Жанр: Электронное издание
1rolstar
...лли неловко споткнулся о ступеньку. Она обернулась и ухватила его за
локоть.
- И ты тоже там играешь, ангелочек?
- Да.
- Кого?
- Увидишь.
- Ox, какие мы скрытные. Он улыбнулся. Возвращались к машине.
- Тебя как сюда занесло, к Ильичу-то? - спросил вдруг Олли.
- А тихо здесь, никто не трогает. - Она перепрыгнула через лужу. - Менты
только с вокзала гоняют, а в бытовки не суются.
- А в бытовке кто с тобой живет?
- Бабай один. Тот, кто кусается, - засмеялась она тихо. - Они тут офис во
флигеле ремонтируют, турки, ну и заходят иногда. Он мужик ничего, по-нашему даже
умеет ругаться. Только он, увы... - Она развела руками. - У меня один был, так
тот, я тебе, мальчик, скажу, с двенадцати до двенадцати мог, не вставая.
- И куда он такой делся? - усмехнулся Олли.
- Зарезали его. Тут буза одна была на вокзале: осетины на карачаевцев,
стенка на стенку.
- А он кто был?
- Осетин. Аслан. Хороший парень, душевный. Не бил меня, даже пальцем
никогда не трогал.
- Ты очень плакала, когда он умер?
- Что?
- Плакала, говорю? Она пожала плечами.
- Не помню. Я тогда без лекарства была. Все как в тумане, ничего не помню.
- Половина двенадцатого, долго мы здесь. - Данила посмотрел на наручные
часы. - Игорь, я сейчас...
Он не договорил. Откуда-то из темноты вынырнули пять приземистых,
кряжистых фигур. В нос шибануло мочой и махоркой.
- Вот они, - прохрипела одна из них. - Вон тот длинный, в пальто, в морду
меня бил и Маньку мою...
Тени метнулись навстречу - Верховцев, шедший первым, ощутил резкий толчок
в грудь, чей-то крепкий кулак съездил ему под дых, и, когда он, потеряв
равновесие, упал, его начали пинать ногами. Он извивался, пытаясь встать.
На Данилу напали сразу двое. Один с воем тут же отлетел, получив
сокрушительный удар в челюсть, второй оказался хитрее - набросился сзади, помедвежьи
облапив Данилу и пытаясь сбить его подножкой на землю.
Но хуже всех пришлось Олли. К нему подскочил юркий белобрысый пацан в
рваной "олимпийке" и с криком: "А по глазам не хочешь?" - замахнулся ножом.
Лезвие тускло блеснуло в фонарном свете и неминуемо бы прочертило на щеке Олли
кровавую борозду, если бы не та, имя которой было Анна. Она взвизгнула, как
дикая кошка: "Сволочь! Своих бить, да? Своих?" - вцепилась в белобрысые вихры
парня в "олимпийке" и с остервенением рванула его к себе.
Нож, описав в воздухе дугу, пропорол рукав её куртки и наконец,
вышибленный Данилой, успевшим уже обратить в бегство всех своих недругов, со
звоном упал на мостовую.
- Атас! - крикнул кто-то из темноты. Тени исчезли так же неожиданно, как и
появились.
Верховцев поднялся, отряхнул пальто, сплюнул.
- Да, это вам не Рио-де-Жанейро. Поехали отсюда скорее.
В джипе Олли сел рядом с Анной на заднее сиденье. Она зажимала предплечье.
- Сильно задели? - спросил он.
- Ерунда, царапина.
- На мой платок.
Она скинула куртку, задрала рукав кофты. На худенькой руке был длинный,
но, к счастью, неглубокий порез.
- Сволочь! Это из Кожевников бичи, и ещё с ножом, гад ползучий. - Она
пыталась обвязать платком руку.
- Дай помогу. - Олли осторожно затянул узел.
- Ты прямо доктор Айболит, - молвил Данила, наблюдавший за их возней в
водительское зеркало. Олли не ответил, обернулся к девушке:
- Ты храбрая, - Ну, так на том стоим.
- А это что? - Он показал на алые точки на сгибе её локтя.
- Это птичка клюнула. - Она быстро спустила рукав. - Это не для таких
паинек, как ты, ангелочек.
- Ты меня спасла, - сказал он.
- Уж и спасла, скажешь тоже!
- Ваш сосед гордится своей красотой, - молвил Верховцев, ворочаясь на
переднем сиденье. - Это так мило, что вы за него вступились.
Данила повернул ключ, джип рванул с места. Ехали молча. Данила изредка
поглядывал в зеркальце. Олли, не отрываясь, смотрел в окно на ночную Москву.
Глава 14
О МАНЬЯКАХ... О МАНЬЯКАХ...
Военный совет, экстренно собравшийся на Катиной квартире, едва начавшись,
закончился размолвкой совещавшихся сторон. А было так. Катя взахлеб рассказывала
о жертвах новоявленного маньяка, приканчивавшего женщин металлическим штырем, и
постоянно повторяла: "А Колосов мне говорит...", "А я Колосову говорю...", "А Никита
считает...". Кравченко и Мещерский молча переглядывались.
- Да, Сережа, во-от дела-то какие, - многозначительно протянул Вадим. -
Пора, ой пора!
- Да, - неопределенно хмыкнул Князь.
- Что пора? - Катя споткнулась на полуслове. - О чем вы?
- Да о том. - Кравченко поднялся, потянулся, расправляя мускулы. - Что
пора бить морду. Мда-а...
- Кому? - не поняла Катя.
- Гражданину, два вечера подряд доставляющему тебя домой на белых
"Жигулях". Некоему мистеру Колосову, который активно суется туда, куда ему
соваться не следует.
Князь вежливо покашлял в подтверждение.
- Ты смотри, что делается, а? - Вадим обернулся к приятелю. - Третьего дня
является эта особа в два часа ночи. Я молчу, слова не говорю, хоть, заметь, вижу
у подъезда эту белую мыльницу. Ну, понимаю же, не идиот - коллеги там, наша
служба и опасна, и трудна, майор Томин и Зиночка Кибрит и т.д. Но вот не
проходит и двух суток, опять эта колымага у подъезда, мистер Колосов ей дверь
открывает, и они прощаются. Слишком долго, на мой взгляд, прощаются. Он к тебе,
Катюша, на кофе напрашивался, нет? Жалеешь, что не пригласила?
- Прекрати! - Она встала.
- А я ещё и не начал ничего, чтобы прекращать! - Кравченко подошел к шкафу
и начал перебирать в ящике магнитофонные кассеты.
- Я говорю с вами о важном деле, вы сами поручили мне...
- Мы тебе поручили получить от Колосова интересующую нас информацию, -
вкрадчиво заметил Мещерский. - О поездках при луне на автомобилях, тем более
белых, и речи не было.
- Но он просто подбросил меня до дома, что в этом такого? - Катя знала,
что приятели подначивают её, но все равно злилась. Ей хотелось всласть
поговорить о том, что её в данный момент интересовало больше всего, выдерживать
же, пусть даже и шутливую, сцену ревности у неё не было никакого желания.
- Подбросил! - Кравченко выбрал кассету, вставил в магнитофон и нажал
кнопку перемотки. - Конечно, такого пока ещё ничего нет. А чтобы и мысли насчет
такого не возникали в чьих-то не в меру шустрых мозгах, пора бить морду. В
профилактических целях. - Он сделал изящный жест.
- И кто же этим займется? - осведомилась Катя. Кравченко снисходительно
смотрел на неё и молчал.
- Уж не ты ли, Вадечка?
- Бокс полезен для здоровья, - изрек Мещерский. - Кровь разгоняет лучше
крапивы.
- И не рассчитывайте даже. - Катя облокотилась о стену и приняла
наполеоновскую позу. - Руки у вас коротки на гражданина Колосова. Он таких, как
вы, одной левой в узел связывает.
- Кто? - спросил Кравченко.
- Он, - ответила Катя.
- В узел?
- Да, в узел.
- Меня?
- Да, тебя, тебя.
- Меня? - Вадим вдруг рывком сдернул через голову шерстяной свитер,
обнажив мощный торс. - Меня?
- Тебя. - Катя постаралась, чтобы голос её звучал как можно увереннее.
- Иди сюда.
- Еще чего!
- Я кому сказал. Катя выпрямилась.
- Иди сюда. - Кравченко, однако, подошел сам. - Положи сюда руку.
- Отстань.
Он больно дернул её к себе и прижал её ладонь к своей груди. Мышцы под
гладкой кожей так и заходили, напряглись. Катя попыталась освободиться, но не
тут-то было - хватка у Кравченко была железная.
- Думай, что говоришь, - тихо молвил он. Она опустила голову - ей отчегото
стало неловко от его взгляда. Неловко оттого, что Кравченко был так нагло
самоуверен в своей физической привлекательности, неловко от присутствия в
комнате Мещерского, неловко от того чувства потерянности и покорности, которое
независимо от её воли пробуждало в ней каждое прикосновение к Вадькиному телу.
- Мне больно, Вадя...
Он чуть ослабил хватку, щелкнул магнитофонной кнопкой, включил свое
любимое "I'm Alive". Катя не успела оглянуться, как он, плотно прижав её к себе,
сделал с ней по комнате нечто среднее между туром вальса и проходом в танго,
талантливо, но весьма неуклюже стараясь попадать в ритм музыки.
Мещерский поднялся с дивана и отошел к окну. Кате бросилось в глаза,
какого Князь все-таки невысокого роста. Слишком невысокого для мужчины её мечты.
От Вадьки пахло туалетной водой и каким-то горьковатым дымом. "Почему дымом, он
же не курит?" Он довел её в танце до окна, а затем разжал объятия и легонько
подтолкнул к Мещерскому.
- Было очень приятно провести с вами вечер. Желаю всем приятных
сновидений. - Кравченко наклонился, поднял с пола свитер и вышел из комнаты.
Через минуту в прихожей хлопнула дверь.
- Сумасшедший какой-то. - Катя демонстративно массировала запястье. -
Дурак.
Мещерский посмотрел на наручные часы.
- Девять уже, а мне ещё на заправку надо успеть. Да... Ну, мы завтра едем к
этому скульптору?
- К какому?
- Ты же сама говорила.
- А-а, да.., конечно... - Катя вздохнула. - Завтра предпраздничный день,
седьмое марта. Приезжай к часу на Никитский и позвони мне из бюро пропусков.
- Хорошо. Ну, я пошел. - Однако он медлил.
- Иди. Только выключи этот чертов магнитофон. У меня и так голова
раскалывается.
Князь сделал, что его просили, вытащил кассету и аккуратно спрятал её в
ящик, затем поплелся восвояси.
Итак, вечер испорчен. Катя плюхнулась в кресло и надулась на весь мир. Ей
так хотелось поделиться с ними своими соображениями насчет этого новоявленного
монстра, а они... Идиоты противные!
О маньяках Подмосковья Катя знала немало. Однажды ей даже пришлось
готовить специальный обзор по серийным убийцам, действовавшим в области.
Знаниями своими ей просто не терпелось похвастаться перед этими самоуверенными
индюками.
А они все испортили! Один раздевается внаглую, культурист несчастный, а
другой тоже - мямля, отвернулся, смотри ты какой, прикидывается, что его
трепетная душа уязвлена. Строят из себя тоже! Она включила видео и стала
смотреть "Белоснежку". Только это могло её успокоить. На экране снова плясали
гномы. Оставляя свою прекрасную подружку хлопотать по хозяйству в избушке, они
прощались, подставляя под её вишневые губки свои гладкие лысинки для поцелуя.
Счастливчик, Скромняга, Ворчун... Мужчина всегда останется мужчиной, даже если он
- гном в колпаке, да... Мужчины любят подчинять себе женщин. Вон даже воспитанный,
лощеный Вадька и тот туда же: "Иди сюда... Я кому сказал". А другие вообще... Ну а
если слов в повелительном наклонении оказывается недостаточно, в ход идут
кулаки, оскорбления, издевательства.
И в результате всего этого на свет тихонько, незаметно вылупляется
новоиспеченный маньячок. Катя следила за похождениями гномов. Итак, ОН снова
пришел к нам. Он..
Она хорошо помнила то ликование, охватившее её родную "управу", когда
осенью 1992 года наконец-то поймали Головкина - Удава. Одиннадцать трупов
мальчиков, истерзанных, изрезанных, изуродованных, пыточный бункер в одинцовских
Горках-10, на территории всемирно известного конного завода. Она вспоминала, как
разглядывала фотоснимки этого бункера. Обычный металлический гараж-"коробка",
запертый на амбарный замок. Стойло для машины, стойло для бензинового Пегаса. А
внизу, под стойлом, бетонный подвал, массивная крышка-люк, чтобы не слышно было
душераздирающих криков истязуемых, вбитые в стены ржавые крючья, железная
лестница, корыта для спуска крови, разделочный стол. Мясник. Нет, не совсем.
Мясник - это на первый взгляд. Скорее, вивисектор, "естествоиспытатель".
С Головкиным разговаривали многие - следователь, сотрудники розыска,
психиатры. На вопрос, зачем делал с жертвой то, что делал, он частенько отвечал:
"Хотелось посмотреть, что из этого выйдет".
Катя тяжко вздохнула - Белоснежка на экране приняла из рук колдуньи
отравленное яблоко. Порченый плод. Удав был порченым плодом с самого детства.
Катю, помнится, особенно поразила вычитанная в отчете судебного психиатра,
проводящего экспертизу по этому делу, подробность: будучи ещё учеником младших
классов, Удав как-то купил на Птичьем рынке рыбок. Маленьких юрких сомиков и
гуппи. Пришел домой, поставил банку на плиту, зажег газ и стал смотреть. Рыбки
сварились заживо.
Катя знала, что ничто в мире не могло бы испугать её больше, чем
преисполненное любопытства лицо этого восьмилетнего мальчика Сережи,
наблюдающего агонию крошечных живых существ. Порченый плод. Этим все сказано.
Но этот, новый, отмечающий свои действия дикой сквозной раной в женском
теле, что он-то такое? Кате вспомнилось одно любопытное интервью в
"Подмосковье", где на вопросы корреспондента отвечал начальник отдела по
раскрытию убийств ГУУРа МВД, повидавший на своем веку десятки серийных убийц. Он
там сказал, что "в силу специфики и низменности собственных побудительных
мотивов эта категория преступников обычно всеми силами стремится сохранить свои
намерения и действия в глубокой тайне, даже от самых близких людей".
Корреспондент переспросил, были ли случаи в российской практике, когда для
подобных целей объединялись несколько человек. "Нет, - ответил ас из ГУУРа. -
Серийный убийца - всегда одиночка".
ОДИНОЧКА... Колосов кое-что про него знает: сравнительно молод, силен,
высок, имеет машину и помещение, где ему никто не мешает забавляться со своими
жертвами. Наверняка где-то там, в святая святых НИИ МВД, уже составляется его
психологический портрет. Хотя... Она усмехнулась: как говорил начальник отдела
убийств "Подмосковью" - портрет серийного убийцы писан вилами по воде. "Мы идем
по пути создания методики такого портрета".
Странные все-таки они существа. Из шестого измерения... Катя выключила
видео. Сидела в кресле, не мигая, глядела на свет настольной лампы. Мужчины.
Почему-то почти всегда это мужчины. А женщины? В России женщин - серийных убийц
пока, по словам аса из ГУУРа, выявлено не было. В мире же... Да вот недавний
пример - дело супругов Вест из английского городка Глостера.
Сорокалетняя Рози Вест вместе со своим муженьком заживо препарировали
одиннадцать девочек, среди которых оказалась их собственная дочь. Катя вспомнила
её фотографию, напечатанную в "Дейли миррор": одутловатая розовая физиономия,
круглые очки, перманент на жидких пепельных волосах, пухлые сосискообразные
пальцы с аккуратно наманикюренными ноготками. Тетя Свинка. Тетя Ветчина.
И все же женщины-маньяки - явление редкое. Одна на тысячу, может быть. А
мужики...
Итак, что же я знаю про тебя, нетопырь с металлическим жалом? Катя закрыла
глаза. Ты выбираешь в качестве жертв молодых, никому не известных актрисочек. И
ты их не насилуешь, а просто нанизываешь на свое жало, как бабочек-капустниц.
Что из этого можно выудить? Ты предпочитаешь актрис всем другим женщинам.
Почему? Ты их любишь? Любишь именно за то, что они иногда поднимаются на сцену?
Да? И ты любишь театр? Если так, то ты далеко не дурак. Ценное наблюдение,
усмехнулась она.
Если ты не дурак, то, значит, ты кое-что знаешь, кое-где бываешь. Где?
Наверное, там, где пахнет пылью кулис, где много тех, кого ты любишь. В театре.
Может быть, ты бываешь в "Рампе"? Может, ты один из зрителей Бена? Или его
актер? Если ты отнял жизнь у Пьеро - Лавровского, не означает ли это, что ты
завидовал его успеху? Ведь у Пьеро получалось с актрисами не только на сцене, но
и в.., постели.
Но ты ведь их не насиловал! Вот в чем штука. Тебе нужен был не секс, не
удовлетворение животной страсти. А может быть, все это как раз было тебе нужно,
только... Ты не мог или не хотел, нетопырь с железным жалом, а?
Если не мог, то ты вписываешься в стандарт средненького маньяка. Известно
ведь, что 80 процентов этой публики - либо полные импотенты, либо лица,
испытывающие определенные трудности в интимных вопросах.
Кате вспомнился один такой невезучий мужичок. Некто Гуськов. Его звезда
взошла на криминальном горизонте в конце 60-х. Катя раскопала его дело в
областном архиве.
Фотограф из Салтыковки - красивый, любезный брюнет. Полный импотент,
однако при этом "сверхчувственный", алчно жаждавший женщин. За ним числилось
шесть убийств на сексуальной почве в Люберцах, Балашихе и Москве. Последние его
художества потрясли даже видавших виды сыщиков.
Среди бела дня фотограф явился однажды в Энергетический институт.
Познакомился с двумя девушками, пришедшими на переэкзаменовку. Предложил
пофотографировать. Те согласились и предложили пойти "на трубу" - так на
студенческом жаргоне называлась курилка на чердаке института. Поднялись туда
трое, а спустился один... Он нащелкал тогда целую пленку, её впоследствии изъяли
при обыске в его доме. Девиц он сначала оглушил, затем полностью раздел, затем
задушил руками - это доставляло ему особенное наслаждение. После он уложил их
друг на друга, придав телам такую позу, которую обычно занимают супруги в первую
брачную ночь.
Экспертиза признала его не только вменяемым, но и абсолютно лишенным
каких-либо психических отклонений человеком. Это чудовище было клинически
здоровым.
Итак, если ТЫ из породы Гуськовых, думала Катя, если ты хочешь, жаждешь и
не можешь, то значит.., значит... РАНА. Рана в брюшную полость. В чрево женщины,
туда, где зарождается новая жизнь. Не есть ли это своеобразный акт твоего
обладания женщиной? "Я пронзаю тебя - я беру тебя". Так, что ли? И тогда этот
металлический штырь, жало, не что иное, как твой фетиш, фаллический символ. Ты
носишь его постоянно с собой. Он - часть тебя.
Но если ты можешь все сам, если ты мужчина, если ты не страдаешь никакими
расстройствами, что получается тогда? Она закусила губу. Вот здесь все её
умозаключения наталкивались на глухую стену. Если тебе при всех твоих
способностях секс не нужен, тогда что тебе нужно от этих актрис? Что? Только
сама смерть? Тебе нравится смотреть, как они умирают? Смотреть, да?
Слишком мало информации. Слишком мало. Впрочем, когда по таким делам её
было в избытке? Металлический штырь - неизвестное орудие убийства. Помещение,
где ты забавляешься без помех... Ей вдруг вспомнились слова актера из "Рампы": там
крыша стеклянная, света много, места и мусорить можно безнаказанно. Мусорить... В
мастерских, снятых Строгановкой в помещении бывшего консервного завода на
Котельнической набережной, можно мусорить - никто не предъявит претензий, можно
пачкать пол. Чем пачкать? Скульпторы ведь имеют дело с металлом, у них, кажется,
есть масса всяких острых приспособлений - зубила, резцы...
Светка подрабатывала у скульптора, у этого МОГИКАНИНА, к которому они с
Мещерским так никак и не соберутся в гости. Интересно, а не позировали ли ему и
те девушки, приехавшие из Балашихи и из Волгограда? Натурщицы редко позируют
одетыми, почти всегда в чем мама родила. А на той, самой первой жертве,
найденной в Бутове, если только Колосов не ошибается, не было ничего. А это
может означать, что... Она встала и в волнении заходила по комнате. "Ты всегда
слишком торопишься, Катснька", - зазвучал голос Князя. Катя только пожала
плечами. Она плохо воспринимала чужие советы, а замечания вообще старалась
пропускать мимо ушей.
ПРАЗДНИКИ
Перед 8 Марта жизнь в главке била ключом: нарядные женщины, торжественнопарадные
мужчины, важное, благосклонное начальство. Цветы, конфеты, подарки. "Мы
поздравляем своих женщин в двенадцать". "А мы с утра уже поздравили", - сообщали
друг другу в лифте, на лестнице.
В воздухе пахло мимозами и смесью духов, туалетной воды, дезодорантов и
лосьонов после бритья. Каждый хотел выглядеть красивым и притягивать взоры
противоположного пола.
Катя долго выбирала платье к празднику. Остановилась на коротком, простом,
черном. Вздохнув, достала из коробки заветные туфли с девятисантиметровыми
каблуками.
С утра ей на работу звонил Князь.
- Все остается в силе? В час?
- Да, конечно.
А Вадька не позвонил. Она тоже ему не звонила - обойдется, культурист.
Объевшись шоколадных конфет, она сидела у окна и смотрела на пышные
тюльпаны в керамической вазе. Они напоминали красные бубенцы. Так и хотелось
взять их в руку и позвонить: динь-дон, динь-дон...
- Катюш, к тебе гости. - В дверь заглянул Горелов. Очки его победно
сверкали. Перед праздником он носился словно ошпаренный - помимо коллег по
работе у него имелась масса приятельниц, которых он едва успевал поздравить. За
его спиной Катя увидела Иру Гречко.
- Ой, вот молодец! Проходи, раздевайся! Ира вошла, поставила на стул
увесистую сумку, села.
- Катька, я схожу с ума.
- Что такое?
- Я просто схожу с ума! - Ира медленно стянула с шеи шелковый шарфик,
сделала из него петлю и посмотрела сквозь неё на подругу.
- Подожди, что случилось?
- Я еду за отсрочкой, - обреченно изрекла Ира.
- Сегодня? - Катя даже привстала от удивления. - Там сегодня же короткий
день, и потом.., перед праздником...
- Перед праздником! - передразнила Гречко. - У кого праздник, а у кого...
Эх!
- Да что случилось? Почему такая спешка?
- Да потому, что его надо срочно класть в тюремный госпиталь, а без
продления срока содержания под стражей его туда не берут, а у него может
начаться перитонит, а сегодня отсрочки в прокуратуре не подписывают, и я... - Она
всхлипнула.
- Подожди, не реви. - Катя обняла её за плечи. - Ты расскажи по порядку.
- Потом. - Ира вытащила носовой платок, высморкалась. - Сейчас куратору
надо звонить, в ноги кланяться.
- Кто у вас куратор?
- Журавлев.
- Ну, мужчина же. Может, у него и не короткий день сегодня. И вообще с
какой стати короткий? - встрепенулась Катя. - Отсрочка на каком основании?
- В связи с болезнью обвиняемого, внезапной, - всхлипнула Ира.
- Звони скорее! А то зампрокурора куда-нибудь под праздник ускачет, -
засуетилась Катя. - Подпишет. Никуда не денется. У тебя там какой по делу срок
ареста?
- Два месяца.
- Дадут до шести.
- До шести! - фыркнула Ира. - Тут на год теперь надо брать, а то и на два.
Она вытерла слезы и подсела к телефону, Катя деликатно выскользнула из
кабинета. Если Ире суждено унижаться перед высоким прокурорским начальством,
пусть это произойдет без свидетелей. Вернулась она минут через десять. Ира
пудрилась у зеркала. Лицо её было грустным, но спокойным.
- Ну что?
- Ничего.
- Что сказали в прокуратуре?
- Велели подъехать в половине третьего. Они там женщин своих поздравляют,
сейчас не до меня.
- Подпишет? Зампрокурора подпишет?
- Вроде да. Поздравит своих дам, секретарш, подарит им цветы, духи, а я..,
а мне... - Она махнула рукой.
- Пойдем, - решительно сказала Катя.
- Куда?
- В буфет. До половины третьего ещё куча времени. Самое милое дело -
обедать и пить кофе. И потом, я по тебе так соскучилась, Ирочка, как здорово,
что ты приехала! Мы сейчас посидим, поедим, потом я тебя провожу в прокуратуру,
а потом поедем ко мне. Праздник сегодня или не праздник?
В главковском буфете она усадила Иру за угловой столик, а сама отправилась
за снедью. В буфете было шумно и людно. У стойки выстроился длинный хвост
очереди. Однако Катя успела заметить в самом её начале Стасика Перепелкина со
товарищи - автотранспортный отдел. Они галантно пропустили её вперед.
Катя хищно загребла как можно больше сладкого и вкусного: пирожныекорзиночки,
пирожные-трубочки, два молочных коктейля, два ванильных мороженых и
бутылку пепси.
- Куда столько? Лопнем, - осудила её Ира.
- Надо подсластить жизнь, Андревна. - Катя сгрузила добычу на стол. - Ты
сама ругала меня за посты. Забыла?
Они пили газировку, уплетали пирожные. Крем в них, на Катин искушенный
вкус, был слишком приторным и жирным.
- Так что все-таки произошло, Ира?
- Мне везет, как всегда, - вздохнула Гречко, синие глаза её подернулись
влагой. - То Голоруков издевался, а теперь вот Удоденко.
- Кто?
- Удоденко. Бомж, воришка. Украл в "Тканях", что на привокзальной площади,
скатерть стоимостью аж в шестнадцать тысяч рублей. Схватил с прилавка и сунул
под ватник. Кассирша заметила, кликнула постового, взяла, как говорится, с
поличным.
- Но это же мелочевка. Почему эту ерунду тебе подписали? У вас что,
стажеров нет?
- Я разбойное нападение на водителя как раз в суд сплавила, в моем деловом
списке брешь образовалась, начальство заметило. "На тебе, Ирочка, плевое дельце,
в неделю закончишь". В неделю! - Она покачала головой.
- И что?
- И то. Он же бомж - без документов. Да ещё залетный. Два раза о себе
данные ложные давал. Пока проверили, пока установили... Он гость из Молдовы. У нас
в ИЦ никаких данных на тамошних жуликов теперь нет. Пока проверили... А я никаких
следственных действий с ним проводить не могла даже. Не писать же в
постановлении о привлечении в качестве обвиняемого гражданина X.
- Слушай, а чего он имя-то скрывал? Может, за ним хвост тянется? -
спросила Катя.
- Нет. Он просто такой. Юродивый, блаженненький. - Ира покрутила пальцем у
виска. - Но вменяем. Это меня и подвело. Оказалось, он ранее дважды судимый,
тоже за грошовые кражи в магазинах. Удоденко Митрофан Полуэктович. Удод, короче.
Стала я ему экспертизу проводить на психа.
- Зачем?
Ира только загадочно усмехнулась.
- По прошлым делам ему уже две проводили. А зачем... Затем! В общем,
приходит заключение. Я в запарке была - взглянула только на конечный вывод:
"Вменяем, мог руководить своими действиями". Бальзам моему истерзанному
сердцу. А на фразу одну, жирно подчеркнутую экспертом, внимания не обратила.
- На какую фразу?
- "Имеется устойчивая склонность к хирургическим вмешательствам".
Катя хлопала глазами.
- Вот. Срок к концу близился, предъявила ему обвинение, а дальше было так...
...Они сидели в следственном кабинете Каменского ИВС, Ира Гречко и гражданин
Удоденко - крошечный, тощий, вертлявый мужичок с юркими и блестящими, словно у
мыши, глазенками и перебитым носом.
- Сегодня мы с вами, Митрофан Полуэктович, будем знакомиться со всеми
материалами уголовного дела. Двести первая статья, - говорила Ира. - От услуг
адвоката вы отказались, я сама вам помогу все уяснить и понять. Давайте начнем.
Лист дела первый - постановление о возбуждении...
- Не получится, - торжествующе отчеканил вдруг Удоденко.
- Что не получится?
- Ничего у вас не получится. Потому что я уже заглотил.
- Простите, я не понимаю. - Ира листала дело, ища следую
...Закладка в соц.сетях
