Жанр: Электронное издание
87police
... о том, что сказал минуту назад:
"В некотором смысле мы и есть старые приятели".
Он вдруг осознал, что перестал считать Глухого смертельным врагом, и теперь
думал, что это произошло потому, что его жена Тедди была глухонемая. В их
отношениях не было и намека на непонимание, ее глаза были ее ушами, а руки
говорили. Пантомимой она могла обрушить крышу и успокоить его раздражение,
просто прикрыв глаза. Глаза у нее - карие, почти такие же темные, как ее черные
волосы. И она внимательно смотрела на него этими карими глазами, ловила движение
его губ, следила за его руками, движущимися в алфавите глухонемых, которому она
его научила и на котором он говорил бегло и со свойственной ему ясностью. Она была
красива, пылка, отзывчива и умна, как дьявол. Да, она была глухонемая, но Карелла не
считал это недостатком, он приравнивал эту ее особенность к черной кружевной
бабочке, которую она вытатуировала на левом плече давным-давно, и обе эти
странности были внешними признаками женщины, которую он любил.
Когда-то он ненавидел Глухого. Теперь это прошло. Когда-то Глухой держал в
страхе его разум и нервы. Теперь и это прошло. Он почему-то был даже рад, что
Глухой вернулся, но, в то же время, искренне желал, чтобы Глухой убрался подальше.
Правда, все разрушала мысль, что он будет всякий раз убираться, чтобы потом
обязательно вернуться. Все это было слишком запутанно. Карелла кивнул своим
мыслям и подкатил к себе столик с пишущей машинкой.
От стола Уиллиса донеслось:
- Нам он не нужен вовсе. Особенно в эту пору, когда идет потепление.
Часы на стене участка показывали 10.51.
Со времени последнего звонка Глухого прошло полчаса. Он больше не звонил, и
Карелла не чувствовал разочарования. Как бы в подтверждение мнения Уиллиса о том,
что Глухой особенно не нужен во время потепления, в участке толпились полицейские,
нарушители закона, потерпевшие - и все это в тихое приятное утро пятницы, когда
солнце сияет в чистом голубом небе, а температура прочно уселась на отметке
двадцать два градуса.
В теплой погоде было что-то, от чего преступления плодились, как тараканы.
Полицейским восемьдесят седьмого участка не слишком нравился так называемый
"тихий сезон", тем не менее им было ясно, что зимой преступлений совершалось
меньше. В зимние месяцы голова болела у пожарных. Домовладельцы в трущобах не
слишком славились щедростью и не поддерживали требуемую температуру в своих
многоквартирных домах, не взирая на постановления Совета Здравоохранения. Правда,
квартиры в некоторых домах боковых улочек, отходящих от Калвер- и Эйнсли-авеню
были чуть теплее, но общей картины это не меняло. Жильцы, одолеваемые крысами и
паршивой электропроводкой, отваливающейся штукатуркой и текущими трубами,
частенько решали внести чуточку тепла в свою жизнь при помощи дешевых
керосиновых горелок, которые были весьма огнеопасны. В любую из ночей на
территории восемьдесят седьмого участка могло случиться больше пожаров, чем в
любом другом районе города. С другой стороны - пробитых голов было меньше.
Страстям трудно разгореться, особенно если ты промерз до пятой точки. Но зима ушла
из города, уже пришла весна, а с ней все соответствующие обряды, все земные радости
и праздничная песнь бытия. Жизненные соки пришли в движение, и нигде они так не
перехлестывали через край, как на территории восемьдесят седьмого - здесь жизнь и
смерть частенько слишком переплетались и жизненные соки приобретали ярко
красный цвет.
У человека, висевшего на руке патрульного полицейского, в груди торчала стрела.
Мясников из скорой помощи уже вызвали, но пока полицейские растерянно смотрели
на потерпевшего и явно не знали, что с ним делать. До этого у них на участке не было
людей с торчащей из груди стрелой, наконечник которой в довершение всего вышел из
спины.
- Зачем вы притащили его сюда? - яростным шепотом спрашивал Уиллис у
патрульного.
- А что, по-вашему, я должен был сделать? Оставить его, чтобы он болтался по
парку?
- Вот именно, это ты и должен был сделать, - шептал Уиллис. - Пусть о нем
заботятся врачи. Этот парень может предъявить нам иск, знаешь ты это? За то, что вы
притащили его сюда.
Патрульный задумался.
- А что, действительно может? - прошептал он и побледнел.
- Все в порядке, садитесь, - сказал Уиллис мужчине. - Вы меня слышите?
Садитесь.
- Я ранен, - сказал мужчина.
- Да-да, мы знаем. А сейчас сядьте. Будьте добры, присядьте! Что же, черт
побери, с вами произошло?
- Меня ранили, - сказал мужчина.
- Кто это сделал?
- Не знаю. Неужели в городе появились индейцы?
- Скорая уже едет, - сказал Уиллис. - Садитесь!
- Я лучше постою.
- Почему?
- Когда сидишь, больше болит.
- Крови вы немного потеряли, - успокаивающе сказал Уиллис.
- Знаю. Но здорово болит. Вы вызвали скорую?
- Я только что сказал вам, что вызвали.
- Сколько сейчас времени?
- Почти одиннадцать.
- Я прогуливался по парку, - сказал мужчина. - Потом почувствовал такую
острую боль в груди, что решил, что у меня сердечный приступ. Глянул вниз, а во мне
торчит стрела.
- Хорошо, садитесь, прошу вас, а то я нервничаю.
- Скорая едет?
- Едет, едет.
В клетке для арестованных на другом конце комнаты нервно ходила высокая
блондинка в белой блузке и желто-коричневой юбке. Внезапно она шагнула к
металлической решетке.
- Выпустите меня отсюда, я ничего не сделала!
- А патрульный говорит, что ты много чего сделала, - ответил ей Карелла. - Ты
бритвой изрезала своему парню все лицо и шею.
- Он это заслужил! - выкрикнула девушка. - Выпустите меня!
- Мы тебя арестовали за физическое насилие первой степени, - успокоил ее
Карелла. - Как только поостынешь, я сниму у тебя отпечатки пальцев.
- Я вообще не поостыну.
- Ну, времени у нас сколько угодно.
- Знаете, что я сделаю?
- Ты успокоишься, а потом мы снимем отпечатки пальцев. А потом, если ты хоть
что-нибудь соображаешь, ты начнешь молиться, чтобы твой парень выжил.
- Надеюсь, он умрет. Выпустите меня отсюда!
- Никто тебя не выпустит! Прекрати орать, у меня уже уши болят.
- Сейчас я порву свою одежду и заявлю, что вы пытались меня изнасиловать.
- Валяй, а мы полюбуемся.
- Вы думаете, я шучу?
- Хол, Хол, здесь девушка собирается раздеваться!
- Пускай себе раздевается.
- ...вашу мать, - сказала девушка.
- Красиво сказано, - заметил Карелла.
- Вы думаете, я этого не сделаю?
- Да делай, кого это трогает, - сказал Карелла и отвернулся от клетки, чтобы
подойти к полицейскому, стоявшему позади двух подростков, прикованных
наручниками друг к другу и к тяжелой деревянной ножке стола для снятия отпечатков
пальцев.
- Ну, что мы здесь имеем? - спросил Карелла у патрульного.
- Въехали на кадиллаке в окно овощной лавки на Стем. Оба обдолбанные, -
сказал полицейский. - "Кадди" два дня назад угнали в Саут Сайде. Он значится в
списках угнанных машин.
- Сними блузку, душенька! - заорал вдруг один из парней через комнату. -
Покажи нам свои сиськи!
- А мы скажем, что они прыгали на тебя! - крикнул второй, хихикая. - Валяй,
детка!
- Кто-нибудь ранен? - спросил Карелла.
- Кроме владельца, никто не пострадал, а он, между прочим, сидел за кассой.
- Что на это скажете? - обратился Карелла к парням.
- Что скажем насчет чего? - спросил первый парень.
У него были длинные кучерявые черные волосы и густая черная борода. Парень
был в джинсах и открытой спортивной рубашке, поверх которой была надета
коричневая ветровка. Он не отрываясь смотрел на клетку, в которой девушка опять
начала метаться.
- Вы въехали на машине в витрину?
- На какой машине? - спросил парень.
- Голубой "кадди", который в среду ночью угнали от дома 1604 по Стюарт Плейс,
- сказал патрульный.
- Ты бредишь, - ответил ему парень.
- Рви долой свою блузку, дорогая! - снова заорал второй парень.
Был он меньше, чем приятель, с вьющимися каштановыми волосами, в коричневых
брюках и мексиканском пончо. Рубашки под пончо явно не было. Как и его друг, он не
отрывал глаз от девушки в клетке, словно гипнотизируя ее.
- Давай! - кричал он. - Или духу не хватает?
- Заткнись, отребье, - ответила она.
- Вы угнали эту машину? - спросил Карелла.
- Не пойму, о какой машине идет речь, - сказал парень.
- О машине, на которой вы въехали в окно овощной лавки.
- Ни на какой машине мы не ездили, дядя, - сказал первый парень.
- Мы ле-та-ли, дядя, - раздельно произнес второй парень, и оба зашлись от
хохота.
- Лучше не записывай их показания до тех пор, пока они не поймут, что
происходит, - сказал Карелла. - Отведи их вниз, Фред. Скажи сержанту Мерчисону,
что они обдолбанные и не понимают своих прав.
Он повернулся к стоявшему ближе парню и спросил:
- Сколько тебе лет?
- Пятьдесят восемь, - ответил парень.
- Шестьдесят девять, - сказал второй, и они опять захохотали.
- Отведи их вниз, - сказал Карелла. - Пусть их держат отдельно от всех, они
могут быть несовершеннолетними.
Патрульный отстегнул наручники, которыми парни были пристегнуты к ножке
стола. В то время, как он вел их к дощатой перегородке, отделяющей комнату отдела
от коридора, бородатый парень опять повернулся к решетке и заорал:
- Тебе, наверное, и показать-то нечего!
Потом он опять захохотал, особенно после того, как патрульный подтолкнул его в
зад дубинкой.
- Думаете, я не сделаю этого? - не унималась девушка.
- Золотце, нам безразлично, что ты сделаешь, - ответил Карелла и отошел к
столу Клинга, за которым сидела пожилая женщина в длинном черном пальто, скромно
скрестив руки на груди.
- Che vergogna,* - сказала женщина, неодобрительно кивнув на девушку в
клетке.
* Бесстыжая (ит.)
- М-да, - ответил Карелла. - Вы по-английски говорите, синьора?
- Я в Америке уже сорок лет.
- Не будете ли вы так добры рассказать мне, что произошло?
- Кто-то украл мой кошелек.
Карелла придвинул блокнот поближе к себе.
- Как вас зовут, синьора?
- Катарина ди Паоло.
- Ваш адрес?
- Эй, вы что, шутите? - послышался посторонний голос из-за ограждения.
Карелла поднял глаза. Санитар скорой помощи, весь в белом, с недоверием
заглядывал в комнату.
- Здесь действительно есть раненный стрелой?
- Тут он, - ответил Уиллис.
- Действительно, стрела! - сказал санитар, выпучив глаза.
- Помогите, насилуют! - неожиданно закричала девушка в загородке для
арестованных.
Карелла повернулся и увидел, что она сняла с себя блузку и лифчик.
- О, боже, - пробормотал он. - Извините, синьора.
Карелла пошел к загородке для арестованных, но в это время зазвонил телефон на
его столе.
- Пойдемте, мистер, - сказал санитар скорой.
- Они разорвали все мои вещи! - кричала девушка. - Посмотрите на меня!
- Che vergogna, - сказала старая леди и поцокала языком.
Карелла снял трубку.
- С твоей помощью, - послышался голос Глухого в трубке, - я украду пятьсот
тысяч долларов в последний день апреля.
Глава 3
Конверт с напечатанным на машинке адресом пришел на имя детектива Стивена
Льюиса Кареллы, восемьдесят седьмой полицейский участок, Гровер-авеню, 41.
Обратный адрес указан не был. На почтовом штемпеле можно было прочесть, что
письмо было отправлено из Айсолы за день до доставки адресату. Внутрь, между
двумя серыми кусочками картона, была вложена фотография.
- Ведь это Эдгар Гувер? - удивился, глядя на фотографию, Мейер.
- Вот именно, - отозвался Карелла.
- Но почему именно его фото?
- Это даже не фотография, а фотостат.
- Правительство явно экономит на всем, - заметил Мейер, - спад производства.
- Несомненно.
- Что ты об этом думаешь? - серьезно спросил Мейер.
- Я думаю, что это проделки нашего общего знакомого.
- Мне тоже так кажется.
- Он начинает действовать.
- Но почему Гувер?
- А почему бы и нет?
Мейер почесал свою лысину.
- Что он хочет этим сказать?
- Не имею ни малейшего представления.
- Надо подумать, надо хорошенько пораскинуть мозгами.
- Да, - медленно произнес Карелла. - Вчера он мне сообщил, что собирается
украсть полмиллиона долларов в последний день апреля. А на следующее утро ровно в
9.22 мы получаем фотостат Эдгара Гувера. Либо он пытается этим что-то сообщить,
либо, наоборот, хочет ввести нас в заблуждение.
- Слушай, какие глубокие мысли, - озабоченно-иронично заметил Мейер. - Ты
никогда не думал пойти поработать в полицию?
- Я все это вывожу из его прошлого, из его модус операнда. Ты не помнишь,
какой была его первая, гм... работа, если можно ее так назвать?
- О, это было лет десять назад, даже больше.
- Правильно. Он постарался уверить нас, что собирается грабить один банк, хотя
хотел взять совершенно другой. Вот я и думаю, не собирается ли он повторить трюк?
- Да, так оно все и было тогда.
- И у него, кстати, тогда почти все получилось, как он задумал.
- Получилось, да не все.
- Он намекает на определенные вещи, но это нам мало что дает, потому что карты
свои он раскрывать не собирается. Для него это не просто развлечение. Вспомни его
прошлое дело. Он объявил тогда о двух предстоящих убийствах, затем совершил эти
два убийства, отправив на тот свет двух чиновников из мэрии, и потом угрожал
застрелить самого мэра. Убив из оружия крупного калибра двух несчастных, он тем
самым предупреждал, что не остановится, если ему не выдадут вымогаемую им сумму.
Все это дезориентировало нас, Мейер. Вот почему я утверждаю, что этот фотостат
может быть ключом к разгадке, а может и вовсе ничего не означать.
Мейер вновь взглянул на снимок и задумчиво произнес:
- М-да... Гувер.
Мастера, вставившего новый замок, звали Станислав Яник.
Его мастерская, небольшая квадратная комнатушка, находилась на Калвер-авеню,
втиснутая между ломбардом и химчисткой. На стене, позади стойки, за которой сидел
Яник, располагались ряды крючков, на них висели заготовки ключей. На каждой был
выбит номер, соответствующий номеру в каталоге производителей замков.
Автомобильные ключи были помечены в соответствии с годом выпуска автомобиля и
названием фирмы-изготовителя. В мастерской жили шесть здоровенных котов, что
сразу становилось ясно вошедшему по царившей в помещении атмосфере.
Даже сам хозяин сильно смахивал на косоглазого сиамского кота с голубыми
глазами, видневшимися за толстыми стеклами очков. Яник был почти лысым, если не
обращать внимания на клочки черных волос, торчавших из-за ушей. Ему было чуть
больше пятидесяти. Он сидел за стойкой, одетый в коричневый джемпер, из-под
которого выглядывала белая рубашка, и вытачивал очередной ключ, когда внутрь
вошел Клинг. Колокольчик над дверью звякнул, оповещая хозяина о прибытии
посетителя, и кот, который лениво развалившись лежал на пороге мастерской, злобно
урча, медленно убрался в глубину помещения.
- Мистер Яник? - спросил Клинг.
Яник оторвался от работы и выключил станок. У него оказались желтые зубы
отчаянного курильщика, и Клинг заметил трубку а-ля Шерлок Холмс, лежавшую в
пепельнице на рабочем столе, засыпанном металлической стружкой. Яник смахнул
мусор ладонью на пол и спросил:
- Чем могу служить?
Клинг сразу почувствовал иностранный акцент, но не смог сразу определить, из
какой страны прибыл владелец мастерской. Он достал из внутреннего кармана
бумажник, где на одной из стенок рядом с удостоверением был приколот полицейский
значок.
- Я офицер полиции. Должен задать вам несколько вопросов.
- А что, собственно, произошло? - спросил Яник.
- Я веду следствие по поводу ограблений на Ричардсон Драйв.
- Да?
- Насколько мне известно, вы вставляли замок одному из жителей этой улицы,
которого недавно как раз ограбили.
- И кто же это? - удивленно спросил Яник.
Внезапно большой черно-белый кот запрыгнул на стойку и подставил свою спину
хозяину, который тут же стал механически поглаживать животному спину, как бы не
обращая внимания на кота, но внимательно глядя на Клинга через сильные стекла
очков.
- Мистер Джозеф Анджиери, - пояснил Клинг. - Ричардсон Драйв, 638.
- Да, я действительно вставлял там замок, - подтвердил Яник, поглаживая кота.
- А какой тип замка вы использовали?
- Обычный цилиндрический замок. Не очень надежный тип, - ответил Яник,
покачав сокрушенно головой.
- Что вы имеете в виду?
- Я ведь предупреждал мистера Анджиери, вы же знаете, что он менял замок в
связи с этими ограблениями в нашем квартале. Поэтому я ему сказал, что подобные
цилиндрические замки не очень надежны и не обеспечивают в должной мере
безопасности. Я ему предложил другой тип - замок запорного действия. Вы знаете
такие?
- Да, - кивнул Клинг.
- Этот был бы вполне надежной вещью. Даже если вынуть из него цилиндр, все
равно остается предохранительная защелка, которая не позволяет открыть дверь. Я
предлагал ему поставить дополнительно такой замок, чтобы подстраховаться, если в
он действительно боялся ограбления...
- Вы кажется, неплохо разбираетесь в способах проникновения в квартиры,
мистер Яник.
- Замки - моя специальность, - пожал плечами хозяин мастерской, а затем
спихнул кота на пол.
Это обескуражило кота, и он, приземлившись, зашипел на Яника, а потом нервно
убрался в угол мастерской, где принялся вылизывать ухо у коричневой ангорской
кошки.
- Я говорил мистеру Анджиери, что не стоит жалеть нескольких долларов ради
собственной безопасности. Запорный замок - это вещь! Но он сказал "нет", сказал,
что не собирается тратиться на такую чушь. В результате его квартиру ограбили. Он
пожалел несколько бумажек за замок, а в результате потерял все свое состояние. Что
же это за экономия? Люди разучились думать, - сказал Яник и снова сокрушенно
покачал головой.
- И много он потерял, как вы думаете, мистер Яник?
- Понятия не имею.
- Но... почему же тогда вы говорите, что он потерял все свое состояние?
- Мне думается, что если кто-то проникает в чужую квартиру, то не для того,
чтобы вытряхнуть копилку или украсть несколько монеток мелочи. Что вы имели в
виду, задавая ваш вопрос, молодой человек?
- Скажите, мистер Яник, вы многим меняли замки в этом районе?
- Я же вам сказал: замки - это моя специальность. Конечно, я вставлял замки не
только мистеру Анджиери. Если моя мастерская находится в этом районе, неужели вы
думаете, что я пойду работать в другой? Или, например, поеду в Калифорнию врезать
парочку-другую новых замков?
- А по Ричардсон Драйв вы вставляли замки кому-нибудь еще?
- Конечно!
- Где? В каких домах? Вы можете назвать номера квартир?
- Мае нужно посмотреть в записной книжке.
- Да-да, посмотрите, пожалуйста!
- Но я этого делать не буду!
- Простите?..
- Мне не нравится, как вы со мной разговариваете, молодой человек. Я очень
занят и у меня нет лишнего времени, чтобы копаться в записях и вспоминать, кому еще
я вставлял свои замки. Я еще раз вас спрашиваю, к чему вы клоните?
- Мистер Яник... - начал было Клинг, но, засомневавшись, осекся.
- Да?
- Скажите, а сохранились ли у вас дубликаты ключей к замкам, которые вы
устанавливали?
- Конечно, нет! Вы что думаете, я вор?
- Нет, сэр, что вы! Просто я...
- Я приехал в эту страну из Польши в 1948 году. Моя жена и дети были убиты
немцами, и я совсем одинок в этом мире. Я едва свожу концы с концами, но делаю это
честно! Даже в Польше, умирая от голода, я не украл ни одной горбушки хлеба. Я не
вор, молодой человек, и я не обязан вам показывать свои записи! Я был бы вам очень
признателен, если бы вы сейчас же покинули мою мастерскую.
- Но мне, вероятно, придется вернуться, мистер Яник.
- Никто не может вам запретить этого, но тогда вам придется прихватить ордер.
Меня не проведешь, я много повидал в своей жизни разных шустряков.
- Надеюсь, вы понимаете, мистер Яник...
- Я отказываюсь что-либо понимать! Пожалуйста, уходите.
- Благодарю вас, - сказал Клинг и направился к выходу.
Он хотел было обернуться и сказать что-либо напоследок, но передумал и открыл
дверь. Колокольчик опять звякнул, и мимо его ног стремглав выскочила наружу одна
из кошек Яника. Клинг торопливо закрыл за собой дверь и пошел пешком в свой
участок, до которого было шесть кварталов. На душе было скверно, он понимал, что
допустил оплошность, обозлившую старика, и вообще он чувствовал себя чуть ли не
нацистом, повинным во всех бедах Яника. Весенний день был светлым и теплым, от
деревьев веяло ни с чем не сравнимой свежестью молодой листвы, но только тяжелый
кошачий дух всю дорогу преследовал огорченного Клинга.
В 15.30 за пятнадцать минут до того, как Клинга должен был сменить напарник,
зазвонил телефон. Клинг поднял трубку.
- Восемьдесят седьмой полицейский участок. Клинг.
- Берт, говорит дежурный по участку Мерчисон. Только что звонил патрульный
полицейский Ингерсол из дома 637 по Ричардсон Драйв. Он сейчас в квартире IIД у
одной женщины, которая только что возвратилась домой из-за границы. Раз я тебе
звоню, ты, наверное, и сам догадался, что квартира ограблена.
- Немедленно выезжаю туда, - ругаясь про себя, ответил Клинг.
Он подошел к Холу Уиллису, на столе которого в беспорядке были разбросаны
десятки фальшивых чеков, и сказал:
- Хол, у меня опять ограбление по Ричардсон Драйв. Скорее всего, я прямо оттуда
рвану домой.
- Хорошо, - ответил Уиллис, не отрываясь от чеков и пытаясь сличить подписи
на чеках с росписью одного подозреваемого, оставленной в регистрационной книге
гостиницы.
- Наверное, этот парень решил завалить весь город своими фальшивками, -
задумчиво произнес Хол, ни к кому не обращаясь.
- Ты меня понял? - спросил Клинг.
- Да-да, ограбление на Ричардсон Драйв, едешь прямо домой, - отозвался
Уиллис.
- Пока, - сказал Клинг и быстро вышел из участка.
Его машина была припаркована не по правилам на Гровер, в двух кварталах от
участка. На отогнутом солнцезащитном щитке над водительским сидением от руки
было написано печатными буквами: "Машина Управления полиции". Каждый раз,
возвращаясь к машине после завершения своих дел, Клинг ожидал увидеть квитанцию
о штрафе за неправильную парковку, приколотую к щитку каким-нибудь ревнивым
блюстителем порядка. Он осмотрел ветровое стекло, и, не обнаружив на нем
квитанции, открыл дверцу и поставил щиток на место.
Приехав на Ричардсон Драйв, Клинг втиснул машину рядом с коричневым
мерседесом, блокируя ему выезд на улицу. Сказав портье, что он офицер полиции, и
разъяснив, где он поставил автомобиль, Клинг пошел наверх. Портье обещал
позвонить, если объявится хозяин мерседеса и захочет выехать.
Майк Ингерсол открыл дверь только после второго звонка. Это был симпатичный
мужчина в возрасте около сорока лет с вьющимися волосами темно-русого цвета,
карими глазами и носом острым и прямым, как лезвие мачете. Форма на нем сидела
неважно, как на многих других полицейских, но сам Ингерсол, наверное, считал подругому.
Он носил ее с большим достоинством, словно она была сшита по
индивидуальному заказу в дорогом ателье на Холл-авеню, а не куплена в магазинчике
готовой одежды напротив Полицейской Академии.
- Вы добрались довольно быстро, - сказал он Клингу, впуская его в квартиру.
Несмотря на свою комплекцию, Ингерсол обладал довольно мягким голосом, в
котором слышалось неподдельное удивление. Клинг ожидал, что из такой широкой,
мощной груди будут исходить более сильные и грубые звуки.
- Хозяйка в гостиной, - сказал Ингерсол. - В доме творится черт знает что.
Парень классно поработал, выгреб все, что можно.
- Думаешь, тот самый?
- Да. Отпечатков нет ни на окнах, ни на дверях. Ну, и котенок, разумеется, белый,
на тумбочке в спальне.
- М-да. Ну, давай побеседуем с хозяйкой.
Хозяйка сидела на диване. У нее были длинные рыжие волосы и зеленые глаза. К
середине весны она уже успела где-то хорошо загореть. На ней был темно-зеленый
свитер, коричневая мини-юбка и коричневые сапоги. Она сидела, закинув ногу за ногу,
и безучастно глядела на стену. При появлении нового человека хозяйка перевела
взгляд на него. Клингу редко приходилось видеть такую гармонию в одежде и
внешности. Красно-коричневый и зеленый цвета ее волос и глаз, свитера и сапожек,
которые прекрасно сочетались с цветом ее длинных загорелых ног, вопросительно
приподнятый подбородок, рыжие пряди волос, каскадом спадающие на плечи, - все
делало ее наглядным пособием для краткого курса искусствоведения. Высокие скулы
лица, глаза, блестевшие ярким бесовским огнем, как изумруды, слегка приподнятая
верхняя губка, обнажающая ровный ряд абсолютно белых зубов. Лифчика на ней не
было, свитер облегал упругую молодую грудь. На талии свитер был прихвачен
широким поясом из коричневой кожи с медными вставками. Когда девушка
повернулась к Клингу, ее мини-юбка слегка приподнялась, обнажая часть бедра.
Да, Клинг никогда в жизни еще не видел такой прекрасной девушки.
- Я - детектив Клинг. Здравствуйте.
- Привет, - устало произнесла красотка.
Клингу показалось, что она вот-вот разрыдается. Ее зеленые глаза блестели от
выступивших слез. Она протянула Клингу руку, и он неуклюже пожал ее, не в силах
оторвать взгляд от прекрасного лица. Прошло несколько секунд, и Клинг осознал, что
все еще держит ладонь в своей руке. Он сразу же ее отпустил, прокашлялся и достал из
кармана записную книжку и ручку.
- Мне кажется, мы не были раньше знакомы, - начал Клинг.
- Августа Блейер, - представилась девушка. - Вы уже успели увидеть этот
кошмар? Я имею в виду спальню.
- Я осмотрю спальню через несколько минут. А пока скажите, когда вы
обнаружили, что вас ограбили, мисс Блейер?
- Я вернулась домой полчаса назад.
- Откуда?
- Из Австрии.
- Да, наверное, приятное было возвращение, - заметил Ингерсол, качая головой.
- Дверь была заперта? - продолжал Клинг.
- Да.
- Вы открыли дверь своим ключом?
- Да.
- Кто-нибудь был в квартире?
- Никого.
- Может вы что-нибудь услышали? Какой-нибудь шум?
- Ничего!
- Расскажите подробно, как все было?
- Когда я вошла, то оставила входную дверь открытой, так как портье нес за мной
мой багаж. Затем я сняла пальто и повесила его в прихожей на вешалку и, пройдя через
холл, вошла в спальню. До этого момента все было в порядке и стояло на своих местах.
Но как только я переступила порог спальни, у меня дух захватило...
- Берт, лучше загляни туда сам. Этот парень разошелся н
...Закладка в соц.сетях
