Жанр: Электронное издание
87police
...пачкала рисовой пудрой, когда красилась. Грудь ее, высоко задранную лифчиком,
чрезмерно облегал довольно грязный белый пуловер. В руке у нее была черная
кожаная сумочка. Она выглядела совсем как проститутка, и не без оснований...
Денек выдался трудный. Она была проституткой и к тому же пьяницей. Она
проснулась в шесть утра. Летучие мыши и крысы вытанцовывали сарабанду в ее
грязной меблированной комнате с осыпающимся потолком, а увидев, что в бутылке,
стоявшей рядом с кроватью, не осталось ни капли, она быстро оделась, тем более что
под одеждой редко носила что-то кроме лифчика, и вышла на улицу. К полудню она
набрала денег на бутылку дешевого виски; к часу дня бутылка была пуста. В четыре
часа она проснулась, летучие мыши и крысы возобновили свой танец по комнате;
бутылка у кровати была пуста. Она надела лифчик, пуловер, черную юбку и черные
босоножки на высоком каблуке, напудрилась, ярко намазала губы и слишком ярко
нарумянилась. Теперь она ходила взад и вперед по знакомому тротуару, на город малопомалу
спускались сумерки.
У нее вошло в привычку ходить по этому тротуару каждый вечер, потому что на
углу Калвер-авеню и Пятнадцатой Северной улицы был завод, рабочие которого
кончали работу в половине шестого. Когда ей улыбалась удача, она подхватывала
клиента, платившего ей четыре доллара за быстрое удовольствие, а при большой удаче
парня удавалось заполучить на ночь, и он платил сумасшедшую цену - пятнадцать
долларов в звонкой американской монете.
В этот вечер она чувствовала себя в ударе. В этот вечер она смотрела на мужчин,
группами выходивших из заводских ворот на углу улицы, и чувствовала, что скоро
вытащит главный приз. Чуть-чуть удачи, и парню захочется немного выпить перед
тем, как лечь в кровать. И кто знает, вдруг он безумно влюбится в нее. Какой-нибудь
мастер или даже директор... с ума будет сходить по ее волосам, глазам и увезет ее с
собой в огромный особняк в шикарном пригороде; у нее будет горничная, дворецкий, и
любовью она будет заниматься только тогда, когда захочет... и... не смеши меня!
Но все-таки... она чувствовала себя в ударе. Она все так же была уверена в удаче,
когда пуля пробила ее верхнюю губу, разбила зуб, прорвала трахею и разворотила
огромное выходное отверстие в затылке.
Пуля расплющилась о кирпичную стену здания, возле которого она упала, убитая
наповал.
Пуля была от "Ремингтона-308".
Глава 6
Гарри Уолач жил или чаще всего бывал в одной компании с проституткой по
имени Бланш Леттиджер, - той самой женщиной, которая была убита вечером
тридцатого апреля. Полиции не составило труда найти его. Все знали дружка Бланш.
Его забрали на следующее утро в бильярдной на Сорок первой Северной, привели в
комиссариат, усадили и начали задавать вопросы. Он был высокого роста, хорошо
одет, с седеющими висками и проницательными зелеными глазами. Он попросил у
детективов разрешения закурить, зажег пятидесятицентовую сигару и, когда Карелла
заговорил, преспокойно устроился поудобнее на стуле, снисходительно улыбаясь.
- Чем ты зарабатываешь на жизнь, Уолач?
- Биржа.
- И во что помещаешь капитал? - спросил Мейер.
- Акции, недвижимость... Все в таком духе.
- Какая сегодня котировка у Эй-Ти-Ти? - спросил Карелла.
- У меня нет этих акций.
- А какие есть?
- Так сразу и не вспомню.
- А маклер у тебя есть?
- Да.
- Его имя?
- Он сейчас в Майами, отдыхает.
- Тебя не спрашивают, где он. Тебя спрашивают, как его зовут.
- Дейв.
- Дейв, а дальше?
- Дейв Миллас.
- Где он остановился в Майами?
- Не имею ни малейшего представления.
- Хорошо, Уолач, - сказал Мейер. - Что ты знаешь об этой женщине - Бланш
Леттиджер?
- Бланш... как?
- Хочешь нас поводить за нос? А, Уолач? Так, что ли?
- Нет, уверяю вас, это имя мне незнакомо.
- Неужели! Бланш Леттиджер. Ты живешь вместе с ней на Калвер-авеню, в
квартире шесть "б", снятой на имя Фрэнка Уолача, и живешь ты там уже полтора года.
Теперь это имя тебе что-нибудь говорит?
- Не знаю, о чем это вы.
- Стив, может, это он ее пришил?
- Начинаю думать, что так.
- О чем вы говорите? - спросил Уолач, которого все эти разговоры, повидимому,
оставляли равнодушным:
- Зачем ты пытаешься нас провести, Уолач? Думаешь, мы интересуемся таким
дешевым сутенером, как ты?
- Не понимаю, о чем вы говорите, - с достоинством произнес Уолач.
- Нет? А как ты сам называешь свое ремесло?
- Не так, как вы.
- Как это мило, - сказал Мейер, - он не хочет пачкать свой хорошенький ротик
сердечком такими словами, как "поганый сутенер". Послушай, Уолач, ты нам надоел.
Если хочешь, чтобы мы тебе это дело навесили, не беспокойся - нет ничего легче.
Подумай лучше о своем здоровье. Все, что нам от тебя нужно, - это сведения об этой
бабе.
- Какой?
- Ах ты сволочь! Той, которую вчера убили. Да ты человек или нет, дерьмо
поганое?!
- Я не знаю никакой такой женщины, - упорно стоял на своем Уолач. - И
убийство вы мне не навесите. Знаем мы вас! Ищете фраера, да я не из таких!
- Мы не ищем фраера, - сказал Карелла, - но раз уж ты об этом заговорил, то в
принципе это неплохая идея. Как ты думаешь, Мейер?
- Почему бы и нет? - ответил Мейер. - Почему бы и не он? Мы тебе так
навесим, что потащишь как миленький. Где ты был вчера вечером, Уолач?
- Вчера вечером? В котором часу? - спросил Уолач, не теряя спокойствия и
попыхивая сигарой.
- Когда была убита эта женщина.
- В котором часу и какая женщина?
- Около половины шестого. Где ты был?
- Я обедал.
- Так поздно?
- Я поздно обедаю.
- Где?
- У "Ремблера".
- Где это?
- В городе.
- Где в городе? Послушай, Уолач, если тебе хочется, чтобы мы с тобой подругому
поговорили, то так оно и будет.
- Валяйте, доставайте дубинки, - сказал Уолач спокойно.
- Мейер, - сказал Карелла, - достань дубинку.
Мейер пересек комнату, открыл ящик стола, вытащил оттуда
шестидесятисантиметровую дубинку и, постукивая ею по руке, вернулся к Уолачу,
спокойно наблюдавшему за ним. Все сохраняли полную невозмутимость.
- Ты этого хочешь, Уолач? - спросил Мейер.
- Вы, может, думаете, что напугали меня? - спросил Уолач.
- С кем ты обедал?
- Один.
- Дубинка не нужна, Мейер. Он сам себя загнал в ловушку.
- Это только ты так думаешь, приятель. Хозяин узнает меня.
- Может быть, удастся заставить его передумать? - заметил Карелла. - Не
забывай, мы ищем фраера. Ты что же, думаешь, что какой-то трактирщик нам
помешает?
- Он подтвердит, что я там был, - сказал Уолач, но в его голосе уже не было
прежней уверенности.
- Честное слово, я на это надеюсь, - сказал Карелла. - А пока суд да дело, мы
тебя задержим и предъявим обвинение в убийстве, Уолач. Мы не скажем сразу, что ты
сутенер. Прибережем до суда. На присяжных это производит чертовски сильное
впечатление.
- Послушайте, - сказал Уолач.
- Да?
- Что вы от меня хотите? Я ее не убивал, и вы это знаете.
- Тогда кто ее убил?
- Какого черта! Откуда я знаю?
- Ты ее знаешь?
- Конечно, я ее знаю. Как же иначе?
- А говорил, что нет.
- Уж и пошутить нельзя! Я ведь не знал, что все так серьезно. К чему такой шум?
- Как давно ты ее знаешь?
- Около двух лет.
- Она уже тогда была проституткой?
- Вы все-таки хотите меня впутать? Откуда я знаю, чем она занималась? Я
зарабатываю на жизнь, понемногу играя на бирже. Я жил с ней, вот и все. А чем уж она
занималась, это ее дело.
- Ты что, не знал, что она девка?
- Нет.
- Уолач, - сказал Карелла, - тебя возьмут под стражу и предъявят обвинение в
убийстве, потому что ты врешь, и на это очень противно смотреть. Так что, за
неимением лучшего, удовлетворимся тобой. Ты этого хочешь, Уолач? Или ты все
выложишь начистоту, и в этом случае будем считать, что ты честный гражданин, а
если и занимаешься сутенерством в свободное время, то это так, случайно. Что
скажешь?
Уолач долго молчал, потом произнес:
- Она уже была проституткой, когда мы познакомились.
- Два года назад?
- Да, два.
- Когда ты ее видел в последний раз?
- Позавчера ночью я домой не возвращался. И вчера меня там не было. Днем я ее
не видел.
- В котором часу ты ушел из дома накануне?
- Около восьми.
- Куда ты пошел?
- В город. На Риверхед.
- Для чего?
Уолач вздохнул:
- Сыграли партию в картишки. Вас это устраивает?
- Бланш была в квартире, когда ты уходил?
- Да.
- Она тебе ничего не сказала?
- Нет. Она была в комнате с клиентом.
- Это ты ей его привел?
- Вот именно, - сказал Уолач.
- Расскажи нам о Бланш.
- Что вы хотите знать?
- Сколько ей было лет?
- Она говорила, что тридцать пять, но на самом деле ей было сорок один.
- Откуда она? Из каких?
- Откуда-то со Среднего Запада. Оклахома, Айова - почем мне знать. Какая-то
дыра.
- Когда она сюда приехала?
- Давно.
- Когда, Уолач?
- До войны. Я не могу точно сказать. Если вам нужна ее подробная биография,
поищите в другом месте. Я ее не так уж хорошо знал.
- Зачем она сюда приехала?
- Учиться.
- Где?
- В университете, конечно.
- В каком?
- Рэмси.
- Она там долго оставалась?
- Не знаю.
- Как она стала проституткой?
- Не знаю.
- Ее родители живы?
- Не знаю.
- Она была замужем, разведена, не знаешь?
- Не знаю.
- А что же ты знаешь, Уолач?
- Я знаю, что она была старая и жалкая девка, и возился я с ней только из
человеколюбия, ясно? Я знаю, что она была грязная пьянчужка, зануда и самым
лучшим для нее было получить пулю в лоб, что и случилось. Понятно? Вот что я знаю.
- Ты отличный парень, Уолач.
- Спасибо, я вас тоже обожаю. Чего вы от меня хотите? Она бы сдохла на
тротуаре еще год назад, если бы я не нашел ей крышу. Я был с ней великодушен.
- Еще бы!
- Да, еще бы. Вы что, думаете, она меня миллионером сделала? Кому она была
нужна с такое-то рожей? Я ей приводил парней, вот и все. А денег чаще всего от нее и
не видел. Когда я приходил, все денежки уже вылетали на выпивку, да и выпивка тоже
была тю-тю! Вы думаете, это было так уж весело, а? Попробуйте, увидите!
- Как получилось, что студентка стала проституткой? - спросил Карелла.
- Вы полицейский или социолог? Студенток, ставших проститутками, тут пруд
пруди. Спросите в полиции нравов, они вас просветят.
- Оставь в покое полицию нравов, - сказал Мейер. - Не знаешь, кто мог ее
убить?
- Нет.
- Доволен, что избавился от нее?
- Еще как! Только это не значит, что это я ее убил. Ну, ребята, вы же сами знаете,
что это не так. Так что не стоит терять время.
- Торопишься, Уолач? Партия в картишки?
- Как я вам и говорил.
- Тогда не торопясь. Времени полно.
- Хорошо. Посидим поболтаем. В конце концов, плевать, налогоплательщики
заплатят.
- Ты в жизни не платил налогов, Уолач.
- Кто, я? - возмутился Уолач. - Я каждый год плачу государственные налоги и
даже федеральные! Так что не вешайте мне лапшу на уши!
- А какую профессию ты указываешь в декларации?
- Снова вы за свое?
- Нет. Вернемся к Бланш. Ты случайно не знаешь - ей угрожали?
- Откуда мне знать? Парни, они все разные. Одни ну просто сосунки - балдеют
от своей первой бабы. А есть и такие, кто любит еще и прибить девчонку. В любом
случае мужик, который идет к проститутке, уже ненормальный.
- Этот парень, - сказал Мейер, - не сутенер, а просто психолог какой-то!
- О девках я все знаю, - просто сказал Уолач.
- Во всяком случае, о Бланш Леттиджер ты знаешь не так уж много.
- Я вам рассказал все, что знал. Что вы еще хотите?
- Расскажи о ее привычках.
- Каких?
- Во сколько она вставала утром, например.
- Утром? Вы что, смеетесь?
- Хорошо. Тогда днем.
- Обычно она просыпалась между часом и двумя и сразу же пускалась на поиски
бутылки.
- Во сколько она проснулась в тот день, когда ее убили?
Уолач улыбнулся и погрозил Карелле пальцем:
- Ага! Вот вы и попались!
- Что? - спросил Карелла.
- Я вам уже сказал, что вчера весь день ее не видел, - ответил Уолач, не
переставая улыбаться.
- Я не собирался тебя ловить.
- Все шпики всю жизнь стараются нас поймать.
- Послушай, Уолач, - сказал Карелла, - хорошо, я согласен: ты честный и
добропорядочный гражданин и с тобой плохо обращаются. Так что кончим с этим и
вернемся к фактам. Меня начинает тошнить от тебя.
- Можно подумать, вы на меня действуете успокаивающе, - ответил Уолач.
- Нет, что он себе думает, этот тип? Он что, в цирке? Думай, что говоришь,
подонок, или я тебе морду разобью!
Уолач открыл было рот, но передумал и ничего не сказал. Он только бросил на
Мейера злобный взгляд.
- Понял? - проорал Мейер.
- Понял, понял, - ответил Уолач обиженно.
- Итак, она всегда уходила из дому между пятью и половиной шестого?
- Ага.
- Куда она шла?
- Там недалеко есть завод. Ей иногда удавалось подцепить парня, шедшего с
работы.
- И так каждый день?
- Нет, но часто. Когда станешь такой, как она, берешь что ни попадя.
- Где этот завод?
- На углу Калвер-авеню и Пятнадцатой Северной.
- Итак, почти каждый день между пятью и половиной шестого она выходила из
квартиры и шла к заводу. Так?
- Да.
- Кто, кроме тебя, знал об этом?
- Патрульный полицейский должен был знать, - ответил Уолач, который не мог
не выпендриваться. - Может, это он ее... а?
- Осторожно, Уолач...
- Хорошо, хорошо. Нет, я не знаю, кто еще был в курсе. Парень, который ее убил,
конечно. Кто угодно мог знать. Надо было только приглядеться.
- Ты нам здорово помог, - сказал Карелла. - Вали отсюда.
- А вы мне весь день испортили, - ответил Уолач.
Он встал, стряхнул пепел с брюк и направился к двери. Мейер изо всей силы дал
ему пинка в зад. Но Уолач даже не обернулся. С достоинством он покинул помещение
комиссариата.
Итак, полиции пока не удалось добиться хоть каких-нибудь результатов.
Утром, после того как ушел Уолач, детектива предприняли попытку исправить
положение, позвонив Самуэлю Готлибу - адвокатская контора "Готлиб, Грэхэм и
Норден". Они осведомились у старшего компаньона, сколько уголовных процессов
провел Норден со времени поступления в контору. "Четыре", - ответил Готлиб и
сразу же выдал имена четырех клиентов, уточнив, кто из них был осужден, а кто
оправдан. Потом они взялись за составленный миссис Норден список, где
фигурировали названия контор, в которых раньше работал Норден. К одиннадцати
часам они обзвонили все эти конторы, и черный список пополнился еще двенадцатью
именами осужденных клиентов Нордена. Список передали в справочную службу
полиции с просьбой выяснить все адреса. Затем они сели в служебную машину и
отправились в университет Рэмси в надежде получить хоть какие-нибудь сведения о
Бланш Леттиджер, убитой проститутке.
Карелла припарковал машину в запрещенном месте, опустил противосолнечный
щиток с надписью "Полиция" и, сопровождаемый Мейером, пошел вверх по аллее.
Они поднялись по ступеням в административное здание. Внутри было прохладно и
сумрачно. Службой регистрации заведовала очаровательная шестидесятилетняя дама в
хорошо накрахмаленной блузке с оборками и воткнутым в волосы карандашом. Ее
звали Мориарти. Узнав, что посетители из полиции, она пошутила:
- Мориарти, позвольте вам представить Шерлока Холмса и Ватсона.
- Карелла и Мейер, - улыбаясь, поправил ее Карелла.
- Чем могу помочь, господа?
- Мы хотели бы получить некоторые сведения о бывшей вашей студентке Бланш
Леттиджер.
Изучив регистрационные книги, они узнали, что Бланш Леттиджер в 1940 году, в
возрасте восемнадцати лет, действительно поступила в университет Рэмси на
факультет театрального искусства и дикции. Был указан адрес ее родителей:
Джонсборо, штат Индиана, - городишко недалеко от Кукумо; а также ее временный
адрес: 1107, Хорсли Роад. В университете она пробыла только около пяти месяцев, а
потом бросила учебу. Этот поступок был довольно странным, потому что оценки у нее
были превосходные: три и восемь из четырех. Мисс Мориарти не имела ни малейшего
представления о том, что стало с Бланш Леттиджер. Она никогда больше не приходила
в университет, никогда не давала о себе знать.
Карелла спросил мисс Мориарти, мог ли остаться в университете кто-нибудь, кто
знал Бланш Леттиджер в те времена, когда она была студенткой. Не колеблясь, мисс
Мориарти отвела их к профессору Ричардсону, который вел курс театрального
искусства и дикции. Ричардсон был тощий старичок. Походкой и жестами он очень
напоминал актера шекспировских времен, говорил очень громко, как бы для того,
чтобы ребята с галерки получили сполна за свои денежки. Карелла почти с
уверенностью мог бы сказать, что каждое слово, которое он таким образом запускал в
пространство, обязательно долетало до комиссариата, расположенного на другом
конце города.
- Бланш Леттиджер? - спросил он. - Бланш Леттиджер... - Он поднес тонкую
руку к львиному лбу, большим и указательным пальцами потеребил переносицу, как
бы в молчаливом раздумье, потом покачал головой, поднял на них глаза и сказал: -
Да.
- Вы ее помните? - спросил Карелла.
- Да.
Ричардсон повернулся к мисс Мориарти:
- Помните такую труппу - "Парики и котурны"?
- Да, - сказала она.
- Тогда вы должны помнить и "Долгое возвращение".
- Боюсь, что я этой пьесы, не видела, - тактично сказала мисс Мориарти. -
Университетская театральная труппа так плодовита...
- М-м... да. Хорошо, - сказал Ричардсон и повернулся к Карелле: - Я был
художественным руководителем этой труппы в течение четырех лет. Бланш играла в
этой пьесе.
- "Долгое возвращение"?
- Да. Прелестная девушка. Я ее очень хорошо помню. Это был наш первый
спектакль в сезоне. Бланш Леттиджер, да, именно так. Она играла роль... э-э-э...
малодобродетельной особы.
- Как это? - спросил Карелла.
- Видите ли... - Ричардсон промолчал, глянул на мисс Мориарти и продолжил:
- Одну из проституток.
Карелла и Мейер молча переглянулись.
- Это была очаровательная девушка, - продолжал Ричардсон, - немного
скрытная, чуточку меланхоличная, но очаровательная. И очень хорошая актриса.
Действие пьесы происходит в притоне в лондонских доках, а значит, героиня Бланш
должна была говорить как кокни. Она сразу сумела найти верный тон, нужный акцент.
Это просто удивительно. У нее и память была отличная. После двух репетиций она уже
помнила все реплики партнеров. У нее была главная женская роль Фреды. У этой
девушки в пьесе длинные диалоги с Ольсеном; она берется усыпить его, чтобы силой
затащить на корабль, на котором не хватает экипажа. В этой пьесе мы использовали
круглую сцену. Это было впервые у нас. Играли мы в университетском театре,
конечно, но расположили скамьи для зрителей полукругом прямо на сцене. Актеры
играли посередине. Это было потрясающе. В одной из сцен, если вы помните...
- Мистер Ричардсон, - прервал его Карелла, - а она играла еще в каких-нибудь
пьесах, кроме этой пьесы О'Нила?
- Нет.
- Она посещала ваши занятия?
- Нет.
- Вы не знаете, были у нее здесь какие-нибудь родственники?
- Мне очень жаль, но я не знаю.
- Большое вам спасибо, - сказал Карелла.
- Не за что, не за что, - ответил Ричардсон. Они вышли из его маленького
кабинета и вместе с мисс Мориарти спустились по лестнице.
- Кошмарно скучный человек! - сказала мисс Мориарти. - Но у него
великолепная память. Я убеждена, что он описал вам Бланш Леттиджер именно такой,
какой она была тогда. Как вы думаете, вам будет полезно то, что он рассказал?
- Увы, мисс Мориарти, - сказал Карелла, - самое обидное в нашей работе, что
мы толком не знаем, что нам будет полезно, пока не склеятся все разрозненные куски.
- Надо будет запомнить, - сказала мисс Мориарти. - Это могло бы помочь в
моей смертельной борьбе с Шерлоком Холмсом.
- Пусть победит сильнейший, - сказал Карелла. Они попрощались с мисс
Мориарти и очутились на залитой солнцем улице.
- Ну и что ты думаешь? - спросил Мейер.
- Пока не знаю. Почему она бросила университет вот так, ни с того ни с сего?
Хорошая студентка, хорошие оценки, участвовала в разных мероприятиях... -
Карелла пожал плечами.
- Странно, да? Особенно если ты приехал из такой дыры, как Кукумо.
- Да не Кукумо.
- Ну, тогда Джонсборо.
- Именно.
- Ты думаешь, стоит туда поехать?
- Зачем?
- Не знаю, может, посмотреть, что за семья, родственники - в таком духе.
- Ну и что нам это даст? Нет, Мейер, почему эта девица вдруг все бросила? До
этого была хоть какая-то связь, пусть самая хрупкая. А теперь... - Он пожал плечами.
- Мне это не нравится. Правда.
- Я ведь тоже не особенно в восторге.
- Может, все-таки псих? Тогда мы так и будем бегать. Он будет забавляться и
стрелять в кого попало, просто так, наудачу.
- Кто эта блондинка, которая машет тебе рукой? - спросил вдруг Мейер.
Думая, что он шутит, Карелла ответил:
- Блондинки всегда мне машут руками, старина.
- Неужто? Даже шестнадцатилетние?
Карелла посмотрел туда, куда показывал Мейер. С противоположного конца парка
им навстречу быстро шла белокурая девушка в темно-синей плиссированной юбке и
голубом пуловере. Он сразу узнал ее и помахал рукой в ответ.
- Ты ее знаешь? - спросил Мейер.
- Конечно. Одна из моих поклонниц.
- Я все забываю, что ты звезда сыска.
- Вот и не забывай, понятно?
Волосы Синди Форрест рассыпались по плечам. Она чуть-чуть подкрасила губы и
надела жемчужное ожерелье. Книги она прижимала к груди. Синди подошла к
детективам, загадочно улыбаясь.
- Привет! - сказала она. - Вы меня ищете?
- Нет, - ответил Карелла, - но я очень рад вас видеть.
- Вы очень любезны, - сказала Синди. - Какими судьбами вас занесло сюда?
- Хотели пошарить в архивах. А вы, вы что здесь делаете?
- Вы забыли? Я здесь учусь.
- Я не забыл, вы готовитесь стать психологом.
- Вот и нет. Преподавателем.
- И вы хотите преподавать в университете.
- Нет, в колледже, - поправила Синди.
- Вот так суперсыщик! - вздохнул Мейер.
- Мейер, познакомься. Это Синтия Форрест. Мисс Форрест, мой коллега детектив
Мейер.
- Очень приятно, - сказала Синди, протягивая руку.
Мейер, улыбаясь, пожал ее.
- Счастлив познакомиться.
Она тут же опять повернулась к Карелле:
- Вы нашли то, что искали?
- Кое-что нашли, но не уверен, что это будет нам так уж полезно.
- Архивы не полны?
- Да, почти так, - сказал Карелла. - Только...
- Вы видели мистера Фергюсона?
- Кого?
- Фергюсона. Тренера футбольной команды.
- Нет, его мы не видели.
- Он, наверное, мог бы вам помочь. Он здесь уже тысячу лет. Команда никогда не
выигрывает, но он все равно остается тренером, потому что он очаровательный
старикашка.
- Понятно, - сказал Карелла.
- Вам следует с ним поговорить.
- А зачем, Синди?
- Но разве вы пришли не за тем, чтобы... - Синди посмотрела на Кареллу. -
Извините, кажется, я что-то не так поняла.
- Думаю, мы все здесь в одинаковом положении, - сказал внезапно Мейер,
прищурившись. - Почему вы считаете, что мы должны повидаться с этим тренером,
мисс Форрест?
- Да потому, что он тоже играл в этой команде.
- Кто играл в команде? - спросил Карелла.
- Папа, конечно! - Она замолчала, а потом, глядя на детектива широко
открытыми глазами, спросила: - Так вы что, не знали, что он учился в Рэмси?
Сальваторе Палумбо, пятидесяти семи лет, маленький, сухонький человек родом из
Неаполя, приехал в Соединенные Штаты в 1938 году. Приехал потому, что ему не
нравился ни Муссолини, ни то, что он делал со страной. Палумбо высадился в
Америке, не зная ни слова по-английски, и всего богатства у него было сорок
долларов, жена, двое детей и адрес одного из кузенов. Он разыскал его в Филадельфии.
Кузен радушно принял их, а потом дал понять, что Сальваторе лишний. И Палумбо,
который еще совсем не говорил по-английски - все произошло через неделю после
его приезда, - истратил половину своих долларов на железнодорожные билеты,
посадил семью в вагон и отправился в другой город, где постарался выбиться в люди.
Америка - страна, где все возможно. Тот, у кого есть отвага, воля, честолюбие,
как у Сальваторе Палумбо, может лет через двадцать пять стать владельцем
маленького дома на Риверхед - в итальянском квартале, конечно, но не в трущобах
или гетто - и маленького овощного магазинчика неподалеку от дома, а точнее, на
Доувер Плейнз-авеню, и звать его будут Сэл вместо Сальваторе.
Первого мая, в полдень, когда совсем в другом районе детектива Карелла и Мейер
сделали целый ряд удивительных открытий, Сэл Палумбо, стоя на тротуаре перед
своим магазином, перетирал фрукты. Во-первых, детектива только что выяснили, что
Энтони Форрест учился в университете Рэмси (чего они до сих пор не знали), а вовторых,
под сильным впечатлением от этого открытия они вспомнили, что Мэй
Норден, вдова Рэндольфа Нордена, адвоката, говорила им, что муж учился на
юридическом факультете этого университета. Они как будто отыскали недостающую
деталь скучнейшей головоломки, которую никак не могли найти, а она все это время
ждала их, лежа под пепельницей на столе. На радостях они наконец-то могли связать
два первых убийства со смертью Бланш Леттиджер, проститутки, тоже учившейся в
Рэмси. Исполненные невыразимого блаженства, они сочли, что загадка почти решена,
тогда как все еще только начиналось.
Что до Сэла Палумбо, то он вовсе не блаженствовал, перетирая фрукты. Против
фруктов он ничего не имел, он их даже очень любил, но не испытывал никакой
радости от того, что их надо перетирать. Делал он это, чтобы фрукты нравились
покупателям.
Одна из его клиенток как раз приближалась к магазину - ирландка миссис
О'Греди. Он не знал, как зовут эту даму. Он знал, что она живет на Риверхед, но не
очень близко от его лавки.
- О, синьора! - сказал Палумбо, когда она подошла к нему.
- Ах, Сэл, никаких этих ваших итальянских штучек! - ответила она.
Миссис О'Греди, маленькой очаровательной женщине с лукавыми зелеными
глазами, было около пятидесяти лет. Она уже почти пять лет делала покупки на Доувер
Плейнз-авеню, потому что цена и качество товара тут выгодно отличалась от тех, что
были в ее квартале. Ни миссис О'Греди, ни Сэл Палумбо не потерпели бы ни
малейшего намека на то, что уже почти пять лет они легко и невинно флиртуют. Они
назвали бы сказавшего такое человека просто сумасшедшим. У Палумбо была жена,
двое взрослых сыновей и еще три малыша; миссис О'Гр
...Поділитися у соцмережах
