, Алексея рядом не было, и это, признаться, меня
напугало. Я торопливо оделась. Сашка на
улице звала котенка, и я с облегчением вздохнула.
- Мама, - кинулась она навстречу мне, - можно я с дядей Алешей в лес
пойду?
- Ты не будешь ему мешать?
- Нет, он сказал, если мама разрешит, он возьмет меня с удовольствием.
- Да, конечно, иди, - кивнула я, радуясь, что какое-то время не увижу
его. - Ты завтракала?
- Ага. С бабушкой и дядей Алешей. А ты соня, так дядя Алеша сказал. -
Она смешно сморщила нос и побежала в
огород.
Я умылась, размышляя, чего мне стоит ждать от жизни. Как будто никаких
перемен после вчерашнего разговора.
Впрочем, может, перемены уже есть, просто я пока о них не знаю. В кухне
Екатерина Ивановна чистила картошку.
- Доброе утро, - сказала я.
- Здравствуй.
- Чем-нибудь помочь?
- Огурцы в салат порежь да садись завтракать. Мы уже ели.
- Спасибо, что-то не хочется. Чаю выпью. Мы замолчали. Екатерина
Ивановна стояла ко мне спиной, вроде бы
всецело сосредоточившись на своей работе, и вдруг спросила:
- Тебя Лешка от мужа увел? - Я растерянно молчала, пытаясь найти
правильный ответ. - Ясно, - вздохнула она. -
Муж, поди, не чета моему охламону...
- Екатерина Ивановна...
- Молчи. Не знаю, что у вас там, только вижу, что он тебе не пара -
если и зацепил чем, надолго не удержит. Ты в
душу лезть к нему не смей, ты к мужу вернешься, а он... Не слушай меня, - совсем
другим голосом попросила она. -
Глупости болтаю. Не мое дело. Только ты меня пойми, сын у меня один и... - Она
отвернулась, махнув рукой, а я тупо
разглядывала узор на скатерти, не зная, что ответить, как объяснить ей. - На
работу он не устроился? - вздохнула она. -
Значит, врет, чтоб мать не расстраивать. Опять с дружками... Господи... не
доведут они его до добра. Только разве он мать
послушает. У меня хороший сын, - вытерев слезы, заявила она. - Хороший. Уж я-то
знаю.
- Конечно, - пробормотала я. Мы растерянно смотрели друг на друга, пока
я вдруг не попросила: - Расскажите мне о
нем.
- Чего ж рассказывать, - пожала она плечами. - У него спроси.
- Он со мной не откровенничает, - заметила я. Прозвучало это с
неожиданной обидой.
- Может, и правильно. Отучили его душу открывать.
- Кто отучил? - спросила я, сама себе удивляясь - мне-то что за дело?
- Добрые люди, - усмехнулась Екатерина Ивановна, села на стул и
посмотрела на меня с печалью. - Он хороший
человек. Всегда таким был... и остался. Конечно, из тюрьмы он другим вернулся...
- Из тюрьмы? - ахнула я, хотя чему ж удивляться, там ему самое место.
Екатерина Ивановна нахмурилась.
- Выходит, не знала... Сидел он. Дружку спасибо. Были дружки -
неразлейвода. В армии вместе служили, а после
армии Лешка только на неделю домой объявился и к нему. Большие деньги стал
зарабатывать, мне квартиру купил. Бог с
ними, с деньгами, да и с квартирой... Дружок-то негодяем оказался, Лешка в
тюрьму, а он живет себе припеваючи. Господь
прощать велит, и я простила. А сын вряд ли. Характер не тот.
- Как зовут дружка? - с внезапно нахлынувшим страхом спросила я.
- Тебе зачем? - нахмурилась Екатерина Ивановна, встала, махнула рукой и
заметила с досадой: - Зря я тебе
рассказала. Он узнает, мне достанется, и правильно: не лезь не в свое дело.
Я вышла на крыльцо в крайнем волнении. А что, если... Зачем гадать,
надо поговорить с Алексеем. Зная его
характер, нетрудно предположить, что разговаривать со мной он не станет. Но если
догадки мои верны, выходит...
- Мама, - крикнула Сашка, появляясь из огорода, - я кузнечика поймала,
хочешь покажу?
Прошло три дня. Я с трудом отличала их один от другого, мне казалось,
мы живем здесь целую вечность. Я
измучилась неизвестностью и, кажется, готова была сорваться в любой момент, но в
последний миг, стиснув зубы,
заставляла себя смириться. Что толку приставать к нему с вопросами, если он не
желает на них отвечать. Одно радовало:
Сашке дачная жизнь явно нравилась. И хотя каждый день она неизменно
интересовалась: "Когда мы поедем к папе?" -
услышав в ответ: "Через недельку", - удовлетворенно кивала и через минуту уже
забывала о своем вопросе.
Деревенская жизнь оставляет очень мало времени для праздности, что
позволило мне, живя в одном доме с
Алексеем, видеться с ним в основном за столом. Он что-то там чинил на дворе, а я
пропадала на огороде. После разговора с
Екатериной Ивановной я спокойно, но твердо заявила, что ночевать буду в передней
вместе с Сашкой. Екатерина Ивановна
этому не удивилась.
На четвертый день, часов в девять вечера, когда мы с Сашкой были у
соседей, Алексей уехал, ничего не сказав
матери, и вернулся только через двое суток. Двое суток мы томились ожиданием,
тщательно скрывая друг от друга свое
беспокойство. Я не выдержала первой.
- Екатерина Ивановна, Алеша не сказал, куда он уехал? - кашлянув,
спросила я. И вдруг покраснела и разозлилась
на себя за это, да так, что повторила свой вопрос теперь уже гораздо увереннее.
- Нет, - покачала она головой. - Я думала, может, хоть ты знаешь.
- Он мне ничего не сообщил, - усмехнулась я.
- Мне тоже. Ничего не поделаешь - такой характер. Может, дела какие, -
вздохнула она.
"Дела, - мысленно передразнила я. - Какие у него могут быть дела? Он
взял мои деньги и бросил нас здесь...
Впрочем, еще вопрос, что бы я сейчас делала, откажись он мне помочь".
Екатерина Ивановна беспокоилась за сына. Наверное, она привыкла вот так
ждать его. не зная, где он, когда
вернется, каждую минуту готовая выбежать на крыльцо... Я замечала, как она вдруг
замирала, точно прислушиваясь к чемуто
внутри себя, горестно вздыхала и шла дальше.
В такие минуты я искала глазами Сашку и благодарила бога, что она со
мной, маленький человечек, который
нуждается во мне и любит меня. "Пусть это будет подольше, пусть так будет всю
жизнь", - думала я, хоть и знала, что так не
бывает. Придет время, и кто-то станет для моей дочери важнее меня. А пока я хочу
быть с ней каждую минуту, говорить с
ней, видеть ее. Господи, какое это счастье!
Сашка уснула. Мы пили чай на кухне, то и дело поглядывая в окно, уже не
скрывая своего беспокойства.
- Вроде бы машина, - прислушиваясь, заметила Екатерина Ивановна,
приподнялась и распахнула окно.
Так и есть, со стороны дороги доносился шум мотора. Машина
приближалась, и вскоре стало ясно - это Алексей.
Мы одновременно вздохнули и, суетливо пропуская друг друга, вышли на улицу. Джип
замер возле крыльца, дверь
распахнулась и Алексей вывалился на землю. В первое мгновение я решила, что он
пьян. Он с трудом приподнялся,
опираясь на одну руку, я увидела его лицо и вскрикнула, а потом попятилась.
Екатерина Ивановна бросилась к сыну и
помогла ему встать. Ни о чем не спрашивая, она помогла ему добраться до кровати.
Он лег, закрыл глаза и задышал ровнее.
Бровь его была рассечена, со лба на лицо стекала кровь, губы - разбиты,
на скуле свежая ссадина... Но не это
поразило меня. Разорванная рубашка задралась по самую грудь, и я увидела рубцы
на его теле. Стало ясно: ни о какой
банальной драке и речи быть не может, кто-то над ним здорово поработал. От души
и явно не жалея времени.
В целом он напоминал отважного партизана после допроса в гестапо. Я
стояла столбом, таращась на него, кажется,
даже без мыслей, только чувствуя тяжесть в желудке и борясь с подступившей
тошнотой.
- Что ж это такое? - испуганно пробормотала Екатерина Ивановна.
- Все в порядке, мать, - не открывая глаз, сказал он. - Ребро сломано,
а остальное ерунда. Ангелину позови.
- Она здесь.
- Ага... Поговорить мне с ней надо.
Екатерина Ивановна взглянула на меня, нахмурилась и поспешно вышла. Я
приблизилась к Алексею, он попрежнему
лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Я подумала, может, он без
сознания, коснулась его руки и на всякий
случай позвала:
- Алексей...
- Деньги в сумке, под кроватью. Забирай их и поезжай к мужу.
Я вцепилась рукой в кресло, чтобы удержаться на ногах.
- Они... они нашли тебя? - спросила тихо. - То есть я хотела сказать...
- Дружков встретил, старых... Теперь неделю буду отлеживаться, а дружки
могут заглянуть, вдруг соскучатся. К
чему вам встречаться. Поняла? Бери ребенка, деньги и сматывайся.
- Это они, да? Те самые люди?
- Я же сказал, старые друзья. Кое-что не поделили. И ни к чему им знать
о тебе. Все. Башка гудит, спать хочу.
Матери скажи, пусть не беспокоится, со мной порядок. Да, и никаких врачей.
Дня три поваляюсь и встану. - Он отвернулся и замолчал, а когда я
наклонилась к нему, стало ясно, он находится
без сознания.
Я перевела взгляд на кровоточащие рубцы, сглотнула и со злостью
подумала: "Хороши друзья. Ему нужен врач, это
ясно. Он потерял много крови. Просто чудо, что он смог добраться до дома..." Я
торопливо вышла с террасы. В кухне
Екатерина Ивановна нал
...Закладка в соц.сетях
