Жанр: Электронное издание
Alexnat14
..., красивый.
Как хотите, это не наша деревня. Уж больно чисто. Наверное, это и есть тот бабкин дом,
который потом в музей перевезли.
Вот книжка старая, растрепанная вся, еще дореволюционная. Образцы вышивок,
красота-то какая! Надо у Алки выпросить, выйду на пенсию, займусь вышиванием. Алка все
равно вышивать не будет, у нее терпения не хватит.
- А это что же такое? - Надежда увидела самодельную маленькую картонную папочку,
аккуратно развернула корочки, там лежала одна-единственная газетная вырезка. Газета была
очень старая, бумага желтая. Сбоку стояла дата - ого, 1903 год!
"Ревельские ведомости", ну да, Таллин же до революции был частью России и назывался
Ревель, поэтому и газета русская.
В заметке говорилось о выставке в Ревельской ратуше, где были представлены разные
редкости и диковины, хранящиеся в домах знатных горожан.
"Украшением ежегодной выставки, - эти слова были обведены карандашом, - была
уникальная Библия Иоганна Гутенберга, многие поколения хранящаяся как семейная реликвия,
в доме баронов Юкскулей..."
Юкскули... Эта фамилия что-то Надежде напомнила.
Тут раздался звонок, влетела Алка, как всегда, взвинченная из своей школы, сразу же
отправилась на кухню, поставила чайник, залезла в холодильник и уже что-то жевала, все на
бегу.
- Алка, прекрати есть на ходу, сейчас будем обедать. Суп я сварить не успела, но вот
рыба с гарниром.
Алка с сомнением посмотрела на кусок рыбы у себя на тарелке.
- Это что - рыба с рисом? Что Я - китаец, что ли?
- При чем тут китайцы? - возмутилась Надежда. - Рыба, запеченная под соусом
"писту" с овощной подливой, а рис, чтобы не так остро было.
- Хм, я рыбу как-то не очень....
- И зря, - назидательно сказала Надежда, - рыбы надо бы побольше есть, она для
мозгов очень полезна.
- На что это ты намекаешь?
- А я не намекаю, я прямо говорю - думать тебе надо было в свое время побольше,
тогда, может, и муж бы никуда не делся. А теперь вот сидим и руки разводим - где его искать?
Алка обиделась, но рыбу всю съела.
После еды стали собираться на встречу с Валей Голубевым. Алка в спальне скрипнула
дверцей шкафа.
- Алка! - предостерегающе крикнула Надежда. - Только никаких горошин, ни
красных, ни белых.
- Да знаю, знаю, - сказала Алка, появляясь на пороге в крепдешиновом платье в
крупных пунцовых розах.
Надежда потеряла дар речи.
- Алка, да ты соображаешь, что делаешь? Ведь мы же идем выслеживать этих твоих,
которые тебя на дачу возили, а ты в таком виде. Ты посмотри на эти розы, ты же в этом платье,
как клумба в ботаническом саду!
- Ну, Надежда, вечно ты все критикуешь! Что же мне теперь - маскировочный халат
надевать? В горошек платье - не позволяешь, розы тоже тебя не устраивают, костюм этот
синий мне и в школе надоел, а в юбке с блузкой я толстая.
- Лопать надо меньше!
- Это верно, но сейчас-то что надеть?
Слушай, - у меня не модный магазин, выбирать особенно не из чего.
Надежда наскоро произвела ревизию Алкиного гардероба, выбирать, действительно, было
не из чего.
- Ладно, в этом синем костюме ты на дачу приезжала, горошки всем примелькались,
езжай в розах. Пока они будут розы пересчитывать, лица не заметят.
Они вышли из метро и огляделись.
- Какая у твоего приятеля машина?
- Самая старая. Да вон, видишь, он нам машет?
Увидев Алку, Валя остолбенел. Он вытаращил глаза, громко сглотнул и с упреком
обратился к Надежде:
- Надя, да как же ты такую очаровательную приятельницу от меня умудрилась так долго
скрывать? Не ожидал, не ожидал.
Надежда низко наклонила голову, чтобы Алка не видела, как она улыбается. Уж кто-кто
Алка, только не очаровательная.
Впрочем, Валька всегда предпочитал упитанных ярких женщин. Да, с этими розами
яркости у Алки хватает.
Валя усадил Надежду на заднее сиденье, а Алку рядом с собой. У них завязалась
оживленная беседа, Валя говорил комплименты, Алка хохотала и кокетничала вовсю.
Надежда тихонько посмеивалась сзади. Наконец ей это надоело, и она подала голос:
- Мы не проедем?
Валька нехотя к ней повернулся:
- А с тобой, Надежда, я теперь вообще не разговариваю. Друзья-друзья, а как с
интересной женщиной познакомить, так Валя, видите ли, не подходит.
- Ты на дорогу-то не забывай смотреть, у тебя на затылке глаз нету, нам ведь еще
Алкиного мужа надо найти.
Валя понял намек и расстроился.
- Ну вот, приехали, улица Типанова, дом десять, что делать будем?
- Вот что, ребята, - сказала Надежда, - вы тут посидите, а я пойду на разведку. Только
смейтесь потише, а то весь двор услышит.
Алка надела темные очки и пересела на заднее сиденье. Надежда прогулялась вокруг
дома, вошла во двор, поднялась на нужный этаж. Дверь выглядела обычной, и вокруг тоже
были обычные квартиры.
- Никакой это не офис, а жилая квартира, - сказала Надежда, вернувшись, - то ли они
в ней живут, то ли просто телефон для связи. Алка, сиди сзади, не высовывайся, а по сторонам
посматривай.
Так они прождали час, Валя с Алкой болтали, а Надежда откровенно скучала.
Подъехала машина, из парадной вышла женщина и направилась к ней.
- Алка, смотри, не она?
- Она! - Алка прямо подпрыгнула на сиденье, Надежда еле успела пригнуть ее вниз. -
Она, Елена! И машина их, Игорь Петрович меня на ней возил!
За рулем сидел молодой парень. Машина резко тронулась с места, Валя - за ней.
- Ничего, девочки, не волнуйтесь, в городе они от нас не уйдут, тут перекрестков много.
Они ехали, по пути останавливаясь у кое-каких магазинов. Потом выехали на Кировский,
ныне Каменноостровский, проспект, машина завернула и остановилась у консульства
республики Эстония.
Валя вышел из машины, велев дамам сидеть тихо и пошел к небольшому желтому домику
с аккуратно вымощенным, огороженным решеткой двориком. За решетку его не пустил
охранник в форме, Валя покрутился еще немного, почитал объявления и вернулся.
- Надо думать, за визой она приехала, там написано, что с шестнадцати до восемнадцати
выдача виз. А прием документов с утра.
- В Эстонию, значит, собралась, - задумалась Надежда.
Дама, которую Алка условно называла Еленой, вышла из консульства, убирая в сумочку
паспорт.
- Похоже, ты прав, Валентин. Теперь куда же?
- За ней! - решительно воскликнула Алка.
После консульства синий "опель" поехал прямо на Варшавский вокзал. Надежда
выскочила вслед за Еленой и успела заметить, как та покупает билет до Таллина на
сегодняшний вечер.. Все ясно - она едет в Эстонию. Надежда поскорее побежала к Валиной
машине, чтобы не мозолить глаза.
На этот раз ехали недалеко. "Опель" остановился у "Грильмастера", вернее, чуть в
стороне. Оба седока вышли и направились внутрь.
Валя с Надеждой тоже решили выпить кофе, но Алку ни в коем случае нельзя было
показывать этой Елене.
- - А почему нельзя? А если сейчас подойти, поздороваться как ни в чем не бывало, что
она скажет?
- Она тебе не признается, скажет, что первый раз тебя видит.
Валя оживился:
- Постойте-ка, девочки, сейчас придумаем. Надя, ты иди внутрь, принеси нам с Аллой
кофе и гамбургеры. А вам, Аллочка, придется кофе там, на лавочке, выпить. Надежда, сядешь у
окна, мне махнешь, когда они выходить будут.
Надежда с Алкой с удовольствием подчинились твердым мужским приказам. ,.
- Вот это мужик! - шепнула Алка в полном восхищении.
Надежда прошла внутрь, вынесла страждущим два кофе и два чисбургера, после чего села
у окошка, одним глазом поглядывая в зал, а другим - на Валю в машине. Вот те доели свое и
собрались уходить, Елена задержалась у зеркала, Надежда сделала знак Вале и тоже не спеша
тронулась к выходу.
Стоя в дверях, она наблюдала такую картину. "Опель" вывернул на площадь, и в это
время откуда ни возьмись ему под бок сунулся старенький Валькин "жигуль". Машины
столкнулись чуть-чуть, Парень выскочил из "опеля" проверить, много ли повреждений, и это,
было его ошибкой. Валька уже стоял возле "опеля" и начал орать.
- Да ты, козел, мне всю фару разбил, да где я теперь новую возьму, дают права
недоумкам всяким, сам ездить не умеет, а туда же, "опель" ему подавай, ты еще на "мерседес"
сядь, козел паршивый!
Парень из "опеля" тоже вставил насчет старых идиотов, которые сами подставляются, но
Валька уже вошел в раж:
- Да ты, щенок, еще не родился, когда я за рулем был, да у меня стаж двадцать пять лет!
После этого Валька обложил парня таким хорошим флотским матом, что тот даже не
нашелся что ответить, очевидно, не ожидал такого напора от немолодого и довольно
приличного мужика. Надежда заметила, что из "опеля" давно уже высовывается женская рука,
которая дергает парня за рубашку, наконец Елена не выдержала и сама вышла из машины.
Валька между тем набирал обороты. Обращался к свидетелям и требовал вызвать милицию.
Показался гаишник, Елена быстро поговорила о чем-то с парнем и направилась к
гаишнику. Парень сбавил тон, что-то тихо спросил у Вали, тот заупрямился было, но потом
кивнул. Парень что-то быстро сунул Вале в руку, сел в свой "опель", где уже ждала его
пассажирка, успевшая уладить дела с гаишником. "Опель" тронулся, Валя тоже мигом собрался
и рванул в другую сторону. Надежда махнула Алке и кинулась за Валиным "жигулем".
- Вот это мужчина! Машины ради нас не пожалел! - говорила Алка на бегу.
- Скажи лучше, для тебя! Тоже мне, роковая женщина!
- Да я ничего... Нет, ну какой человек!
Они увидели Валькину машину за углом и подбежали, запыхавшись.
- Ах, Валя, - запричитала Алка, - вы же машину разбили.
- Зато все выяснил. Точно это жулики.
Как увидели гаишника, так сразу мне пятьсот баксов отстегнули. Боятся у милиции на
виду очутиться, рыльце у них в пушку.
- Но, может быть, они просто связываться не хотели, ведь он был виноват.
- Да что вы! Да стал бы он на мой "жигуль" внимания обращать! Еще и накостылял бы,
если бы его эта Елена не остановила. Она-то поосторожнее оказалась, Ну, дамы, вы уж меня
извините, я чиниться поеду, а то прихватят меня, и все заработанные баксы придется отдать, а
вы уж на метро. К завтрему машину починить не успею, а послезавтра я весь ваш.
- Да ты когда работаешь-то? - не выдержала Надежда.
- По ночам, Надя, по ночам. У старшего сына в фирме сторожем подрабатываю.
Валя чмокнул Надежду в щеку, а у Алки галантно поцеловал руку и умчался.
Алка зарделась, как розы на платье, и долго рассматривала руку. Она вся была под
впечатлением нового знакомства.
- Говоришь, давно вы с ним дружите?
- Да лет двадцать, а то и больше.
- А как же я его у тебя никогда не встречала?
- А мы больше на работе общаемся, Саша на него сердит.
- А вы с ним что... - Алка сделала выразительные глаза.
- Да мы-то с Валькой роман никогда не крутили, но бабы на работе.., ты же понимаешь,
но Саша не из-за этого. Он считает, что мы с Валькой друг на друга плохо влияем.
- Что-что?
- Ну, у нас у обоих в характере есть авантюристическая черта, а когда мы вместе с
Валькой, эта черта не удваивается, а удесятеряется, мы начинаем влипать во всякие истории и
вдвоем представляем взрывоопасную смесь.
- Любит твой муж тебя воспитывать!
- Да нет, он просто боится, что со мной что-нибудь случится, он уже одну жену
потерял...
- Но она ведь от болезни умерла, там никто не виноват.
- Да, конечно, но...
Надежда не рассказывала Алке, как три года назад из-за их с Валькой беспечности и
неуемного любопытства ее чуть не убили в проходной собственного института, после этого ее
муж очень рассердился на Валю Голубева, сказал, что тот безответственный и легкомысленный
и что от Вали он такого не ожидал. Поскольку Надежде он ничего не сказал, она поняла, что от
нее-то муж всего ожидал, любой глупости.
С тех пор Надежда решила ничего не рассказывать мужу о своих делах, но пока это у нее
плохо получалось.
Подруги прибыли домой и уселись на кухне держать военный совет.
- Вот что, Алка, слушай меня внимательно и ничему не удивляйся. По всему выходит,
что мужа твоего похитили и отвезли в Эстонию. И если мы хотим его найти, нам надо туда
ехать, и как можно скорее.
- Ты уверена, что он там? - Алка так удивилась, что даже не стала спорить по своему
обыкновению. - С чего ты взяла?
- А вот с чего. Во-первых, мертвого Гаврика нашли на дороге, а куда ведет это шоссе? В
Эстонию. Его выбросили из машины на обочину, а сами поехали дальше.
Стали бы они так далеко везти мертвую собаку, чтобы просто выбросить. Во-вторых,
Петюнчик в последнее время очень интересовался Эстонией, и я, кажется, знаю, почему.
В-третьих, последняя ниточка, эта Елена, которая, несомненно, связана со всеми событиями,
тоже сегодня уезжает в Эстонию.
- А почему, ты сказала, Петюнчик интересовался Эстонией?
- Вот, смотри, - Надежда показала Алке вырезку из старой газеты "Ревельские
ведомости". - Видишь, не зря она тут лежала, что-то за этим кроется.
- Да брось ты, Надежда!
- Алка, ты своему мужу доверять должна, его уму и эрудиции. Ведь не зря люди кругом
его хвалят, ведь правда он очень умный!
- Ты думаешь?
- А ты двадцать лет с ним прожила и не замечала?
- Да нет, я знала, конечно...
- Ох, Алка, бить тебя некому!
Тут раздался междугородный телефонный звонок.
- Алка, - это была Ира Стрельникова, - Алка, слушай и не перебивай. Я вчера ночь не
спала, очень мне не понравилось, что кто-то имя мое трепал, в жизни у меня никаких
подозрительных личностей знакомых не было! Насела я на своего мужа, вытрясла из него всю
информацию.
Оказывается, он когда-то давно с твоим мужем общался, еще когда я у вас в школе
работала, помнишь, в Пушгоры ездили по путевке, там они и познакомились. Муж говорит, что
Петр Николаевич очень интеллигентный, знающий человек, - в этом месте Надежда,
слушавшая разговор, ткнула Алку в бок, - говорили они об искусстве, и муж твой рассказал,
что у его эстонских родственников раньше, еще давно, было много ценных книг и разного
всего. Все это куда-то делось, родственников никого не осталось, а ему про это все бабушка
рассказывала, и будто бы даже есть легенда, что хранилась в семье с незапамятных времен не
то Библия, не то еще какая-то книга самого Гутенберга.
- Ну и ну!
- Слушай дальше. Поговорили они тогда, пообщались, время прошло, муж и забыл про
все это, а потом мы в Штаты уехали. А вчера я на него насела, и он мне вдруг говорит, что
буквально несколько месяцев назад он про эту Библию рассказывал одному профессору. Зашел
у них спор там какой-то научный, тот говорил, что все уже найдено и все подсчитано, а муж
мой говорит, что вдруг неизвестно откуда всплывают ценные вещи, и вовсе необязательно, что
это фальшивка. И в доказательство привел эту вашу историю, про Библию и твоего мужа. Тот
профессор, конечно, руки развел, что делать, старинное семейное предание, доказательств-то
нет.
А мой муж спорит, что если историческое расследование провести, то запросто можно
доказать, что эта Библия вполне в семье могла быть, Германия-то рядом. Другое дело, что ее не
найти, лежит где-нибудь замурованная, и еще двести лет пролежать может.
В общем, дело это было на вечеринке, муж и тот профессор были выпивши, говорили
громко, кругом народ всякий ходил, это презентация была какая-то.
Вчера, когда узнал мой-то про Петра Николаевича, что пропал он, то сильно расстроился,
а когда рассказал мне весь тот разговор с профессором, где он упоминал и фамилию вашу и где
живете, я его чуть не съела и обозвала полным идиотом.
Так что он сегодня с утра развил бешеную деятельность, связался с тем профессором, ну
тот-то человек приличный. Но слышать их тогда на презентации могли всякие люди. Короче,
обратились мы тут к нужным людям. Я уж тебе по телефону не буду говорить, как мы на них
вышли, тут без знакомств тоже никуда, как и у нас. Теперь запоминай. Есть у тебя, куда факс
прислать?
Алка задумалась было, но Надежда не растерялась и мигом сообщила Ирине номер факса
Петюнчиковой фирмы, ведь обещал же его шеф всяческое содействие!
- Значит, завтра с утра по факсу придут три фотографии. Ты на них посмотри и скажи, не
один ли из них этот твой иностранец Герберт? Они все под номерами, без фамилий. А я тебе
вечером позвоню, и ты мне скажешь, какой номер ты опознала. Ну все, наговорила денег много,
все. Пока.
Алка ошарашенно посмотрела на телефонную трубку:
- Американский напор!
- Алка, ты зубы-то мне не заговаривай, - злилась Надежда. - Поняла теперь, что я
права?
- Да ты пойми, Надя, это же только разговоры, где там эта Библия-то?
- Да? А это? - Надежда показала вырезку. - Видишь, в 1903 году эта Библия была, раз
на выставку ее представили. Это сейчас у нас в газетах все врут, а раньше, если уж написано,
значит, так и есть.
И Петюнчик твой знал, что Библия где-то есть, чувствовал, что вокруг него шевеление
какое-то, поэтому и письмо про бабкин дом в кастрюлю спрятал, а не на виду держал.
- Ой, - Алка округлила глаза, - его похитили!
- Сообразила, наконец, а я тебе что твержу? Звони шефу!
- Надя, звони сама, а то он меня боится.
Надежда вызвонила шефа Петюнчиковой фирмы, напомнила ему, что он опрометчиво
обещал дамам всяческое содействие. Шеф хоть и удивился, что им надо в Эстонию, но не
посмел отказать, потому что Петюнчик был ему очень нужен и он не терял надежду получить
назад такого специалиста. Условились встретиться завтра в офисе.
За поздним чаем Надежда пыталась заставить Алку выработать план действий, но Алка
больше расспрашивала про Валю Голубева, так что в конце концов Надежда рассердилась и
пригрозила Алке, что никуда не поедет и что если с Петюнчиком что случится, если уже не
случилось, то это будет на ее, Алкиной, совести. Алка устыдилась и приняла серьезный вид.
- Паспорт заграничный у тебя есть?
- Есть, а как же, я же на зимние каникулы с ребятами в Прагу ездила.
- Хорошо, у меня тоже есть, мы с Сашей три года назад в Польше были. Если нам шеф
дорогу оплатит и денег даст на гостиницу, то как-нибудь уж мы там прокормимся.
- Надежда, а ты хоть представляешь, что мы там делать будем. Может, все-таки зря мы
туда едем, как-то это все...
- Ну, знаешь! - вскипела Надежда. - Когда я тебя уговаривала в милицию заявить, ты
уперлась, как ишак. Теперь говорю, поедем сами искать - опять тебя не устраивает. Ты мужа
своего хочешь назад получить или нет?
- Хочу, но не любой ценой.
- То есть как это? - опешила Надежда.
- Если он все-таки там с любовницей...
Надежда так резко соскочила с дивана, что кошка Марфа с перепугу метнулась в сторону
и одним точным движением лапы сбросила со шкафа целую пирамиду книг.
Пока собирали и складывали все обратно на шкаф, разговор перешел на животных, что
делать с кошкой и попугаем. На неделю одних не оставишь - помрут от тоски и голода.
- Сейчас лето, - озабоченно говорила Алка, - все на даче, а кто в городе - те
работают с утра до ночи. Остались две старушки-соседки, но все не просто.
- Ну, с кошкой-то как раз просто - завтра поеду к маме на дачу и оставлю там Марфу.
Там, конечно, есть Бейсик. Но места в деревне много, разберутся как-нибудь. Ты говорила, она
у вас уже того, без потомства будет, ну и прекрасно, возня с котятами тебе потом не грозит.
- А нельзя и попугая тоже на дачу?
- Что ты! Там же Бейсик! Он знаешь как ловко на птиц охотится! Кеша и оглянуться не
успеет, как ему на ужин попадет. Да оставь ты его у соседки.
- Ой, прямо не знаю, что и делать.
У Феоктисты Ивановны, что за стенкой, на попугаев аллергия. А внизу, у Селезневых,
бабушка-сердечница. Она как его вопли услышит, так в обморок падает. Поспрашиваю еще по
лестнице, но не знаю, не знаю...
- Ладно, с животными разберемся. Ты вот что скажи, есть у тебя кто-нибудь в Таллине?
- Нет никого знакомых.
- У меня есть, давняя еще приятельница, матери наши были подругами, и мы в детстве
общались, пока они в Таллин не переехали. Она, Светка-то, там замужем за эстонцем, так что
все нам покажет. Завтра ей позвоним. Все, ложимся.
Дел много завтра.
С утра дамы оделись официально и отправились в офис фирмы Алкиного мужа
Петюнчика. Там их уже ждали шеф и факс из Америки. Едва взглянув на фотографии, Алка
тотчас же ткнула пальцем в третий номер.
- Он! Герберт!
- Да какой он Герберт! Все он тебе наврал, не так его зовут.
- Но это точно он, мафиози проклятый, мужа моего похитил! - Алка озверела.
Шеф, опасливо поглядывая на Алку, сказал, что если они оставят свои паспорта, то к
завтрашнему вечеру у них будут эстонская виза и билеты на поезд. Также фирма обеспечит им
там гостиницу.
- Чудно! - Дамы повеселели и собрались уходить В дальнем углу Надежда заметила
знакомое лицо. Давешний привязанный мужчина прятался за компьютером, затравленно
озираясь по сторонам.
- Здравствуйте! - приветливо поздоровалась Надежда. - Как вы себя чувствуете? С
очками, я вижу, все в порядке?
Действительно, на мужчине были новые очки, которые он тут же снял и торопливо убрал
в ящик стола. Хорошо, что Алка в это время попросила шефа показать ей рабочий стол ее мужа
и, увидев на нем семейную фотографию, на которой были изображены она сама, Петюнчик, два
их сына, Гаврик, Марфа и попугай Кеша, страшно расстроилась и даже прослезилась. Это дало
вчерашнему пострадавшему время тихонько проскользнуть за дверь, ибо находиться с Алкой в
одной комнате он был не в состоянии, но и открыто встретиться с ней в проходе ни за что бы не
решился.
Уладив все дела с шефом, дамы отправились восвояси. Еще на лестнице они услышали
длинные междугородные звонки.
- Ирка из Штатов! - Алка бросилась к телефону.
- Ну что, Алка? Сил нет до вечера терпеть, тут люди очень интересуются, за их счет
звоню.
- Он, Ирка, номер три! Этот самый, Гербертом назвался.
На том конце линии молчали, потом Ирина сказала изменившимся голосом:
- Они так примерно и думали. Не хочу тебя, Алла, пугать понапрасну, но это очень
опасный тип. Он сам не главный, на службе тут у одного гангстера, даже не гангстера, а такого,
по произведениям искусства, с позволения сказать, специалиста. А этот у него по всяким
операциям, ну ты понимаешь, украсть или ограбить. Свидетелей не любит оставлять, и как это
он тебе показался? Наверное, не хотел лишних людей к этому делу привлекать, а то у нас в
России народ ушлый, как что пронюхают, мигом американцев обскачут. В общем, Алка, будь
осторожна и не отчаивайся.
- Мы в Эстонию едем, Петю искать.
- Тем более, будь осторожна.
- Послушайте, а остальные люди на снимках, кто они? - неожиданно вмешалась
Надежда.
- Ну, как бы это сказать... Это конкуренты. Они тоже по произведениям искусства
специализируются, но тот, под номером три, видно, первым успел. Алка, все, счастливо вам,
целую. - В трубке раздались гудки.
- Ну и ну, как наша Библия в Америке популярна! Конкурирующие фирмы работают!
- Да не наша это Библия, а Гутгенберга, а ты-то уж совсем там ни при чем. Это
фамильная вещь Петюнчиковой семьи.
- Ой, - Алка схватилась за сердце, - они же свидетелей не оставляют! Они же могут
Петюнчика моего - ой!
- Алка, немедленно успокойся, Петюнчик твой далеко не дурак. Они его зачем
похитили? Я так понимаю, чтобы он им место показал, где Библия спрятана.
Вот он и будет их по всей Эстонии водить, как Сусанин. А пока он будет время тянуть и
голову им морочить, мы его найдем. Алка, а ведь он цепочку-то оранжевую на пустыре,
пожалуй, нарочно выбросил, чтобы нам знак подать. И записку такую глупую тоже нарочно
написал, что тебя бросает.
- Нет уж, записку ему продиктовали!
- А ты сразу и поверила!
- И вовсе я не поверила, я давно сомневалась! - Алка была в своем репертуаре, как
будто Надежда не уговаривала ее несколько дней.
- Ладно, чем спорить, собирай Марфу на дачу, проводишь нас на вокзал. Я там заночую,
вернусь утром. Ты пока попугая пристраивай.
С Марфой начались проблемы. Она не привыкла ездить на дачу, не любила сидеть в сумке
и вообще была очень своенравной кошкой. Сумка застегивалась на "молнию", у Марфы
торчала одна морда, ей было жарко, и она капризничала. Попугай, глядя из клетки на возню с
Марфой, радостно всплескивал крыльями.
- Погоди, тебя тоже в чужие руки отдадим, будешь тогда радоваться! - пригрозила
Алка.
- Кошмар-р!
Народу в вагоне было немного, Алка устроила их на теневой стороне, расцеловала Марфу
и сказала Надежде:
- Ты смотри там, поосторожнее, береги Марфу, я собаку уже потеряла, так что если еще
и кошки лишусь...
- Ты бы побольше о муже беспокоилась, - перебила ее Надежда, - хотя я, как
котовладелица, тебя очень хорошо понимаю.
В ее семье не стояла проблема выбора между котом и мужем. Ее муж, Сан Саныч, сам
обожал Бейсика больше всех на свете, больше жены и вообще всех родственников. Надежда
даже подозревала, что он и женился-то на ней из-за ее кота.
Хотя муж ей в этом никогда бы не признался.
До нужной станции доехали почти без приключений, если не считать того, что Марфа
умудрилась вылезти из сумки и начала носиться по вагону. Хорошо, что какие-то ребята быстро
перекрыли все двери и перехватили Марфу.
Солнце припекало, Надежда шла довольно долго с тяжеленными сумками, и к концу пути
уже мечтала бросить все и посидеть где-нибудь в тенечке. Вот и знакомый забор. Надежда чуть
ли не зубами открыла калитку, дотащилась до крыльца, поставила сумку с Марфой на травку, а
сама в изнеможении села на лавочку, утирая пот.
- Ох, не могу больше! Мам, ты где?
Мать выглянула из летней кухни:
- Привет, Надя, а это еще кто?
Надежда объяснила вкратце про Алкины несчастья. Мать Алку знала и любила с детства,
Надеждиного и Алкиного, поэтому забеспокоилась и спросила, чем она может помочь.
- Так ты не против, если Марфа здесь поживет, пока мы съездим в Эстонию?
- Я-то не против, - неуверенно проговорила мать, - а вот Бейсик...
Тут, кстати, появился Бейсик. Он вышел на крыльцо, хорошо выспавшись в доме,
предвкушая обильный обед и вечернюю охоту на мышей и кротов. Увидев Надежду, Бейсик
вежливо мяукнул, но не более того. Потом он потянулся, зевнул, поточил когти о крыльцо и
уселся было умываться, но в это время Марфа вылезла из сумки и расположилась на травке, с
любопытством оглядываясь по сторонам.
Бейсик по характеру был кот довольно миролюбивый, но от такой вопиющей
неспра
...Закладка в соц.сетях
